Хроники Омоину, часть 3. Сердце Пределов (гет)

К вечеру с чисткой рыбы было покончено. Хранители погрузили бочки с уловом на большую вместительную лодку с двумя ярко алыми парусами из красных водорослей. Мы с Саей устроились на корме.

Рыбак с даром Воды вывел лодку из бухты. Второй рыбак наполнил воздухом паруса и лодка заскользила по волнам. Третий их товарищ, стоя у руля, искусно огибал рифы. Сая по-прежнему испуганно косилась на волны, а я прикидывал долго ли нам придется добираться до Бонтихилла. Карту Северного побережья я представлял смутно. Да и та, по предположениям многих, была неточной.

“Ну ладно, — подумал я, — если до Бонтихилла добирается рыба, которую здесь коптят, доберемся и мы”.

На берегу рыболовы разрешили нам переночевать у них еще одну ночь. Они жили здесь большими семьями. Отовсюду слышались звонкие голоса, смех, блеяние коз, кудахтанье кур, быстрая оживленная речь.

Нас с Саей разместили в большой и просторной пристройке, где пахло рыбой и морем, а у стены сушились сети. Вдоль стен стояли широкие лавки, на которые рыбаки кинули два набитых травой тюфяка и меховых одеяла.

Я радовался возможности провести под крышей еще немного времени. Непонятно почему, но после возвращения с острова я так устал, что сразу лег на лавку и уснул.

Утром следующего дня меня разбудила Сая. Пора было отправляться в путь.

Со слов рыбаков до ближайшего города нам нужно было три дня идти вдоль побережья на запад. Там располагался Хмурый, самый северный город земли Дождя. Рыбаки продавали там свой улов и узнавали о том, что творится в мире. Путь от Хмурого до Бонтихилла, по их словам, мог занять от пятнадцати до двадцати дней, так как дорога огибала горы и болота.

Нас с Саей это обстоятельство огорчило. Потом я сказал, что лучше через двадцать дней оказаться дома, чем не оказаться вообще, и Сая со мной согласилась. К тому же я надеялся, что кто-нибудь согласится нас подвезти.

Утром, следующего дня, попрощавшись с рыбаками и поблагодарив их за наше спасение и гостеприимство, мы отправились в путь.

Рыбаки снабдили нас в дорогу сухарями, копченой рыбой, и сыром, прибавив, что на деревьях вдоль побережья растут красные шишки, которые тоже можно есть.

Это оказалось правдой, красные шишки во множестве росли на невысоких хвойных деревьях, густо растущих по обе стороны дороги. На вкус их содержимое напоминало орехи и оказалось вполне съедобным.

Спустя три часа мы присели отдохнуть на краю дороги.

— Не понимаю, Сая, — сказал я, — зачем нам идти по дорогам. Почему бы не пойти прямо на юг?

— Но ведь там горы и болота! — сказала Сая.

— У меня дар Воды, у тебя дар Земли. Мы любое место сможем сделать проходимым.

— Смотри, Гудвин, как бы нам не заблудиться…

— Не переживай, я умею разведывать местность.

Я подумал, что она напомнит мне нашу попытку выбраться с острова, которая едва не стоила нам жизни.

Но Сая сказала:

— Тогда посмотри, если мы сейчас повернем на юг, что будет впереди.

Я лег на землю и закрыл глаза. Впереди был сухой хорошо проходимый лес, за ним начинались горные хребты, за ними болото.

Дальше снова горы, но невысокие, и как мне показалось благодаря дару, мы легко сможем по ним пройти. За горами простирался лес. Сверху он на всем протяжении казался мне проходимым. Наконец я обнаружил широкую дорогу, следуя вдоль которой обнаружил указатель "Бонтихил".

— Напрямик намного ближе, Сая, — сказал я, вернувшись.

— Тогда идем, — ответила она, в голосе ее не прозвучало ни капли страхи, или сомнения. Похоже, на суше Сая чувствовала себя намного увереннее.

Мы тронулись в путь.

Сая без труда создавала тропы даже среди отвесных горных скал, я укреплял их энергией Пределов и мы продолжали идти.

На пути через болото мы продвигались медленнее, приходилось делать гати из подножного материала и уплотнять места, чтобы пройти. Но за эти три дня, мы, по моим расчетам, хорошо сократили свой путь, несмотря на то, что делали ко всему прочему долгие остановки, чтобы понаблюдать за тем, что происходит в Долине, степи, земле Дождя, и, конечно, дома у Саи.

