Любовь - сложная штука (гет)

Сириус первым заметил, как изменилось лицо девушки.

Ещё мгновение назад она сидела на траве, настороженно разглядывая их, а теперь её и без того большие карие глаза расширились, губы побелели, и всё тело едва заметно качнулось.

Она вот-вот лишится чувств.

Блэк молниеносно оказался рядом.

Он опустился перед Гермионой на колени и осторожно поддержал её за плечи, не позволяя завалиться на траву.

— Милая девушка, что вас так шокировало? — с показным изяществом осведомился он, мгновенно изобразив истинного аристократа.

Спина выпрямилась, подбородок приподнялся, а голос приобрёл нарочито светский оттенок, который совершенно не сочетался с растрёпанными после недавней водной дуэли волосами.

Люциус презрительно хмыкнул.

Поттер прыснул в кулак.

— Это мы должны падать без чувств! — продолжил Сириус, лукаво улыбаясь. — Не каждый день на нас сваливаются такие очаровательные создания. Так как вас звать, прелестное видение?

Гермиона уставилась на него с таким выражением, будто всерьёз обдумывала, какое проклятие подойдёт лучше.

Она очень пожалела, что Блэк не позволил ей всё-таки упасть в обморок.

Хотя бы на несколько минут.

Возможно, когда она пришла бы в себя, всё вокруг снова стало бы нормальным. Исчезли бы молодой Сириус, Джеймс Поттер и семнадцатилетний Люциус Малфой. Вернулась бы гостиная на площади Гриммо, знакомые лица друзей и собрание Ордена.

Но Чёрное озеро по-прежнему искрилось на солнце.

За спиной возвышался Хогвартс.

А Сириус Блэк стоял перед ней на коленях, придерживая за плечи и явно ожидая ответа.

«Прошлое… Мерлин, я в прошлом! Как… как я могла здесь оказаться? Мне нужен Дамблдор. Срочно!»

Мысли метались, сталкиваясь одна с другой.

Кулон. Золотой свет. Падение.

Фотографии в альбоме Сириуса.

Люди, которых в её времени уже не существовало, сейчас стояли рядом — живые, молодые, ничего не знающие о собственном будущем.

— Я… я…

Гермиона тряхнула головой, глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки.

Паника не поможет.

Ей нужно добраться до Дамблдора, а для этого сначала следовало хотя бы представиться, не выдав себя первой же фразой.

— Я Гермиона. Гермиона Гр… Эвельсон.

Она оборвала настоящее имя почти на первом слоге и выпалила первую пришедшую в голову фамилию.

Несколько секунд Гермиона сама ошеломлённо слушала тишину, последовавшую за её словами.

«Эвельсон? Откуда это вообще взялось?» — ехидно осведомился внутренний голос.

«А я знаю? Первое, что пришло в голову!» — раздражённо ответила ему Гермиона.

И только после этого осознала, что начала спорить сама с собой.

Прекрасно.

Она оказалась неизвестно в каком году, сидела с вывихнутым запястьем на берегу озера и уже сходила с ума.

Люциус тем временем внимательно рассматривал незнакомку.

В девушке было что-то странное.

Её одежда немного отличалась от той, которую носили ученицы Хогвартса. На мантии отсутствовала факультетская нашивка, ткань и крой казались непривычными. Фамилию она произнесла с явной заминкой, словно придумала её за мгновение до ответа.

Всё это можно было объяснить потрясением после падения.

Но Люциус Малфой не относился к людям, способным не заметить подобные мелочи.

Его серые глаза на мгновение сузились.

И всё же взгляд снова и снова возвращался к её лицу, каштановым волосам и большим карим глазам.

Это необъяснимое внимание раздражало его не меньше, чем само появление девушки.

И одновременно тревожило.

— А я — Сириус Блэк, — всё тем же очаровательным тоном представился юноша. — А это Джеймс Поттер.

Он кивнул в сторону друга.

Гермиона чуть не ответила: «Я знаю».

Слова уже были готовы сорваться с языка, но она вовремя прикусила его и изобразила лёгкое любопытство, словно впервые видела обоих.

