Хроники Омоину, часть 3. Сердце Пределов (гет)

— Хранитель Вэйн, мы убедились, что твои намерения чисты, — услышал я над собой звучный женский голос и я тут же обнаружил, что нахожусь над поверхностью озера. Внизу клубился туман.

Я увидел выходящую из озера фигуру Вэйна. В моей памяти всплыл момент как я касаюсь поверхности озера, как бесчисленное количество раз пытаюсь выбраться оттуда.

"Неужели это наконец случилось! Да! Я свободен!" Все мое существо готово было кричать от радости.

"Больше ты не будешь все решать все за меня" — со злорадством говорил я Вэйну. А тот несколько секунд стоял словно в полусне, потом молча поклонился Лесной госпоже.

— Теперь лесной народ может исполнить просьбы людей, — произнесла она.

— Люди сейчас в очень бедственном положении, — задумчиво произнес Вэйн.— О скольких вещах я могу просить лесной народ?

— Думаю, трех будет достаточно, — произнесла Лесная госпожа.

— Благодарю вас, — сказал Вэйн.—Тогда пусть первая просьба будет помочь императору защитить свои земли от существ.

— Пусть будет так, — ответила Лесная госпожа.

— Вторая просьба, помочь Хаймону Хазамери получить Огненный скипетр и власть над Долиной солнца.

— Хорошо, — проговорила Лесная госпожа, чуть улыбнувшись.

— Третья просьба, — Вэйн задумался,— помочь людям Вернуть Сердце пределов в наш мир.

— Лесной народ исполнит твои просьбы, хранитель Вэйн, — произнесла Лесная госпожа.

— Благодарю вас, — ответил Вэйн.

Лесная госпожа окинула взором собравшихся вокруг альвов.

Лесной народ выглядел очень по разному. Было заметно, что многие из них потомки пришельцев. Альвы были высокие и низкие, с темными, светлыми, рыжими волосами. Встречались среди них и беловолосые со смуглой кожей, чьи глаза зачем-то прикрывала плотная повязка.

— Теперь всех, способных сражаться, прошу явиться сюда с оружием, — произнесла Лесная госпожа, — мы отправляемся на помощь людям.

Потом взор её мерцающих глаз обратился ко мне. Я и не сомневался, что Лесная госпожа меня видит.

— Ты хотел узнать свое прошлое, Гудвин? — беззвучно произнесла она.

— Я и сейчас хочу, — ответил я, подумав о том, что вряд ли в моей памяти будет что-то хуже того, что было в памяти Вэйна.

— Ты тоже прошел испытание, — ответила она, — но, ты вмешался в испытание и нечестным путем получил знание, которого тебе иметь не полагалось.

— Как будто я знал, что там, в этом озере?! — подумал я, но в этом состоянии все мысли становились словами.

— То, что ты не знал, тебя не оправдывает, — произнесла Лесная госпожа. — Чтобы искупить свою вину, тебе нужно будет сделать две вещи для помощи этому миру.

Когда ты это сделаешь, я верну тебе память.

Она, как и прежде не произнесла ни слова, но исходящая от неё энергия приобретала в моей голове форму привычных понятий.

— И что же мне нужно сделать? — спросил я.

— Тебе нужно передать знание одному человеку.

— Хорошо, — ответил я.

— Тогда слушай, если твой дух, покинув тело, коснется средоточия стихии, которой ты владеешь, то и твое материальное тело окажется рядом с ним. Передай это Хаймону Хазамери.

Я вспомнил, что династия Хазамери владела заклинанием, позволяющим духу покинуть тело. Они использовали его в случае, если окажутся в руках врагов. "Наверняка, Хаймон его знает." — подумал я.

— Знает,— произнесла Лесная Госпожа в ответ на мои мысли.

— То есть, если я коснусь Сердца пределов, я тоже окажусь на изнанке мира?

— Да, — произнесла Лесная госпожа, — это второе, что ты должен сделать.

— Но так меня же существа съедят?

— Нет, место, где оно находится, защищено от существ, — Лесная госпожа чуть улыбнулась. — Но когда твой дух покинет этот мир, твое сердце остановится. Не находись долго в темном мире.

— Понял, — ответил я. — А как я покину изнанку мира?

— При помощи Сердца пределов. Оно позволяет преодолеть границы между мирами. — А теперь поспеши, — прибавила она. — Я чувствую враждебное намерение пролить кровь в доме, где ты пребываешь телом.

Она подняла руку и начала читать заклинание на незнакомом языке.

Над поверхностью земли возник круг из сверкающих лиловых молний, он становился все больше пока наконец не стал величиной с трехэтажный дом. Сквозь него было видно степь освещенную первыми лучами восходящего солнца и стоящих на башнях хранителей.

Я сам не заметил как на альвах вокруг Лесной госпожи возникли серебристые доспехи. В руках появились посохи с переливающимися камнями. Клубящийся над озером туман окутал Лесную госпожу и на ней, как и на её олене начали проступать серебристо-белые доспехи, украшенные узорами.

Но дальше наблюдать всю эту красоту у меня не было времени. Мысль о том, что в замке Лейты кто-то собирается проливать кровь, заставила меня мгновенно оказаться там.

Прежде я решил как следует осмотреть окрестности замка.

Если в замке кто-то собрался проливать кровь, то мне предстоит выяснить, кто.

Вокруг замка небольшими группами расположились степняки из клана гадюки.

На большом ковре поодаль сидело шестеро старейшин.

"Три рода здесь," — подумал я.

Двое слушали доклад о том, что подземные ходы из замка недавно были обнаружены и теперь их запечатывают.

— Нападаем через десять минут, сказала одна из старейшин.

— Госпожа Саруна приказала убить всех в замке, кроме человека, способного запечатывать трещины, — произнес другой.

— Как мы его найдем? — спросил один из глав семейств.

— Этот енот помнит его запах, — в руках одной из женщин появился маленький пушистый зверь.

"Они заметили нас, когда я запечатывал трещину," — подумал я.

Решив что пора возвращаться, я немедленно воспроизвел в памяти комнату Тиа. Тело Гудвина лежало на полу. Рядом сидела Тиа.

Я сосредоточился на желтой нити составляющей его тело.

— Вэйн прошел испытание, — поспешил я сообщить ей радостную новость, как только открыл глаза. — Альвы помогут императору.

Я сам удивился тому, как непривычно звучит мой голос.

На лицо Тиа, казалось, упали лучи яркого солнца.

— Я не сомневалась, — тихо сказала она, целуя меня в лоб, — спасибо тебе, Гудвин.

Она облегченно вздонула.

Я осторожно сел. Тело казалось чужим. Оно было неповоротливым, неудобным, слабым, а взглянув на свою руку я первые секунды не мог понять, куда делись мои татуировки.

"Ничего, — подумал я, — пусть я в теле Гудвина, зато сам отвечаю за свои поступки".

"Тиа, ты не чувствуешь что за нами следят?" — мысленно спросил я её.

" Сейчас нет… Но такие ощущения этой ночью бывали" — призналась она.

— Всегда знал что госпожа Лейта и хранитель Вэйн пройдут испытание, — тихим довольным голосом произнес Сэйм, дворецкий Лейты.

— Сэйм, много людей в замке? — спросил я его.

— Кроме вас с госпожой Тиа, еще человек пять, задумчиво ответил дворецкий: я, два моих помощника, повар, служанка госпожи Лейты.

— Замок окружен людьми из клана гадюки, — сказал я. — Сейчас они ищут и запечатывают подземные ходы. Потом нападут. Им приказано никого не оставлять в живых, кроме человека, умеющего запечатывать трещины, то есть, меня.

Я увидел, как по маленьким белым пальцам Тиа, прошла дрожь.

— Не бойся, — сказал я, — поглаживая её по руке. — Твой дракон сильный и выносливый, он сможет вывезти отсюда семерых.

— Да, но долго он так лететь не сможет, — вздохнула Тиа, — и быстро лететь не сможет. Они нас догонят.

— Догонят, — согласился я, — но им приказано перебить всех в замке. Если мы покинем замок, оставив нас в живых, они не нарушат приказ.

— Гудвин, — прошептала Тиа.— Зачем им вообще оставлять нас в живых?

— Иначе я не пойду с ними.

— У тебя есть варианты?

— Будут, если ты дашь мне дротик с зеленой смертью.

— Гудвин… ты…

Я молча протянул руку.

— Пойду, соберу всех здесь, — сказал Сэйм.

— Идите, Сэйм, — ответила Тиа. Она с удивлением смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Гудвин, но ты не можешь пойти с ними, ты наша главная надежда в том, чтобы вернуть скипетр…

— Нет. Это сделаешь ты, — ответил я, беря ее за руку. Поглаживая холодные пальцы Тиа, я рассказал ей о тайном заклинании рода Хазамери, и о свойствах сосредоточия стихий. — Это мне рассказала Лесная госпожа.

— Ты говорил с ней? — улыбнулась Тиа.

— Да, она меня видит. Она ещё мне кое-что рассказала, и я без труда смогу освободиться из клана Гадюки.

Тиа покачала головой.

— Обещаю все сделать, — прошептала она, — и вот, — она протянула мне тяжелый тонкий дротик, наконечник скрывал кожаный чехол с металлической подкладкой. — Только будь с ним осторожен.

Вошел Сэйм и с ним ещё четыре человека, уже одетых в кожаные доспехи.

Потом мы все вместе спустились во внутренний двор замка. Служанка Лейты, миниатюрная миловидная девушка, вся дрожала от страха и долго не могла взобраться на спину дракона. Я тщательно проследил, чтобы все пристегнулись ремнями к седлу.

Когда на спину Саурона взромоздилось семь человек, он принялся шипеть и вертеть головой.

Тиа гладила его по холке, видимо, уговаривая перенести их через стену.

Мы взлетели. Дракон двигался медленно и с трудом. Едва он появился над замком, в небо взмыли стаи птиц, следом за ними всадники на драконах. Нас окружали.

Я послал вверх водную струю. Что на местном языке знаков означало: "Нужно поговорить". Мы стали снижаться.

Мы опустились на землю в поле недалеко от замка.

Около тридцати желтых драконов сперва некоторое время кружилось над нами. Их тени устрашающе мелькали вокруг нас. Я буквально физически ощущал страх своих спутников. Потом неспеша один за другим драконы начали опускаться на поле вокруг нас. Так что вскоре мы оказались в кольце. Со спин драконов грозно щетинились нацеленные на нас луки.

Вынув из сумки дротик с ядом мансера, я спрыгнул на землю.

— Что вам нужно? — крикнул я.

— Нам нужен человек, — умеющий закрывать трещины, — сказал крепко сложенный степняк средних лет.

— Это я! — крикнул я. — Я хочу говорить со старейшинами, — прибавил я, снимая с дротика колпачок и держа при этом его так, чтобы было незаметно.

В траве неподалеку от меня мелькнула серая спина уже виденного мною енота.

Несколько степняков переглянулись и кивнули друг другу.

Словно по команде в нашу сторону нацелили десятка два луков. В ответ я поднес светящийся наконечник к своей шее.

Увидев его степняки замерли.

— Я не хочу быть во власти убийц моих друзей, — сказал я, и замахнулся дротиком, чтобы как можно решительнее его воткнуть.

— Не делай глупостей, парень, — услышал я голос пожилого мужчины из старейшин. — Кроме тебя никто не умеет запечатывать трещины.

— Какая разница. Я не хочу быть во власти тех, кто нападает на дом моих друзей.

Я снова замахнулся дротиком.

— Погоди, — сказала пожилая женщина, одна из старейшин клана, — мы не причиним вреда никому из тех кто с тобой.

— Как будто я не знаю, что у вас приказ убить всех кроме меня.

— У нас приказ убить тех, кто в замке, а вы не в замке, — сказала она и улыбнулась.

— Ну, смотри, — продолжала другая женщина тоже из старейшин.— Если ты не пойдешь с нами, вы все умрете. Пойдешь, — останетесь живы.

Я сделал вид, что задумался.

— Обещаете не вредить никому из тех, кто со мной?

— Обещаем, — сказали старейшины, я проследил, чтобы это произнесли все шестеро.

— Обещаете не забирать ничего из замка, и не делать ничего, что повредило бы его обитателям?

"Не хватало ещё, чтобы украли драгоценности Лейты и насыпали яду в хранилища воды. С них станется," — подумал я.

— Обещаем, — сказали старейшины хором.

— Поклянитесь в этом честью предков, — потребовал я.

Клятва честью предков считалась одной из самых страшных клятв в степи. В случае неисполнения позор падал на весь род.

Требование такой клятвы считалось оскорблением.

Старейшины переглянулись.

— Для чего тебе это, парень? — сказал один из старейшин.

— Это меньшее, чем я могу отплатить госпоже Лейте за гостеприимство, — сказал я. — А вам позор, что вы нападаете на её дом, в то время как она сражается с существами.

— Клянемся честью предков, — один за другим произносили старейшины, я следил, чтобы все шестеро произнесли клятву.

— Позвольте мне попрощаться с моей невестой? — сказал я.

Шестеро старейшин кивнули. Я подошел к Тиа.

Её широко распахнутые зеленые глаза смотрели на меня с удивлением. По рукам пробегала дрожь.

Но она не произносила ничего, даже мысленно, опасаясь, что её прочитают, а если не её, так меня.

— Не забудь сделать, что я просил, — сказал ей я. — И не грусти. Ещё увидимся.

На прощание поцеловал её побелевшие губы, отчего глаза Тиа распахнулись всё шире.

Я надел на дротик чехол и убрал его в сумку, затем, стараясь двигаться как можно более непринужденно, подошел к степнякам. На меня смотрели с уважением. И не удивительно, по обычаям степи я вел себя достойно.

— Чего вам от меня нужно? — спросил я старейшин.

— Покажи, как ты умеешь запечатывать трещины, — сказал один из них.

— Хорошо, — ответил я.

Все собрались, сели на драконов. Меня разместили с двумя симпатичными девушками-степнячками, которые с опаской и уважением поглядывали на меня.

К полудню мы достигли земли дождя. Драконы кружили под моросящим дождем в поисках трещины. Наконец им удалось отыскать одну достаточно большую, с выломанными по краям деревьями и следами лап существ.

Вёзший меня дракон, а так же драконы старейшин опустились на её краю. Остальные степняки кружили сверху.

Я потянул к себе утекающие в Бездну черно-белые нити. Они послушно повиновались моим рукам, возвращаясь обратно. Трещина уменьшалась. Теперь я делал это быстрее и увереннее, чем в прошлый раз.

Старейшины заинтересованно наблюдали за мной.

— Больше не смогу, — сказал я, закрыв половину.

— Хорошо, — сказала одна из старейшин, — тогда нам нужно отдохнуть.

Мы снова забрались на драконов и взлетели.

Отыскав поселок, построенный кланом Коршуна, три семьи решили разместиться там.

Правда им было здесь тесновато, потому построили ещё несколько больших круглых помещений из сложенных вместе камешков.

Для меня в одном из центральных зданий оборудовали отдельную комнату, с плотным ковром на полу. Что же, неплохо.

Я лег на него и сосредоточился на голубой линии.

* * *

Над Сейнурской стеной шел бой. Хранителей на стене сменили альвы в серебристых доспехах. Разноцветные лучи их посохов поражали существ.

Вэйн и Лейта только что вернулись в замок и слушали доклад Сэйма о том, что меня захватил клан Гадюки, а Тиа по моему поручению отправилась неизвестно куда, сказав лишь, что это касается последнего наследника Хазамери.

— Если так, то она в Тейнуэте, — предположил Вэйн.

— Да, — отозвалась Лейта. — Тогда, нам тоже стоит отправиться туда.

— Я думаю, не напасть ли нам на клан Гадюки, и не освободить ли Гудвина? — ответил Вэйн.

Меж бровей Лейты пролегла морщинка.

— Он же сказал, что освободится сам,— медленно проговорила она. — Он мог солгать, но уверена, мятежники не причинят ему вреда. Чего нельзя сказать о Тиа и последних Хазамери.

— Ты права, — ответил Вэйн, положив руку ей на плечо. — Значит в Тейнуэт, — и глаза хранителя весело заблестели.

Они вновь запрыгнули на спину Тени.

— Сэйм, — передай брату, что я в Тейнуэте, — с улыбкой сказала Лейта.— И благодарю за службу. Передай мою благодарность остальным.

— О чем вы, госпожа? — испуганно спросил Сэйм.

— Я покинула клан Солнца, — ответила Лейта. В голосе её прозвучала радость.

С изменившимся от грусти лицом, Сэйм молча поклонился.

Мне же поступок Лейты был вполне понятен. Хранителей из клана Солнца посылали на самые опасные задания, и их жизнь была собственностью императора.

Тень раскрыла свои серебряные крылья и, покружив над замком, устремилась на запад.

— Как думаешь, что случилось с Гудвином, что он так изменился? — спросила Лейта.

— Полагаю, к нему вернулась память, — ответил Вэйн. — Он наблюдал за нами. Коснулся озера памяти и вспомнил свое прошлое. Он ведь пришелец, значит в своем мире мог быть кем угодно.

— Интересно, кем же он был?— задумчиво произнесла Лейта. — Его действия впечатляют.

Я подумал, что тоже непрочь это узнать, но для этого было нужно найти Сердце Пределов.

Мысль о поиске Сердца пределов меня пугала. Я не был уверен, что смогу за несколько минут, пока мое тело еще будет способно ожить, отыскать на изнанке мира средоточие исчезнувшей стихии. Плана, как сделать это так быстро, у меня не было. Потому для начала я решил проверить, как там Тиа.

Стоило мне представить россыпь ее рыжих кудрей, как я очутился за ее плечом. Саурон кружил над кладбищем. Вскоре я увидел то, что девушка так внимательно разглядывала внизу.

Белая каменная плита с золотой звездой, на которой лежал черный каменный меч. Точная копия кристального меча, подаренного когда-то хранителями Зену Бонти, с которым покойный князь никогда не расставался.

Из глаз Тиа не пролилось ни слезинки, лицо ее застыло, точно каменная маска. Тяжело вздохнув, она направила своего дракона в сторону Тейнуэта.

Внизу с поразительной скоростью мелькали деревья и дома. Вот рельсы среди травы, а вот и домики на колесах. Тиа опустила своего дракона рядом со стоящими чуть вдали шатрами. Над самым большим из них реял стяг с головой медведя в круге.

Тиа коснулась висевшего у входа колокольчика. Внутри раздались уверенные шаги госпожи Большой медведь.

— Бабушка! — крикнула Тиа, протягивая к ней руки.

В первую секунду Нарвен Большой медведь замерла неподвижно, потом сгребла внучку в охапку и прижала к себе. Ее коричневые, покрытые выступающими венами руки впились в волосы и плечи Тиа.

— Никогда не верила, что тебя не стало, — прошептала она, голос ее чуть вибрировал, выдавая сильное волнение.

— Бабушка, меня хотят убить, — прошептала Тиа и вдруг разрыдалась, прижавшись к ее груди.— Они отца убили… — рыдала Тиа, — Вэйна хотели убить… и меня, — плечи ее тряслись от плача.

Нарвен решительно завела ее внутрь. Усадила на шкуру у печки, налила чашку крепкого травяного отвара, согрела его Даром, велела выпить, а затем рассказать все по порядку.

Тиа, шмыгая носом, пила отвар, а потом, немного успокоившись, принялась рассказывать свою историю.

Госпожа Большой Медведь слушала внучку молча, ни один мускул на ее лице не дрогнул, лишь в хризолитовых глазах появился какой-то хищный блеск.

— Всегда чуяла, что тебя окружают опасные люди,— вздохнула она.— Подозревала Вэйна. Очень уж он был себе на уме. Выходит напрасно.