Во время первого нашего ночлега в лесу три клана мятежников пошли за стену. Я не отрываясь наблюдал за ними. В доспехах, с оружием в руках они рядами выстроились у стены. Первыми шли старейшины, за ними главы семейств, потом их дети.

Я не сразу нашел того, кого искал. Хайвин из клана Коршуна большим молотом в руке, стоял в первых рядах. В глазах его читалась сосредоточенная решимость.

Все два часа я не отрываясь наблюдал за боем. Наконец мятежникам разрешили подняться на стену.

К нашей с Саей радости никто из них не погиб, хотя многие пострадали от когтей существ, которые становились все крупнее.

Тиа присутствовала здесь, а также целители клана Солнца, и они изъявили готовность вылечить всех раненых, тем самым давая понять, что все разногласия между ними прекращены. Те не стали отказываться.

Я видел, как Тиа с Хайвином о чем-то обменялись мысленной речью, и пожалел что не умею ее читать.

Спустя два дня я наблюдал роскошный бал в Златоверхом. Праздновали переход Скипетра к новому Хозяину Огня, Хаймону и его свадьбу.

Дворец сиял огнями. Здесь собрались знатные люди из всех провинций.

Долина ликовала. Еще недавно они лишились правителя и защитника, жили в страхе и неопределенности, и вот, появился новый Хозяин Огня, да еще и с красавицей женой, которая ко всему прочему, еще и прославленный хранитель.

Среди гостей я увидел Тиа, вместе с ее бабушкой Нарвен. Обе в лёгких нежно зеленых платьях. Тихо переговаривались друг с другом, смеялись, ели сладости и пили вино.

Неподалеку я увидел Вэйна и Лейту. Одетые в белое они сидели у окна и тихо переговаривались о чем-то. Оба выглядели счастливыми.

В ярком свете множества светильников правящая чета стояла на высоком помосте перед своими многочисленными подданными. Хаймой в красной мантии с Огненным скипетром в руке держал за руку Эйлу, в своем белом сверкающем платье она сияла подобно звезде. На лице застыло чуть заметное смущение и растерянность. Казалось, Эйла еще только привыкала к роли первой госпожи Долины.

— Очень рад видеть вас здесь, — произнес Хаймон. — Все вы собрались здесь несмотря на то, что нашу землю постигла беда. Многие, как и я, потеряли близких. Моего отца предала его собственная дочь. Нас пытались захватить наши союзники. Вы все знаете, что император степи предлагал мне ради безопасности расторгнуть союз между землями. Я спросил каждого из вас, и почти все вы отказались.

Я согласен, что страшно лишиться родных и страшно погибнуть, но еще страшнее перестать верить друзьям и близким. Потому я за доверие. И я верю моему другу, императору степи.

“За доверие”, — послышались крики из зала. Все наполняли бокалы. Я видел, что жители Долины согласны со своим повелителем, враждовать они не любили.

А я вернулся к Сае и рассказал ей то, что видел.

— Неправильно это было, воевать с травокурами, — сказала она. — В открытую травокуры с нами драться не хотели...

И принялась вспоминать:

— Да какое им драться! Им бы все под деревом сидеть да винцо попивать. То ли дело мы! У нас единство. Дисциплина. А вот гадость какую-нибудь сделать, это они могут. Мы им сразу сказали: сколько наших умрет, — столько ваших убьем. Они прониклись мыслью и не хулиганили… Тех, кто хулиганил, выселяли. Но я рада, что с ними теперь мир. Помню, мы с мужем, когда поженились, к ним путешествовать ездили. Хорошо было… У них там красиво… Горы, виноград везде растет. Люди добрые, приветливые, все нам улыбались, про все рассказывали, помогали чем могли. А потом кто-то придумал с ними воевать…

Спустя пару дней на привал остановились до того, как стемнело. Зарядил сильный дождь. На наше счастье, среди болота обнаружилось скопление крупных камней, из которых Сая сделала пещеру.

Она жалела, что на болоте нет дров, и потому придется сидеть без костра. Но мне пришло в голову, что болотная земля, если из нее вытянуть всю воду, будет хорошо гореть. Сая отнеслась к этому скептически, но предложила попробовать.

