Танцуя по Пути великих (джен)

Шантэй никогда не бывало так плохо. Голова раскалывалась, мысли путались. Луффи рубился с Зоро — яростно, насмерть. Обвиняя того... Что зарезал?.. Всех!..

Луна светила ярко, отчёркивая чёрным контрастом теней недвижимые тела по всей улице. Лужи крови — словно смола в лунном свете.

Почему?.. За что?..

Ужас, и тошнота от увиденного и... А нет, тошнило её от головной боли. Всё было неправильно! Захватывающее приключение превратилось в зябкий, мерзотный кошмар, новые друзья — в монстров. Собственные действия на пиру вызывали оторопь и отвращение, заставляя сомневаться в себе, теряя веру в собственные благоразумие и здравый рассудок. Пупырчатые горы под болезненного цвета луной, закрученные в невозможные спирали, гляделись уже не кактусами, а потусторонними чудовищами.

— Как... — прохрипела полуджинни. На глаза наворачивались слёзы. — Почему всё пошло не так?..

— Потому что оба — идиоты! — зло прошипела над ухом Нами, заставив дёрнуться от неожиданности. — Нет бы дослушать, что эти любители пиратов липовые — на деле охотники, собирались нас во сне зарезать. Но нет, как же! Они его накормили!.. Зоро тоже хорош, самые основы подслушал — и давай в капусту. Ни тебе про главарей раскопать, ни где сокровищница выяснить. «Моя мечник, моя руби»... Зла не хватает!

— Ыыыы, — интеллигентно протянула Шантэй, закрыв один ослепший от боли глаз. Вата в голове дёргалась, пытаясь уложить услышанное. — Хххахотники?.. Как — зарезать?

— Я понимаю, — уже мягче проворчала Нами. — Приключение, всё такое. Но стоило так нѧმեρձᛅbςя в хлам?

— Ууу... — теперь не сверлило, а долбило — и желудок танцевал что-то плавное, в такт качающейся земле. — Отравили... Задниценадирателем?

— Каким... — опешила Нами. — Да ты сама виски хлестала, как не в себя! Уըմ^ճςⰓ მჲ бրѧѱᚢմᚳя — а теперь ᚢჲᚸრξ^ხѭ удивляешься?

— Ннн..не понимаю, — простенала полуджинни. — Не понимаю этих слов. Уй. Язык знаю... Как на корабле всё называется — и то... з-з-знаю. А эти... Ауййй...

— А алкоголь? — озадаченно спросила Нами. — Что такое алкоголь знаешь?

— Этааа... Едучая пахучая мазь, которой доктор ссадины мажет… Ох...

— Ссадины?.. Так, держи. — Нами всучила Шантэй большую стеклянную банку. — Пей, полегчает.

Шантэй тупо уставилась на банку у себя в руках. Внутри плескалось что-то прозрачное. В голове плескалось что-то тяжёлое и колючее. В желудке плескалось что-то, настоятельно требующее выхода наружу.

— А вино? Такое слово знаешь? — продолжала нащупывать Нами.

— Молва идёт… Это зелье добывается в стольном граде, если в тёмных переулках у подозрительных личностей поспрашивать. — Шантэй мимодумно отхлебнула. Рассол! От огурцов, кажется. От вкуса передёрнуло, но почему-то захотелось пить ещё. — Главное — у кого попало не спрашивать. Богословы прознают — примчатся как тыгыдымские кони и выедят весь мозг, почище зомби.

Она сделала большой глоток.

— Богословы?.. — ошарашенно переспросила Нами.

— Ну… — Шантэй прислушалась к себе. Неужто и правда полегчало? — В священных книгах вроде как прописано, что вино — воплощение греха или вроде того. Не знаю, сама не читала. Про свинину — тоже, но на неё всем пофиг. А от упоминания вина — аггрятся.

Вот как что-то может быть одновременно гадким на вкус и невероятно вкусным?.. Таинственный рассол.

— Поня-атно… А пьёте вы что, в вашей стране чудес?

— Ну... Ойран, корневое пиво, — начала перечислять полуджинни тихо радуясь, что буйство в голове медленно затихает до тупого нытья, очумелые молотки вязнут в чугунной тяжести, словно в голову гирю засунули. — Соки разные — но это уже для богатеньких. В некоторых местах ещё хлебный квас делают — вкусно, но редкость...

— Так, — прервала её рыжая. — Слушай сюда, чудо невинное! Подробностями грузить не буду — по глазам видно, что сейчас в одно ухо влетит, из другого вылетит. Но виски получают дистилляцией того, что делает вино — вином. До крепости, повыше раза в три — а то и четыре. Усекла?

Оооо!.. Откровение шарахнуло, как пыльным мешком по темечку. Болящий мозг смог ухватить суть: виски — это никакой не напиток. А концентрированное супервино, для тех, кому обычное — как вода. Наверняка — супергрешное, и все те страсти, что про вино в священных писаниях — тоже надо множить на три. А она эту жуть хлестала кружками... Конечно, даже её сильное тело не сдюжило!

Стойте.

— Но ты же тоже пила?.. — в голове плавало непонимание напополам с колючими репейниками. — И не... — Она затянулась, втягивая в себя солёную жидкость, что заставляло одновременно передёргиваться и стонать от облегчения. — Не потравилась?..

— Воля, — отчеканила Нами, отбирая банку, и сама прикладываясь к ней. — И годы тренировок.

— Годы тренировок... Это как приучать себя к ядам, да?..

Голова теперь просто болела и была, как ватная. Райское облегчение!

— Именно! — Нами сделала большой глоток, кривясь от вкуса. — Когда я так пью — у меня чёткая цель. Притворство, подслушивание за назюзюкавшимися и облегчение их карманов. Воля, собранная в кулак — и ни грамма веселья, помимо притворного. А ты — ты никогда так не пей! Нам, девушкам, отпускать эти вожжи вообще нельзя.

— Да я и сама теперь не рада, — признала полуджинни, массируя переносицу. — Ох, как не рада! А почему девушкам?

— Потому что, — припечатала рыжая, отдавая банку, — ᚢⰘянճя женщина — своему девичеству не хозяйка!