— Напрасно, бабушка, — шмыгнув носом ответила Тиа. — Без Вэйна меня давно бы уже убили.

— Выходит, мачеха твоя все мутила?

Тиа молча кивнула.

— Я правильно понимаю, что для ребят из степи нет причин убивать тебя кроме ее приказа?

— Конечно, бабушка,— сказала Тиа, и рассказала, как нас с ней спас хранитель из клана Коршуна.

— Какой хороший мальчик,— улыбнулась Нарвен, поправляя свои рыжие с сединой волосы.— Что же. Надо подумать, как убрать твою мачеху, — решительно прибавила она.

— Для этого мне нужно встретится с Хаймоном, — сказала Тиа. А потом пересказала ей все то, что передала мне Лесная госпожа.

— Не тот ли это Хаймон, что волочится за той рыжей? Чую, погубит она его,— вздохнула Нарвен,— Ладно, идем.

Она накинула на внучку плащ, и они пошли по притихшему, освещенному редкими лучами зимнего солнца Тейнуэту.

От немногочисленных хранителей, встретившихся им по дороге, они узнали, что Хаймон с Эйлой сидят в "Златоверхом", после чего я немедленно отправился туда.

Голубые и желтые светильники таинственно мерцали среди экзотических растений. Хаймон и Эйла сидели за невысоким роскошно накрытым столиком из зеленого камня с перламутровыми узорами. Последний из рода Хазамери, способный держать огненный скипетр рассказывал возлюбленной о своей любви к ней и о том как она прекрасна.

Эйла молча слушала его полуприкрыв глаза и опершись острым подбородком на сцепленные в замок тонкие пальцы. Золотые волосы густой волной спадали на спину.

Тут в дверь постучала одна из официанток и сказала, что Хаймона хочет немедленно видеть госпожа Большой медведь.

— Скажи этой бабке, пусть заходит,— нехотя приоткрыв глаза протянула Эйла.

— Пусть госпожа Большой медведь войдет, — тихо но четко ответил Хаймон. Движения его стали скупыми и собранными, в больших черных глазах появился блеск.

Когда Нарвен вместе с Тиа появились на пороге комнаты, голубые глаза Эйлы распахнулись от удивления.

Хаймон помог обеим дамам снять плащи и гостеприимно пригласил к столу. Губы Нарвен, судя по всему непривычной к подобному обращению, растянулись в улыбке.

Тиа с Хаймоном обменялись несколькими мысленным фразами, но содержание их разговора было для меня недоступно.

Хаймон не спеша наполнил все четыре бокала вином.

— Один мой хороший друг недавно разговаривал с Лесной госпожой, — начала Тиа свой рассказ, медленно потягивая вино.

— С самой Лесной госпожой?! — восхищенно переспросила Эйла.

— Да, — чуть улыбаясь, кивнула Тиа и поправила свои рыжие волосы. — Она говорила, что потомки рода Хазамери знают заклинание, позволяющее душе покинуть тело.

— Знают, — улыбнулся Хаймон. Благодаря этому заклинанию к ним бесполезно применять пытки.

— Да уж, — согласилась Нарвен. — А обратно вернуться потом можно?

— Не слышал ни об одном подобном случае,—задумчиво ответил Хаймон, — Многие пытались вернуть применивших его, но безуспешно. Тело умирает спустя несколько дней после того, как его покинула душа. Даже несмотря на дар Жизни.

— Печально, конечно, все это,— вздохнула Нарвен.

— Лесная госпожа говорила, что есть способ вернуться,— непринужденно ответила Тиа, беря с тарелки пирожное.— После того как душа покинет тело она может перемещаться куда захочет. Если она тогда коснется средоточия стихии, которым владела при жизни, то оно притянет тело и тогда оно вновь воссоединиться с душой.

— Интересный способ, — сказала Нарвен. — Вот если к примеру я такое заклинание прочитаю, то чтобы вернутся мне нужно будет коснуться Огненного скипетра, или Древа жизни, которое непонятно где,— она улыбнулась.— Слушай, я хочу попробовать! Не то чтобы я мастер заклинаний, но…вот так путешествовать по миру по-моему интересно.

Эйла попыталась отрезать половинку большого яблока и словно случайно полоснула себя ножом по ладони.

— Поможешь?— попросила она Тиа, протягивая ей свою тонкую белую руку, с которой капала кровь.

Та положила пальцы ей на ладонь, и порез мгновенно затянулся.

— Узнаю этот дар, — прошептала Эйла.— Ничего не помню, а дар помню.

Она встала подошла к Тиа и крепко обняла ее за плечи. Потом поцеловала в обе щеки.

— Сестреночка, а он тоже..?— шепотом спросила она. Я предположил, что она спрашивала ее о Вэйне.

Тиа молча кивнула. Эйла в восторженном жесте протянула руки к небу.

— Ты случайно не знаешь никого, кто владел бы тем заклинанием,— спросила Нарвен Хаймона.

— Может и знаю, — задумчиво произнес он. Но заклинание это составлено на древнем языке Долины. Его нужно читать правильно произнося древние слова и хорошо понимая их смысловые оттенки.

— За сколько времени его можно выучить?

— Думаю, сейчас для вас важнее защищать стену,— вздохнул он. — Это мне нужно мстить за семью.

Эйла вопросительно посмотрела на него.

Хаймон не спеша высыпал все монеты из своей сумки на стол.

— Из "Златоверхого" в Златоверхий дворец,— улыбнувшись, сказал он. Потом лег на покрывающий пол ковер. Эйла села рядом и взяла его руку в свои.

— Чтобы тебе было не так страшно,— пояснила она.

Хаймон улыбнулся. Потом чуть прикрыв глаза принялся беззвучно читать заклинание, лишь губы его чуть заметно двигались.

Едва он закончил, взгляд его стал неподвижным, а дыхание настолько редким, что в первое мгновение казалось, что он мертв.

Эйла сильнее сжала его руку.

— А теперь тебе нужно представить Златоверхий дворец и скипетр,— произнесла Тиа.

Спустя пару секунд тело Хаймона и сидящей рядом Эйлы засветилось ярко золотым, после чего оба исчезли.

— У них получилось!— радостно воскликнула Тиа, и наполнила свой бокал вином.

— Похоже, — прибавила госпожа Большой медведь, тоже подливая себе вина, теперь нам нужно сообщить главному хранителю, ему ведь вместо них кого-то нужно на шестую башню поставить.

— А кто сейчас здесь главный?— спросила Тиа.

— Нормальный такой парнишка,— пояснила она,— Сейчас допью и познакомлю. Ты тоже поешь,— прибавила она, кивнув на стол.— Куда нам спешить?

Желая проследить за тем, что стало с Хаймоном и Эйлой, я тоже представил себе Златоверхий дворец. Едва я увидел, что стало с теми восхитительными садами, где когда-то хранители спасли Хаймона, его мать и нерожденного младшего брата от наемной убийцы, всё моё существо сжалось от ужаса.

Вокруг покрытых копотю стен дворца простиралось огромное выжженное пространство. Там, где когда-то цвели розы, теперь ветер мёл над землей позёмку из пепла. На месте прудов и фонтанов зияли глубокие черные ямы. То здесь, то там из гор пепла торчали закопчённые беседки и статуи.

Взгляд мой упал на пространство перед воротами дворца, откуда разливалось слабое зеленоватое свечение. Оказавшись там я на несколько минут застыл, пораженный увиденным.

На небольших каменных возвышениях, под стеклянным покрытием лежали светящиеся зеленым тела. Около тридцати человек. Рядом с телами на камне были написаны имена. Мужчины женщины, маленькие дети,— у всех фамилия Хазамери. Вся семья Хозяина огня. В центре на самом большом возвышении лежал он сам. Из нескольких тел торчали стрелы. Судя по всему смерть настигла их за пределами Златоверхого дворца. Два возвышения со стеклянным покрытием стояли пустыми. На одном была надпись "Хаймон Хазамери", на другом — "Фэймон..." Я подумал, что эти две плиты никогда не будут заняты.

Над стенами дворца реял прямоугольный стяг с изображением солнца и дождевой капли вокруг которого располагались гадюка, коршун и полынь. Герб, который Саруна сделала для себя и своего сына.

Я знал, что скипетр хранится в тронном зале, под центральным куполом, и по моим расчетам вряд ли у кого то хватило смелости забрать его оттуда.

Я не задумываясь переместился туда и в первый момент мне захотелось зажмуриться от царящего там сияния. Блеск золота, яркие всполохи самоцветов, зеркала. Сияние шло отовсюду, казалось весь тронный зал охвачен пламенем. Первые мгновения мне было трудно хоть что-то разобрать в этом переливающемся мареве. Алое сияние у передней стены зала.

Я знал, что трон хозяина сделан целиком из карбункула, а рядом стоит аметистовый трон на котором сидит его госпожа, Прекраснейшая из женщин.

Когда я заметил то, что лежало у подножия трона, то в следующее мгновение оказался за пределами дворца. Смотреть на это было невыносимо. Казалось, огонь невероятной силы поднимается оттуда ко мне и в следующее мгновение я стану горсткой пепла.

Взяв себя в руки и сказав себе, что Огненный скипетр мне не опасен, я вновь оказался в зале.

Все здесь теперь сияло ровным тихим светом, и я почувствовал, что мне совсем не страшно. Причина была в том, что Огненный скипетр держал в руках человек. На фоне всего этого сияния его фигура казалась черной. Приглядевшись, я узнал Хаймона. В его руках скипетр не казался смертоносным. Он источал теплое, ровное, радостное сияние отражающееся в многочисленных зеркалах.

— Ну, ничего себе,— послышался голос. У подножия трона сидела Эйла и с восхищением смотрела на Хаймона и на скипетр.

Увидев ее новый Хозяин огня улыбнулся.

— А ты здесь как оказалась?— удивленно спросил он. Глаза его светились радостью.

— Получается, скипетр притягивает не только твое тело, но и все, что его касается,— она улыбнулась.— И это хорошо! Думаю, тебе было бы неловко оказаться здесь голым.

— Соглашусь, — улыбнулся Хаймон.— Я очень рад показать тебе дом моих предков. Но сначала его нужно освободить от захватчиков.

— Это что же получается,— возмущенно сказала Эйла, вставая с пола. — Пока ты стену от существ защищал, они твою семью убили.

— Да, — тихо ответил Хаймон.

— Так они, получается, хуже существ!— воскликнула Эйла. — Давай с ними поступим, как с существами!

— Звучит заманчиво, — ответил Хаймон, улыбаясь. — Но хранителей на стене не хватает. Думаю, стоит убить только старейшин, ведь это они принимали решения. Тех, кто захочет сдаться, не трогаем. Ищем мою сестру. Я не трону ее сына, если прикажет им сдаться. А их всех пусть судит император.

— А с сестрой что сделаешь?— спросила Эйла.

— Я хотел бы спросить ее, — зачем?— задумчиво произнес Хаймон.— А потом она получила бы от меня дротик с зеленой смертью.

— Тогда идем, — улыбнулась Эйла.— Объясним им, что так поступать не хорошо.

Хаймон поднял скипетр и по замку́, запирающему дверь снаружи, пробежала огненная трещина. После чего он распался.

Я понял, что сейчас в Златоверхом дворце будет жарко.

Спустя двадцать минут все было закончено. Многие из старейшин, а так же те, кто пытался сопротивляться, стали горсткой пепла. Остальные молили забрать их жизнь но пощадить их семьи. Саруну и ее сына так никто и не нашел. Зато для всех находящихся во дворце степняков нашлись блокаторы дара. Мятежники сами надели их на себя.

Понурив головы они стояли в тронном зале перед Хаймоном, рядом с которым на аметистовом троне сидела Прекраснейшая из женщин.

На Эйле была ее обычная одежда, черная рубашка с вышитым золотом цветком клевера на воротнике, черные штаны, заправленные в высокие ботинки из плотной кожи на шнуровке.

Я подумал, что никогда еще Прекраснейшая из женщин не была одета подобным образом. Но и в такой одежде Эйла выглядела великолепно. Что-то в этом есть.

Хаймон говорил, что мятежники выступили против чести, восстав против императора в трудный для мира момент. Что поступили бесчестно, убив многих невинных в Златоверхом дворце. Потом попросил их показать руки и сказал, что из уважения к их заслугам на стене даст им шанс искупить вину.

Я к тому времени уже очень устал находиться вне тела, но на всякий случай, решил глянуть, что творится в Тейнуэте.

Стоило мне представить Тиа, как я оказался за ее плечом. Больше подобного ни с кем из людей не получалось.

Они с бабушкой сидели в главном здании Тейнуэта и Нарвен объясняла Шайну, одетому в золотой плащ, куда подевались Хаймон и Эйла.

— Кого же я теперь на шестую башню-то поставлю?— вздохнул Шайн.

— Полагаю, нас, — произнес знакомый голос; все обернулись и увидели стоящих у стены Вэйна и Лейту. Никто так и не заметил, как они вошли.

Тиа кинулась к ним, сжала Вэйна в объятиях.

— Ты… — Шайн медленно будто не веря своим глазам, подошел к ним.

— Но…как? —невольно вырвалось у него.

— Повезло,— ответил Вэйн, чуть улыбаясь. Тиа только что разжала свои объятия, чтобы переключиться на Лейту.

— Шайн обнял его, крепко прижав к себе.

—Расскажешь потом...—вырвалось у него.

— Потом расскажу,— ответил Вэйн тоже обнимая его.

— Теперь нужно отдать тебе это,— Шайн указал на свой плащ.

— Подожди, как совет решит,— ответил Вэйн.— Вдруг они отправят меня за стену. За то что отсутствовал.

Все засмеялись.

Тут к Вэйну подошла Нарвен.

— Прости, я была неправа,— тихо сказала она.— Я тут спрашивала про то как погибла моя Миеника… На твоем месте я бы тоже постаралась, чтобы та здоровая тварь упала на меня, а не на нее. И я очень жалею, что тебя обвиняла…— Подойдя к Вэйну она тихо его обняла.

Вэйн тоже обнял ее в ответ и чуть улыбнулся, но глаза его были неподвижны, казалось он вновь переживает те страшные моменты.

К тому времени я почувствовал, что уже не могу находиться вне тела и вернулся обратно.

Рядом со мной сидела миниатюрная девушка с черными косами, и воздействовала на меня даром Жизни.

— Живой, — улыбнулась она, — а мы испугались, что ты то заклинание применил.

— Можешь не волноваться, я его не знаю,— ответил я.

— Тогда что тогда с тобой сейчас было?

— Просто спал

— Это не просто…

— Ну не просто…все равно переживать за меня не стоит,— соврал я.— А на самом деле, когда я думал о том, что проникну на изнанку мира и мое сердце остановится, мне становилось очень страшно. Девушка молча поклонилась и вышла.

А я сидел и представлял себе, как буду носиться по изнанке мира в поисках Сердца Пределов. Думал о том, что понятия не имею, что оно из себя представляет и где находится.

Страшно хотелось поговорить, заручиться поддержкой Вэйна, Тиа, Лейты, да хоть кого нибудь, кого я уважаю. Но вокруг были лишь степняки из клана Гадюки, мятежники и предатели.

Спустя несколько часов в мою дверь постучали.

Две немного смущенные молодые девушки принесли мне поесть.

Я вежливо поблагодарил их. На что они спросили буду ли я пить чай со всеми, или в комнате. На что я сказал, что в комнате. Старейшины мятежных кланов были мне неприятны.

Они вежливо поклонились и ушли. А я задумался, что же ожидает меня дальше.

Долго ожидать не пришлось, в мою комнату двое мужчин из старейшин, спросили, достаточно ли я отдохнул и потребовали закрыть трещину до конца. На что я согласился.

К вечеру трещина была закрыта к большой радости степняков.

Мне сказали, что возможно, скоро меня ожидает встреча с госпожой Саруной. Я подумал, что это очень маловероятно, но говорить этого вслух не стал.

Вечером две симпатичные девушки принесли в мою комнату чай со сладостями. Спросили, не хочу ли я, чтобы они составили мне компанию, на что я поблагодарил их и ответил, что предпочитаю одиночество.

Мне не давала покоя мысль о том, где на изнанке мира скрыто Сердце Пределов, и смогу ли я с его помощью выбраться оттуда.

Для начала я решил найти сосредоточение водной стихии, Сердце морей, оно по крайней мере в этом мире, да и потом, прикоснувшись к нему можно будет выбраться с изнанки.

Решил проследить за голубыми нитями, Вроде они все хаотично расположены, пригляделся, вроде нет, все в одну сторону закручиваются. Двигаюсь в том направлении. Море. Северный ветер вовсю дует. Волны огромные. Мне страшно. Что если Сердце морей под водой.

Ведь если оно на большой глубине, прикоснуться к нему будет означать верную гибель. Посреди холодного моря вдали от берега у меня нет шансов.

На свое счастье вижу вдали остров. К нему все голубые нити стягиваются.

Странная неподвижность воздуха. В море, окружающем остров большие волны, но у берегов вода неподвижна. Песок. Галька. Чайки кричат. Вода такая прозрачная, что на глубине в несколько метров видно дно. Прибрежные скалы поросшие мхом и водорослями. Над ними деревья с густой темно зеленой хвоей и розовыми шишками.

В центре острова словно небольшая полянка. Приближаюсь. Огромный идеально круглый белый камень. Борозды на нем словно застывшие круги на воде. Тишина вокруг необыкновенная. Замираю. Страшно.

Смотрю лежит в центре… Круглое, вроде капля, а вроде дыра в бездну. Холодом веет, тишиной. Глубоко. Темно. Страшно. Мощь невероятная. Не хочу туда смотреть, а затягивает. А вокруг словно ободок голубой ясный чистый и светится. Тишиной веет. Покоем. Едва удерживаюсь чтобы не прикоснуться.

Смотрю, а из середины белого камня того вода течет чистая такая, что и незаметно ее поначалу. Даже голубые нити в ней не сразу различаю.

Возвращаюсь. Есть куда выбраться из бездны, — уже хорошо. Изучаю содержимое своей сумки. Деньги. Кремень. Порошок из воска и серы. На том острове сколько-то да протяну. Недалеко он вроде от берега. Какая-нибудь рыбацкая лодка да подберет. А в общем, неважно. Главное Сердце Пределов в наш мир вернуть. Эх знать бы, где оно там на изнанке пылится?

Додумать не дали степняки. В комнату без стука вошли две бабки из старейшин. Седые косы, украшенные золотом доспехи и шлемы, коричневые, морщинистые угрюмые лица.

— Рядом с лагерем трещина,— проворчала одна.

— Нужно закрыть,— глухим, не допускающим возражения тоном прибавила вторая.

Я кивнул и поднялся с ковра, выражая покорность. Разговаривать с ними не хотелось, но они сдержали свое слово, нужно и мне держать свое.

Едва успел закрыть небольшую трещину до темноты. Это удается все лучше. Заметил, что эта трещина росла медленнее, чем предыдущая.

И тут я задумался: “А почему здесь под Рилтоном трещины? Ведь нигде больше нет, а тут есть!— думаю.—Трещина — портал в другой мир. Сердце Пределов тянет к себе энергию Пределов. Оно утянуло ее с того места где раньше была Земля Пределов, это понятно. Со своей землей оно энергетически связано. Почему же трещины здесь под Рилтоном?— размышлял я,— Мир куда ведет Бездна называют изнанкой мира. Есть изнанка одежды. Если, скажем, проколоть дырку на изнанке одежды она появится и на лицевой стороне. Если на лицевой стороне появляются дыры, значит что-то прокалывает их на изнанке. Это что-то Сердце Пределов,— предположил я.— Что если чернокнижник унес его на изнанку здесь под Рилтоном? Выходит, мне нужно найти здесь трещину которая растет быстрее всего. Ну что же. Я должен это сделать.