Мы смешивали болотную землю с сухой травой, росшей по краям острова. Полученная смесь высыхая, твердела и, действительно, неплохо горела, хотя, правда, и дыму едкого да пахучего от этого шло немерено.

Мы с Саей быстро согрелись. Из еды к тому времени у нас осталось лишь немного копченой рыбы. Достать еды было негде, красные шишки здесь не росли.

Лишь теперь я осознал существенный недостаток своего плана.

Сая невозмутимо жевала рыбу, и не говорила ни слова. То ли, по сравнению с ледяным морем, голод казался ей слишком незначительной проблемой, то ли надеялась найти еду.

Наконец она задумчиво произнесла:

— Можешь посмотреть, где сейчас мои?

Я кивнул, и лег на пол.

Где дом Саи, я уже отлично помнил. Два ее сына сидели на постелях. Однорукий отец рассказывал им сказку про Хельминского пришельца. Они внимательно слушали, широко распахнув глаза.

Я наблюдал за ними, пока мне не вспомнилась Тиа, и я тут же оказался рядом с ней. Тиа сидела на кладбище у могил родителей и плакала. Долго, без остановки. Казалось, ничто на свете не может её утешить. Глядя на это, я, как и в прошлый раз, страдал от собственного бессилия.

Вот чья-то тень легла на нее, и я увидел Вэйна. Он тихо подошел к племяннице и сел рядом, осторожно обнял за плечи. В первую минуту Тиа продолжала плакать, как будто ничего и не произошло, потом судорожно вздохнула, вытерла слезы и спрятала лицо у него на груди.

— Завтра твоя коронация, — сказал Вэйн, проведя рукой по ее волосам.

— Да, — судорожно вздохнула Тиа, — ты не представляешь, как мне теперь страшно! Она крепко прижалась к нему.

— Расскажи, чего боишься, — спросил Вэйн, обнимая ее.

— Боюсь? Да я всего боюсь. Боюсь стать жертвой заговора. Боюсь наделать ошибок. Боюсь все сделать неправильно.

— Я, Лейта, Хаймон, Ферн — мы все за тебя, все тебе поможем и подскажем.

— Да я не сомневаюсь, — вздохнула Тиа. — Гудвин, вот в чем дело… — Тиа снова всхлипнула. — Он даже под пыткой меня не сдал… Когда узнал, что я его подставила, сразу простил, — голос Тиа дрожал. — На нас напали мятежники из-за моей глупой выходки… Он ни разу меня не упрекнул… Не задумываясь пожертвовал собой, чтобы спасти всех нас. И вот теперь… я знаю… Чтобы вернуть Сердце Пределов, он пошел на что-то очень опасное, что наверняка стоило ему жизни… А я ничем не помогла… Сейчас он либо мертв, либо в опасности, — вздохнула Тиа. — А я ничего не могу сделать… И никто не может… Ни ты, ни Хаймон, ни сам император, — она грустно вздохнула. — Не могу я воздать за смелость, за верность… Не могу! — И она снова заплакала.

Вэйн крепко прижал ее к себе, меж бровей у него залегла вертикальная складка.

— Мы можем не все… Что хотим, — сказал он наконец. — Но должны делать то, что можем. Ты можешь следить за порядком в Земле дождя. Решать конфликты между подданными.

— Я подставила Гудвина, подставлю и их, — прошептала Тиа. — На примере Гудвина я поняла: мне нельзя доверять чьи-то жизни.

— Я думаю, ты ошибаешься, — сказал Вэйн. — Я живой только благодаря тебе.

— Тебя я тоже подставила, ты мог погибнуть…

— Ты мне когда-то сказала, что не нужно жалеть о том, что было.

— Не сравнивай нас; ты всегда всё делал правильно.

— Если бы это было так, многие сейчас были бы живы, — отрешенно произнес Вэйн.

Тиа крепко его обняла и некоторое время они сидели молча.

— Значит, ты думаешь, я смогу стать хорошей княгиней? — сказала наконец Тиа, шмыгнув носом.

— Другого пути у тебя нет, — ответил Вэйн.

— И правда, нет, — прошептала Тиа, словно себе самой.

— Идем домой. Тебе нужно хорошо выглядеть на коронации, — Вэйн осторожно убрал пряди волос с ее лица.

Тиа встала, поклонилась до земли могилам родителей и они пошли к замку.

А я подумал, что когда мы увидимся, непременно предложу Тиа стать моей женой и в качестве брачного дара предложу Сердце пределов. Другого пути для себя я тоже теперь не видел.