«Пьяная». Новая концепция ввинтилась в ноющий мозг буравчиком боли. Заставив покраснеть, вспомнив своё развязное поведение, пожелать провалиться от стыда... А потом — заледенеть, полностью осознав смысл слов Нами, поперхнувшись рассолом.

Спешно поправила почти съехавший топ (Нами ловко поймала выроненную банку). Подтянула сползшие штаны, остро ощущая всякий непорядок в одежде.. Почему сползшие?.. Правая металлическая застёжка-затяжка на поясе оказалась расстёгнутой. Когда расстегнулась?.. Попыталась вспомнить, выцепить в той мутной болтанке, в которую смешались воспоминания о пиршестве. Но лишь добавила ледеящего ужаса, вспоминая своё... «Поведение». А в конце — дырка, нет воспоминаний. Она же не?..

Чувствуя, что проваливается в пропасть, метнулась в ближайший тёмный переулок, отщёлкнула застёжки штанов. Трусы были на месте. Испытала безмерное облегче... Стойте, правая завязочка каким-то странным узлом завязана!.. Да? Или нет?.. Как понять?

Паникуя, сложилась вдвое, обнюхивая (а как это должно пахнуть?). Смогла определить лишь что Фу! свинюшка, четыре дня в одних и тех же трусах. Приключение, все дела, и почти два из этих дней она плыла по морю — но нельзя же…

И тут у неё возникла идея! Танец Полного Восстановления — может, и память восстановится?..

Защёлкнула штаны, начала танец, сосредотачиваясь наперекор лениво ворочающимся мыслям и уколам боли от энергичных движений, вплетая ману и намерение в узор танца... Окатило свежестью, сдув вату из головы, придавая ясность мыслям! Ох, немыслимое облегчение — она просто не осознавала, насколько ей было плохо... Теперь сосредоточиться, и…

Стеклянный хряп уроненной банки, оглушительный в зловещей ночи, заставил резко обернуться. Нами стояла у выхода из переулка, уставившись на неё, глаза — как блюдца. Ох, опять забыла, что заклинание-то площадное, с немаленьким радиусом!

— Что… это… было? — ошарашенно спросила Нами, осматривая свои руки.

— Дак заклинание полного восстановления же! — отмахнулась. — Ну, формально это танец, но неважно!

Веко Нами дёрнулось. Кулаки сжались.

Шантэй, однако, пропустила сии признаки надвигающегося тумака, озабоченная совсем иным:

— Нами?.. — взмолилась — Я не могу вспомнить! В конце пирушки — дырка, даже полное восстановление не помогло! — Голос предательски дрогнул. — Ты не видела?.. Я же не?..

Рыжая вздохнула:

— Эк тебя проняло... Нет, ты однозначно «не»!

Полуджинни выдохнула, чувствуя, как скатывается с плеч весомый такой валун. Аж ноги подкосились.

— И вообще, — продолжила Нами менторским тоном, — как общее неочевидное правило, всякие общие залы с толпой буйных мужиков несут пренебрежимый риск — в отличие от тихих дальних закутков, где вырубиться — всегда лотерея, даже если кажутся безлюдными. Запомни! В мужчине просыпается зверь только когда нет свидетелей… Кроме заядлых корешей, это важное исключение.

— Усекла! — серьёзно кивнула.

— Ещё держи в уме пункт «Я тащу тебя с дороги в придорожные кусты», — назидательно добавила Нами.

— Ой!..

И тут, на самом страшном месте, за спиной Нами медленно воздвинулась тёмная фигура. Странной, нечеловеческой формы голова… А нет, это всего лишь мэр с его супер-навороченным париком, рульки каскадом. Видать, был недозарезанный и тоже попал в радиус действия заклинания.

Нами прочитала тревогу в глазах полуджинни и ловко отпрыгнула в сторону. Поэтому мэр бросился прямо на Шантэй:

— Умоляю, спасите госпожу Среду! — он бухнулся в ноги так резко, что проехался юзом в коленопреклонённой позе. — Награда будет безмерной! — Поклонился так резко и глубоко, что навороченный парик ткнулся рульками в пыль.

— Ээ, а её тоже того, Зоро зарезал? — Полуджинни нервно попятилась, уж очень с надрывом мужик вещал.

Не получилось! Вцепился ей в лодыжку, выл умоляюще:

— Прошу, спасите её! Королевство не может... Её жизнь бесценна!

— Ну, хорошо, — сдалась, пытаясь выдернуть ногу. Как стальной капкан держал, ей-ей. Среда ей показалась личностью холодной и высокомерной. Опять же — Лабуна на котлетки пустить пыталась. Но вот так раз — и всё, с концами, это было противно её натуре. Подумаешь, тебя убить собирались. Не убили же? Можно же просто отлупцевать до состояния нестояния. Поэтому она мечи и не любила — там или ты, или тебя, не зависимо, заслуживает ли повод.

— Не надо нас тут разводить, — вклинилась Нами. — Я вашу кубышку уже перетрясла, вы нищеброды зачётные.

— Не организации. — Мэр воровато огляделся по сторонам. — Другого... Источника.

— Как интересно. — Лицо Нами расплылось в улыбке акулы, почуявшей кровь. — Никак, двойные агенты?.. Не дозорных, надеюсь?..

— Веди уже, раз напросился, — потребовала Шантэй: ей Намина игра с добычей была поперёк горла, хотелось поскорее закончить.

— Вот. Сюда, кажется, — мэр поспешно двинулся в кромешную темень переулка, направляясь к соседней улице.

Освещённый луной в три четверти, двух-трёх этажный городишко временами сотрясался от грохота былинной битвы: в отдалении взмётывались облака пыли от стен, которые Зоро и Луффи ломали об друг друга. И на фоне этого — какой-то повторяющийся звук, словно то-ли неупокоенный дух, то-ли корова потерявшаяся.

Последовав за мэром, девушки скоро обнаружили источник: здоровенная ездовая утка, с седлом и уздечкой, стояла пригорюнившись над недвижимым телом наездницы — хвост синих волос раскинулся в пыли, лужа крови пропитала стильное пальтишко — и периодически воздевала голову к небу, исторгая полный тоски и самобичевания протяжный кряк.