Выхожу из тела. Ищу черно- белые нити. Слежу за их направлением. Все как и голубые нити как-то в одну сторону изгибаются. Двигаюсь в туда. Вижу, трещина посреди леса большая, с небольшое озеро и совсем круглая. Черно-белые нити тянутся к ней со всех сторон. Мне страшно, но понимаю, что другого выхода нет, следую за ними. Как будто что-то оборвалось...

Темнота. Ничего кроме черно белых нитей. Они переплетаются друг с другом, скручиваются в воронку. Двигаюсь вдоль нее.

Сплошная тьма. Единственное, что я вижу: маленький круглый домик. В нем небольшой, с полкулака в диаметре, шар на цепочке. Одна половинка черная, словно бездна, другая белая-белая, и словно свет от нее разливается. Все черно-белые нити к тому шарику стягиваются. Касаюсь его, и все исчезает.

Яркая вспышка света и глухой удар. Словно что-то тяжелое ударило меня по спине. Я лежал и чувствовал, как сквозь мое тело проходят теплые волны энергии.

"Исцеляющее касание",— подумал я и тут же ощутил на своей груди чьи-то руки.

— Да это мансер знает, что такое! — произнес рядом мелодичный женский голос.

Я открыл глаза. Тьма. Лишь черно-белые нити тянутся к Сердцу Пределов. Повернув голову я увидел рядом женскую фигуру, образованную разноцветными нитями. Незнакомка воздействовала на меня даром Жизни.

— На изнанке мира не стоит упоминать мансера, — возразил я.

— На изнанке мира?— сдавленным голосом спросила незнакомка, но в голосе ее я не почувствовал удивления.— Вот почему так трудно дышать,— прошептала она.

Воздух здесь действительно был тяжелый.

— Да, — ответил я, стараясь говорить как можно увереннее. Нас притянуло сюда Сердце Пределов.

Я протянул руку к черно-белому шарику. Той запредельной мощи, как от Огненного скипетра или Сердца морей не ощущалось. На какой-то миг я даже засомневался, а действительно ли этот шарик — одно из Средоточий? Но тем не менее, все черно-белые линии тянулись к нему, да и мы притянулись сюда.

Как при помощи Сердца Пределов пересекать границу между мирами, я понятия не имел, а дышать здесь, действительно, с каждой секундой становилось все труднее. Особенно это стало заметно, после того, как незнакомка перестала воздействовать на меня даром.

— Ты кто?— спросил я сидящую рядом девушку.

— Сая,— растерянно ответила она.

— Слушай внимательно, Сая, — сказал ей я.— Сейчас тебе снова покажется, что я умер, но ты крепко держи меня за руку, и что бы ни случилось, не отпускай. Будем выбираться отсюда.

— Поняла, — тихо, но решительно ответила девушка.

Я одел цепочку себе на шею, потом положил Сердце Пределов за воротник рубашки, чтоб оно касалось моего тела.

— Ты готова, Сая?— спросил я.— Держись за меня крепче. Отпустишь — останешься здесь навсегда.

— Готова,— испуганно прошептала Сая.

Я сосредоточился на черно-белой линии, которые во множестве тянулись ко мне.

Снова увидел себя сверху. Рядом сидела Сая и воздействовала на меня Даром Жизни.

Попытался представить остров. Не вышло. Сая часто и тяжело дышала, но несмотря на это продолжала держать меня за руку и воздействовать Даром.

"Главное не отпускай!”— думал я, глядя на нее.

Представил себе круглую трещину. Получилось! Наш мир! Все здесь состоит из светящихся нитей.

Представил себе остров в северном море. Вот и он! На море шторм, волны огромные, а здесь, вокруг острова, тишина.

Приближаюсь к тому что в центре. Страшно, а что делать. Иначе мы оба умрем, а с нами и весь этот мир. Заставляю себя коснуться Сердца морей,— кажется, падаю в темную бездну.

Громыхнуло. Белая вспышка. Меня кидает из стороны в сторону. То и дело обо что-то ударяюсь. Все вокруг движется. Трудно дышать.

Наконец долгожданная тишина. Все остановилось.

Несколько мгновений, я лежал неподвижно. Дышать было очень трудно. В груди жгло.

— Ты здесь, Сая?— выдавил я.

— Здесь,— услышал я тихий слабый голос, сопровождающийся частым дыханием и кашлем.

Я тоже чувствовал, что задыхаюсь. К жжению в груди присоединилось какое-то бульканье. Воздуха не хватало. Перед глазами все плыло. Я уже подумал было, что сейчас для меня все закончится, как вдруг ощутил на себе дар Саи.

— Здесь хороший воздух,— прошептала она. Вскоре я почувствовал, как Сая вытаскивает меня наружу.

Какой же здесь чистый воздух! Каждый вдох приносит наслаждение. Веет холодом. Окончательно прихожу в себя, оглядываюсь. Темно. Тихо. Рядом темный силуэт Саи. Девушка воздействует на меня даром Жизни.

Правым глазом вижу, что все здесь состоит из разноцветных нитей. Это наш мир! Черно белые нити тянутся к предмету, лежащему у меня за пазухой.

Не могу поверить, что у меня получилось! “Интересно, исчезла ли Бездна?”— думаю я. Закрываю глаза, сосредотачиваясь на голубой линии, представляю шестую башню в Тейнуэте.

Вэйн и Лейта успешно отбивают атаки существ. Бездна не изменилась, лишь гусеницы стали крупнее.

“Неужели я ошибся и та штука,— не Сердце Пределов?!” — словно обожгла меня мысль. Тут я заметил, что черно-белые нити больше не втягиваются в Бездну, а наоборот, выходят из нее.

"Великая трещина... Уменьшается? — мелькнула в голове мысль. — У меня получилось? Да! Больше хранителям не придется строить новую стену и передвигать дома”.

Радость захватила все мое сознание. Возвращаюсь, чтобы поделиться этим с Саей. Она, как и прежде, сидит рядом, воздействуя на меня даром Жизни.

— Сердце Пределов в нашем мире! — Пытаюсь крикнуть я, но получается лишь сиплый шепот. Не обращаю на это внимания:

— Бездна больше не растет! Она уменьшается!

— Правда?! — слышу я радостный крик Саи.

—Да, Сая, это правда! — шепчу я. В ответ чувствую, как ее сильные руки крепко сжимают меня в объятиях.

— У тебя дар воды? — внезапно спросила Сая решительным тоном.

— Да,— ответил я, не понимая к чему она клонит.

— На нашей коже и одежде остались следы яда, надо их смыть!

Я молча собрал воду, которую видел вокруг. Деревья, кусты, траву оплетали светящиеся голубоватые нити.

Тщательно вымыл сначала Саю, потом себя. К счастью, дротик с ядом мансера был в целости в непроницаемом футляре. При этом меня не оставляло ощущение, будто дара у меня очень мало и я разучился его использовать. Да и тело ощущалось слабым и каким-то скованным. "Конечно, — подумал я. — Я привык к дару и телу Вэйна за то время, что был в его памяти. Ничего,—решил я,— теперь буду тренироваться".

— Теперь нужно набрать сухих веток и развести костер: здесь холодно, — решительно произнесла Сая и направилась к лесу. Пошатываясь, я побрел за ней. Практичность моей спутницы просто восхищала.

К счастью, в лесу было много насекомых, чьи крылья испускали слабое свечение. Благодаря им мы быстро смогли собрать большую охапку сухих веток и листьев. Сая извлекла кремень из сумки на поясе и вскоре у корней деревьев ярко пылал костер.

Тогда она вновь принялась воздействовать на меня даром Жизни, и я почувствовал, что засыпаю.

Разбудили меня голоса птиц. Я открыл глаза и увидел, что лежу на мягком мху под деревом с розовыми шишечками, укрытый накидкой из черного меха. Когда-то я видел такие же у степняков. Вспомнилась Сая.

"Как же она попала на изнанку мира? — подумал я.— Наверное, когда мое сердце остановилось, она пыталась вернуть меня к жизни, касалась меня, и Сердце Пределов притянуло ее к себе".

Я сел и огляделся.

Рядом горел костер. Лучи восходящего солнца окрашивали золотыми бликами траву, камни и стволы деревьев. Воздух был насыщен запахами хвои и моря.

Я поднялся, умылся утренней росой и огляделся. Под деревьями на траве лежала большая белая полусфера в человеческий рост, та самая, которую я видел на изнанке мира. Внутрь вел узкий овальный ход.

Я направился к центру острова.

От белого камня веяло холодом и глубиной. Стекающая с него вода пропитывала траву и мох, собиралась в ручьи и текла к морю.

У ручья сидела девушка и пила воду, черпая ее пригоршней.

Увидев меня она улыбнулась.

— Попей, это очень хорошая вода, — сказала она, кивая на ручей. Теперь при ярком свете солнца я смог ее как следует рассмотреть.

Сае на вид можно было дать около двадцати лет. Статная, широкоплечая, с сильными руками, одета в потрепанные чёрные штаны, тунику из сброшенной кожи желтого дракона и такие же наручи от запястья до локтя. Несколько секунд я растерянно вглядывался в ее лицо: раскосые блестящие глаза, высокие скулы, маленький заостренный носик, озорная полуулыбка на тонких чуть поджатых губах. Длинные иссиня черные волосы заплетены в десяток блестящих кос. Кожаный шнурок с подвесками вокруг головы, —знак замужней женщины. Черные с золотым браслеты. Дар седьмого уровня. Множество лучей на тыльной стороне ладони.

“Что же,— подумал я,— теперь к ним прибавится еще несколько”.

— Держи, это твое,— сказал я, протягивая ей меховую накидку.

— Не стоит,— в отличие от тебя я уже согрелась,— сказала она и была права. Я по прежнему чувствовал, что мерзну.

Поблагодарив ее я снова закутался в мех. После чего собрал воду при помощи дара и принялся пить.

Вкус у нее был действительно очень приятный и я почувствовал удивительный прилив сил.

— Можно посмотреть на Сердце Пределов?— немного смутившись попросила Сая.

Я достал из-за пазухи черно-белый шарик и показал ей. Девушка восхищенно и недоверчиво протянула к нему руку. Пальцы прошли шарик насквозь.

— Так это и есть Сердце Пределов? — прошептала Сая.

Я кивнул.

— А ты, тогда получается, — Хозяин Пределов?! — сказала она восхищенно, глядя на меня.

— Выходит, что да, — ответил я, самодовольно улыбаясь.

— Тогда… Ты знаешь, где мы находимся?

— На острове, рядом с Сердцем морей. Оно и вытянуло нас с изнанки мира.

— Так значит, там Сердце морей? — Сая указала в центр белого камня.

— Да,— кивнул я.

Сая задумалась.

— Как нам отсюда выбраться?— спросила она.

— Не знаю,— честно признался я. — Разве какая лодка подберет...

Сая молча посмотрела между деревьями, туда где до самого горизонта простиралась свинцово-серая гладь и поежилась. Губы сжались. Похоже, вид моря ее пугал.

— Что-то я не вижу здесь лодок,— задумчиво сказала она.

— Надеюсь, еще появятся,— ответил я.— Сердце Пределов покинуло изнанку мира, остальное неважно.

— Вообще-то да,— задумчиво сказала Сая.— Мы хранители. Для нас главное — мир защитить.

Я кивнул, но при мысли о том, что я останусь здесь навсегда, стало грустно.

— У меня там два сына,— сказала Сая, глядя на горизонт.— В Долине Солнца,— уточнила она.— Наши им пропасть не дадут, но все же я хотела бы еще их увидеть.

— А у меня невеста,— сказал я.— Тоже очень хочу отсюда выбраться. Думаю, мы найдем способ, — прибавил я и задумался.

"Какая же судьба ожидает теперь детей Саи?"

Сая улыбнулась.

— Раз уж мы здесь, давай обустраиваться. Для начала, могу я узнать твое имя?

— Гудвин,— ответил я.

— Тот самый Гудвин? Пришелец, которого выслеживал клан Коршуна?

— Да, — ответил я. — Это что-то меняет?

— Ничего. Если бы я не отправилась с тобой наизнанку, ты был бы уже мертв, — задумчиво произнесла она. Или Вэйн не говорил тебе, что на изнанке мира ядовитый воздух?

— Не ожидал, что настолько,— признался я.— И что эту штуку притянет сюда тоже...

Я кивнул на белую полусферу. Тут подумал, что не будь у Саи дара Земли, при помощи которого девушка проделала в ней отверстие, мы бы оба застряли там и погибли.

— Теперь, пока мы на этом острове, думаю, эта штука будет нашим домом, — задумчиво произнесла Сая. — Это одревесневший гриб. Очень прочный материал, не знала, что такой бывает. Тебе нужно хорошенько ее вымыть.

Я вспомнил, что в летописи говорилось, что такие грибы росли в Земле лесов. Лесовики устраивали в них жилища, если надо было переночевать вдали от дома, а иногда прикручивали к ним колеса и использовали как повозки. Более подходящего дома трудно было отыскать.

Набрав воды, я принялся за дело. Внутри полусферы обнаружилась кожаная сумка, которую окружал ореол пустоты: белые, голубые, красные нити почти отсутствовали вокруг нее. Я подумал, что если Чернокнижник спрятал ее вместе с Сердцем Пределов, там находится что-то очень важное.

Чувствуя сильное волнение, я расстегнул ремешок. В сумке лежала книга. Обычная книга в черной обложке с вставленным в нее камнем памяти. Стоило мне приблизить к обложке каплю воды, как ее отбросило в сторону.

Под обложкой я увидел очень аккуратную надпись.

“Жизнеописание безумного чернокнижника”.

Решив заняться чтением книги позже, я убрал ее в сумку. Туда же поместил дротик с ядом мансера, решив что лучшего места для его хранения мне не найти.

Сая устроила в нашем жилище печь в виде длинной круглой трубы, на углублении в которой можно было готовить. После чего изготовила из песка и камней всю необходимую посуду.

При помощи дара Воды я ловил рыбу. Она здесь водилась в большом количестве, проблема была лишь в том, чтобы отыскать знакомые виды. К рыбе Сая отнеслась сначало недоверчиво. Ей никогда прежде не приходилось ее пробовать, но все же согласилась помочь мне ее разделать и пожарить. На острове в большом количестве рос дикий лук. Мы тушили рыбу с диким луком — получалось весьма неплохо.

За первый день мы тщательно изучили остров. Он был небольшой, мы обошли его кругом часа за три. Никаких опасных животных и ядовитых змей на нем не встретилось. Вечером по обычаю степи пили чай из хвои и мяты, к сожалению, без сладостей. И по обычаю своего народа, Сая решила поговорить.

— Скажи, Гудвин, что у тебя за необычная способность: сначала умирать, а потом перемещаться к сосредоточиям стихий?

— Вообще-то для этого умирать не нужно,— сказал я. — Я просто покидаю тело и перемещаюсь, куда захочу. Мое сердце останавливается, только если я перемещаюсь в другой мир. Если я при этом, касаюсь средоточия стихии, которой владею, то и мое тело перемещается к нему, а так же перемещается, все, что его касается.

Чуть прикрыв глаза, Сая обдумывала сказанное.

— И таким образом ты решил достать Сердце Пределов с изнанки мира.

— Да,— тихо ответил я.— Без тебя я бы уже давно был мертв,— прибавил я тихо.— Очень тебе благодарен.

— Не стоит, — улыбнувшись, сказала Сая.— Должна же предавшая императора мятежница что-то сделать для спасения мира.

— Считаешь себя предательницей? — с сочувствием спросил я.

— Да, а кто же я теперь? — грустно улыбнулась Сая.

— Ну, ты спасла меня, помогла вернуть Сердце Пределов в этот мир. Это достаточно, чтобы считать свою вину искупленной. Если конечно она была. По мне, так в измене виноваты ваши старейшины и главы семейств.

— Нет, мы все вместе принимали решение, — вздохнув, сказала девушка и задумалась. — Гудвин... А ты знал что Сердце Пределов притянет не только тебя, но и все, что тебя коснется?

— Да, догадывался, — ответил я.

— Тогда почему ты не рассказал нам об этом? — сказала Сая. — С тобой бы отправилось несколько человек с Даром Жизни, взяли бы с собой птиц способных пролететь большое расстояние. С их помощью наши смогли бы нас найти и прилететь сюда на драконах.

— Я считал вас врагами, — ответил я. — Очень хотелось от вас сбежать.

Говорить Сае, что я совсем не собирался делиться своими планами с этими хмурыми стариками и старухами из старейшин, я не стал. С другой стороны, я чувствовал, что девушка права. Если бы я сделал, как она сказала, у меня было бы гораздо больше шансов вернуться, увидеть Тиа. А теперь…

Мои размышления прервала Сая:

— Ты говорил, что можешь покидать тело, и перемещаться куда угодно,— сказала она, — отпив из чашки.

— Могу, — немного смутившись ответил я.

— Можно попросить тебя узнать, как сейчас мои муж и дети? — голос ее дрогнул, а глаза загорелись.

— Хорошо, — сказал я, радуясь, что девушка предложила мне заняться тем, чем я и сам собирался.— Хотел спросить, когда вы отлучаетесь надолго, то с кем оставляете детей?

— С детьми остаются женщины, чьим детям меньше двух лет, сказала Сая, — а еще за ними присматривают родственники, кто уже стар и не может сражаться, а так же, кто старше десяти, но младше четырнадцати. Они же учат пользоваться даром тех, кто старше семи.

— Старше семи? — не понял я.

— Да, в семь лет мы снимаем с детей блокаторы дара,— пояснила Сая.

Понятно, — сказал я, в очередной раз удивившись организованности степняков.— А как мне найти твоих детей? Где их искать? Как зовут тех, кто за ними присматривает?

— Они в Долине Солнца. За ними присматривает мой муж. Он лишился руки за пару месяцев до того, как мы поженились, — произнесла она задумчиво.— Еще с ними моя сестра Рея, у нее пятеро детей. Двум младшим скоро исполнится год.

Она долго рассказывала мне о своих родственниках, оставшихся в Долине, так что вскоре я имел о них представление. Описывала, где их искать и кто как выглядит. Я старательно запоминал имена ее родственников. Хотелось хоть как-то отблагодарить ее за спасение моей жизни. Да и признаться, мне за них теперь тоже было тревожно.

Я лег на постель из сухих водорослей и сосредоточился на голубой линии. Сая села рядом, положила руку мне на лоб и принялась воздействовать Даром Жизни, совсем как Тиа когда-то.

Я представил себе дворец Хозяина огня.

На одном из внутренних дворов Эйла, одетая в белые штаны, собранные на щиколотках и белую тунику, поверх которой был накинут белый плащ с изображением солнца и скипетра, раздавала свитки боевой магии группе молодых людей в белых одеждах.

— Запомните, — говорила Эйла, — от того, как вы их освоите, зависит, сколько проживете вы и ваши товарищи. Здесь есть те, кто хочет, чтобы его сожрали твари или убили разбойники? — насмешливо спросила она, окидывая отряд взглядом.

Всем ее подчиненным едва исполнилось четырнадцать. Это были дети знатных семей, которые по традиции служили в отряде Огненных стражей, личном элитном войске Хозяина Огня.

В ответ на ее слова они смущенно улыбались, с уважением косясь на ее татуировки.

Эту технику вы должны закончить к полуночи. Потом каждый из вас будет иметь дело с этим, — Из ее рук вырвался огненно-воздушный вихрь.— И постарайтесь, чтобы у наших целителей не прибавилось работы.