Сая обрадовалась, что с ее детьми все в порядке. Говорила, что когда вернется, расскажет им много сказок о нашем путешествии.

Не следующий день дождь прекратился, но я попросил Саю задержаться, чтобы посмотреть коронацию Тиа.

В сияющей диадеме и с мечом в руке, она давала обещание защищать и укреплять народ Земли дождя.

На ее коронации присутствовали император со свитой, а так же Вэйн и Лейта с несколькими хранителями Тейнуэта.

“Интересно, как Алита, та девушка, приютившая меня в таверне, объяснит случившееся”, — подумал я.

Так мы и шли, преодолевая горные хребты, которые чередовались с болотами. Дар Саи создавал ступеньки на крутых склонах, укреплял тропы через болота. Я лишь укреплял её работу даром Пределов. К тому же, Сая пробовала на вкус все имеющиеся здесь растения и нашла немало съедобных кореньев, ягод и грибов. Голодная смерть нам больше не грозила, но с каждым днем сил становилось все меньше. Приходилось все чаще делать привал.

Внезапно я заметил, что земля под ногами стала идеально ровной. Ее покрывали невысокие ягодные кустики. Деревья росли здесь ровными рядами, видно было, что их посадили. Вокруг росло множество растений и грибов, пригодных в пищу. Похоже, кто-то выращивал их здесь специально.

В гору вела аккуратная лестница, поднимаясь по которой, мы вышли на ровную дорогу из серого камня. Вкрапления из розовых, лиловых и желтых камней, вставленных в однотонное серое покрытие, почему-то вызвали у меня ассоциацию с северной войной.

— Никогда не видела таких дорог, — прошептала Сая.

Двигаясь по дороге, мы вскоре вышли на другую, ещё более широкую.

У перекрестка стоял красиво украшенный фонарь с тремя светильниками из зеленого камня очень необычной формы.

Несмотря на сильную усталость, мы с Саей продолжили путь. После блуждания по горам и болотам приятно было идти по ровной дороге.

Дорога привела нас к лесу. Здесь повсюду стояли разноцветные шесты с бубенчиками, судя по всему, указывающие местным направление.

Лес показался мне очень необычным. Земля была ровной. Деревья росли рядами, под ними во множестве съедобные растения и грибы.

— Они здесь сами выращивают лес, — сказала Сая. — Выйти бы к жилью. Может, хоть накормят.

— Странно, — сказал я, — никогда не слышал о поселении в этих краях.

Внезапно мы услышали звук шагов и спрятались за деревом. Шла высокая статная женщина с двумя вязанками дров, одетая в красный плащ с капюшоном. Мы с Саей наблюдали за ней из-за деревьев. Вот капюшон спал с ее головы и я вздрогнул: пепельно-серые волосы, серовато-белая кожа, глаза светились зеленым, вот женщина повернула голову и ее зрачки полыхнули голубым.

“Утсы! — мелькнуло у меня в голове, и я почувствовал страх. — Что, если живущие здесь тоже считают себя высшей расой, и хотят истреблять остальные? Если так, нам не сдобровать”.

Женщина ушла, а я шепотом рассказал о своих сомнениях Сае.

— Думаю, если они узнают, кто ты, они нам помогут, — сказала она. — Хотя, ты прав, опасно конечно. Учитывая, что они весь мир хотели завоевать.

Снова послышались шаги. Из леса шел мужчина в серой одежде служителя бога Пути, из под капюшона выбивались серые волосы, глаза светились желтым. Как говорилось в “Очерках северной войны“, у утсов с возрастом меняется только кожа на руках, покрываясь пятнами.

У этого человека кисти рук сплошь покрывали коричневые пятна, из чего я пришел к выводу, что лет ему уже много.

“Служитель вряд ли причинит нам зло, — подумал я.”

— Добрый человек, — сказал я, сам не зная почему используя приветствие Долины. — Мы долго идем через горы, хотим отдохнуть и поесть. Мы заплатим.

Человек с плохо скрываемым удивлением посмотрел на меня и Саю.

— Пришельцы будете? — спросил он, и глаза его полыхнули лиловым. Голос его звучал глуше и мелодичнее, чем человеческая речь, и несколько странно. Однако слова были мне понятны даже без розового камня.

— Почему так решили? — спросил я.