Полуджинни подбежала проверить, дышит ли — не особо надеясь, поскольку лужа была просто огромная. Дёрнувшись от полного эмоций «кря!!!» прямо в ухо — чуть не оглохла! — приложила два пальца к жилке на шее... И, на удивление, пульс был! Слабый-слабый, редкий-редкий, но был.

— Эй, быстро, — прервала игру Нами и мэра в гляделки. — Ещё никого не надо? Потому что это весь заряд моих добрых дел на сегодня. — Она подмигнула Нами пытаясь донести, что мана заканчивается.

— Может быть, Госпожа Понедельник… — мэр колебался недолго. — Нет, тех не резали, сами очухаются... — Он опять бухнулся на колени. — Молю!

Не тратя времени, начала танец Полного Восстановления, спеша, пока пациентка ещё дышит.

Волна лилового света, как всегда, стёрла лужу крови, словно той никогда не было. Госпожа Среда ахнула, начиная медленно подниматься, неверяще ощупывая правый бок.

— Виви-сама! — вырвалось у мэра.

— Кряаааа! — добавила утка прочувствованно.

Интересно, в местном языке по крайней мере обращения из языка солнца, помимо других вещей. Она что-то подобное уже подмечала. А «сама» у нас — обращение на «вашество» к страшному начальству. Что же тогда получается?..

— Ига...раппой, — ответила голубовласая, выпрямляясь и озираясь по сторонам. — Что…

Шантэй не успела объяснить за целительную магию, Нами взяла двоих местных в оборот — и как пошла давить. Словно сок из мандаринки выжимала, ей-ей. Родственная душа с Тендо Набики. Шантэй сделала себе зарубку на память: буде возникнут финансовые вопросы — держаться настороже. С этой рыжей на деньги попасть — раз плюнуть.

Мэр, тем временем, расказывал про преступную организацию «Затейливый промысел» в которой он и Среда состояли старшими агентами. Ну, младшими из старших, поскольку чем меньше номер — тем толще партизаны, а он, Игараппой, всего лишь Господин Восемь, а Госпожа Среда и Господин Девять рангом ещё ниже.

Чуть ранее, Зоро вдруг повылез да и раскрыл их, после чего началась увлекательная игра в «устрани свидетеля», которую весь рядовой состав, а потом и четвёрка агентов, слили всухую. Шантэй испытала некоторое облегчение узнав, что бо́льшая часть трупов, живописно усеявших улицы, перестреляла друг друга когда Зоро внезапно оказался среди них и вызвал массовую панику.

Это очень много говорило о всех этих личностях, знаете ли. Ни малейшей заботы о товарищах, ни малейшей мысли что могут попасть в кого не надо. Те дозорные, с которыми она дралась ещё вчера — они были дисциплинированными, из мушкетов по ней палили только в сторону моря.

Но история была на деле куда запутанней. Восемь и Среда внедрились в организацию как двойные агенты под прикрытием, их целью было выяснить истинную личность главаря — ибо тот замышлял недоброе против королевства Алабаста…

Нами не особо вдохновилась, намекнув: королевства — сущности богатенькие, но вот секретные агенты этих самых королевств в сорении деньгами не замечены. И родное королевство для них несравнимо важнее каких-то левых пиратов. Пообещают заплатить — а потом кинут, как высморканный носовой платок.

И после этого попытки рыжей навигатора, по её словам «заключить контракт» выродились в вялотекущие препирательства.

Шантэй не вслушивалась, её волновало продолжающееся невдалеке побоище. С одной стороны — хорошо: значит, не поубивали друг друга ещё. С другой — помирить-то их как?

И вот поэтому она единственная смотрела по сторонам и первой заметила стремительное приближение двоих незнакомцев.

— У нас гости! — воскликнула, привлекая внимание Нами.

А те уже стояли в вальяжных позах, словно не двигались только что стремительным рывком.

Сильные!

Парень в кожаном пальто, с торчащими во все стороны дредами, в солнечных очках (как он в них видит то, ночью?) ковыряющий в носу со скучающим выражением.

И дамочка в коротком жёлтом платье с узором лимонных срезов, ухмыляющаяся во всю ширь, закинув зонтик от солнца на плечо, её короткие светлые волосы скрыты под шляпкой-котелком.

— Го… Господин Пять?.. — голос мэра-двойного агента дал петуха. — Госпожа Валентин?..

Что интересно, кодовое имя дамочки в лимончиках ощущалось для Шантэй одновременно как день в году и как мужское имя — очередной выверт языка?

— Благодарим за помощь, но поддержка нам не требуется! — расхрабрился мэр. — Мы уже взяли ситуацию…

— Поддержка? — презрительно прервал его Господин Пять. — Ты действительно думаешь, что мы стали бы тащиться в такую даль по Пути Великих чтобы помочь слабакам вроде вас?..

— Босс дал нам задание, — с каким-то садистским весельем продолжила Госпожа Валентин, — раскопать, кто копает под него, пытаясь выяснить его личность.

Мэр сбледнул, отшатнувшись.

— И представьте наше удивление, — закончил Господин Пять скучающим тоном, — когда оказалось, что аж само высочество Нефертари Виви устроилась в нашу организацию рядовым кротом.

— Да, Госпожа Среда? — не прекращая ухмыляться, обратилась к той Госпожа Валентин. — А заговор против босса карается, знаешь чем?.. — добавила с неприкрытой радостью, в глазах — маниакальный блеск.

— Смертью, — скучающе закончил Господин пять, делая медленный, с ленцой, шаг в их сторону.

— Вы и пальцем принцессу не тронете! — Мэр выскочил вперёд, вздыбился, словно мать-медведица. Даже ростом словно выше стал. — Игараппа-па! — Дёрнул завязочку на вороте — и его навороченный парик загрохотал выстрелами: в каждой из шести рулек оказалось запрятано по стволу! Дым, гром, выражение праведной ярости на его лице... Ничего себе, скрытый туз!

Пара старших агентов скрылась в клубах дыма. Шантэй нахмурилась. Этот парик стрелял пулями, или чем-то взрывчатым? Что-то тут не сходилось.