Потом она проследила, чтобы все встали друг от друга на безопасное расстояние, и внимательно следила за их тренировками, со свойственной ей резкостью указывая на недочеты.

В Златоверхом дворце готовились к прибытию императора для суда над мятежными кланами. В занятых семьями мятежников кварталах городка Златоверхий, что был неподалёку от дворца, царила гнетущая тишина.

Семью Саи я нашел быстро. Сходство с сестрой у нее было просто поразительное. Рея то и дело бросала тревожные взгляды в сторону Златоверхого дворца, огни которого горели на взгорье за полями. Несколько молодых женщин с маленькими детьми, парень без руки, по описанию похожий на мужа Саи, и совсем седой старик обсуждали, что теперь с ними будет.

Женщины боялись, что император их всех отправит за стену на ночь. Старший сын Саи спрашивал у отца, как Хозяин огня, которого никто не мог найти, добрался до скипетра. Я подумал, что теперь над этим вопросом многие ломают голову.

Но тогда мне ничего не оставалось, как вернуться к Сае и сказать, что с её детьми и мужем пока все в порядке. В тот вечер еще удалось побывать в Тейнуэте.

Вэйн и Лейта сидели на кухне и пили чай из голубых чашечек в форме роз, подаренных ему когда-то Камитой.

— Она думала, что у твоей избранницы будут белые кудряшки, — с улыбкой сказала Лейта.

— С тех пор я очень изменился, — сказал Вэйн сдержанно улыбаясь в ответ, и не переставая смотреть на Лейту .

— Интересно, какой ты тогда был? — снова улыбаясь сказала Лейта.

— Да такой же, с белыми кудряшками, — послышался позади них насмешливый голос, и из комнаты вышел Эйвин.

— Что-то у тебя из комнаты странно пахнет, — сказал ему Вэйн.

— Появилось время на науку, — улыбнулся Эйвин.

— Раньше из твоей комнаты не пахло сандалом и апельсином, — заметил Вэйн.

— Ну, да, забыл сказать, Бог Пути послал мне жену, — улыбнулся Эйвин. — Так пахнут ее духи.

— Жену? — удивился Вэйн.— Ты же говорил, что не хочешь жениться.

— У меня тогда было плохое настроение, — ответил Эйвин. — Соло-Соло, выйди, тебе нужно познакомиться с соседями.

Вышедшая из комнаты девушка действительно оказалась Соло-Соло из клана Белой Розы.

— Рада вас видеть, — сказала ей Лейта, — поднялась и крепко пожала руку.

— Взаимно, госпожа, — ответила та, ослепительно улыбнувшись в ответ.

— И все же ты живой, и с госпожой вместе. Признаться, не ожидала, — сказала она, обнимая Вэйна.

— Что с родителями? — спросил Вэйн. — Что с остальными?

— Брат погиб… Младший. Назвал себя Хим тогда, помнишь?

— Помню, — ответил Вэйн. — Как остальные?

— Братья с родителями в нашем поместье. Другие люди из клана там же. Господин Хаймон велел всем нам отдохнуть. Родители попросили у него на ближайший год стать служителями Бога и молиться за погибших. Господин Хаймон не стал запрещать. Его близкие и друзья тоже погибли, но у Хозяина Огня нет времени горевать. Он утешал нас, говорил, что страшно потерять близких, но еще страшнее перестать им доверять. Матушку предала ее ученица, Хозяина Огня предала его дочь. Теперь никто не может ее найти.

Вэйн задумался.

— Что будет, когда найдут? — спросил он.

— Господин Хаймон просил передать сестре иглу с зеленой смертью, но не трогать ее сына. Признаться, я согласна, — сказала Соло-Соло.— Убивать детей против чести.

— Это точно, — ответил Вэйн.

— Ну а я, — продолжала Соло-Соло, — сказала господину Хаймону, что мне очень нравится целитель Эйвин и попросила вернуться в Тейнуэт. Он одобрил мой выбор. Мы умеем замечать то, чего не видят остальные,— прибавила девушка, обнимая Эйвина.

— Признаться, не ожидал,— ответил тот, несколько смущенно и неуклюже обнимая ее в ответ. Так, обнявшись, они вышли из дома.

— Я вот думаю,— сказал Вэйн, — не для того ли она это сделала, чтобы иметь доступ к его изобретениям?

— Точно нет, — сказала Лейта. — Клану нужны достойные наследники, а в браке по расчету такие вряд ли родятся. По мне, так Эйвин достойный человек.

— Не поспоришь, — ответил Вэйн.

— Получила письмо от брата,— тихо произнесла Лейта.— Он рад, что я ушла из клана Солнца. Пишет, что счастлив от того, что ему больше не приходится подвергать мою жизнь опасности.

Лейта помолчала немного.

— ...Брат интересовался, не хочешь ли ты занять трон Земли дождя? — взглянула она на Вэйна.

— А как же Тиа?— спросил он.

— Думаю, она с радостью уступит тебе трон, — сказала Лейта. — Еще брат говорит, что Бездна медленно уменьшается, значит — Сердце пределов в нашем мире.

Вэйн задумался.

— Как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой,— нерешительно сказал он.— Еще шестьсот лет продержаться и мир в безопасности, — прибавил Вэйн, обнимая Лейту.

— Продержимся, — нежно прошептала она и положила голову ему на плечо.

После чего оба некоторое время сидели молча.

— Теперь, все зависит от твоего решения, — сказала Лейта.

— От нашего решения,—ответил Вэйн, обнимая ее за плечи и прижимая к себе. — Чего хочешь ты?

— Я бы хотела, чтобы ты был рядом и тебе ничего не угрожало, — улыбнулась Лейта. — Только, буду ли я в этом уверена, если ты станешь князем? — она грустно улыбнулась. — Стена в Тейнуэте порой безопаснее, чем трон. И новый Хозяин Огня тому свидетель.

В ответ Вэйн грустно улыбнулся:

— Когда я ехал в Тейнуэт, я был готов к тому, что погибну. Утешал себя тем, что те, кого я люблю, будут жить и благодаря мне ничего не будет угрожать им. Только… Все они погибли… А я остался.

— Я всегда дружила со своим братом, — сказала Лейта. — Тем, у кого на пальце сейчас Перстень власти. Я хорошо знаю, что такое власть. И признаться, небо и крылья моей малышки привлекают больше, чем трон.

— Полеты — лучшее, что может быть для меня, — Вэйн тихо поцеловал ее в лоб. — Да и признаться, защищать стену проще и привычнее, чем править землей Дождя. А еще Зен хотел, чтобы правила Тиа, — тихо прибавил он. — И я должен исполнить его волю.

— Получается, все самое трудное и опасное мы поручаем Тиа? — с улыбкой сказала Лейта.

— Мы будем ей помогать, — ответил Вэйн, обнимая ее.

— Значит остаемся здесь,— вздохнула Лейта. — Я благодарна Богу Пути за каждый день, проведенный с тобой, — сказала она словно самой себе.— И очень благодарна тебе за Тейнуэт. Я уже полюбила этот город.

Вэйн осторожно привлек ее к себе и провел рукой по черным блестящим волосам.

А я вернулся на остров. Больше не мог находиться вне тела и надо было думать, как выбраться.

С каждым днем я все больше жалел, что не сообщил о своих планах клану Гадюки. Сая то и дело начинала говорить, как скучает по мужу и детям.

Я тоже скучал по Тиа и Вэйну. Да и питаться лишь растениями и рыбой порядком надоело.

О том, чтобы выбраться с острова самостоятельно думать не приходилось. Погода была отвратительная, море штормило и лишь вокруг острова царила необыкновенная тишина.

Сая отыскала на острове небольшую бухту и теперь тратила время и дар на постройку маяка рядом с ней. Каждую ночь зажигала в нем огонь, но безуспешно.

Я же в свободное время тренировался, хотелось привести тело и дар в привычное, по памяти Вэйна, состояние. Но сколько бы я ни тренировался, не оставляло ощущение, что до этого мне еще очень далеко.

Радовало лишь то, что Сердце Пределов, казалось, словно оживало. Касаясь его, я все сильнее ощущал скрытую в нем энергию. Как знать, что, если с его помощью получится заставить исчезнуть Великую бездну?!

“Историю спятившего чернокнижника” я пока не читал. Очень волновали события, происходящие за морем.

На совете Вэйна вновь избрали верховным хранителем. Все в Тейнуэте радовались его возвращению. Никто даже не поинтересовался, почему он так долго отсутствовал.

Через два дня после возвращения Хаймона в Златоверхий дворец состоялся суд над мятежниками.

Их временно разместили на месте бывшего парка. Все пространство вокруг дворца занимали их каменные палатки. Никто из степняков не стал скрываться. Те, что находились в Земле дождя, узнав о предательстве Саруны, сами явились на суд и одели на себя блокаторы дара.

Группами по два, три рода их приводили в тронный зал для суда.

Омоинский император в черной короне полумаске и черной мантии сидел по правую руку от Хозяина огня на черном троне, который по такому случаю принесли из сокровищницы. По левую же сторону от него сидела Эйла, в белой с золотом одежде, рядом с ней Тиа, Вэйн и Лейта, а так же другие хранители степи и Земли дождя, которых пригласили на суд.

Большинство зачинщиков заговора погибло во время захвата Хаймоном Златоверхого дворца. Остальных приговаривали к двум часам за стеной. Исключение составляли хранители, получившие тяжелое увечье, те, кто по причине возраста не мог сражаться с существами, беременные, и те у кого были маленькие дети.

На руке того, кто должен был пойти за стену, ставили особый знак, и снимали блокаторы дара.

Вэйн и Тиа просили императора избавить от наказания хранителей, защищавших Землю дождя. При этом я прекрасно понимал, кого именно они пытаются защитить.

Но те отказались от помилования, говоря что Землю дождя защищали по приказу Саруны и потому не имеют никакого преимущества перед своими братьями.

Когда в зал вошла, семья, защищавшая Белый перевал, Вэйн встал со своего места и подошел к ним, приветствуя главу семьи. Он сказал всем собравшимся, что этих хранителей следует не наказывать, а наградить. После чего, кратко пересказал все, что было на Белом перевале. Еще прибавил, что ему одному бы не справится с таким количеством существ.

— Хорошо, я выполню вашу просьбу, хранитель Вэйн, — тихо но четко произнес император. Эта семья получит от меня награду.

— Как ваши имена, спросил он обращаясь к главам семьи.

— Тельм и Бела, — назвали они себя, едва им предоставили слово. — Мы хотели бы пояснить причину, по которой находились на Белом перевале. Потом вы сами решите стоит ли нас награждать.

Дальше заговорила женщина.

— На Белом перевале мы выслеживали хранителя Вэйна и Тиа Бонти, чтобы их убить по приказу Саруны. Потому мы более других заслуживаем того, чтобы пойти за стену.

— Да, — прибавил ее муж, — мы хотим смыть с себя позор того, что служили Саруне. А для нас было честью сражаться рядом с вами, хранитель Вэйн.

— Да, было честью, — по очереди произнесли все члены его семьи.

— Если вы этого хотите, пусть так и будет, — спокойно произнес император. Но и оставить вас без награды будет несправедливо. Каждый, кто защищал Белый перевал, получит от меня одно солнце.

В глазах членов трех семейств, тех, что когда-то нас преследовали мелькнула радость. Лишь одно оставалось бледным и неподвижным. Я сразу узнал его. Хайвин из клана Коршуна молча слушал свой приговор.

И лишь его лицо не озарила улыбка, когда он получил от слуг императора монету в одно солнце. А я все гадал, о чем он думал. То ли жалел о содеянном, то ли боялся, что его поступок раскроется и тогда накажут его семью.

Когда пришло время суда над захватившими меня тремя родами клана Гадюки, их старейшины рассказали императору об исчезновении меня и Саи.

Хаймон высказал предположение, что девушка отправилась со мной на изнанку мира. Я с радостью узнал, что за помощь мне, с Саи были сняты все обвинения, а ее семье выдали награду в размере десяти солнц.

После суда степнякам и их семьям нужно было в течение двенадцати часов покинуть Долину. Детей Саи перевезли родственники.

Они очень радовались, оказавшись в родном доме в степи. Дети без конца спрашивали, где мама? И все уверяли их, что мама непременно найдется.

Когда я рассказал все это Сае, девушка задумалась.

— В справедливости императора я никогда не сомневалась,— тихо сказала она,— и даже хорошо, что все так вышло. Особенно, когда Сердце Пределов нашлось.

Когда я рассказал ей о детях, лицо Саи сначала озарила улыбка. А потом мне показалось, что она вот-вот заплачет. И я снова принялся обещать ей, что мы непременно выберемся с острова

Весть о том, что Тиа Бонти жива, уже облетела всю Землю Дождя. В Бонтихилле шла подготовка к коронации.

В это время Тиа в Обители Тейнуэта помогала целителям. Ее необычайно сильный дар многих хранителей вернул к жизни.

Часто, оставшись одна, Тиа принималась разговаривать со мной, видимо надеясь, что я ее слышу.

— Где же ты, Гудвин,— говорила Тиа. — Я верю, что ты живой. Очень скучаю. Знать бы, где ты? Я бы прилетела и забрала тебя. Мы были бы вместе, всегда. Возвращайся, Гудвин. Голос ее звучал так нежно, что мое сердце сжималось.

Но способа выбраться с острова я так и не нашел. Маяк Сая уже построила и ночами разводила в нем огонь. Только вокруг острова по прежнему не было ни одной лодки. На море бушевал шторм.

Однажды вечером произошло то, что вселило в меня надежду. Небо на закате было ясным и окрасилось в золотисто-пурпурные тона. Значит завтра будет солнечный день.

— Сая,— сказал я,— указывая на наше грибное жилище, — думаю, из этой штуки мы сможем сделать лодку и доплыть до берега.

Сэя долго говорила, что понятия не имеет, как делать лодки, но все же взяв небольшой кусочек одревесневшего гриба и отправилась к морю.

Через несколько часов она вернулась и сказала, что все может получиться.

Вдвоем и с даром земли мы дотащили полусферу до берега. Мне Сая велела пока ложиться спать, а сама принялась работать.

К утру у берега стояла большая вместительная лодка. На вид кажущаяся достаточно прочной и устойчивой.

— У тебя хорошо получилось, — сказал я, используя Дар Пределов, чтобы укрепить лодку.

— Да, хорошо, что все, что отмерло, подчиняется моему дару,— улыбнулась Сая.— Вчера долго с кусочком этого гриба тренировалась. Труднее всего было сделать так, чтобы она не переворачивалась и не тонула, если захлестнет. Но у меня получилось,— с гордостью сказала девушка.

Мы взяли на дорогу сосуд с пресной водой, немного съедобных растений и жареной рыбы. По моим расчетам, до берега было не очень далеко.

Хотя я по большей части рассчитывал на свой дар, Сая сделала два весла и прикрепила их к лодке.

Вскоре тихие воды вокруг острова остались позади и мы оказались в бурном северном море.

Своим даром я раздвигал волны перед носом нашей лодки, так что она катилась по воде будто с горки. Мы достаточно быстро плыли в нужном направлении. Саю море пугало. Вцепившись руками в борт лодки, она вся дрожала от страха и холода.

Вскоре остров скрылся из виду и тут я понял, что сильно переоценил свой дар. К счастью, нам удалось попасть в Ледяное течение, омывающее северное побережье Земли дождя. Теперь оно само несло нас к берегу, мне оставалось лишь следить за курсом и защищать нас от холодных брызг.

Несколько раз я покидал тело, чтобы свериться с курсом и всякий раз убеждался в том, что мы с каждым часом приближаемся к земле.

Меня смущало то, что у берега из воды торчало множество рифов. Но я надеялся, что при помощи дара я смогу их обогнуть. А еще было очень холодно. Сая отдала мне свою накидку и то и дело использовала дар, чтобы меня согреть, но помогало это слабо.

Вокруг нас вздымались высокие волны, а ветер кидал нам в лицо ледяные брызги. Мы устали, замерзли, небо над нами начинало темнеть, а берег все не появлялся. В очередной раз я покинул тело, чтобы осмотреться. До берега было все еще далеко. К своей радости впереди я разглядел гряду островов, на одном из них стояла небольшая рыбацкая хижина.

Погода тем временем ухудшилась. Ветер усилился. Волны вокруг напоминали если не горы, то высокие холмы. Лодку кидало так, что что приходилось держаться за борта. И лишь благодаря моему дару ее не захлестнуло волной и она не перевернулась. Так прошло несколько часов. По моим расчетам впереди давно должны были показаться виденные мною острова, но поскольку их не было, я решил, что шторм унес нас в сторону он них.

— Гудвин, впереди земля, — услышал я голос Саи. Все мое тело ломило от холода. Лишь благодаря Дару Саи я еще не замерз насмерть. Дара едва хватало на то, чтобы не дать лодке затонуть. Я подумал, что за время пребывания в памяти Вэйна и я забыл, что я не он, и потому сильно переоценил свои возможности.

“Был бы он сейчас здесь!”— подумал я. Но хранителя с нами не было. А впереди волны разбивались о торчащие из воды скалы. Вокруг кипела пена. Вдали у горизонта темнел берег. Все же Ледяное течение вынесло нас к нему. Теперь нужно было лишь обогнуть гряду скал.

Заледеневшие руки казались каменными, и я с трудом управлял потоками воды. И все же мне удалось обогнуть несколько скал. Когда опасность разбиться о камни казалось миновала, лодка под нами треснула и я почувствовал, что мои ноги заливает ледяная вода.

Сэя немедленно применила дар. Я укрепил лодку энергией Пределов и убрал воду за борт. Вновь нас бросало по волнам. Теперь я начал понимать, что до сих пор боролся с волнами далеко не в полную силу.

Скалы здесь были повсюду. Движимый страхом смерти, я с трудом уводил от них нашу лодку. Каков же был мой ужас, когда я увидел что берег в том месте тоже был крутым и каменистым. Волны взлетали белыми "осколками" на черные камни и осыпались обратно в пучину. Причалить к нему не было никакой возможности. Выхода я не видел, но Сая не собиралась сдаваться. Со свойственным степнякам упорством она то укрепляла лодку, то и дело задевавшую о подводные скалы, то воздействовала на меня даром Жизни, пытаясь согреть и придать сил.

“Когда ее дар закончится, мы погибнем,”— промелькнуло в моем сознании.

Тут я вспомнил про Сердце Пределов. Крепко держась одной рукой за борт лодки, я коснулся его другой и сразу ярко засветились черно белые нити покрывающие волны. Тут же стало тепло. Больше я не был усталым замерзающим человеком. Я стал частью стихии. Мне удалось собрать черно-белые нити Пределов вместе с голубыми нитями воды, соединить вместе, упорядочить. Большая, послушная мне волна подняла нас, пронесла мимо подводных камней, ловко огибая их, и забросила на возвышающуюся над морем скалу. Лодка жёстко остановилась о твердь, и тут мне стало жарко, и все куда-то поплыло. Последним усилием я вытянул воду из нашей одежды и стало совсем темно.

— Гудвин, ну очнись же наконец,— услышал я над собой голос Саи.—У меня больше нет дара.

Я открыл глаза. Темно... Холодно. Где-то в стороне мелькали отсветы языков пламени, но, тепла от них я не ощущал. Руки и ноги ощущались с трудом и болели.

Я испугался, не потерял ли я Сердце Пределов, но вскоре ощутил, что плотный тяжелый шарик лежит у меня на груди.

— Сая, — прошептал я, — все хорошо.