— Слыхивал я, что ирфов больше не осталось, чудовища всех поели, — человек склонил голову и глаза его засветились синим.

Я вспомнил, что таких как мы, утсы называли ирфами.

— А мы слышали, что утсов больше не осталось, — сказал я.

— Мы именуем себя ирки, — улыбнулся служитель. — Меня зовут Нект, — представился он. Прошу следовать за мной.

Его слова очень обрадовали нас с Саей.

У фонарей на перекрестках Нект останавливался, тщательно поправляя фитили и подливая масло.

— Скажи, добрый человек, — спросил я. — Почему вы живете в этих местах?

— Шестьсот лет назад Хозяином Пределов был Бейт пятый, — сказал Нект. — Он возомнил, что ирки, — высшая раса и решил уничтожить всех ирфов для расчистки пространства. Все служители сказали ему, что это против воли Бога, и закончится для ирков бедой.

Тогда Бейт казнил трех служителей, которые более всех выступали против него, остальным приказал замолчать. Мы молчали, но собирали несогласных с Хозяином Пределов. Потом собрались и ушли на Запад и на Север. Нам помогли уйти живущие на юге степные кочевники из клана Солнца. Если бы Хозяин Пределов стал нас преследовать, они напали бы на него.

Потом мы узнали, что войско Хозяина Пределов разбито, а на месте нашей земли возникла Бездна.

С тех пор мы скрываемся здесь. Многим из нас Богом было открыто, что наступят времена, когда на земле не будет войны. Тогда Сердце Пределов вернется к нам.

— Шестьсот лет назад клан Солнца объединил все земли, — сказал я. — Так проще противостоять чудовищам из Бездны.

— И как идет противостояние? — спросил Нэкт.

— Успешно, — ответила Сая.

Я кивнул.

Так за разговорами мы пришли в деревню.

Дома утсов из серого камня украшали разноцветные самоцветы. Фонарные столбы были выкрашены в яркие цвета. Этот народ любил все яркое, вероятно от того, что их самих цветами обделила природа.

В доме Некта разноцветным оказалось почти все. Мы с Саей сидели на красных скамейках за голубым столом и ели грибной суп с круглым плоским хлебом синего цвета, в котором встречались ягоды.

Нект рассказывал нам о жизни в поселении. Заправлял тут всем совет пожилых служителей, в который входил он сам. Местные культивировали съедобные растения на горных склонах. Разводили диких животных.

— А вы бы хотели, чтобы Хозяин Пределов вернулся? — спросил я.

— Да, мы хотим, чтобы Сердце Пределов вернулось в наш мир, — сказал Нект. Тогда Бездна перестанет расти.

— Этого все хотят, — ответил я. — Хотите ли вы, чтобы у него был Хозяин?

— Зависит от того, каким он будет, — задумчиво сказал Нект.

Я подумал и решил промолчать. Я не был уверен, что местным утсам понравится такой правитель, как я, а проблем с ними совсем не хотелось.

Вечером к Некту в дверь постучали. Вошли парень с девушкой в красных плащах, подбитых мехом. Некоторое время о чем-то тихо говорили с Нектом. Потом он пригласил их войти. Глаза у обоих светились синим, только у парня они меняли цвет на лиловый, у девушки на зеленый.

Оба с удивлением посмотрели на нас.

— Ирфы смогли защититься от чудовищ, — сказал им Нект.

— Не ожидала, — сказала девушка. — Меня зовут Утта. И она подняла руку ладонью вперед. Я вспомнил об этом древнем приветствии, порой встречающемся у жителей севера.

— А я Ясс, — прибавил парень, тоже приветствуя нас.

Сая, подражая мне, ответила на их приветствие.

— Куда вы путь держите? — спросила Утта, голос ее звучал глухо и одновременно мелодично, словно немного нараспев.

Слушая речь своих новых знакомых, я вспомнил, как Хея в своих “Северных сказаниях” упоминала, что утсы не разговаривают, а шёпотом словно поют друг другу.

— Идем к своим от Северного побережья, — сказала Сая.

— К тем, что уже шестьсот лет противостоят чудовищам? — спросил Ясс.

— Да, — ответил я.

Оба задумались.

— Мы желаем идти с вами, — сказал Ясс. — Не противно ли вам сие?

— Нет конечно, идем, — сказал я, подумав, что утсы все же очень странно выражаются.