Дым рассеялся являя невредимых, ухмыляющихся противников.

— Так что, слишком умная принцесска, — лениво процедил Господин Пять, ковыряя указательным пальцем в носу, — и бывший... Как его там...

— Начальник королевской стражи Игарам, — с садистской ухмылкой подсказала Госпожа Валентин.

— И, он, — продолжил Господин Пять, — подлежат ликвидации... Козюля-бомба!

Шантэй успела заметить, как он сделал какой-то жест рукой — и грянуло страшно, оглушая ударной волной, обдав палящим жаром, сбивая ног. Проехавшись спиной по камням, она резко вскочила разгибом, стрельнув ногами в небо. В правом ухе звенело, объятый рассеивающимся пламенем мэр падал навзничь, словно подрубленное дерево, слева шевелилась Нами, силясь подняться на ноги.

— Я — человек-бомба, — начал самодовольно объяснять Господин Пять, лениво шагая в их сторону, — съевший фрукт Бомба-бомба. Я могу заставить взорваться любую часть своего тела.

Шантэй обернулась. Госпожа Среда — или, как выясняется, принцесса Виви — удержалась верхом на своей утке, но обе застыли, глядя в ужасе.

Мэр закончил падать, его почерневшее лицо дымилось. Нами начала подниматься на ноги.

Господин Пять снова ковырял в носу под злорадный смех своей спутницы в жёлтом. Словно презирая противников, достал козявку, скатал двумя пальцами... Стойте! «козюля-бомба»?..

— Зеркало! — отчаянно выкрикнула Шантэй, накладывая заклинание как никогда быстро.

Грянуло! Противников заволокло пламенем и дымом от удара смертоносной козявки, возвращённой обратно отправителю, отразившись от окутавшего полуджинни слабо светящегося пузыря. А она даже увидеть не успела, как он эту штуку в неё кинул!

Шантэй снова огляделась. Нами не наблюдалось: слиняла, скрывшись в тенях. Виви всё продолжала в ужасе смотреть на дымящееся тело своего защитника.

— Думаю, нам лучше отступить, — шёпотом предложила Шантэй, сместившись к ней поближе, прикрывая. — Зеркало не продержится долго, а если он пойдёт в рукопашную...

Как ни было обидно это признавать — ей нечего было противопоставить человеку-бомбе: попытка драться с ним в ближнем бою закончится на первом же ударе, а все её дистанционные атаки жрали ману как не в себя. Те жалкие крохи, что оставались после двух «полных исцелений» таяли стремительно, уходя на поддержание «зеркала».

— Игарам... — с болью выдавила Виви.

Дым рассеялся, являя растрёпанную и подкопчёную Госпожу Валентин и её напарника, раздражённо охлопывающего своё кожаное пальто, которое теперь щеголяло подпалинами и прорехами.

— Идите, Господин Пять, — ухмылка Госпожи Валентин стала только шире, — я разберусь с этой лахудрой.

Тот рванул на сближение со стремительностью идущего на таран мокряка. Шантэй бросила косой взгляд на всё ещё кататонических принцессу и утку — и хлестнула волосами утке по заднице. Так, вполсилы, чтобы привести в движение.

Заполошный кряк, едва не вылетевшая из седла Виви — и эти двое унеслись прочь со скоростью скаковой лошади, а Шантэй отскользила пируэтом вбок с пути человека-бомбы, несущегося им вслед ненамного медленней. Ничего ж себе, тренированный!

Отскользила пируэтом ещё раз, едва разминувшись с летевшей в лицо ногой в белой туфле.

Шантэй немедля ударила в ответ, своим самым ходовым приёмом: изогнувшись всем телом, придала вращательное движение волосам, усиленным человеческой магией до эффективного веса в хорошую треть её собственного, пустив волну и на сгибе вперёд ударив, словно хлыстом, входя в ритм чтобы заранее начать следующий удар.

Противница, однако, умудрилась извернуться, приняв удар на предплечье по касательной и отскочив назад чтобы… Заскользить над землёй, словно невесомая!

Второй удар и вовсе пропал втуне. Полуджинни прервала атаку, насторожённо качая маятник в танцевальной стойке.

— Ахаха, а мошка-то кусается! — ухмыляясь заметила Госпожа Валентин, приседая чтобы сделать прыжок… Отправивший её в небеса! Напомнило Риски с её комбо из пушки и шляпы (этот зонтик — пиратский магический артефакт что-ли?) но та не могла держаться в воздухе долго, даже на шляпе начинала снижаться. А эта — словно шарик воздушный, всё выше и выше. Ухмыляющийся, злорадствующий шарик: — Сила моего фрукта кило-кило позволяет мне менять свой вес, от одного килограмма до одного тумэна килограмм!.. Крутись сколько хочешь — но ты будешь раздавлена!

Значит, не артефакт а этот их дьявольский фрукт — аналог способностей магического существа. Подобно её собственным танцам превращения — не ограниченный ничем, кроме усталости. Захочет — будет до утра в небе парить. И как её сковырнуть оттуда?.. Танцем гарпии?.. Но та говорила про раздавить — значит, готова низринуться. И как быстро? И насколько это опасно?

Дамочка в жёлтом парила самоуверенно... Примериваясь, наводясь на цель лёгкими наклонами зонта. Один тумэн (десять тысяч) — цифра оченно внушительная, но что такое «килограмм»? Как оценить уровень угрозы?

Пятясь, смещаясь боком туда-сюда — противница с лёгкостью брала поправку — полуджинни отчаянно скребла по сусекам памяти, пытаясь понять, килограмм — это сколько? Фунт? Унция? Сто фунтов?..

Внезапное воспоминание озарило, когда Госпожа Валентин уже начала движение вниз с издевательским выкриком «Один тумэн кило пре-е-есс!» вытянув ногу, готовясь сложить зонт. Блины от Зорриной штанги. Здоровенные, чугуниевые. С большими цифрами — двадцать, пятьдесят, сто. Тот, который сотка, она могла поднять лишь с натугой: весил, как две неё.

