Цветки уилос (джен)

Очнувшись от яркой вспышки рождения сверхновой, я чувствовала себя странно — сознание вернулось внезапно, как зарница в закатном небе. Воспоминания о человеческой жизни подсказывали, что я вновь была девушкой, но ощущения в этот раз были иными. Воздух был насыщенным и ярким, хотелось дышать ещё больше, ощущать все запахи сразу. Передо мной простиралось огромное пространство воды. «Море», — пронеслось в сознании, и я согласилась с этим словом.

Перекликающиеся воспоминания синих вод, ласкающих песок, заполнили мысли. Шум набегающих волн успокаивал, а ветер овевал лицо мелкими солёными брызгами. Память металась где-то в глубине, словно испуганная птица в клетке: обрывки видений и чьих-то голосов… Ни имён, ни лиц — только смутное знание: мне нужно найти что-то. Кого-то. Так я и стояла на берегу, осознавая себя заново.

— Проснись, сестрица. — Окликнувший голос заставил меня обернуться.

За мной стоял седобородый странник в потрёпанном плаще и с посохом в руках. Лицо испещрили глубокие морщины, но глаза оставались яркими и полными мудрости. Облик путал и даже немного пугал, но наконец я узнала Старшего брата.

— Маленькая майа, добро пожаловать в Арду…

— Олорин! — выдохнула я, наполнившись маленькими пузырьками счастья. — Так рада тебя видеть!

— Здесь я — Гэндальф. Запомни это, дитя. — И он раскрыл руки, принимая меня. — А среди эльдар — Митрандир.

Его объятие было крепким, но в нём чувствовалась осторожность, будто он боялся раздавить хрупкую бабочку. За спиной у него шумели волны Серых Гаваней, а на горизонте белели силуэты рыбачьих лодок.

— Митрандир… Гэндальф… Довольно странные имена для тебя, — сказала я с улыбкой.

А потом поняла, что не помню своего старого имени, которое осталось в прежней жизни. Это было так странно и печально, будто падаешь в пустоту, в которой никто не протянет руки.

Я оглянулась вокруг… Ночь вступала в свои права, покрывая чернильным пологом окружающие предметы, а сияние звёзд и луны смягчало тени, но даже так вдали виднелись какие-то нагорья.

— Здесь красиво…

— Да, маленькая сестра, творения нашего Создателя очень красивы, а это лишь маленькая часть всего Средиземья.

— Что теперь нам делать? — с любопытством посмотрела я на старшего.

Он усмехнулся и погладил меня по голове.

— Теперь, майа, тебе нужно привыкнуть к этому миру. Хоть ты и выглядишь как человек, думаю, даже Владыки эльфов не скоро поймут твою природу, но вижу, как сложно тебе это даётся. Кстати, ты знаешь, почему Валар тебя отправили сюда?

— Я… — Я сжала виски, пытаясь удержать убегающие образы. — Почему я ничего не помню?

— Хм… Потому что ты отрезана от своих якорей. — Гэндальф набил трубку табаком, поджёг маленький огонёк и затянулся, выпуская дым, закручивающийся в спираль. — Имена, лица, места — думаю, всё это вернётся, когда найдёшь искомое.

— Но с чего начать?

— С Линдона. — Он указал посохом на белокаменные здания гавани. — Эльфы дадут кров и научат не теряться среди смертных. Пойдём, маленькая майа, впереди нас ждёт долгий путь, а твоё имя придёт, и, быть может, не одно…

Прошёл год или два, которые я посвятила изучению жизни морских эльфов. Они были удивительными и наполненными маленькими открытиями: например, однажды я увидела эльфа с бородой. Это было настолько странно, насколько же и восхитительно. Как мне сказали, им был властитель всех эльфов Линдона — Кирдан Корабел.

А ещё меня научили плавать и нырять за раковинами. Они были такие красивые, что я захотела забрать их все под смешки моих учителей. Но на дне моря раковины смотрелись в необъяснимой гармонии. Взяла только три, которые помещались в руках. Подумала тогда, что оставлю их себе на память или подарю Гэндальфу. Вот уж кто вряд ли нырял на глубину!