— Ты очнулся, — радостно воскликнула она, целуя меня в лоб.— Ты очень сильно замерз. Все что я могла сделать, это не дать тебе умереть. К счастью нас нашли добрые люди, что ловят здесь рыбу.

Она отошла, и вскоре вернулась с большой глубокой раковиной двустворчатого моллюска, откуда шел пар.

— Вот, попробуй, что они варят из рыбы. Необыкновенно вкусно.

Чуть приподняв мою голову она осторожно принялась меня поить. Рыбный бульон с кусочками съедобных водорослей действительно показался мне необычайно вкусным. Постепенно становилось теплее, только слабость была просто ужасная.

— Ну вот, скоро ты поправишься,— сказала она, поставив опустевшую раковину рядом.— Отдыхай пока. Ко мне скоро вернется дар.

— Ты снова меня спасла, Сая,— прошептал я.

— А как же иначе? — немного сердито сказала девушка и куда то вышла. А я еще некоторое время лежал, погрузившись в какое-то полузабытье, время от времени ощущая на себе дар Саи.

Когда я проснулся, то услышал шум моря. Сквозь приоткрытое окно ярко светило солнце. Я уже не мерз, ничего не болело и лишь легкая слабость напоминала о случившемся. Я лежал, укрытый меховым одеялом поверх накидки Саи. Сел на постели и огляделся. Небольшая хижина. В углу висят рыболовные сети. Стол, две скамейки и очаг из камня в углу.

Завернувшись поплотнее в черный мех, я вышел. В небольшой бухте среди камней стояли две лодки наполненные большими серебристыми рыбами. Вооружившись длинными ножами, Сая и еще три рыбака разделывали рыбу. Девушка делала это так проворно, словно занималась этим всю жизнь. В один чан летели внутренности, кожа и кости, в другой большие куски ярко-алого мяса, которые один из рыбаков периодически чем-то посыпал.

— О, встал!— Сая приветливо помахала мне рукой.— Давай, присоединяйся. Пока все не разделаем,— отсюда не уедем.

Один из рыбаков протянул мне нож, но разделывать рыбу оказалось весьма непростым делом.

Нож соскальзывал с чешуи большой тяжелой рыбы, а когда она ударом хвоста выбила у меня его из рук, я совсем растерялся. Резать живую рыбу не хотелось.

— Бей по башке,— сказала Сая и взяв обкатанный волной большой камень приложила им рыбину так, что та больше не пошевелилась.

Один из рыбаков улыбнулся:

— Вот сейчас закоптим — вкуснотища будет.

— Нашу рыбу в Бонтихилле берут и в Долине, — прибавил второй. — Говорят, даже сам император любит поесть нашей рыбки.

Я посмотрел на рыбака: коричневое от загара лицо, покрытое множеством мелких морщин. Прямой нос с горбинкой, чуть полноватые губы. Внимание привлекло отсутствие усов и бороды, какие здесь носили простолюдины, абсолютно гладкая кожа, как, впрочем, и у всех троих.

Мой взгляд скользнул на руки, и догадка подтвердилась, на коричневых, мозолистых, покрытых вздувшимися венами руках я увидел татуировки хранителя. Перстень Тейнуэта шестого уровня, знаки отличия, лучи.

— Да мы тут все хранители, — прибавил второй рыбак, проследив мой взгляд.

— Да, было дело, в молодости по пьянке человека случайно убили, — прибавил третий, — за стену идти побоялись.

— Там земляных спрутов много было, вот мы и решили сбежать,— прибавил их товарищ. — Шли, шли, пришли сюда, на Северное побережье.

Тогда сюда люди ездить боялись. Спруты гигантские из моря вылезали, людей ели.

Тут поселение на берегу совсем опустело. Кто уехал, кого съели. Одна бабка осталась.

— Только мы ведь хранители,— прибавил другой рыбак.— Что нам эти спруты?! Мы их быстро всех перебили.

— А бабка та научила нас коптить рыбу. С тех пор живем здесь.

— Ты тоже, сестра, оставайся с нами, — сказал один из рыбаков обращаясь к Сае.— Поди не хочешь стать горсткой пепла.

— Хозяин Огня нашелся,— прибавил его товарищ.

— Говорят всех, кто из мятежных кланов, пожжёт за то, что его семью убили.

— Не могу, добрый человек,— ответила Сая,— у меня там двое детей осталось, одному пять лет, другому три.

Рыбаки задумались.

— Ну дети это святое,— сказал один.

— Как знать, может быть ради детей он тебя пожалеет,— прибавил второй.

— А детей он и подавно не тронет,— сказал третий,— говорят Хаймон этот, раньше в Тейнуэте стену защищал, и даже прикрывать оставался. Он не будет убивать без вины.

Остальные с ним согласились.

К тому времени мне удалось кое-как разделать одну рыбу. Я почувствовал, что снова начинаю замерзать. От холодных рыбьих внутренностей заболели руки.

Это сразу заметили рыбаки.

— Сестра, ученику твоему нужно еще сил набраться,— сказал один из них.

— Да, бедняга на ногах еле держится, а мы ему, рыбу чистить,— сказал второй.

— Иди лучше, поешь,— там в очаге еще похлебка осталась,— прибавил третий.

Чувствуя к ним благодарность, я побрел в хижину.

Подбросил дров в очаг. Наполнил раковину моллюска горячим густым бульоном, в котором плавали крупные куски рыбы. Потом сел за стол и принялся за еду. Становилось все теплее.

Я осмотрелся. В углу рыбацкой хижины увидел сумку, ту самую, что была на изнанке мира. А я и забыл, что там лежал дротик с ядом мансера и поругал себя за то, что слишком понадеялся на защиту сумки от воды. Когда-то в памяти Вэйна я слышал историю про то, как мансер упал в море и образовался "остров мансера": большая зеленая глыба посреди моря, которая исчезла после того, как в нее попала молния. Я подумал, что хорошо, что скорость превращения воды со временем замедляется и что если бы защита чернокнижника не справилась, мы с Саей бы погибли.

Я достал из сумки книгу и раскрыл обложку. Аккуратная изящная надпись: "Жизнеопписание безумного чернокнижника".

"Выходит, Зейт Чернокнижник сам понимал, что безумен," — подумал я. Решив, что лучшей возможности для чтения мне не представится, я расположился в углу у очага и открыл первую страницу, с волнением думая о том, что меня с ее автором разделяет шестьсот лет.

Я раскрыл книгу заранее предчувствуя, что увижу что-то новое, некое знание об этом мире, которого мне не хватало.

У Зейта оказался удивительно красивый почерк, и стиль подобный тому каким писали о себе правители Долины. Так что у меня сразу же возникли сомнения относительно того, что он был простолюдином и не покидал Землю дождя. Надеясь отыскать ответ на эти вопросы я погрузился в чтение.

“Я пишу эту книгу, зная, что являюсь величайшим безумцем в истории мира. Несмотря на что, полагаю, что не буду жалеть о содеянном, и все мои оставшиеся дни не усомнюсь, что сделал этот мир лучше. Сие еще более уверяет меня в моем безумии, но я не желаю, и не вижу разумной причины отказываться от задуманного.

Если ты, читающий мою книгу не боишься лишиться разума, то внимай ныне словам безумца, дабы увидеть то, чего разумные не видят, познать, чего разумные не знают, и помыслить о том, о чем не станет помышлять разумный.”

Начало интриговало. Лишиться разума я не боялся. Сказать точнее, не мог даже представить, что есть что-то, что может лишить меня разума после того как я побывал в памяти Вэйна.

“Родился я в лесу. В ночь когда весной впервые взошла новая луна. Так сказала мне мать. Кем была женщина, что родила и вырастила меня, и почему она жила одна посреди леса, так и осталось для меня тайной.

О матери могу поведать лишь то, что по неведомым мне причинам, она была лишена левого глаза и очень боялась людей. Из-за за того страха всегда была суровой. Однако, когда я позже размышлял о ней, меня все чаще посещали мысли, что мать меня любила.

Мы с ней жили в обросшем мхом старом доме в лесной глуши. Мать имела сильную власть над землей, но никогда не чинила и не украшала наш дом. Боялась, что нас обнаружит случайный путник. По той же причине мы не разводили в доме огонь. Так я вырос, научившись не чувствовать холода.

Лишь с одной женщиной из служителей Бога мать поддерживала связь. Мы отдавали ей грибы, ягоды и лекарственные растения, которые собирали в лесу. Взамен она давала нам одежду, хлеб, а еще сладости, которые мать все отдавала мне. Потому я всегда ждал встречи с той женщиной. Прочих людей мать учила меня избегать и прятаться от них.

Хотя мой учитель смог расположить к себе даже ее. Это случилось холодной осенней ночью, когда на нас напали волки. Мы с матерью искали переправу через разлившийся ручей и заблудились. Вскоре послышался вой, шорох, среди кустов появились темные тени. Деревьев, на которые мы могли бы залезть поблизости не было. Шорох и вой слышались со всех сторон.

Мать пыталась было отбиться, но от страха утратила контроль над даром. Мы уже прощались с жизнью, когда появился он. Старик в серой одежде шел к нам и пел на незнакомом языке. Стая огненных птиц кружила вокруг него. При виде него волки бросились прочь.

Так я и познакомился с учителем, величайшим мастером заклинаний, какого только знал этот мир. Как оказалось, он жил в лесу неподалеку от нас. В ту ночь он пригласил нас с матерью к себе, вкусно накормил и оставил ночевать, уложив на мягчайшее ложе у очага. В доме его царило упорядоченное благолепие, какого я не видел прежде. Пища из вареных овощей и плодов, показалась мне необыкновенно вкусной.

На следующий день он долго и внимательно беседовал со мной и матерью. Расспрашивал обо всем. Предложил мне стать его учеником, на что и я и мать с радостью согласились.

С тех пор я начал бывать у него в доме. Первым делом он начал рассказывать мне о стихиях, учил беседовать с ними, составляя заклинания. К этому по его мнению у меня вскоре раскрылся удивительный талант. Сам Учитель владел даром Огня и Жизни. Но при помощи заклинаний мог влиять на все семь стихий и по его словам, в совершенстве передал это искусство мне.

Помимо этого он учил меня чтению и письму, языку степных кочевников, а также таинственному языку Долины Солнца. Он рассказывал мне о народах, населяющих землю, о их нравах, обычаях, истории. Книги, которые были в его доме я очень любил читать и в конце концов выучил наизусть.

Однажды весной, учитель поручил мне выделить три идеи, заложенные в одном из древних текстов, сам же пошел возделывать землю. Подумав немного, я предложил ему помощь и обрадовался, когда он ее принял.

С тех пор я начал помогать учителю с работой по дому и в саду.

Здесь я тоже приобрел много полезных навыков. Учитель научил меня плести корзины из лиан, выращивать съедобные растения и плоды, готовить из них пищу. За работой он тоже всякий раз рассказывал мне что-то, а потом спрашивал, что из услышанного я усвоил. Благодаря этим вопросам его уроки на всю жизнь отобразились у меня в памяти.

Для учителя всегда было очень важно, чтобы его окружали красота и порядок. Он следил, чтобы вокруг дома земля была ровной, трава подстриженной. Чтобы на деревьях не было засохших листьев и плодов.

Кроме съедобных растений вокруг его дома росло множество роз и других растений, листья некоторых источали дивный аромат.

По началу меня удивляло, что цветам и благоухающим растениям он уделяет больше внимания, чем съедобным.

На что учитель сказал, что созерцание прекрасного и вдыхание ароматов возводит наш ум к нашему Творцу, Богу Пути.

“Если хочешь стать лучше чем ты есть, смотри на что нибудь красивое и оно изменит твою душу, — учил он меня.— Красота, это пища для души, которую посылает нам Бог".

О Боге он говорил, что нет большего блага чем служить ему по своей воле. Учил меня подолгу смотреть на звёзды, восход солнца, цветущие деревья, думать о Творце и благодарить. Говорил, что высшая добродетель, это благодарность.

Любимым растением учителя был меллор. Прекрасное дерево со светло-зеленой листвой, цветущее каждую весну большими розовыми цветами. В это время учитель мог часами сидеть под меллором и любоваться им. При этом он складывал песни, прославляющие Бога Пути и созданный им мир. Перед крыльцом дома всегда горел светильник с тремя фонарями перед которым мой учитель подолгу молился.

Что же касается меня, то я охотно верил своему наставнику, выполнял то, что он говорил, но сам почему-то не чувствовал Бога.

В остальном же учитель с каждым годом был все больше был мною доволен. Его объяснения мгновенно отпечатывались в моем сознании. Выводы которые я делал из рассказанного им, нравились учителю.

Учитель так и не открыл мне, кем он был и почему жил в лесу. Сказал лишь, что хочет служить Богу, сотворившему небо и землю. Когда я впоследствии размышлял о нем, мне все чаще приходило на ум, что Учитель был одним из знатных вельмож Долины Солнца.

Однажды, когда я стал старше, я спросил его, для чего же ему понадобилось брать меня в ученики. На что учитель сказал, что не хотел, чтобы его знания о мире пропали. Еще он сказал, что однажды уснет и больше не проснется, и хочет, чтобы рядом был человек, который предал бы его тело земле, а сверху посадил дерево меллор.

К тому времени я много раз видел смерть животных. И мне было грустно, что и учитель однажды умрет.

Но никаких признаков того, что это произойдет я не видел. В саду учитель работал проворнее меня. Каждый день несколько часов посвящал тренировкам. Он учил меня искусству превращать в оружие собственное тело.

Что же касается меня, то я все чаще задумывался о своем рождении. Очень хотелось узнать, кто мой отец. Я мог с уверенностью сказать о нем лишь то, что он владел стихией Пределов.

Становясь старше, я начал наблюдать за людьми, что жили поблизости.

Я знал, что мать будет меня ругать, если узнает, но мир вокруг очень меня интересовал. Несколько раз я видел, как люди охотились в лесу на оленей. Потом я начал выходить к их поселениям и наблюдать за их жизнью. Я увидел что у людей есть много интересного и непонятного. У домов живут разные звери которых люди кормят, а потом используют их шерсть, молоко и мясо. Видел что они мастерят разные интересные вещи. Обо всем, что я видел, я рассказывал учителю. Он дополнял мои наблюдения множеством интересных рассказов.

От людей я скрывался. Мать научила меня таиться в неприметных местах. В одежде из стеблей, которую она сплела для меня, я был почти незаметен среди травы и кустов.

Однажды мать узнала, что я хожу к людским поселениям. Тогда она захотела побить меня палкой, как в детстве, но я отнял у нее палку, потому что стал сильнее, и попросил рассказать, кто мой отец.

Она долго отказывалась. К тому времени я знал, как появляются на свет животные и люди, и думал, что над ней надругались разбойники, из тех, что грабят путников на дорогах, и когда спросил об этом, она заверяла меня, что это не так, а потом вздохнув, рассказала, как шестнадцать лет назад услышала рядом со своим домом цокот копыт.

Тогда она спряталась за охапкой веток, и наблюдала за тем, как два человека внесли в ее дом третьего, из тела которого торчали две стрелы. Один из них сказал, что здесь умереть лучше, чем в лесу. Хотя бы не найдут дикие звери. После чего оба ушли. Когда они уехали, мать подошла к умирающему.

Она рассказывала, что ей тогда очень понравилось его лицо, и она захотела чтобы тот человек не умер. Тогда ее дар Жизни вдруг стал таким сильным, каким не был ни прежде, ни после. Тот человек остался жив. Прежде чем уйти, он спросил мать, как он может ее отблагодарить. Тогда мать попросила у него меня. И он согласился. Рассказывая об этом, мать улыбнулась, как не улыбалась никогда в жизни.

Тогда я спросил ее, отчего же она прячется в лесу? Она ответила, что люди злы, и прижала руку к своему отсутствующему глазу.

Она сказала, что предпочла бы иметь дочь, потому, что знает: сын всё равно уйдёт.

Сказала, что отец просил передать, что если я захочу его увидеть, то должен буду придти в замок на трех холмах, постучать в ворота и сказать привратнику “Заброшенный дом в лесу”. Где же находится замок на трех холмах, мать не знала.

Подумав немного, я решил, что не пойду его искать. Я был не такой, как другие люди, и не знал, как буду жить среди них. Тогда я решил остаться с матерью, чему она была очень рада.

Следующей весной умер учитель. Он ничего не делал тогда в саду, лишь попросил меня засадить землю цветами. Сам же он почти не выходил из дома и почти ничего не ел. Лишь сидел в своем кресле у окна и молился.

Однажды, придя к нему я обнаружил его мертвым, тело уже успело окоченеть. Я похоронил учителя неподалеку от его дома. Сверху посадил меллор, как он и наказывал. Достаточно было лишь воткнуть веточку в землю, чтобы она пустила корни. Потом я прислонил к двери дома толстую ветку и изредка приходил туда, вытереть пыль и почитать книги.

Однажды, возвращаясь домой я услышал цокот копыт. Двое всадников в доспехах ехали верхом и о чем-то беседовали. То были утсы, — таинственный народ, живущий в Земле пределов, что лежит на востоке. У них высокий рост, тонкие черты лица, бледная кожа, пепельного цвета волосы, и глаза, меняющие цвет.

Я спрятался за кустом и слышал их разговор. Один хвастался, что они убили лесного монстра. Другой говорил, что на земле не должно оставаться больше неполноценных рас. Уже потом я узнал, что утсы считают себя избранной расой и хотят истребить все остальные. Но тогда я еще этого не знал, и потому, оставаясь незамеченным, как учила меня мать, отправился к дому.

Дом был весь охвачен пламенем. Огонь вырывался из окон. Я прочитал заговор, заставивший огонь погаснуть, а жар уйти. Среди остывшей золы я нашел мертвое тело матери. Я похоронил ее на поляне, неподалеку от места, где мы жили. Над могилой тоже посадил меллор.

Тогда я решил разыскать замок на трех холмах. Спрашивал о нем у людей в ближайших деревнях. Сам не ожидал, что решусь с ними заговорить. Они странно смотрели на меня, но указывали дорогу.

После нескольких дней пути мне удалось разыскать нужное место.

На трех холмах располагался город. Замок стоял в стороне. Это обстоятельство долго держало меня в неуверенности.

Но все вопрошаемые мною люди говорили, что это и есть замок на трех холмах.

Поразмыслив немного я приблизился к замку и сказал двум стражникам:

— Заброшенный дом в лесу.

— Жди здесь, — сказал один из них. Зашел внутрь, вскоре вернулся и приказал следовать за ним.

Обитатели замка с удивлением смотрели на мою одежду из стеблей.

Момент знакомства со своим старшим братом надолго запечатлелся в моей памяти.

Помню, как оказался в большом зале со множеством окон. У одного из них стоял человек в пурпурной мантии с мечом на поясе, и смотрел в окно.

— Человек, сказавший “Дом в лесу” — здесь, господин, — доложил стражник.

Стоящий у окна повернулся. Брат казался не на много меня старше, но от облика его веяло величием.

— Можешь идти, — сказал он стражнику.

Мы с ним остались одни. Я разглядывал его, пытаясь понять, отчего испытываю в его присутствии невиданную прежде робость. То ли причина была в расшитых золотом одеждах, то ли в манере держаться, но он казался мне каким-то высшим существом.

— Как тебя зовут? — спросил он

— Зейт, — ответил я.

— Так значит, ты сын той девки, с которой отец спутался в лесу? — сказал он.— Сильно, выходит, он ей приглянулся, раз она и тебя назвала его именем.

— Это значит, что ты мой брат? — сказал я ему, стараясь подражать учителю в манере держаться.

— Выходит, что так, — ответил он. В его взгляде внезапно появилась заинтересованность.

— А где отец теперь? — спросил я.