— Мы желаем ведать, — продолжала Утта, — какие люди обитают сейчас на земле. И как они борются с чудовищами.

— Это вы узнаете, — с усмешкой сказала Сая.

Я решил, что при случае непременно покажу им Тейнуэт.

Пробыв у Нетта два дня, мы отправились в путь. Он снабдил меня меховым плащом. Починил обувь меня и Саи. Снабдил нас на дорогу котелком, сухарями и сушеными ягодами вперемешку со мхом. Так они не отсыревали, а мох можно было заваривать как чай.

Утта и Ясс пошли с нами. У Утты был дар Огня и Жизни. У Ясса Вода и Земля. Их дар не казался мне сильным, но когда я увидел как легко и быстро Ясс сделал из сухого дерева изящные придорожные посохи для себя и Утты, то подивился его контролю.

Чем дальше мы шли на юг, тем суше становилась земля. Болота закончились. Вокруг росли огромные деревья, покрытые темно-зелеными чешуйчатыми листьями. Их ветви так густо переплетались, что почти не пропускали свет. Почву под ними сплошь покрывали опавшие листья, среди которых во множестве росли большие желтые грибы величиной с две ладони. Их можно было собирать и есть даже не готовя.

Так мы шли несколько дней. Я все не мог понять, почему дорога на Бонтихилл не появляется на нашем пути. По моим расчетам, мы давно должны были на нее выйти. Я уже потерял счет дням.

Радовало, что благодаря огненному дару Утты мы легко и быстро могли развести костер. Стало привычным проснувшись каждое утро греть на оставшихся углях каплю воды, умываться ею вместе с Саей. Ясс с Уттой по утрам тщательно мылись. Сая же по хранительской привычке предпочитала мыться по вечерам.

До полудня мы шли собирая по пути съедобные грибы и растения. Если шел дождь мы с Яссом отклоняли от нас капли дождя. В полдень Сая и Ясс создавали нам удобное место для привала, выровняв и приподняв землю, будто ложе. Мы разводили костер, готовили, ели, отдыхали и шли дальше. После дневного привала мы собирали дрова. Их должно было хватить на всю ночь.

Как начинало темнеть, устраивались на ночлег. Сая и Ясс ставили для нас палатку. Утта разводила костер.

Потом мы ужинали и я отправлялся проведать детей Саи и наблюдал, что происходит с моими друзьями.

Запомнился один случай. В Златоверхом снова был праздник. Что праздновали на этот раз, я так и не понял.

Большой зал был украшен множеством разноцветных фонариков. На столах ярко пестрели блюда с угощением. Переливалось вино в графинах, сверкали хрусталя бокалы.

Мужчины и женщины в длинных шелковых одеждах, схваченных золотыми поясами тихо переговаривались друг с другом. Хаймон о чем-то беседовал с двумя пожилыми вельможами Долины.

Эйла стояла рядом с ним, и выглядела очень эффектно в длинном ультрамариновом платье, и сверкающих украшениях. Неподалеку от Хаймона я заметил Вэйна с Лейтой.

Они тоже о чем то переговаривались с тремя молодыми хранителями и изредка смеялись. Дождавшись, когда беседа окончится, Эйла подошла к Вэйну.

— Мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказала она, так чтобы слышал только он. — Лучше без посторонних.

— Не сейчас, — ответил он. — Нельзя уединяться со мной во время праздника. Будет повод для сплетен.

— Вот, мансер бы их побрал! — вздохнула Эйла. — Вы здесь только на праздниках. Завтра улетаете. Наконец поняла, о чем нужно тебя спросить. Но здесь это обсуждать не хочу.

Вэйн задумчиво оглядел сияющий огнями зал. Повсюду, поодиночке и небольшими группами расположились знатные люди Долины. Отовсюду слышались, смех, тихая речь, множество глаз были прикованы к Эйле. Которая несмотря на встревоженный и растерянный вид, казалась здесь первой красавицей.

— Сейчас я это улажу, — тихо произнесла, оказавшаяся рядом Лейта.

Она подошла к Хаймону, и почтительно склонив голову произнесла:

— Господин, у меня к вам просьба.

— Слушаю вас, госпожа, — сказал Хаймон, повернувшись к ней.

Я почувствовал, что ему немного странно, что Лейта называет его господином, но теперь этого требовали нормы приличия.