Противница размылась в движении — но охотник за реликвиями должен не только бегать и прыгать, а и считать в уме стремительно. Если... Тогда, сто — в два раза, тысяча — в двадцать, а тумэн — в двести! Её собственный слоновий притоп — слоником, в двадцать раз собственного веса с высоты одной сажени, а тут — в двести, с высоты в пару дюжин! В сотни раз сокрушительней — и нормальной человеческой ногой, площадь гораздо меньше, удельная сила будет... В мокрое место!

Пискнув недостойно от ужаса, метнулась. Внешне — изо всех сил в панике, но на деле это был обманный финт, затормозила о торчащий камень, напрягая ногу до боли — и оттолкнулась в обратный кувырок. Успев подумать, что если противница не успела подправить прицел — влетит точно под удар, из под которого уже вылетела, и это будет самая глупая смерть, какую возможно представить.

Госпожа Валентин прицел подправить успела. Грянуло, шарахнуло по ногам и заднице комьями земли и булыжниками развороченной мостовой — а потом Шантэй завершила кувырок, приземляясь юзом на три точки, скользя назад с отличным видом на кратер, в котором распрямлялась ухмыляющаяся противница.

Кратер, от краёв которого её уже можно было бы отскребать, если бы попыталась просто без затей увернуться. Двухсоткратное усиление реально устрашает, когда твой личный рекорд, результат всех приключений и тренировок — примерно пятикратное. Если эта дамочка — чьё тело перенесло собственный сокрушительный удар без единой царапины, даже каблук не отломился — её схватит, то может просто поотрывать руки-ноги, как мухе.

А ещё, падение с пары дюжин саженей должно занимать много, много дольше, чем та доля секунды! Значит, заскрипели мозги, вспоминая давно ученные уроки физики, фрукт этой лимонной угрозы управлял на деле не массой, а силой притяжения! Весом, как и было сказано. Что, делая её падения сверху смертоносно-молниеносными — с двухсоткратным ускорением-то... Должно было мешать ей наводиться! Потому что когда её вес был один килограмм — одну пятидесятую — масса и инерция оставались неизменными.

Спасибо, дядя Мимик, за твои нудные уроки. Магия с натуральной философией и правда — одно неразрывное целое, знание их обеих — устрашающая сила.

А вот подруливать зонтом в падении, пришла леденящая мысль, двухсоткратный вес, в отличие от двухсоткратной массы, совершенно не помешает. Даже поможет — лишь бы реакции хватило.

Да как тут выжить то!

Шантэй попробовала станцевать — но противница метнулась в лобовую, до ужаса быстрая, заставив прервать танец и отчаянно отскальзывать. Едва не схватила!

— Вёрткая! — радостно прокомментировала Валентин, снова прыгая в небо.

Полуджинни смещалась, постоянно двигаясь, наблюдая с противницей с опаской. А та особо и не заморачивалась, уверенная в своём подавляющем превосходстве:

— Один тумэн кило пре-есс!

Грянуло! Но Шантэй тоже просчитала вперёд, доверилась чувству опасности — и избегла удара двойным скольжением-пируэтом. И тут же попыталась контратаковать пока противница выпрямлялась в выбитой в земле воронке. Удар волосами хлестнул по не удосужившейся защищаться Валентин. И второй тоже, невзирая на попытку той схватить хлыст волос. С тем же эффектом словно стену кирпичную хлестать! Но полуджинни не упустила чуть изменившуюся стойку противницы, чуть ушедшей на полпальца в землю. «Значит, — подумала, отскальзывая пируэтом, — суперсила и суперпрочность — не перманентные, а в момент увеличения веса! И, подобно защитной стойке, имеют свои ограничения — в данном случае, стоять на земле… Точнее, на поверхности, способной выдержать этот тумэн килограмм!»

Валентин воспарила и выкрикнула своё «Один тумэн кило пре-есс!» но Шантэй уже карабкалась по приставной лестнице на крышу-террасу ближайшего дома. Грянуло, хряскнула размочаленная лестница, уходя из под ног, разделяясь на две жердины. В правой остались тут же ослабшие, легко выдёргивающиеся перекладины ступенек. Шантэй отчаянно карабкалась, цепляясь руками за жердины, пытаясь отталкиваться соскальзывающими ногами. Чудом увернулась от хвата чудовищно сильной рукой, мазнувшей по левой пятке сорвав туфлю, чуть не вывернув при этом ступню!

Отчаянно цепляясь за выступы кладки когда противница выбила оставшиеся от лестницы жердины, Шантэй сумела ухватиться за край крыши и рывком перевалиться через край. Перекатившись ещё на два с половиной оборота дальше прежде, чем стрельнуть ногами в небо, вскидывая себя на ноги.

— Хочешь изобретательно? — В голосе Валентин начало прорезываться раздражение. — Будет тебе изобретательно! — Она в мгновение ока запрыгнула на крышу-терасу, ненатурально быстро метнувшись на перехват. Шантэй начала уворачиваться, слишком занятая пируэтами со скольжением чтобы искать лестницу на основную крышу второго этажа.

Поняв, что просто так её не отпустят, прессуемая непрекращающимися атаками на захват, Шантэй отказалась от поиска лестницы и без затейизо всех сил прыгнула вверх и назад, сжавшись в кувырке чтобы забросить себя на крышу. Но крохотная задержка перед прижком сыграла свою роль: Валентин успела на перехват, метнувшись словно ракета. Ухватила Шантэй за основание хвоста волос, за самую золотую втулку — и обрушила её вниз, со страшной силой впечатывая в крыышу-терасу первого этажа!

Уй! В глазах плыло, отшибленное тело болело сразу всё, противница держала за волосы, готовая свернуть шею лёгким движением — хуже не придумаешь!

— Я думаю, — садистское веселье вернулось в голос Валентин, — уж пару тонн эта крыша выдержит! — Презрев отчаянные попытки Шантэй разжать её держащую волосы руку (полуджинни обеими руками дёргала) — поставила колено ей на живот и надавила. Очень больно, но… Мышцы пресса выдержали?..