— Погиб в поединке. Про тебя мне все рассказал. Где твоя мать?

— Убили утсы.

— Утсы? Слышал, они завоевывают новые земли. Считают себя высшей расой.

— Да, они об этом говорили, — сказал я.

Брат посмотрел на меня с большей заинтересованностью.

— Расскажи о себе, — попросил он. — Как ты жил, чем занимался.

Я принялся рассказывать ему о своей жизни в лесу и об учителе.

Брат очень внимательно меня слушал:

— Твой учитель был великий человек, — сказал он когда я закончил. И напоследок попросил меня продемонстрировать что-то из его заклинаний.

Когда от моих слов все четыре стихии пришли в движение у брата вырвался вздох восхищения.

— Хочешь остаться здесь?— спросил брат.— Мне нужны люди с сильным даром. Да и я рад видеть рядом родного человека.

Я согласился. Я тоже рад был видеть рядом родного человека.

Так я и остался в замке. Брата моего звали Нейт, он уже год правил небольшим княжеством на трех холмах. У него была жена, юная и прекрасная Витея. В первый день моего появления в замке, она вышла с новорожденным сыном на руках чтобы поприветствовать меня. При виде ее я подумал, что это самое дивное и прекрасное существо, что мне случалось видеть прежде. Такой Витея навсегда осталась в моей памяти.

Около года я провел в замке. Мои способности разговаривать со стихиями удивляли многих. Своими заклинаниями я очищал воду, ускорял рост растений, лечил болезни, и еще многое, чего не удавалось при помощи дара. Потому слава обо мне распространилась по всему княжеству на трех холмах и даже за его пределы.

Брат предложил мне записывать свои заклинания, чтобы передать свое искусство потомкам. Я с радостью исполнил это, попросив брата делать у книг с заклинаниями черные обложки. Способность к заклинаниям здесь считалась залогом простолюдинов, у которых был слабый дар. Занятие черни, как презрительно выражалась местная знать. Некоторые даже называли эту способность "черный дар". Потому я надеялся, что это название будет отныне связано с цветом моих книг, а не с низким происхождением людей, применяющих заклинание.

Мои книги в черных обложках пользовались большим спросом, так что благодаря им владеющих словом и стали называть чернокнижниками.

Я же очень любил библиотеку замка. Множество книг. Читать, сортировать, переписывать их стало любимым моим занятием. Так прошел год.

В княжестве дела шли своим чередом. Маленький сын моего брата, которого тоже звали Нейтом, подрастал и уже научился ходить. Крестьяне убирали урожай. Ничего не предвещало беды, когда до нас дошли тревожные вести.

Хозяин Пределов шел на нас войной. Утсы возомнили себя высшей расой и задались целью уничтожить все остальные. И для них не нашлось более легкой желанной добычи, чем мелкие княжества Земли дождя.

Княжество на трех холмах легко попалось на военную хитрость Хозяина Пределов. Когда он шел на кого либо войной, то посылал вперед небольшой отряд. Жители той земли надеялись отсидеться отсидеться в крепостях, которые он без труда брал и истреблял всех кто там был. Не избежали этой роковой ошибки и мы.

Если бы мы все попрятались по лесам, его людям никогда бы нас не изловить.

Но он послал вперёд лишь небольшой отряд. Жители окрестных поселений отовсюду сбежались к замку, который вскоре оказался окружен.

Но быстро взять его не вышло. Мои заклинания, поворачивали камни из стенобитных машин вспять, укрепляли ими наши стены, устраивали пожары в лагере противника.

С утра до вечера я составлял заклинания. Самые удачные записывал. А под наши стены меж тем подходили все новые и новые отряды. К счастью, я сделал наши стены неуязвимыми для их дара.

Спустя несколько дней утсы прекратили обстрел. Большая часть их машин оказалась сломанной, да и войска понесли потери. В нашем же лагере почти не осталось припасов. Крестьяне рассчитывали на кратковременную осаду. Под нашими стенами же стояло столько утсов, что даже с моими заклинаниями нам было не вырваться из окружения.

К счастью, чистой воды у нас было достаточно. Мне удалось заклинанием вывести на поверхность и очистить всю содержащуюся в земле воду.

На совете Витея спросила, насколько глубоко я могу углубиться в землю.

Я сказал, что имею власть над стихией земли, так что если объединю свой дар с заклинанием, то смогу двигаться под землей словно по ее поверхности.

Тогда они с братом предложили мне вывести из замка подземный ход наружу, далеко за лагерем противника.

Это удалось легко. Под действием моей силы земля сжималась, становясь тверже камня и образуя в центре широкий проход, по которому легко могли идти несколько человек.

Сквозь землю мы могли наблюдать за утсами, и забирать у них продовольствие.

Голодная смерть нам более не грозила. К тому же, город покинули все, кто не мог сражаться. Мы отправили гонцов во все близлежащие княжества, чтобы оповестить о хитрости Хозяина Пределов.

Сами же попросили помощи у князя Рилтона. Предложили ему прикрыть наше отступление обмен на помощь в войне. Но он так и не пришел к нам на помощь.

Мы знали, что земли Рильона, где напрямую велась торговля со степью и Долиной, особенно привлекали Хозяина Пределов.

Вскоре утсы вновь начали осаду, на этот раз намного более решительно. Приставляли к стене лестницы. Осыпали нас стрелами и камнями из стенобитных машин. Теперь их стало намного больше. Похоже хозяин Пределов стянул к крепости все силы, решив непременно с нами покончить. Моих заклинаний не хватало. В первый день осады, после строительства тоннеля пятеро были ранены, один из нас погиб.

Временами утсы прекращали осаду, потом, стоило нам хоть немного расслабиться, нападали внезапно. Никто не мог ни выспаться, ни даже отдохнуть. Я и другие, кто владел Словом, без конца читали заклинания, остальные отражали атаки утсов.

Но на следующий день мы поняли, что Хозяин пределов использовал далеко не все свои силы. К нашим стенам подкатывали все новые машины. Камни летели непрерывно. Я помнил, как отскочивший от стены камень попал в меня, потом стало темно.

Когда я очнулся, то услышал как мой брат кричит на жену. Он говорил ей, что она должна быть примером для всех, а она вместо этого рыдает словно глупая деревенская женщина.

Я слышал, что Витея в ответ плакала не отвечая ни слова. Тогда, превозмогая боль, я поднялся и сказал, что готов снова защищать стену.

— Уже не нужно, — сказал мой брат, — стена пала. Идут уличные бои.

Прислушавшись, я услышал, что больше не слышу грохота стенобитных машин.

— Какая разница, — сказал я, — все равно я вам помогу.

— Нет, — сказал брат, — ты долго не протянешь и наклонившись ко мне прошептал: — Поручаю тебе Витею и Нейта. Тогда я понял, что вижу брата в последний раз.

Витея вытерла слезы и помогла мне подняться. Мы с ней вышли к небольшому количеству людей которые еще оставались в крепости .

Мой брат сказал что они должны быть сильными, выжить сами и сохранить жизнь своим потомкам, чтобы память о княжестве на трех холмах не исчезла с лица земли.

Сам же он с небольшим отрядом остался, чтобы прикрыть наше отступление.

Повернувшись к людям, Витея громко сказала что они непременно вернутся.

Потом она громко запела гимн княжества на трех холмах, остальные люди подхватили. Так мы направились в подземный тоннель. Некоторые несли раненых на носилках, меня и тех, кто еще мог идти, вели под руку.

Через тоннель я прошел с трудом. Там было душно, а я и так дышал еле-еле. Несколько раз едва не отключился, но все же заставил себя дойти. Не хотелось чтобы им пришлось нести еще и меня.

Близ пещеры, где тоннель выходил на поверхность, Витея объявила привал. Решили подождать, когда к нам присоединятся остальные защитники крепости. Ждали два дня, но их все не было.

Благодаря дару Жизни и моим заклинаниям, я и другие раненые чувствовали себя вполне сносно. И спустя два дня мы с Витеей и несколькими другими отправились в тоннель, выяснить, что стало с теми кто остался.

Тоннель в конце оказался засыпан. Его засыпали со стороны замка, я сразу это понял, едва коснулся земли.

Осторожно я проделал новый, так, чтобы его было незаметно, и выглянул наружу.

Замок сровняли с землей. Осталась лишь наружная стена, которую я хорошо укреплял заклинаниями.

Прослушав землю, я убедился что утсов поблизости нет.

Тогда мы вышли из тоннеля. Мертвые тела защитников утсы повесили на стену. Среди них был и мой брат.

Пока мы снимали тела и укладывали в большой могиле, Витея не проронила ни слова. Потом, когда над могилой образовался небольшой холмик, она попросила, чтобы ее ненадолго оставили здесь одну. Остаться она позволила лишь мне. Ее просьбу выполнили. Тогда Витея села перед могилой и начала плакать.

А я сидел у могилы, слушал, как она плачет, и, наверное, тогда уже начал сходить с ума.

Я понял, что война между людьми это страшное зло, которое нужно любой ценой прекратить. Тогда я начал размышлять, как можно это сделать. И все чаще приходили мне в голову мысли, что для того нужен общий враг, безжалостный, беспощадный, опасный для всех рас, с которым нельзя договориться.

Оплакав погибших, мы двинулись в путь, и к утру вышли к небольшому поселению под названием Бонтихилл. Деревня в несколько дворов, в центре которой одиноко возвышалась башня, в которой жила сестра Витеи с мужем.

Они приняли нас очень радушно, а так как не имели своих детей то решили усыновить маленького Нейта и сделать наследником.

Всех, пришедших с нами людей разместили вокруг Бонтихилла. Крестьяне охотно делились с нами припасами, несмотря на то, что им самим едва хватало.

Мы оказались не единственными беженцами, кто прятался от Хозяина Пределов. Помимо людей, чудом уцелевших из разрушенных княжеств в Бонтихилле скрывалось несколько семей подземного народа. Невысоких крепких человечков с длинными заострёнными ушами, покрытыми шерстью. Хозяин пределов напал на их поселения, но они ушли от него подземными ходами.

Все мы знали, что сейчас Хозяин Пределов сосредоточит все силы на том, чтобы взять Рилтон. Тогда он сможет торговать со степными кочевниками и Долиной солнца.

Но мы были уверены, что взяв Рилтон, он пойдет на восток, истреблять оставшиеся княжества Земли Дождя.

Вместе с людьми из пещерного народа мы решили устроить для людей убежище в горах, чтобы там укрыться, когда придёт Хозяин Пределов.

При помощи их дара и моих заклинаний нам удалось построить достаточно большой тоннель. В конце его мы оборудовали большую пещеру с источниками воды. Снабдили ее всем необходимым, чтобы люди могли жить там долгое время.

Потом мы подумали, что если Хозяин Пределов узнает о пещере, для укрывшихся там она станет западней и стали строить проход дальше, сами не зная, куда в итоге выйдем.

Мы были изумлены, когда однажды вышли из под горы в светлый дивный край. Перед нами возвышался великолепный дворец. К моему удивлению, язык, на котором говорили местные, оказался мне знакомым. Вскоре мы узнали, что это благословенное место и есть Долина Солнца, о которой я столько слышал от учителя.

Когда местные узнали, что мы из Земли дождя, и построили тоннель под горами, они провели нас к Хозяину Огня. Он хорошо нас принял, внимательно расспрашивал обо всем, что происходит в наших землях.

Узнав о недостатке у пририпасов, он немедленно распорядился, чтобы нас вдоволь снабдили.

Что же касается войны, то Хозяин Огня, его семья и советники пришли к выводу, что Хозяина пределов нужно остановить.

Я понимал, что если Хозяин Огня окажет нам помощь в войне с утсами, то он фактически приобретет неограниченное влияние в северных землях. Посовещавшись, мы решили, что Хозяин Огня в разы лучше чем Хозяин Пределов. Тем более, что вельможи Долины убеждены, что их величие зависит от величия подданных. И надеялись, что если князья севера станут вассалами Хозяина Огня, то в отношении их это тоже будет применяться.

Вскоре четыре воинских подразделения, возглавляемые четырьмя детьми Хозяина Огня, пришли в Бонтихилл. С ними было много искусных заклинателей, советников и мудрецов.

Все они разместились в каменных домиках вокруг замка.

В главном зале Бонтихилла мы держали совет. Я, Витея, ее сестра с мужем, дети Хозяина Огня, их советники и мудрецы. Решили укреплять Бонтихилл, готовить его к длительной осаде. По нашему плану, когда начнется его осада, из тоннеля выйдет войско Хозяина Огня и ударит утсам в тыл. Для того, чтобы Хозяину Огня было проще привести в Землю Дождя большое войско, мы построили от главной пещеры два боковых хода.

Пока мы составляли планы, к нам прискакал усталый отчаявшийся гонец из Рилтона с просьбой о помощи. Мы не стали говорить ничего о том, что Саерсы бросили свои вассальные княжества.

Вновь собрали совет в Бонтихилле и приняли решение помочь Рилтону. Никто из нас не сомневался, что Хозяин Пределов рано или поздно его возьмет. Но нам нужно было чтобы это произошло как можно позже. Так как это позволяло хорошенько укрепить север.

Я первый вызвался пойти на помощь Рилтону. Дети Хозяина Огня кинули жребий.

Он пал на его младшую дочь, гордую и прекрасную Хею.

В тот же вечер она вышла к войску и рассказала о нашем решении. Спросила кто готов участвовать в столь опасном деле. Около тридцати бесстрашных юношей и девушек Долины поехали с нами. Из Бонтихилла же со мной отправились пятеро, владеющие искусством следопытов.

Мы перехватывали гонцов Хозяина Пределов, срезали упряжь с лошадей, устраивали лесные пожары в местах близ лагеря утсов.

Я делал дороги непроходимыми. Хея и ее люди использовали заклинания, создающие иллюзию пожара. Утсы разбегались, а мы захватывали целые обозы.

Мне удалось создать подземный тоннель, чтобы снабжать оружием и продовольствием осажденный Рилтон.

В одном из обозов, кроме оружия и провизии, в повозке из гигантского гриба оказались три пленные девушки с волосами цвета огня и глазами цвета весенней листвы, каких я не видел прежде.

Никто не знал их языка, но при помощи искусства слуг Хеи мы смогли понять что они из Земли Лесов и были взяты в плен Хозяином пределов.

Девушки остались с нами. У всех троих был сильный дар Жизни и они отлично стреляли из лука.

Со временем мы настолько осмелели, что напали на лагерь самого Хозяина Пределов. К нашему сожалению, ему удалось спастись бегством.

Мы взяли тогда много добычи. Нашли в лагере ещё рыжеволосую девушку, закованную в цепи. Благодаря сильному дару Жизни она не могла умереть, и над ней проводили эксперименты.

Мы взяли ее себе в лагерь. Первое время она не разговаривала и ничего не ела.

Для нашего отряда нападение на лагерь Хозяина Пределов тоже не прошло бесследно. Многие были ранены, в том числе Хея. Трое не могли ехать в седле, и их пришлось везти их повозках. Мы решили доставить захваченную добычу в Рилтон, а сами отойти в лес и передохнуть.

С первой частью нашего плана я успешно справился, но потом удача оставила нас.

Хозяин Пределов снял осаду с Рилтона, бросив на поиски нашего нашего отряда все свое многочисленное войско.

Теперь мы из хищника стали добычей. По лесу рыскали ведомые даром власти животные и разведчики Хозяина Пределов. Они были повсюду, куда бы мы не направились.

Двое суток в нашем отряде никто не сомкнул глаз. Все выбились из сил и чувствовали себя в западне. От того раны моих товарищей заживали плохо, несмотря на дар Жизни.

Тогда я предложил спрятать нас под землей. Хея, подумав, согласилась. Хотя мы знали, что если нас обнаружат там, все закончится быстро.

Заклинанием я создал большую подземную пещеру и переместил нас в нее. Заговорив так, чтобы невозможно было обнаружить.

Девушка, что мы освободили из лагеря, начала говорить и со слезами рассказывала своим землячкам о том, что ей пришлось пережить.

Один из вельмож Хеи подслушивал их разговор и переводил нам. Мы поняли, что Хозяин Пределов монстр, а не человек, и лучше нам умереть, чем попасть живыми в его руки.

Теперь нужно было пустить его разведчиков по ложному следу. Я боялся, что они могут обнаружить нашу пещеру даже несмотря на мои заклинания.

Я перенес следы нашего отряда далеко от места где мы прятались. Потом ходил по лесу, читая заклинание заставляющее землю отображать на себе следы копыт и телег. Все получалось неплохо. Их следопыты попались на мою уловку и шли за мной.

Меня окружали. Я прятался под землей, когда чувствовал что кто-то есть поблизости. Я уже уверился в собственной неуловимости, как в меня прилетела отравленная стрела и я отключился.

Так меня поймал Хозяин Пределов. Я не стал скрывать от него, что я и есть тот самый колдун с трех холмов, которого он столько времени разыскивал.

Он предложил мне сотрудничать, но я отказался, сказав, что его люди убили мою мать и брата, и мне ненавистна война, которую он ведет.

Тогда он сказал, что меня ждет казнь, и если я хочу легкой смерти, то должен рассказать ему о своем отряде, сколько в нем человек и откуда и где отряд теперь скрывается.

Я сразу сказал, что об этом говорить не буду. Они пытались меня заставить.

Молчать порой становилось трудно. Утешала мысль о стихиях. Постепенно я осознал, что мое тело это сочетание энергий стихий, с которыми ничего не произойдет, чтобы со мной ни делали. Энергии стихий просто перейдут из одного состояния в другое и в мире вообще ничего не изменится. В перерывах между допросами я складывал об этом стихи, которые очень меня утешали.

Во время допросов я читал их снова, и снова, и однажды моя душа отделилась от тела, и я увидел себя сверху. При этом я мог перемещаться куда угодно, ощущая при этом, что сохраняю связь с телом. Вскоре я убедился, что могу покидать его и возвращаться по желанию. Но слуги Хозяина Пределов делали со мной такое, что возвращаться не хотелось.

Зато я мог наблюдать за тем, что происходило вокруг.

К счастью, мои друзья не знали, что я попал в плен. Они спокойно восстанавливали силы в подземной пещере. Лишь наблюдая за оставленными мною выходами на случай опасности.

Спустя несколько дней, слуги Хозяина Пределов решили, что я мертв и повесили мое тело на дереве за пределами лагеря.

Хозяин пределов же тем временем вновь возобновил осаду Рилтона, оставив лишь небольшой отряд для охраны моего тела.

Тогда же Хея забеспокоилась, что меня долго нет. Она направила на поиски свою сову, которая к вечеру того дня и обнаружила мое тело.

Хею с отрядом утсы сдержать не могли. Она появилась внезапно, поджигая лес и создавая иллюзии пожара, так что люди метались в панике, не зная куда бежать.

Друзья сняли мое тело и поспешно вернулись с ним в лагерь.

Хея принялась было распоряжаться о моих похоронах, и очень удивилась, когда бывший при ней целитель сказал, что, я, вероятно еще жив. Это подтвердили и остальные целители.

Девушка, которую мы нашли в лагере Хозяина Пределов, внезапно сжала меня в объятиях и принялась воздействовать даром Жизни. Все с удивлением наблюдали, как заживают раны на моем теле, и ни у кого не осталось сомнений, что я жив.

Так эта лесовичка, чье имя я так и не узнал, и сидела рядом со мной, воздействуя даром Жизни. Иногда ей помогали остальные. Я же тем временем наблюдал сверху за ней и за утсами, которые не переставали искать наш лагерь.