Затем перевела взгляд на слизеринца.

Люциус насмешливо приподнял бровь. И промолчал.

Гермиона подождала ещё мгновение.

«И чего я, собственно, жду? Что он представится? Много чести, мисс Грейнджер. Точнее, Эвельсон…»

Поттер и Блэк переглянулись.

Оба изо всех сил сдерживали смешки, прекрасно понимая, чего именно ждёт незнакомка и почему никогда не дождётся этого от Малфоя.

Люциус наконец хмыкнул.

Он одарил всех троих взглядом, ясно говорившим, что никто из присутствующих не достоин больше ни секунды его драгоценного времени, развернулся и неторопливо направился к замку.

Шёл он нарочито вальяжно, словно несколько минут назад на него не падали с неба незнакомые девушки и он не лежал перед Поттером и Блэком на мокрой траве.

Но уши Люциуса всё ещё оставались слегка красными.

Едва Малфой отошёл достаточно далеко, Джеймс и Сириус заговорили одновременно.

— Ты точно нигде не ушиблась?

— Как ты вообще появилась из этого света?

— Это было заклинание?

— Ты откуда упала?

Вопросы сыпались один за другим, не оставляя Гермионе ни малейшей возможности ответить хотя бы на один.

Она перевела взгляд с Поттера на Блэка и неожиданно рассмеялась.

Смех прозвучал немного нервно, но всё же искренне.

До боли знакомо.

Именно так Гарри и Рон обычно обрушивали на неё десятки вопросов, не дожидаясь ответа.

— Спасибо, не волнуйтесь! Всё в порядке, только… кажется, запястье вывихнула.

Гермиона осторожно приподняла правую руку.

Даже небольшое движение отозвалось острой болью, заставив её поморщиться.

— Тебя нужно отвести к мадам Помфри! — сразу заявил Джеймс.

Он присел рядом, тревожно посмотрел на повреждённую руку и на мгновение стал удивительно похож на Гарри.

Не внешностью. Выражением лица.

Тем мгновенным, совершенно искренним беспокойством, которое появлялось у его сына всякий раз, когда кто-то из друзей оказывался ранен.

У Гермионы болезненно сжалось сердце.

— Она мигом всё залечит, — продолжил Поттер. — Но ты хоть скажи — как ты здесь оказалась?

Любопытство снова взяло верх.

Сириус тоже смотрел на неё с явным ожиданием.

— Длинная история, ребята, — уклончиво ответила Гермиона.

Она постаралась улыбнуться, хотя растерянность всё ещё звучала в голосе.

— Неудачный эксперимент. Расскажу как-нибудь в другой раз.

Лица юношей синхронно вытянулись.

Гермиона не удержалась и улыбнулась чуть шире.

— А пока, может, проводите меня к медсестре?

Сириус и Джеймс моментально вскочили.

Один осторожно взял Гермиону под здоровую руку, другой поддержал с противоположной стороны. Вместе они помогли ей подняться.

Колени всё ещё немного дрожали.

Гермиона сделала первый шаг, прислушалась к собственным ощущениям и убедилась, что, кроме запястья, серьёзно ничего не повредила.

— Ты в Хогвартсе, знаешь, наверное? — с самодовольным видом уточнил Сириус, когда они направились к замку. — Хотя кто о нём не слышал, кроме магглов?

Произнёс он это так, словно лично заложил фундамент школы, возвёл башни и каким-то образом участвовал в её тысячелетней истории.

— Да, слышала, — ответила Гермиона, мысленно усмехнувшись. — Хогвартс — действительно известное место. Особенно его преподаватели.

Сириус удовлетворённо кивнул, будто услышал подтверждение собственного величия.

Джеймс бросил на него насмешливый взгляд.

«Поумнее ничего придумать не могла?» — немедленно поинтересовался внутренний голос.

«А что мне делать? Пересказывать им “Историю Хогвартса”? Они или сбегут, или сами мне рот закроют».

«А как ты объяснишь, что оказалась здесь? Посторонняя волшебница посреди одного из самых защищённых мест в Британии?»