«Не знаю, что такое ’тон’, тем более пара, но столько выдерживаю я, — с мрачным удовлетворением подумала полуджинни, продолжая отчаянно извиваться, как жук на булавке. — Крыша меня спасла!»

Вырваться, однако, не получалось. Острое колено всё больнее вдавливалось в живот, выворачиваемая шея начинала похрустывать.

Маны оставалось — капля на донышке, но Шантэй выжала магию из себя на чистой силе воли, выпустив огненный заряд прямо в глумливую рожу. Да, заклинание слабенькое, самое наипростейшее, на большее не хватило бы сил наскрести. Но огнём в рожу — это таки огнём в рожу.

Валентин отшатнулась, выпустив добычу и хватаясь за лицо. Урон чисто косметический — но это позволило Шантэй рывком взлететь на ноги, чтобы затем упасть на четвереньки и начать хлестать!

И это оказалось страшной ошибкой! Ей казалось — Валентин ошарашена грязным приёмом, но та просто настолько разозлилась, что аж замерла. И первый же удар оказался перехвачен, волосы схвачены! Поднимаясь на ноги, противница крепко держала конец волосяного хлыста Шантэй — словно зацепиться волосами за скалу, сдвинуть её было настолько же безнадёжно. И полуджинни поняла, что если ничего не придумает — её сейчас начнут убивать о твёрдые поверхности, мотая на собственных волосах словно шипастый шар на цепи.

За ту долю секунды, что у неё оставалась — в памяти промелькнули все изыскания с Аканэ и Ранмой, открытие применения принципа относительности — и несчётные враги, считавшие себя умными, которых она отправляла полетать, уменьшив их эффективную массу тем же усилением, что придавало массу волосам. Тинкербаты Риски, амбалы Боеприпас-барона, дозорные уже в этом мире… Собрав волю в кулак, Шантэй уменьшила массу Валентин в десять раз… В сто раз… Волосы при этом стали просто волосами, почти невесомыми, но героической прочности на разрыв — не утратили! И уж Шантэй дёрнула, так дёрнула!

Летя по воздуху совершенно неожиданно для себя, Валентин успела рефлекторно увеличить собственный вес до предела — но лишь поймала колоссального леща, пузом точно на край крыши, мгновенно продавив её в грохоте камней и всё скрывающих клубах пыли.

Шантэй опасливо спрыгнула на землю, держа дистанцию и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Судя по звукам — противница ворочалась в каменной кладке, кроша камни пальцами.

Как только удалось разглядеть силуэт противницы — Валентин пропахала стену почти до самой земли и теперь барахталась, вися животом на высоте пол-сажени — Шантэй подлетела и пошла хлестать! И на этот раз её удары действовали: противница, очевидно, не включала супер вес чтобы не провалиться дальше и из за этого не могла сделать себя неуязвимой.

После пары ударов Валентин рыкнула, выдёргиваясь из пролома, выметнув град камней ударом ноги, раздробившим стену до земли. Шантэй увернулась лишь благодаря чувству опасности, понеся лишь незначительные ушибы.

— Так ты тоже обладающая силами? — ухмылкой Госпожи Валентин можно было резать. — И не пыталась похваляться силой своего фрукта?.. Какой, интересно? Волос-волос?.. Хлыст-хлыст?.. Не важно. Он явно слабее моего. И он тебе не поможет! — Она взмыла в небо. — Всё, игры кончились!

Да как пойдёт гвоздить, раз за разом, словно дядино крайнее изобретение, паровая сваезабивалка. Вверх, висит мгновение — и сотрясающий землю удар на скорости, за котрой почти невозможно уследить. И опять! И опять!

Шантэй пыталась уйти, но всё, на что её хватало — это уворачиваться, отскальзывая пируэтами — а улица постепенно превращалась в перепаханное поле воронок! Скоро скользить по этому месиву станет невозможно!

И вдруг повезло: Валентин не расчитала, уйдя в землю по пояс. Шантэй не стала пытаться её хлестать — учёная уже. Вместо этого убежала за угол, скрывшись из виду за спиной у противницы, и смогла, наконец, завершить танец гарпии.

«С одной стороны, — анализировала Шантэй-гарпия, энергично карабкаясь вверх взмахами рук-крыльев, — она с лёгкостью до меня допрыгнет, скорость у неё устрашающая. И если сможет схватить — обрушит за собой на землю, переломав все кости. С другой стороны — пока она идёт вверх, маневренность у неё — никакая. Если смогу увернуться...»

Разъярённая Госпожа Валентин взлетела ракетой, оглядываясь в поисках противницы — и зависла, уставившись на невесть откуда взявшуюся полудевушку-полуптицу, чьи пепельно-голубые перья казались серебряными в лунном свете.

— Не угадала! — начала врать Шантэй, вдохновляясь лучшими эскападами Риски Бутс. — Мой фрукт — лети-лети, я кого хошь отправлю полетать!

— Ну, лети… Птичка. — Валентин грянулась вниз чтобы тут же прыгнуть точно на Шантэй. Та ожидала этой атаки, вся в звенящем напряжении — и это сыграло с ней дурную шутку: начала уворачиваится слишком рано, все силы вложила в мах крыльями — а Валентин успела подправить прицел. И долетела с внезапной стремительностью втрое быстрее чем обычно, не дав даже мгновения выстрелить перьями на упреждение. Шантэй отчаянно пыталась отмахаться, оттолкнуться птичьими лапами — но, как говорится, «одна ошибка — и ты ошиблась». Схвачена за чешуйчатую лодыжку — всё, конец!

Страшный рывок, чуть не выдернувший ногу и сложивший руки-крылья над головой — а потом страшный удар об землю, от которого искры из глаз. Каким чудом лодыжка не переломилась? Почему её ещё не превратило в мешок с костями?.. Да какая разница, дарёному коню в зубы не смотрят!

Валентин распрямлялась в своём кратере, держа её за ногу, заставляя неловко раскорячиться, задирая ногу всё выше. Шантэй отчаянно извернулась, направляя крыло на противницу — в лицо не получилось, так хоть куда — и начиная стрелять перьями. Всего два успела выпустить когда Валентин сжала ногу до хруста и замахнулась вдарить противницей по земле, воздев над головой.