Митрандир недолго пробыл в Серых Гаванях, живя вместе со мной и мягко опекая. И было видно, что эльфы его любили и уважали. Правда, когда он назвал меня своей ученицей, на нас странно смотрели пару месяцев. Как потом Старший мне признался, эльфы некоторое время думали, что я его дочь. Это было так смешно и нелепо, что я очень долго хохотала, видя недоверчивые лица.

После этого меня стали называть Майвен, что было даже забавно, потому что своего сходства с чайкой я так и не поняла.

Время, проведённое с эльфами, было наполнено счастьем: с ними было легко. Но с каждым днём сердце всё больше тянулось на восток, а мысли уносились дальше за горизонт. Мне хотелось посмотреть мир, а во снах приходили видения древних лесов.

Однажды, уже в гаванях Митлонда, я увидела, как прибыла целая делегация темноволосых эльфов, державшихся иначе, чем народ телери. Преисполненные важности и собственного достоинства, они при этом были такими печальными, что хотелось обнять каждого и успокоить.

Я стояла на пристани и провожала взглядом уходящий за горизонт корабль. Тогда же спросила одного из знакомых рыбаков, кто это был.

— Это, Майвен, жители Ривенделла и Лориэна. Они отправляются в Валинор, потому что устали жить…

— Как это — устали жить? Это ведь так интересно! — Тогда я слабо представляла, чем жизнь может печалить таких удивительных существ, как эльфы.

Рыбак погладил меня по голове, словно расшалившегося эльфёнка.

— Ты такая юная, конечно, тебе интересно. — Он смотрел вдаль, и в его глазах была тяжёлая усталость, пугающая своей глубиной. — Но мы живём долго, поверь, дитя. И от этого наше тело устаёт, а дух начинает сжигать плоть. Скоро и я отправлюсь прямым путём…

— Зачем? Разве ты так уж долго живёшь? Вот говорили, что Владыка Кирдан один из самых старейших, а он никуда не собирается! И тебе не нужно унывать! — Я заглядывала в его глаза, удерживая за руку. — Посмотри, разве это море не прекрасно? Разве каждый рассвет не удивителен? А сколько раковин ещё на дне, какой они формы, есть ли одинаковые?

— Да, но Запад зовёт своей беззвучной песней идти дальше… Мир меняется, и это тяжело… — Он аккуратно отнял свою ладонь, устремляя взор к горизонту.

Перемены. Эльдар, как совершенные существа, связанные с жизнью Арды до самого конца, были созерцателями красоты, созданной Создателем. И неумолимое время, меняющее мир, было тоже Его задумкой: отрицая его, разве не идут вечные вопреки воле Творца? Первые дни прошли, но эльфы всё так же тоскуют по ним, будто хотят вечность прожить в этом состоянии… Сердце забилось в трепетной тоске, ведь на самом деле они искали света Амана — того наполненного благодатью мира, который Отступник навеки изменил своей злой волей.

Глубоко вздохнув терпкий воздух, я снова заговорила, медленно подбирая слова.

— Вы сохраняете отголоски другого света здесь, в Средиземье. Из-за своей тоски уплываете, а как же Арда? Ведь без эльдар этот мир утратит даже память о сиянии Амана…

Эльф смотрел на плещущиеся волны в глубокой задумчивости. Сети тихо бились о борт лодки, плавно качающейся на волнах возле пристани. И тревожить его было страшно. Когда он повернулся, озорная улыбка заиграла в его глазах.

— Знаешь, а ты права, Майвен. Я буду жить здесь, пока сам Владыка не покинет это место.

В тот вечер мы долго катались по волнам, пытаясь догнать охотящихся чаек, и даже видели огромных рыб, заплывших зачем-то в гавани. Эльф говорил, что обычно они плавают далеко в море и редко добираются так близко к берегам. Он выглядел таким счастливым, что я радовалась вдвойне больше обычного.