Теперь я беспокоился лишь об одном. Если я вернусь в тело, и скажу, что сюда идут утсы, поверят друзья мне, или нет. Подумав немного, я решил, что нужно вернуться и рассказать друзьям о своей способности.

Лучшего разведчика, чем я, им теперь не найти.

Когда я вернулся в тело, то сам удивился каким слабым оно мне показалось. Было холодно и перед глазами все плыло. А к тому же я почти не мог пользоваться руками. Друзья испуганно смотрели на меня.

Я попросил позвать Хею и сам удивился как слабо звучит мой голос. Она буквально прибежала к моей постели. Я рассказал Хее о том, что их не сдал. Еще о полученной способности, и о том, что утсы ищут их следы.

Она молча выслушала и поблагодарила.

Следующие несколько дней я наблюдал за утсами, временами возвращаясь. Благодаря неизвестной лесовичке, мое тело постепенно восстанавливалось. Я уже начал вставать, когда утсы обнаружили следы нашего лагеря. К счастью, случившееся со мной совсем не повлияло на мою способность к заклинаниям. Мы покинули пещеру по подземному тоннелю, который я тщательно запечатал, когда по нему прошли. Благодаря новой способности, я легко провел наш отряд вдали от разведчиков утсов. Теперь лагерь мы разбили на острове посреди озера, переправившись на него по наскоро построенному мосту, который затем разрушили. Там утсы и не думали нас искать.

Хея сказала что мы сделали больше чем могли и теперь нам нужно восстановить силы. Я пытался было возражать, говоря, что Рилтон по прежнему осаждают. Однако она сказала, что участие в войне теперь приведет к потере наших лучших бойцов, некоторые из которых могут живыми попасть в плен и выдать все врагу.

Я заметил, что многие мои товарищи при разговоре со мной отводят взгляд. И не мог понять почему.

Однако благодаря новой способности никто не мешал мне следить за Хозяином Пределов.

Рилтон снова осаждали. Каждый день я наблюдал, как на его стенах гибли люди. Как стенобитные машины Хозяина Пределов рушили дома.

Наблюдал я и за лагерем утсов. В их меняющих цвет глазах не было никакого сочувствия к осажденным. Похоже, они твердо уверились в том, что они высшая раса.

Я наблюдал как они тренируются. Как планируют после взятия Рилтона объединиться со степными кочевниками для захвата Долины солнца. Наблюдал я и за Хозяином Пределов. И чем больше наблюдал, тем большее отвращение к нему испытывал. Однажды в большом грибе на колесах к нему привезли пленную лесовичку невообразимой красоты. Хозяин пределов распорядился чтобы девушку заковали в цепи и в ближайшее время никто не заходил внутрь того гриба.

Когда он вошел, девушка задрожала от ужаса. Он смотрел на нее и столь мерзко улыбался, что я не мог более бездействовать. В памяти всплыли слова учителя о тайной способности средоточий стихий притягивать к себе.

И я заставил себя коснуться Сердца Пределов и попросил его переместить к нему мое тело. Когда я делал это впервые, казалось, я падаю в Бездну. В то же мгновение я оказался лицом к лицу с Хозяином Пределов.

Он удивленно смотрел на меня, не понимая, как человек, который недавно был мертв оказался здесь.

Я же взглянул в его мерзкое лицо с розовато-лиловыми глазами, и белой, словно кремневой, кожей, и подумал что не видел более отвратительного существа. Рука моя сама потянулась к мечу у него на поясе. В следующее мгновение я отрубил ему голову. При всей их мерзости, утсы умели делать хорошую сталь.

К тому времени я уже овладел наречием жителей Земли лесов и сказал девушке, что ей ничего не угрожает.

После чего взял Сердце Пределов, надел себе на шею, и стал беседовать с ним, чтобы познать его свойства. Мне удалось воздействовать на него заклинанием и оно переместило на остров к Хее меня, лесовичку, по имени Мелоника и ее повозку из гриба. Там я объявил друзьям, что теперь я Хозяин Пределов, чему они были очень рады. Лесовичка Мелоника в тот же день стала моей женой.

Увидев своего повелителя мертвым, утсы сняли осаду с Рилтона и отправились в свои земли.

Я же продолжал изучать свойства Сердца Пределов. Наблюдая за осадой Рилтона, я окончательно стал безумным и решил во что бы то ни стало прекратить войны между людьми на земле. Я хотел, чтобы богатый поддерживал бедного, сильный помогал немощному и ни одна раса не превозносилась над остальными. Для этого мне нужно было найти для жителей этого мира врага, сильного и беспощадного, с которым нельзя договориться.

Я обнаружил что при помощи Сердца Пределов можно открывать границы между мирами. В ближайших пластах бытия, за смежной гранью нашего мира, мне удалось обнаружить место, где росли ядовитые растения и жили хищные существа, пожирающие друг друга. Тогда я решил что нашел то, что искал. Я изложил свою историю в книге с черной обложкой, чтобы тот, кто вернет Сердце Пределов из иного мира, знал о том, что сделало меня безумным.

Оставил в лагере письмо для Хеи, решив, что ей, как командиру отряда, следует знать о случившемся.

Потом мы в хижине-грибе вместе Мелоникой переместились в иной темный мир. Я знал, что пока там Сердце Пределов, в тот мир будет уходить энергия Земли Пределов. Мне же хотелось наказать утсов, за то, что возомнили себя лучшей расой.

Сам же я решил покинуть оба этих мира и открыл проход в другой, красивый, светлый мир, населенный добрыми говорящими зверями. Взял на руки спящую Мелонику и ушел туда по пути похожему на радугу.

Война между людьми сделала меня безумным, но в своем безумии я уверен: что оно лучше мудрости многих.

* * *

В волнении я закрыл обложку книги. В памяти всплыла книга Хеи: “Очерки Северной войны”, широко известная во всей империи, которую она написала после возвращения из Земли дождя. Там были красочные описания ужасов войны, вместе с сделанными ею рисунками, среди которых был портрет Зейта Чернокнижника, который, по свидетельству Хеи, был весьма хорош собой и мастерски владел заклинаниями. Так же Хея описала все пытки, которым его подвергли, что когда-то так ужаснуло Вэйна.

После исчезновения Зейта Хея с отрядом вернулась в Бонтихилл, и все народы севера и Долины преследовали отступающую армию утсов, которую вскоре добили.

Потом, насколько было известно из летописи, с востока стали появляться ужасные существа, от которых люди искали убежища за высокими, хорошо укрепленными стенами Бонтихилла. Благодаря чему он и стал столицей.

Нейт Бонти, племянник великого Чернокнижника, начал организовывать людей на борьбу против существ. Создал орден хранителей. Затем при помощи потомков пещерного народа построил стену на краю Бездны. Так началась новая династия князей Бонти.

К вечеру с чисткой рыбы было покончено. Хранители погрузили бочки с уловом на большую вместительную лодку с двумя ярко алыми парусами из красных водорослей. Мы с Саей устроились на корме.

Рыбак с даром Воды вывел лодку из бухты. Второй рыбак наполнил воздухом паруса и лодка заскользила по волнам. Третий их товарищ, стоя у руля, искусно огибал рифы. Сая по-прежнему испуганно косилась на волны, а я прикидывал долго ли нам придется добираться до Бонтихилла. Карту Северного побережья я представлял смутно. Да и та, по предположениям многих, была неточной.

“Ну ладно, — подумал я, — если до Бонтихилла добирается рыба, которую здесь коптят, доберемся и мы”.

На берегу рыболовы разрешили нам переночевать у них еще одну ночь. Они жили здесь большими семьями. Отовсюду слышались звонкие голоса, смех, блеяние коз, кудахтанье кур, быстрая оживленная речь.

Нас с Саей разместили в большой и просторной пристройке, где пахло рыбой и морем, а у стены сушились сети. Вдоль стен стояли широкие лавки, на которые рыбаки кинули два набитых травой тюфяка и меховых одеяла.

Я радовался возможности провести под крышей еще немного времени. Непонятно почему, но после возвращения с острова я так устал, что сразу лег на лавку и уснул.

Утром следующего дня меня разбудила Сая. Пора было отправляться в путь.

Со слов рыбаков до ближайшего города нам нужно было три дня идти вдоль побережья на запад. Там располагался Хмурый, самый северный город земли Дождя. Рыбаки продавали там свой улов и узнавали о том, что творится в мире. Путь от Хмурого до Бонтихилла, по их словам, мог занять от пятнадцати до двадцати дней, так как дорога огибала горы и болота.

Нас с Саей это обстоятельство огорчило. Потом я сказал, что лучше через двадцать дней оказаться дома, чем не оказаться вообще, и Сая со мной согласилась. К тому же я надеялся, что кто-нибудь согласится нас подвезти.

Утром, следующего дня, попрощавшись с рыбаками и поблагодарив их за наше спасение и гостеприимство, мы отправились в путь.

Рыбаки снабдили нас в дорогу сухарями, копченой рыбой, и сыром, прибавив, что на деревьях вдоль побережья растут красные шишки, которые тоже можно есть.

Это оказалось правдой, красные шишки во множестве росли на невысоких хвойных деревьях, густо растущих по обе стороны дороги. На вкус их содержимое напоминало орехи и оказалось вполне съедобным.

Спустя три часа мы присели отдохнуть на краю дороги.

— Не понимаю, Сая, — сказал я, — зачем нам идти по дорогам. Почему бы не пойти прямо на юг?

— Но ведь там горы и болота! — сказала Сая.

— У меня дар Воды, у тебя дар Земли. Мы любое место сможем сделать проходимым.

— Смотри, Гудвин, как бы нам не заблудиться…

— Не переживай, я умею разведывать местность.

Я подумал, что она напомнит мне нашу попытку выбраться с острова, которая едва не стоила нам жизни.

Но Сая сказала:

— Тогда посмотри, если мы сейчас повернем на юг, что будет впереди.

Я лег на землю и закрыл глаза. Впереди был сухой хорошо проходимый лес, за ним начинались горные хребты, за ними болото.

Дальше снова горы, но невысокие, и как мне показалось благодаря дару, мы легко сможем по ним пройти. За горами простирался лес. Сверху он на всем протяжении казался мне проходимым. Наконец я обнаружил широкую дорогу, следуя вдоль которой обнаружил указатель "Бонтихил".

— Напрямик намного ближе, Сая, — сказал я, вернувшись.

— Тогда идем, — ответила она, в голосе ее не прозвучало ни капли страхи, или сомнения. Похоже, на суше Сая чувствовала себя намного увереннее.

Мы тронулись в путь.

Сая без труда создавала тропы даже среди отвесных горных скал, я укреплял их энергией Пределов и мы продолжали идти.

На пути через болото мы продвигались медленнее, приходилось делать гати из подножного материала и уплотнять места, чтобы пройти. Но за эти три дня, мы, по моим расчетам, хорошо сократили свой путь, несмотря на то, что делали ко всему прочему долгие остановки, чтобы понаблюдать за тем, что происходит в Долине, степи, земле Дождя, и, конечно, дома у Саи.

Во время первого нашего ночлега в лесу три клана мятежников пошли за стену. Я не отрываясь наблюдал за ними. В доспехах, с оружием в руках они рядами выстроились у стены. Первыми шли старейшины, за ними главы семейств, потом их дети.

Я не сразу нашел того, кого искал. Хайвин из клана Коршуна большим молотом в руке, стоял в первых рядах. В глазах его читалась сосредоточенная решимость.

Все два часа я не отрываясь наблюдал за боем. Наконец мятежникам разрешили подняться на стену.

К нашей с Саей радости никто из них не погиб, хотя многие пострадали от когтей существ, которые становились все крупнее.

Тиа присутствовала здесь, а также целители клана Солнца, и они изъявили готовность вылечить всех раненых, тем самым давая понять, что все разногласия между ними прекращены. Те не стали отказываться.

Я видел, как Тиа с Хайвином о чем-то обменялись мысленной речью, и пожалел что не умею ее читать.

Спустя два дня я наблюдал роскошный бал в Златоверхом. Праздновали переход Скипетра к новому Хозяину Огня, Хаймону и его свадьбу.

Дворец сиял огнями. Здесь собрались знатные люди из всех провинций.

Долина ликовала. Еще недавно они лишились правителя и защитника, жили в страхе и неопределенности, и вот, появился новый Хозяин Огня, да еще и с красавицей женой, которая ко всему прочему, еще и прославленный хранитель.

Среди гостей я увидел Тиа, вместе с ее бабушкой Нарвен. Обе в лёгких нежно зеленых платьях. Тихо переговаривались друг с другом, смеялись, ели сладости и пили вино.

Неподалеку я увидел Вэйна и Лейту. Одетые в белое они сидели у окна и тихо переговаривались о чем-то. Оба выглядели счастливыми.

В ярком свете множества светильников правящая чета стояла на высоком помосте перед своими многочисленными подданными. Хаймой в красной мантии с Огненным скипетром в руке держал за руку Эйлу, в своем белом сверкающем платье она сияла подобно звезде. На лице застыло чуть заметное смущение и растерянность. Казалось, Эйла еще только привыкала к роли первой госпожи Долины.

— Очень рад видеть вас здесь, — произнес Хаймон. — Все вы собрались здесь несмотря на то, что нашу землю постигла беда. Многие, как и я, потеряли близких. Моего отца предала его собственная дочь. Нас пытались захватить наши союзники. Вы все знаете, что император степи предлагал мне ради безопасности расторгнуть союз между землями. Я спросил каждого из вас, и почти все вы отказались.

Я согласен, что страшно лишиться родных и страшно погибнуть, но еще страшнее перестать верить друзьям и близким. Потому я за доверие. И я верю моему другу, императору степи.

“За доверие”, — послышались крики из зала. Все наполняли бокалы. Я видел, что жители Долины согласны со своим повелителем, враждовать они не любили.

А я вернулся к Сае и рассказал ей то, что видел.

— Неправильно это было, воевать с травокурами, — сказала она. — В открытую травокуры с нами драться не хотели...

И принялась вспоминать:

— Да какое им драться! Им бы все под деревом сидеть да винцо попивать. То ли дело мы! У нас единство. Дисциплина. А вот гадость какую-нибудь сделать, это они могут. Мы им сразу сказали: сколько наших умрет, — столько ваших убьем. Они прониклись мыслью и не хулиганили… Тех, кто хулиганил, выселяли. Но я рада, что с ними теперь мир. Помню, мы с мужем, когда поженились, к ним путешествовать ездили. Хорошо было… У них там красиво… Горы, виноград везде растет. Люди добрые, приветливые, все нам улыбались, про все рассказывали, помогали чем могли. А потом кто-то придумал с ними воевать…

Спустя пару дней на привал остановились до того, как стемнело. Зарядил сильный дождь. На наше счастье, среди болота обнаружилось скопление крупных камней, из которых Сая сделала пещеру.

Она жалела, что на болоте нет дров, и потому придется сидеть без костра. Но мне пришло в голову, что болотная земля, если из нее вытянуть всю воду, будет хорошо гореть. Сая отнеслась к этому скептически, но предложила попробовать.

Мы смешивали болотную землю с сухой травой, росшей по краям острова. Полученная смесь высыхая, твердела и, действительно, неплохо горела, хотя, правда, и дыму едкого да пахучего от этого шло немерено.

Мы с Саей быстро согрелись. Из еды к тому времени у нас осталось лишь немного копченой рыбы. Достать еды было негде, красные шишки здесь не росли.

Лишь теперь я осознал существенный недостаток своего плана.

Сая невозмутимо жевала рыбу, и не говорила ни слова. То ли, по сравнению с ледяным морем, голод казался ей слишком незначительной проблемой, то ли надеялась найти еду.

Наконец она задумчиво произнесла:

— Можешь посмотреть, где сейчас мои?

Я кивнул, и лег на пол.

Где дом Саи, я уже отлично помнил. Два ее сына сидели на постелях. Однорукий отец рассказывал им сказку про Хельминского пришельца. Они внимательно слушали, широко распахнув глаза.

Я наблюдал за ними, пока мне не вспомнилась Тиа, и я тут же оказался рядом с ней. Тиа сидела на кладбище у могил родителей и плакала. Долго, без остановки. Казалось, ничто на свете не может её утешить. Глядя на это, я, как и в прошлый раз, страдал от собственного бессилия.

Вот чья-то тень легла на нее, и я увидел Вэйна. Он тихо подошел к племяннице и сел рядом, осторожно обнял за плечи. В первую минуту Тиа продолжала плакать, как будто ничего и не произошло, потом судорожно вздохнула, вытерла слезы и спрятала лицо у него на груди.

— Завтра твоя коронация, — сказал Вэйн, проведя рукой по ее волосам.

— Да, — судорожно вздохнула Тиа, — ты не представляешь, как мне теперь страшно! Она крепко прижалась к нему.

— Расскажи, чего боишься, — спросил Вэйн, обнимая ее.

— Боюсь? Да я всего боюсь. Боюсь стать жертвой заговора. Боюсь наделать ошибок. Боюсь все сделать неправильно.

— Я, Лейта, Хаймон, Ферн — мы все за тебя, все тебе поможем и подскажем.

— Да я не сомневаюсь, — вздохнула Тиа. — Гудвин, вот в чем дело… — Тиа снова всхлипнула. — Он даже под пыткой меня не сдал… Когда узнал, что я его подставила, сразу простил, — голос Тиа дрожал. — На нас напали мятежники из-за моей глупой выходки… Он ни разу меня не упрекнул… Не задумываясь пожертвовал собой, чтобы спасти всех нас. И вот теперь… я знаю… Чтобы вернуть Сердце Пределов, он пошел на что-то очень опасное, что наверняка стоило ему жизни… А я ничем не помогла… Сейчас он либо мертв, либо в опасности, — вздохнула Тиа. — А я ничего не могу сделать… И никто не может… Ни ты, ни Хаймон, ни сам император, — она грустно вздохнула. — Не могу я воздать за смелость, за верность… Не могу! — И она снова заплакала.

Вэйн крепко прижал ее к себе, меж бровей у него залегла вертикальная складка.

— Мы можем не все… Что хотим, — сказал он наконец. — Но должны делать то, что можем. Ты можешь следить за порядком в Земле дождя. Решать конфликты между подданными.

— Я подставила Гудвина, подставлю и их, — прошептала Тиа. — На примере Гудвина я поняла: мне нельзя доверять чьи-то жизни.

— Я думаю, ты ошибаешься, — сказал Вэйн. — Я живой только благодаря тебе.

— Тебя я тоже подставила, ты мог погибнуть…

— Ты мне когда-то сказала, что не нужно жалеть о том, что было.

— Не сравнивай нас; ты всегда всё делал правильно.

— Если бы это было так, многие сейчас были бы живы, — отрешенно произнес Вэйн.

Тиа крепко его обняла и некоторое время они сидели молча.

— Значит, ты думаешь, я смогу стать хорошей княгиней? — сказала наконец Тиа, шмыгнув носом.

— Другого пути у тебя нет, — ответил Вэйн.

— И правда, нет, — прошептала Тиа, словно себе самой.

— Идем домой. Тебе нужно хорошо выглядеть на коронации, — Вэйн осторожно убрал пряди волос с ее лица.

Тиа встала, поклонилась до земли могилам родителей и они пошли к замку.

А я подумал, что когда мы увидимся, непременно предложу Тиа стать моей женой и в качестве брачного дара предложу Сердце пределов. Другого пути для себя я тоже теперь не видел.

Сая обрадовалась, что с ее детьми все в порядке. Говорила, что когда вернется, расскажет им много сказок о нашем путешествии.

Не следующий день дождь прекратился, но я попросил Саю задержаться, чтобы посмотреть коронацию Тиа.

В сияющей диадеме и с мечом в руке, она давала обещание защищать и укреплять народ Земли дождя.