«Не знаю! И не мешай!» — мысленно вскипела Гермиона.

Внутренний голос благоразумно замолчал.

Она шла между Джеймсом и Сириусом, стараясь не слишком явно оглядываться. Хогвартс казался прежним. И всё же отличия встречались повсюду.

По лужайке двигались ученики в немного иначе скроенных мантиях. У нескольких девушек подол школьной юбки едва прикрывал колени, а юноши носили непривычно широкие воротники рубашек. Вдали кто-то включил небольшую магическую радиолу, и над травой поплыла бодрая мелодия.

Замок тоже выглядел знакомым, но ещё не успел приобрести некоторые шрамы, оставленные последующими годами.

Гермионе хотелось рассматривать всё сразу. И одновременно закрыть глаза.

Каждый шаг напоминал, насколько далеко она оказалась от дома.

— Гермиона!

Голос Джеймса вырвал её из мыслей.

Она вздрогнула и повернула голову.

— Ты задумалась, у тебя было такое лицо… Я решил тебя вытащить из мыслей, — пояснил он и улыбнулся.

Гермиона моргнула.

Пока она спорила с собой и рассматривала школу, они успели войти в замок и пройти почти половину пути до Больничного крыла.

Под ногами уже не шуршала трава — по коридорам разносился стук шагов. Солнечный свет падал из высоких окон на каменный пол, портреты лениво следили за учениками, а где-то впереди хлопнула дверь.

— Что? Да, всё в порядке, — промямлила Гермиона.

Щёки предательски вспыхнули.

Джеймс и Сириус переглянулись, но комментировать не стали.

Едва они спустились с очередного лестничного пролёта, навстречу им почти бегом появились двое.

— Джеймс, Сириус! Где вы пропали? Мы вас везде искали! — возмущённо выдохнул Люпин.

Гермиона остановилась.

Молодой Ремус был худее взрослого, которого она знала. На лице ещё не появились глубокие морщины, волосы были гуще, а взгляд — светлее.

Но спокойную внимательность в его глазах невозможно было не узнать.

Рядом с ним стояла рыжеволосая девушка.

Лили. Мать Гарри. Живая. Юная.

Зелёные глаза были такими же яркими, как у сына, но выражение лица — совершенно другим.

Гермиона на мгновение забыла вдохнуть.

Лили, уже успевшая пожалеть о флирте с Кингтоном, почти не обратила внимания на незнакомку.

Она сразу бросилась Джеймсу на шею.

— Джим, милый, прости!

Вся недавняя злость Поттера исчезла.

Лили запорхала вокруг него, осыпая короткими поцелуями, а Джеймс сначала растерянно замер, затем обхватил её за талию и расплылся в такой счастливой улыбке, будто никогда в жизни не собирался ревновать или демонстративно уходить из Большого зала.

Сириус красноречиво закатил глаза.

Гермиона наблюдала за ними с невольным любопытством.

И с болью, которую пока не могла до конца осознать.

Она знала, что произойдёт с этими людьми. Знала, что у Лили и Джеймса родится Гарри. Знала, сколько времени им останется после этого.

Гермиона поспешно отвела взгляд и неожиданно чихнула.

Все сразу посмотрели на неё.

— Оболтусы вы, — хмыкнул Ремус, переводя взгляд с Джеймса и Сириуса на незнакомку. — Где девушку нашли-то?

Он сразу заметил отсутствие факультетской нашивки на её мантии.

Внимательный взгляд скользнул по растрёпанным каштановым волосам, повреждённой руке и перепачканной травой одежде.

— И как её зовут?

Джеймс и Сириус переглянулись.

По их лицам Гермиона сразу поняла: сейчас кто-то из них непременно расскажет, что девушка в буквальном смысле свалилась на Малфоя с неба.

— Я Гермиона, — поспешно вмешалась она, не позволяя Поттеру открыть рот. — И попала сюда случайно. Ребята просто проводят меня к целителю.

Джеймс прикусил губу.

Сириус отвернулся, скрывая улыбку.