Шантэй отчаянно извернулась, даже из этой позиции начав стрелять перьями. Из них попала лишь пара но очень удачно, заставив дёрнуться, прикрывая лицо, и выпустить лодыжку гарпии.

Шантэй тут же начала набирать высоту пока противница вытирала кровь с порезанного лица и выискивала её в небе глазами, обещающими убийство медленное и обстоятельное.

Напрыг!..

Шантэй с лёгкостью прочитала намерение озверевшей, утратившей всякое тактическое мышление противницы. Ушла ей за спину мощным махом крыльев — и пока та висела, пытаясь её отыскать — шпарила перьями, позабыв махать, так что аж проваливаться начала. Когда Валентин приземлилась — её платье уже было не лимонным а леопардовым, кровь из располосованной спины — чёрная в лунном свете.

Шантэй опасливо карабкалась выше, наблюдая за противницей, так и не распрямившейся после приземления. Уже всё — или эта из тех, кого лупцевать надо до бесчувствия?..

Когда стоящая в кратере на карачках фигура медленно завалилась на бок — Шантэй какое-то время ещё висела на месте, работая руками, наблюдая подозрительно — потом сбросила трансформацию и так с десяти сажен и приземлилась на три точки, гибко спружинив всем телом.

Уй, больно то как!..

Поглощённая битвой — совсем запамятовала, насколько её тело избито. Ну, так оно напомнило! Так напомнило, что не забудешь! И что обращаться бережно, и что геройствовать поменьше, а отлёживаться побольше: на лечебные зелья уже месяца два как денег не было, а на танец восстановления только к завтрему мана нарегенится.

Но какое отлёживаться когда там Луффи с Зоро друг друга убивают!

Пока рыскала по улицам, силясь расслышать звуки битвы, пока отыскала — глядь, а они уже друг друга и не убивают, а просто собачатся, идя по улице рядышком.

Пришли к собранию из Нами, мэра — Игарам его, кажется? — и Виви как к раз к моменту, когда Нами закончила истерить и безвольно стояла на коленях, а из глаз у неё ручьями лились слёзы. Виви вилась вокруг, закусывая губу и лепеча что-то про «не нарочно».

Да что у них тут произошло-то?

Из путаных и сбивчивых объяснений голубовласки с большим трудом удалось разобрать, что та нечаянно растрезвонила личность главаря — какого-то «семикорсара» по прозвищу Крокодил.

А Нами хлюпнула, что им теперь конец, на них вся организация охотиться начнёт, во главе с этим корсаром. У Шантэй возникло ощущение, что зря она это сказала — потому что Луффи, насколько она его успела узнать…

Конечно же Луффи воспылал, страшно обрадовавшись что по их души придёт неодолимо сильный противник! Кто бы сомневался.

Нами упала на карачки, окончательно деморализованная, орошая слезами улицу. Виви смешалась и впала в депрессию на тему «это всё моя вина!», Луффи с Зоро опять начали собачиться…

К счастью, оставался ещё вменяемый Игарам, который смог объяснить полуджинни основы местного мироустройства: Семеро Корсаров — пираты, присягнувшие Мировому Правительству, за что охота на них была приостановлена, но они в ответ обязаны являться на зов дозорных и сражаться с другими пиратами.

То есть, самые сильные пираты, — сделала вывод Шантэй. Да, но для первой половины Пути Великих, поправил Игарам. Потому что на второй половине заправляют Четверо Императоров — и вот те такие страшные, что даже правительство не рискует связываться. Впрочем, императоры — далеко, а Крокодил — вот он, и именно он — тот человек, что замутил весь этот «Затейливый промысел» и пытается расшатать королевство, оболгав короля и подняв народное восстание.

Ну, значит, не отвертеться теперь от драки с этим одним из семи сильнейших на окрестных морях — от слова никак. Тогда чего тут ныть, тут надо готовиться победить или умереть!

Нами поглядела в ответ на такое «подбадривание» волком, но слёзы вытерла.

Шантэй же пришла в голову неожиданная мысль:

— Нами, мы ведь пираты?

Та лишь кивнула в ответ непонимающе.

— Эти… затейливые — они ведь злыдни и первые на нас напали?

— Если наплевать на мелочи — то да, — согласился Зоро, отвлёкшись от переругивания с капитаном.

— Тогда давайте их разграбим! — воскликнула полуджинни с такой искренней радостью, с таким неподдельным энтузиазмом, что все окружающие опешили, уставившись на неё. Луффи в особенности.

— Ну, я не очень разбираюсь в разграблении, — засмущалась Шантэй, сводя пальчики вместе и переминаясь с ноги на ногу, — потому что всю жизнь от пиратов наоборот защищала… Но я столько раз наблюдала, как Риски Бутс это делает — грабит мой город, я имею в виду — что запомнила пару-тройку классных приёмов…

Луффи пырился на неё ещё несколько секунд, оценивающе так, потом рассмеялся:

— А давай!..

— Так, — тут же засуетилась Шантэй. — Сначала плошки с маслом и ветошью, чтобы всё в дыму было. Потому что какое же это разграбление, если город не горит — но не поджигать же взаправду!.. Потом…

— На провизию не расчитывай, — предупредил Игарам. — И так на голодном пайке сидели, иначе бы за кита как за соломинку хвататься не стали бы. А на этот пир…

— Проели всё без остатка, — грустно поддакнула Виви.

— Ну… — не смутилась полуджинни. — Кроме еды много чего нужного может быть. Подушки там, с перинами, гвозди или доски, корабль чинить…

— Вино, — добавил Зоро, заставив её содрогнуться.

Как выяснилось, в затянутом дымом городе (хотя из-за масла было больше похоже на то, что у них тысяча сковородок одновременно подгорела, чем на разграбление — себе на заметку, наделать заготовок на основе смолы или дёгтя) нашлось всё это — и ещё много, много, много чего. Включая феерические запасы соевого соуса. Они что, всего Лабуна на роллы собирались пустить?..

Шантэй носилась, одержимая бурлящим энтузиазмом, волокла горы добычи, пользуясь наличием подпространственного загашника, пока Мерри не начала проседать в воде, а Нами — подозревать, что она — не наполовину джинн, а наполовину хомяк.