— К сожалению, защита стены в Тейнуэте требует нас завтра отлучиться, — сказала Лейта. — Но госпожа Эйла по прежнему остается членом совета хранителей. Нам нужно обсудить с ней некоторые вещи. Прошу прощения, что не нашла более подходящего времени, но мы хотели бы ненадолго вас покинуть.

— Конечно. Как я могу препятствовать столь важному делу, — учтиво ответил Хаймон.

Они обменялись мысленной речью, потом Лейта взяла Эйлу под руку и они вышли из зала. Вэйн шел следом.

Они прошли по коридору, где стены и пол украшали самоцветные узоры, свернули в узкий проход, Лейта нажала на камень в форме яблока на стене и в ней открылась дверь. Войдя, они оказались в тихой просторной комнате. С потолка лился слабый бледный свет.

Лейта с усилием сместила вниз половинку каменного яблока, прикрепленную к стене.

— Теперь нас никто не потревожит, — сказала она.

В противоположной стене комнаты темнела дверь, за которой оказалась еще одна комната. Белые стены, испускающие слабое фосфорическое свечение, зеркала, подсвечники перед ними, черные кожаные диваны, стоящие полукругом. Лейта взглядом зажгла свечи.

— Могу подождать вас снаружи, — сказала она.

— Нет, Лейта, я и тебя хотела о том же спросить, — сказала Эйла.

Я удивился, что она называет ее по имени, а не "куколкой", как раньше.

Все трое сели, Вэйн и Лейта рядом, Эйла напротив.

— А хотела я поговорить вот о чем, — медленно произнесла Эйла, вопросительно глядя на Вэйна. — Можете вы мне объяснить, чем такие как вы, ну…знатные, отличаетесь от обычных людей?

Вэйн задумался.

— А что говорит Хаймон? — спросил он.

— Хаймон говорит, что ничем. Говорит что у иных простолюдинов чести больше, чем у знатных…Я же не спорю, но я чувствую, что тут не все так просто.

— Будет лучше, сестра, если ты расскажешь нам, из-за чего задалась этим вопросом, — сказала Лейта. — Тогда нам проще будет понять, как тебе ответить.

Эйла задумалась.

— Примерно пятнадцать лет назад я впервые увидела Вэйна, — сказала она. — Я сразу почувствовала, что он какой-то не такой… Не похож на остальных. В чем непохожесть, я понять не могла. Хотя, для этого даже решила его напоить, — Эйла усмехнулась. — Подливала ему в бокал полынное вино. Не помогло… И история эта закончилась, к мансеру, плохо. Хотя могла еще хуже… Эта непохожесть есть и в тебе, — она кивнула на Лейту, — и в Хаймоне, когда он пастуха не изображает, и в других… Кто знатный. У меня таких сейчас отряд целый. Мне их обучать… Может придется на смерть вести, а я их совсем не понимаю! Надо понимать… Иначе никак. Спрашивала Хаймона… Он говорит, что это маски, вас с детства учат такими быть, но я ведь знаю, — не так это все просто!

— Хаймон говорит правильно, — сказал Вэйн.

— Да, он прав, — улыбнулась Лейта. — Просто маски.

— Нет… — Эйла помотала головой. — Так не пойдет. Вот ты, Пушистик, как думаешь, чем ты от остальных людей отличаешься?

— Тем же, чем и остальные люди друг от друга, — улыбнулся Вэйн. По его глазам я понял, что ситуация его забавляет. — Все мы разные.

— Чем ты отличаешься от Шайна? — спросила Эйла, в голосе ее звучало раздражение. Казалось, она злится, что Вэйн уходит от ответа.

Вэйн задумался. На лицо его словно легла мрачная тень.

— Однажды я сказал Дейму, что он может уйти из Тейнуэта... — словно нехотя произнес он. — Он спросил: почему я не ухожу… Я сказал, что я сын князя, а он бандита… И Дейм остался… Вот если бы ему это Шайн сказал, он бы все равно ушел…Понимаешь, в чем разница?

Эйла наморщила нос и посмотрела куда-то в сторону. Некоторое время помолчала.

— Таким, как ты, надо больше следить за словами? — задумчиво спросила она.

— Пожалуй, что так, — ответил Вэйн. — Не забывай: и ты теперь из таких.

— Да, Хаймон предупреждал, когда замуж звал, — сказала Эйла. — На тебя все время смотрят. Каждый твой жест и слово обсуждают. От твоих поступков зависит судьба страны. Не понимала я, что это значит, когда соглашалась. Ну да ладно… Не все же ему одному, вдвоем-то веселее… Привыкну, — Эйла улыбнулась.