Ремус и Лили переглянулись и снова посмотрели на Гермиону.

В глазах обоих читалось множество вопросов.

Разговор наверняка затянулся бы надолго, но проходившие мимо ученики начали недовольно обходить застывшую посреди коридора компанию. Кто-то задел Сириуса плечом, кто-то пробормотал просьбу не перегораживать дорогу.

— Давайте всё же проводим Гермиону, — предложил Люпин. — А потом вы двое объясните всё как следует.

Последние слова относились к Джеймсу и Сириусу.

Оба сделали вид, что совершенно не понимают, почему именно от них постоянно требуют объяснений.

Теперь к Больничному крылу направились уже впятером.

Лили шла рядом с Гермионой и почти не умолкала.

— Ты из какой школы?

— Что это был за эксперимент?

— Ты одна оказалась в Хогвартсе?

— Тебе очень больно?

Гермиона отвечала с натянутой улыбкой, стараясь не запутаться в собственных уклончивых фразах.

Она молилась Мерлину, чтобы двери Больничного крыла появились как можно скорее.

Врать Лили Поттер оказалось особенно тяжело.

Каждый раз, встречаясь с ней взглядом, Гермиона видела Гарри. Не только зелёные глаза — ту же прямоту, тревогу за едва знакомого человека и неспособность пройти мимо того, кому нужна помощь.

Наконец впереди показались знакомые двери. Гермиона с облегчением выдохнула.

На этот раз её улыбка стала по-настоящему искренней. Спасение. По крайней мере, временное.

Компания всей толпой ввалилась в Больничное крыло.

Здесь пахло чистым бельём, зельями и лекарственными травами. Белые покрывала на койках лежали без единой складки, стеклянные флаконы ровными рядами стояли в шкафах, а ширмы были расставлены с безупречной аккуратностью.

Мадам Помфри как раз поправляла одну из них.

Услышав шум, она резко обернулась.

Её взгляд скользнул по Джеймсу, Сириусу и Ремусу, задержался на Лили, а затем остановился на незнакомой девушке.

— Вы что, все разом заболели?

— Нет, мадам, — поспешно ответил Поттер. — У Гермионы болит запястье.

— Гермионы? — удивлённо переспросила медсестра.

Она внимательно посмотрела на девушку.

— Я не помню, чтобы у нас училась девушка с таким именем!

«Училась… Точнее, буду учиться», — сухо подумала Гермиона.

Правда, уверенности в последнем у неё пока не было.

— А я и не из Хогвартса, — произнесла она вслух, смущённо улыбнувшись.

Мадам Помфри несколько долгих секунд рассматривала её.

Профессиональный интерес быстро победил удивление.

— Садитесь.

Она указала на ближайшую койку.

Гермиона послушно опустилась на край, осторожно придерживая повреждённую руку.

— Мисс Эванс, сбегайте к профессору Дамблдору. Скажите, что это срочно. А вы трое — на свежий воздух!

Последнее распоряжение сопровождалось таким взглядом, что спорить не решился даже Сириус.

— Но мы только…

— На воздух, мистер Блэк.

— Да, мадам.

Парни повиновались, хотя и с явным нежеланием.

Джеймс задержался возле двери, бросив на Гермиону последний любопытный взгляд. Сириус изобразил ободряющую улыбку, а Ремус уже в коридоре начал о чём-то тихо расспрашивать друзей.

Лили поспешила за директором.

Дверь закрылась.

В Больничном крыле сразу стало непривычно тихо.

Поппи подошла к Гермионе, осторожно взяла её за руку и провела палочкой над запястьем.

Из кончика вырвался мягкий голубоватый свет.

— Как вы здесь оказались, мисс? — спросила она значительно мягче.

Гермиона замялась.

Как объяснить это школьной целительнице?

Сказать, что ещё несколько минут назад она находилась почти на двадцать лет в будущем? Что купила у исчезнувшего торговца странный кулон и растворилась посреди собрания Ордена Феникса?

По лицу девушки мадам Помфри сразу поняла, что простого ответа не получит.