* * *

Мы смотрим из глаз женщины, едущей по морю на огромной черепахе (в поле зрения попадают купол панциря и затылок рептильей головы в ковбойской шляпе). Всё внимание незнакомки занимает верхний постер

«РАЗЫСКИВАЕТСЯ

мёртвой или живой» из стопки в её стройных загорелых руках.

На фото — слегка смазанная но узнаваемая полуджинни в своей коронной героической позе с расставленными ногами и негодующе указующим перстом, снятая в четверть оборота так, что указывает на что-то справа за кадром. На заднем плане — размытые фигуры дозорных и с трудом различимый такелаж корабля Морского Дозора.

Подпись гласит:

«Бросающая вызов отроковица

ШАНТЭЙ

Враг Морского Дозора, уничтожила флагман Восьмого флота Восточного Океана.

Угроза СП: 400 дорики, ловкач. СКП: Контакт 3-4; Парамеция Птица-птица, модель Громоптица: Стрелок 3, Оборотень/Движок 3, Эпицентр 5»

— Что-то тут нечисто, — незнакомка вчитывется в куцое описание с подозрительным прищуром, настолько сосредоточенная на нём, что цифры награды внизу выпадают из её фокуса, оставаясь неизвестными для нас. — Интуиция меня не подвела, Дозор в своём репертуаре навалил кучу дурнопахнущей лжи.

Она оглядывается вправо, где над горизонтом в голубой дымке торчат наполненные ветром паруса. Корпус судна скрыт за изгибом земной поверхности, равно как и она с черепахой скрыты от корабля. Над парусами высоко в ярко-голубом небе еле различается точка стервятника.

И одновременно — это не картинка в картинке, это неестественное для человека восприятие, словно ещё один глаз — мы видим тёмный трюм, бочку пороха с фитилём на штабеле подобных бочек — и женскую руку с незажжённой спичкой, которая растёт из стены возле фитиля.

— Не взрывать было правильным выбором.

Рука развеивается цветочными лепестками, спустя мгновение лишняя точка зрения пропадает.

Незнакомка убирает пачку постеров в седельные сумки — мы можем мельком видеть, что одета она в джинсовую мини-юбку с бахромой, открывающую стройные загорелые ноги — чтоб достать взамен электроулитку: крупного моллюска с приделанным к домику микрофоном на витом шнуре, который кладётся сверху на манер телефонной трубки.

Сняв микрофон и дождавшись, пока улитка закончит проговаривать словами «Дилинь-дилинь… Дилинь-дилинь… Дилинь-дилинь… Щёлк» — командует в микрофон:

— Изменение планов. Работаем тихо, просто снесите ему такелаж. Позволим Гранд Лайн доделать работу за нас. Я выдвигаюсь на оценку наших… Неожиданных гостей. Когда закончите с предателем — догоняете меня и прикрываете, пока я работаю. После — идёте на Литл Гарден. Как поняли?

В ответ — серия щелчков, которые электроулитка озвучивает флегматичным голосом: «Щёлк. Щёлк. Клац, щёлк. Щёлк-щёлк.»

— Принято, — подтверждает незнакомка, кладя микрофон на место и убирая заснувшую улитку в седельные сумки.

Мы ещё успеваем заметить краем глаза, как точечка стервятника переходит стремительное пике — потом женщина откидывается назад в седле и надвигает на глаза шляпу, погружая мир в темноту.

* * *

25 июня 2026

Бросков за эту главу:

Спасбросок инстинкта самосохранения Кару против КС 8: d20 = 5, провален, позволяя Виви атаковать Зоро с известными последствиями.

Битва: d20 = 5, 3, 12, 11, 17, 7, 14, 8, 2, 5, 4, 15, 1, 20, 4, 5, 11, 3, 4, 10, 19, 1, 1, 1, 9; 2d4 = 3; d20 = 13; d4 = 2; d20 = 19; d6 = 2; d20 = 20; 2d8 = 8

Мисс Валентайн, Limit Break против КС 20: d20 = 1, критический провал.

* * *

(5.1) Шантэй в форме гарпии имела такое преимущество, что всё, кроме натуральной единицы, закончилось бы её полной доминацией. И эта сучья натуральная единица выпала три — ТРИ, СУКА, раза подряд! (вероятность — одна восьмитысячная) Словно, я не знаю, Джойбой дотянулся сквозь четвёртую стену и испытывает мою решимость как автора. Что не так уж невероятно, если вдуматься.

(5-2) Какой лопух пустил тот изначальный слух про «никто не умирает в Ван Писе»?.. Аниме-версия Мисс Валентайн куда более устрашающая, чем в манге. В манге, Мистер Файв вырубил Мисс Мондэй взрывом в лицо (два кадра) и на этом всё. Выжила ли, нет ли — кто знает. Но экранизаторы сделали небольшой ремикс, где Мисс Валентайн добавила по её беспомощному недвижимому телу десятитонным прессом. Взлетает изломанными глыбами земля, выплёскивается и наполовину присыпает отвалившуюся от Мисс Мондэй застёжку от платья — и полные ужаса глаза Виви крупным планом. А после мы видим лишь потревоженную землю на месте тела. Всё вместе это является однозначным закадровым гуро (десять тонн с высоты десяти метров по человеку без суперсил, ага).

А потом получается сюжетная дыра, поскольку Мондэй засветилась сначала на обложке манги, вполне себе живая и здоровая — а потом и а аниме, во время известной телетрансляции. Аниматоры что-то меняют или добавляют филер, а потом — хоба! — двадцать лет спустя это оказывается противоречащим позднему канону. Ну, допустим, остров Линкор — это магия, он автоподстраивающийся и у него было 800 лет чтобы подвсплыть. А Мисс Мондэй внезапно пробудила Волю вооружения, ога.

Хотяаааа... «Жить захочешь — и не так раскорячишься» — это про Ван Пис, да.

З.Ы. Ориигинальное название техники — «Ичи ман кило пресс», где «ичи» — один, «ман», как мы уже обсуждали ранее — 10 тысяч, остальное очевидно.