— У тебя хорошо получается, сестра, — сказала Лейта.

— Да, Хаймон помогает… Мне, бывает, уж надоест все… В глазах рябит… Вокруг люди незнакомые… А надо всем улыбаться, делать вид, что рада их видеть… Он подсказывает как… Подбадривает… Прямо как там, за стеной. А самому ему все нипочем, он что на стене, что здесь, всегда один и тот же.

— Научишься со временем, — сказал ей Вэйн.

Эйла вздохнула и улыбнулась.

Некоторое время все трое сидели молча.

Потом Эйла встала с дивана.

— Идём, — сказала она, — они там, наверное, скоро танцевать будут. Потоком воздуха она задула свечи и все трое вышли из комнаты.

* * *

А мы продолжали идти на юг. Наших спутников очень интересовала оборона стены. Сае было о чем рассказать, да и я, благодаря воспоминаниям Вэйна, мог поддержать разговор.

От наших рассказов Ясс и Утта были в восторге и тоже высказали желание стать хранителями.

Единственное, что не давало мне покоя, так это куда делась дорога на Бонтихилл.

Однажды ночью нас разбудила Утта. Поблизости что-то есть, прошептала она.

— Да, земля вздрагивает, — прошептал Ясс. — Что-то тяжелое крадется сюда.

Я быстро укрепил нашу каменную палатку энергией Пределов. Тут же в нее ударило что-то тяжелое. Палатка дрогнула, но устояла. В следующее мгновение я услышал, что по палатке скребут чьи-то когти.

Я коснулся сердца Пределов, чтобы сдержать натиск.

— Непохоже на медведя, — испуганно прошептала Унна.

— Это существа из Бездны, — сказала Сая.

— Здесь-то они откуда? — прошептал я.

— Не знаю, — сказала Сая. — Но это они.

В то же мгновение у входа в пещеру мелькнула зубастая морда скута.

Сая немедленно запустила в нее большим камнем, лежащим у очага. Голова скрылась и больше не появлялась. Снаружи послышалось рычание.

Внезапно я почувствовал как кровь застучала у меня в висках, в памяти мгновенно всплыли боевые техники Вэйна. Было немного не по себе от того, что не могу использовать воздух. Моя рука потянулась к нашему запасу питьевой воды, заставив ее подняться в воздух. Другой рукой я коснулся спрятанного под рубашкой Сердца Пределов. Голубые нити выстраивались в упорядоченную структуру, переплетались с черно-белыми. Чешуйчатая морда существа в проеме…удар. Треск костей, брызги лиловой крови на стенах.

— Впечатляет, — сказала Сая.

А я почувствовал, что у меня почти не осталось дара. К счастью, коснувшись Сердца Пределов, я мог без труда укреплять палатку. Так что Сае нужно было лишь оборонять узкий вход, с чем она успешно справлялась всю оставшуюся ночь.

Ясс и Утта не умели использовать дар для боя. Но Утта ярко освещала палатку, зная что яркий свет ослепляет существ.

Ясс же даром Земли помогал мне укреплять наше жилище.

Существа толпились вокруг, все еще надеясь на легкую добычу. Изредка я слышал их рычание, когда они дрались из-за мертвых.

Лишь когда в окружающем мраке стало видно деревья, они скрылись прочь.

Лишь рассвело, я первым делом решил осмотреться. Покинув тело, я поднялся высоко в воздух и увидел вдали большой город. Его появление очень меня обрадовало. Скоро снова можно будет спать на постели и есть в тавернах. Особенно я мечтал о пирогах с мясом.

Я немедленно спустился к городу и первое время не мог поверить своим глазам. Передо мной был Рилтон. Тот самый город, около которого я оказался, когда впервые появился здесь. У входа стояла Лиена, как и прежде в кожаных доспехах с арбалетом на поясе, и о чем-то переговаривалась с молодым хранителем.

Тут я понял, почему дорога на Бонтихилл так долго не показывалась на нашем пути. Она проходила через тоннель, а мы, судя по всему, прошли над ним.

Вернувшись, я рассказал друзьям о том, что мы вблизи Рилтона.

— Ну и хорошо, мне так до дома ближе, — сказала Сая, и мы продолжили свой путь.