— Неважно, — произнесла она прежде, чем Гермиона успела придумать очередную ложь. — Профессор Дамблдор сам во всём разберётся. Так будет лучше.

Поппи сосредоточилась на её руке.

Гермиона почувствовала лёгкое покалывание, затем короткую вспышку тепла. Боль исчезла почти мгновенно.

— Пошевелите рукой.

Она осторожно согнула пальцы, повернула запястье и с облегчением поняла, что больше ничего не болит.

— Да, спасибо.

— Не благодарите. Лучше в следующий раз постарайтесь не падать с большой высоты.

Гермиона едва не рассмеялась.

Совет был разумным.

Жаль, что она не представляла, как ему следовать.

Прошло всего несколько минут, когда двери Больничного крыла снова распахнулись.

В помещение вошёл директор.

Он выглядел почти так же, как Гермиона привыкла видеть его в своём времени, и одновременно совершенно иначе. Серебра в волосах и бороде было меньше, лицо казалось моложе, но голубые глаза за стёклами очков-половинок смотрели с той же внимательной доброжелательностью.

От одного вида знакомого человека Гермионе стало немного легче.

— Поппи, что случилось? — с лёгкой улыбкой спросил Дамблдор.

Медсестра кивнула на койку.

— Девушка появилась на территории школы неизвестным способом. Запястье уже вылечено.

Она не стала добавлять ничего больше и скрылась за ширмой, оставляя директора поговорить с незнакомкой наедине.

Гермиона поднялась.

— Здравствуйте, профессор, — почтительно произнесла она.

Голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала.

— Здравствуйте, юная леди, — ответил Дамблдор.

Он придвинул стул и расположился напротив, не сводя с неё заинтересованного взгляда.

— Полагаю, нам есть о чём поговорить.

Гермиона села обратно на край койки.

Теперь, когда перед ней находился Дамблдор, паника немного отступила. Он обязательно поймёт. Найдёт объяснение. Придумает, как вернуть её домой.

Директор всегда знал, что делать.

Гермиона уцепилась за эту мысль.

— Меня зовут Гермиона Грейнджер, сэр, — твёрдо произнесла она. — И я… как бы это сказать…

Под внимательным взглядом Дамблдора даже совершенно безумные слова казались возможными.

Она глубоко вдохнула.

— Я из будущего.

Несколько мгновений директор молчал.

Его брови чуть приподнялись, а в голубых глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— Да-а, — протянул Дамблдор. — Очень любопытно. Расскажите мне свою историю, мисс Грейнджер.

Его взгляд скользнул по лицу девушки, спустился ниже и остановился на цепочке у её шеи.

Улыбка Дамблдора стала чуть задумчивее.

— Ваш кулон, — тихо заметил он. — Он разбит.

Гермиона вздрогнула.

Она почти забыла об украшении. Пальцы мгновенно сомкнулись вокруг маленьких песочных часов. Металлическая оправа оставалась холодной. Гермиона подняла кулон и внимательно посмотрела на него.

По стеклу тянулась тонкая, но отчётливая трещина. Она пересекала одну из половин часов от края до самого центра.

Песка внутри стало значительно меньше.

Почти три четверти исчезло.

Осталась лишь небольшая золотистая россыпь в нижней части кулона.

Сердце Гермионы тревожно сжалось.

Неужели именно песок отвечал за перемещение?

И что произойдёт, когда он закончится?

Она поспешно вытащила палочку.

— Репаро, — прошептала Гермиона.

Трещина затянулась мгновенно.

Стекло снова стало гладким и прозрачным, словно никогда не было повреждено. Но исчезнувший песок не вернулся.

Внутри по-прежнему оставалась лишь четверть.

Гермиона провела пальцем по целому стеклу и медленно опустила кулон.

Дамблдор всё это время наблюдал за ней.

В его лице не было ни недоверия, ни насмешки. Только глубокое внимание и то особенное спокойствие, которое всегда заставляло Гермиону подозревать: директор уже понял значительно больше, чем собирался сказать.

— Ну а теперь, — мягко произнёс он, — я слушаю вас, мисс Грейнджер.