На ее коронации присутствовали император со свитой, а так же Вэйн и Лейта с несколькими хранителями Тейнуэта.

“Интересно, как Алита, та девушка, приютившая меня в таверне, объяснит случившееся”, — подумал я.

Так мы и шли, преодолевая горные хребты, которые чередовались с болотами. Дар Саи создавал ступеньки на крутых склонах, укреплял тропы через болота. Я лишь укреплял её работу даром Пределов. К тому же, Сая пробовала на вкус все имеющиеся здесь растения и нашла немало съедобных кореньев, ягод и грибов. Голодная смерть нам больше не грозила, но с каждым днем сил становилось все меньше. Приходилось все чаще делать привал.

Внезапно я заметил, что земля под ногами стала идеально ровной. Ее покрывали невысокие ягодные кустики. Деревья росли здесь ровными рядами, видно было, что их посадили. Вокруг росло множество растений и грибов, пригодных в пищу. Похоже, кто-то выращивал их здесь специально.

В гору вела аккуратная лестница, поднимаясь по которой, мы вышли на ровную дорогу из серого камня. Вкрапления из розовых, лиловых и желтых камней, вставленных в однотонное серое покрытие, почему-то вызвали у меня ассоциацию с северной войной.

— Никогда не видела таких дорог, — прошептала Сая.

Двигаясь по дороге, мы вскоре вышли на другую, ещё более широкую.

У перекрестка стоял красиво украшенный фонарь с тремя светильниками из зеленого камня очень необычной формы.

Несмотря на сильную усталость, мы с Саей продолжили путь. После блуждания по горам и болотам приятно было идти по ровной дороге.

Дорога привела нас к лесу. Здесь повсюду стояли разноцветные шесты с бубенчиками, судя по всему, указывающие местным направление.

Лес показался мне очень необычным. Земля была ровной. Деревья росли рядами, под ними во множестве съедобные растения и грибы.

— Они здесь сами выращивают лес, — сказала Сая. — Выйти бы к жилью. Может, хоть накормят.

— Странно, — сказал я, — никогда не слышал о поселении в этих краях.

Внезапно мы услышали звук шагов и спрятались за деревом. Шла высокая статная женщина с двумя вязанками дров, одетая в красный плащ с капюшоном. Мы с Саей наблюдали за ней из-за деревьев. Вот капюшон спал с ее головы и я вздрогнул: пепельно-серые волосы, серовато-белая кожа, глаза светились зеленым, вот женщина повернула голову и ее зрачки полыхнули голубым.

“Утсы! — мелькнуло у меня в голове, и я почувствовал страх. — Что, если живущие здесь тоже считают себя высшей расой, и хотят истреблять остальные? Если так, нам не сдобровать”.

Женщина ушла, а я шепотом рассказал о своих сомнениях Сае.

— Думаю, если они узнают, кто ты, они нам помогут, — сказала она. — Хотя, ты прав, опасно конечно. Учитывая, что они весь мир хотели завоевать.

Снова послышались шаги. Из леса шел мужчина в серой одежде служителя бога Пути, из под капюшона выбивались серые волосы, глаза светились желтым. Как говорилось в “Очерках северной войны“, у утсов с возрастом меняется только кожа на руках, покрываясь пятнами.

У этого человека кисти рук сплошь покрывали коричневые пятна, из чего я пришел к выводу, что лет ему уже много.

“Служитель вряд ли причинит нам зло, — подумал я.”

— Добрый человек, — сказал я, сам не зная почему используя приветствие Долины. — Мы долго идем через горы, хотим отдохнуть и поесть. Мы заплатим.

Человек с плохо скрываемым удивлением посмотрел на меня и Саю.

— Пришельцы будете? — спросил он, и глаза его полыхнули лиловым. Голос его звучал глуше и мелодичнее, чем человеческая речь, и несколько странно. Однако слова были мне понятны даже без розового камня.

— Почему так решили? — спросил я.

— Слыхивал я, что ирфов больше не осталось, чудовища всех поели, — человек склонил голову и глаза его засветились синим.

Я вспомнил, что таких как мы, утсы называли ирфами.

— А мы слышали, что утсов больше не осталось, — сказал я.

— Мы именуем себя ирки, — улыбнулся служитель. — Меня зовут Нект, — представился он. Прошу следовать за мной.

Его слова очень обрадовали нас с Саей.

У фонарей на перекрестках Нект останавливался, тщательно поправляя фитили и подливая масло.

— Скажи, добрый человек, — спросил я. — Почему вы живете в этих местах?

— Шестьсот лет назад Хозяином Пределов был Бейт пятый, — сказал Нект. — Он возомнил, что ирки, — высшая раса и решил уничтожить всех ирфов для расчистки пространства. Все служители сказали ему, что это против воли Бога, и закончится для ирков бедой.

Тогда Бейт казнил трех служителей, которые более всех выступали против него, остальным приказал замолчать. Мы молчали, но собирали несогласных с Хозяином Пределов. Потом собрались и ушли на Запад и на Север. Нам помогли уйти живущие на юге степные кочевники из клана Солнца. Если бы Хозяин Пределов стал нас преследовать, они напали бы на него.

Потом мы узнали, что войско Хозяина Пределов разбито, а на месте нашей земли возникла Бездна.

С тех пор мы скрываемся здесь. Многим из нас Богом было открыто, что наступят времена, когда на земле не будет войны. Тогда Сердце Пределов вернется к нам.

— Шестьсот лет назад клан Солнца объединил все земли, — сказал я. — Так проще противостоять чудовищам из Бездны.

— И как идет противостояние? — спросил Нэкт.

— Успешно, — ответила Сая.

Я кивнул.

Так за разговорами мы пришли в деревню.

Дома утсов из серого камня украшали разноцветные самоцветы. Фонарные столбы были выкрашены в яркие цвета. Этот народ любил все яркое, вероятно от того, что их самих цветами обделила природа.

В доме Некта разноцветным оказалось почти все. Мы с Саей сидели на красных скамейках за голубым столом и ели грибной суп с круглым плоским хлебом синего цвета, в котором встречались ягоды.

Нект рассказывал нам о жизни в поселении. Заправлял тут всем совет пожилых служителей, в который входил он сам. Местные культивировали съедобные растения на горных склонах. Разводили диких животных.

— А вы бы хотели, чтобы Хозяин Пределов вернулся? — спросил я.

— Да, мы хотим, чтобы Сердце Пределов вернулось в наш мир, — сказал Нект. Тогда Бездна перестанет расти.

— Этого все хотят, — ответил я. — Хотите ли вы, чтобы у него был Хозяин?

— Зависит от того, каким он будет, — задумчиво сказал Нект.

Я подумал и решил промолчать. Я не был уверен, что местным утсам понравится такой правитель, как я, а проблем с ними совсем не хотелось.

Вечером к Некту в дверь постучали. Вошли парень с девушкой в красных плащах, подбитых мехом. Некоторое время о чем-то тихо говорили с Нектом. Потом он пригласил их войти. Глаза у обоих светились синим, только у парня они меняли цвет на лиловый, у девушки на зеленый.

Оба с удивлением посмотрели на нас.

— Ирфы смогли защититься от чудовищ, — сказал им Нект.

— Не ожидала, — сказала девушка. — Меня зовут Утта. И она подняла руку ладонью вперед. Я вспомнил об этом древнем приветствии, порой встречающемся у жителей севера.

— А я Ясс, — прибавил парень, тоже приветствуя нас.

Сая, подражая мне, ответила на их приветствие.

— Куда вы путь держите? — спросила Утта, голос ее звучал глухо и одновременно мелодично, словно немного нараспев.

Слушая речь своих новых знакомых, я вспомнил, как Хея в своих “Северных сказаниях” упоминала, что утсы не разговаривают, а шёпотом словно поют друг другу.

— Идем к своим от Северного побережья, — сказала Сая.

— К тем, что уже шестьсот лет противостоят чудовищам? — спросил Ясс.

— Да, — ответил я.

Оба задумались.

— Мы желаем идти с вами, — сказал Ясс. — Не противно ли вам сие?

— Нет конечно, идем, — сказал я, подумав, что утсы все же очень странно выражаются.

— Мы желаем ведать, — продолжала Утта, — какие люди обитают сейчас на земле. И как они борются с чудовищами.

— Это вы узнаете, — с усмешкой сказала Сая.

Я решил, что при случае непременно покажу им Тейнуэт.

Пробыв у Нетта два дня, мы отправились в путь. Он снабдил меня меховым плащом. Починил обувь меня и Саи. Снабдил нас на дорогу котелком, сухарями и сушеными ягодами вперемешку со мхом. Так они не отсыревали, а мох можно было заваривать как чай.

Утта и Ясс пошли с нами. У Утты был дар Огня и Жизни. У Ясса Вода и Земля. Их дар не казался мне сильным, но когда я увидел как легко и быстро Ясс сделал из сухого дерева изящные придорожные посохи для себя и Утты, то подивился его контролю.

Чем дальше мы шли на юг, тем суше становилась земля. Болота закончились. Вокруг росли огромные деревья, покрытые темно-зелеными чешуйчатыми листьями. Их ветви так густо переплетались, что почти не пропускали свет. Почву под ними сплошь покрывали опавшие листья, среди которых во множестве росли большие желтые грибы величиной с две ладони. Их можно было собирать и есть даже не готовя.

Так мы шли несколько дней. Я все не мог понять, почему дорога на Бонтихилл не появляется на нашем пути. По моим расчетам, мы давно должны были на нее выйти. Я уже потерял счет дням.

Радовало, что благодаря огненному дару Утты мы легко и быстро могли развести костер. Стало привычным проснувшись каждое утро греть на оставшихся углях каплю воды, умываться ею вместе с Саей. Ясс с Уттой по утрам тщательно мылись. Сая же по хранительской привычке предпочитала мыться по вечерам.

До полудня мы шли собирая по пути съедобные грибы и растения. Если шел дождь мы с Яссом отклоняли от нас капли дождя. В полдень Сая и Ясс создавали нам удобное место для привала, выровняв и приподняв землю, будто ложе. Мы разводили костер, готовили, ели, отдыхали и шли дальше. После дневного привала мы собирали дрова. Их должно было хватить на всю ночь.

Как начинало темнеть, устраивались на ночлег. Сая и Ясс ставили для нас палатку. Утта разводила костер.

Потом мы ужинали и я отправлялся проведать детей Саи и наблюдал, что происходит с моими друзьями.

Запомнился один случай. В Златоверхом снова был праздник. Что праздновали на этот раз, я так и не понял.

Большой зал был украшен множеством разноцветных фонариков. На столах ярко пестрели блюда с угощением. Переливалось вино в графинах, сверкали хрусталя бокалы.

Мужчины и женщины в длинных шелковых одеждах, схваченных золотыми поясами тихо переговаривались друг с другом. Хаймон о чем-то беседовал с двумя пожилыми вельможами Долины.

Эйла стояла рядом с ним, и выглядела очень эффектно в длинном ультрамариновом платье, и сверкающих украшениях. Неподалеку от Хаймона я заметил Вэйна с Лейтой.

Они тоже о чем то переговаривались с тремя молодыми хранителями и изредка смеялись. Дождавшись, когда беседа окончится, Эйла подошла к Вэйну.

— Мне нужно с тобой поговорить, — тихо сказала она, так чтобы слышал только он. — Лучше без посторонних.

— Не сейчас, — ответил он. — Нельзя уединяться со мной во время праздника. Будет повод для сплетен.

— Вот, мансер бы их побрал! — вздохнула Эйла. — Вы здесь только на праздниках. Завтра улетаете. Наконец поняла, о чем нужно тебя спросить. Но здесь это обсуждать не хочу.

Вэйн задумчиво оглядел сияющий огнями зал. Повсюду, поодиночке и небольшими группами расположились знатные люди Долины. Отовсюду слышались, смех, тихая речь, множество глаз были прикованы к Эйле. Которая несмотря на встревоженный и растерянный вид, казалась здесь первой красавицей.

— Сейчас я это улажу, — тихо произнесла, оказавшаяся рядом Лейта.

Она подошла к Хаймону, и почтительно склонив голову произнесла:

— Господин, у меня к вам просьба.

— Слушаю вас, госпожа, — сказал Хаймон, повернувшись к ней.

Я почувствовал, что ему немного странно, что Лейта называет его господином, но теперь этого требовали нормы приличия.

— К сожалению, защита стены в Тейнуэте требует нас завтра отлучиться, — сказала Лейта. — Но госпожа Эйла по прежнему остается членом совета хранителей. Нам нужно обсудить с ней некоторые вещи. Прошу прощения, что не нашла более подходящего времени, но мы хотели бы ненадолго вас покинуть.

— Конечно. Как я могу препятствовать столь важному делу, — учтиво ответил Хаймон.

Они обменялись мысленной речью, потом Лейта взяла Эйлу под руку и они вышли из зала. Вэйн шел следом.

Они прошли по коридору, где стены и пол украшали самоцветные узоры, свернули в узкий проход, Лейта нажала на камень в форме яблока на стене и в ней открылась дверь. Войдя, они оказались в тихой просторной комнате. С потолка лился слабый бледный свет.

Лейта с усилием сместила вниз половинку каменного яблока, прикрепленную к стене.

— Теперь нас никто не потревожит, — сказала она.

В противоположной стене комнаты темнела дверь, за которой оказалась еще одна комната. Белые стены, испускающие слабое фосфорическое свечение, зеркала, подсвечники перед ними, черные кожаные диваны, стоящие полукругом. Лейта взглядом зажгла свечи.

— Могу подождать вас снаружи, — сказала она.

— Нет, Лейта, я и тебя хотела о том же спросить, — сказала Эйла.

Я удивился, что она называет ее по имени, а не "куколкой", как раньше.

Все трое сели, Вэйн и Лейта рядом, Эйла напротив.

— А хотела я поговорить вот о чем, — медленно произнесла Эйла, вопросительно глядя на Вэйна. — Можете вы мне объяснить, чем такие как вы, ну…знатные, отличаетесь от обычных людей?

Вэйн задумался.

— А что говорит Хаймон? — спросил он.

— Хаймон говорит, что ничем. Говорит что у иных простолюдинов чести больше, чем у знатных…Я же не спорю, но я чувствую, что тут не все так просто.

— Будет лучше, сестра, если ты расскажешь нам, из-за чего задалась этим вопросом, — сказала Лейта. — Тогда нам проще будет понять, как тебе ответить.

Эйла задумалась.

— Примерно пятнадцать лет назад я впервые увидела Вэйна, — сказала она. — Я сразу почувствовала, что он какой-то не такой… Не похож на остальных. В чем непохожесть, я понять не могла. Хотя, для этого даже решила его напоить, — Эйла усмехнулась. — Подливала ему в бокал полынное вино. Не помогло… И история эта закончилась, к мансеру, плохо. Хотя могла еще хуже… Эта непохожесть есть и в тебе, — она кивнула на Лейту, — и в Хаймоне, когда он пастуха не изображает, и в других… Кто знатный. У меня таких сейчас отряд целый. Мне их обучать… Может придется на смерть вести, а я их совсем не понимаю! Надо понимать… Иначе никак. Спрашивала Хаймона… Он говорит, что это маски, вас с детства учат такими быть, но я ведь знаю, — не так это все просто!

— Хаймон говорит правильно, — сказал Вэйн.

— Да, он прав, — улыбнулась Лейта. — Просто маски.

— Нет… — Эйла помотала головой. — Так не пойдет. Вот ты, Пушистик, как думаешь, чем ты от остальных людей отличаешься?

— Тем же, чем и остальные люди друг от друга, — улыбнулся Вэйн. По его глазам я понял, что ситуация его забавляет. — Все мы разные.

— Чем ты отличаешься от Шайна? — спросила Эйла, в голосе ее звучало раздражение. Казалось, она злится, что Вэйн уходит от ответа.

Вэйн задумался. На лицо его словно легла мрачная тень.

— Однажды я сказал Дейму, что он может уйти из Тейнуэта... — словно нехотя произнес он. — Он спросил: почему я не ухожу… Я сказал, что я сын князя, а он бандита… И Дейм остался… Вот если бы ему это Шайн сказал, он бы все равно ушел…Понимаешь, в чем разница?

Эйла наморщила нос и посмотрела куда-то в сторону. Некоторое время помолчала.

— Таким, как ты, надо больше следить за словами? — задумчиво спросила она.

— Пожалуй, что так, — ответил Вэйн. — Не забывай: и ты теперь из таких.

— Да, Хаймон предупреждал, когда замуж звал, — сказала Эйла. — На тебя все время смотрят. Каждый твой жест и слово обсуждают. От твоих поступков зависит судьба страны. Не понимала я, что это значит, когда соглашалась. Ну да ладно… Не все же ему одному, вдвоем-то веселее… Привыкну, — Эйла улыбнулась.

— У тебя хорошо получается, сестра, — сказала Лейта.

— Да, Хаймон помогает… Мне, бывает, уж надоест все… В глазах рябит… Вокруг люди незнакомые… А надо всем улыбаться, делать вид, что рада их видеть… Он подсказывает как… Подбадривает… Прямо как там, за стеной. А самому ему все нипочем, он что на стене, что здесь, всегда один и тот же.

— Научишься со временем, — сказал ей Вэйн.

Эйла вздохнула и улыбнулась.

Некоторое время все трое сидели молча.

Потом Эйла встала с дивана.

— Идём, — сказала она, — они там, наверное, скоро танцевать будут. Потоком воздуха она задула свечи и все трое вышли из комнаты.

* * *

А мы продолжали идти на юг. Наших спутников очень интересовала оборона стены. Сае было о чем рассказать, да и я, благодаря воспоминаниям Вэйна, мог поддержать разговор.

От наших рассказов Ясс и Утта были в восторге и тоже высказали желание стать хранителями.

Единственное, что не давало мне покоя, так это куда делась дорога на Бонтихилл.

Однажды ночью нас разбудила Утта. Поблизости что-то есть, прошептала она.

— Да, земля вздрагивает, — прошептал Ясс. — Что-то тяжелое крадется сюда.

Я быстро укрепил нашу каменную палатку энергией Пределов. Тут же в нее ударило что-то тяжелое. Палатка дрогнула, но устояла. В следующее мгновение я услышал, что по палатке скребут чьи-то когти.

Я коснулся сердца Пределов, чтобы сдержать натиск.

— Непохоже на медведя, — испуганно прошептала Унна.

— Это существа из Бездны, — сказала Сая.

— Здесь-то они откуда? — прошептал я.

— Не знаю, — сказала Сая. — Но это они.

В то же мгновение у входа в пещеру мелькнула зубастая морда скута.

Сая немедленно запустила в нее большим камнем, лежащим у очага. Голова скрылась и больше не появлялась. Снаружи послышалось рычание.

Внезапно я почувствовал как кровь застучала у меня в висках, в памяти мгновенно всплыли боевые техники Вэйна. Было немного не по себе от того, что не могу использовать воздух. Моя рука потянулась к нашему запасу питьевой воды, заставив ее подняться в воздух. Другой рукой я коснулся спрятанного под рубашкой Сердца Пределов. Голубые нити выстраивались в упорядоченную структуру, переплетались с черно-белыми. Чешуйчатая морда существа в проеме…удар. Треск костей, брызги лиловой крови на стенах.

— Впечатляет, — сказала Сая.

А я почувствовал, что у меня почти не осталось дара. К счастью, коснувшись Сердца Пределов, я мог без труда укреплять палатку. Так что Сае нужно было лишь оборонять узкий вход, с чем она успешно справлялась всю оставшуюся ночь.

Ясс и Утта не умели использовать дар для боя. Но Утта ярко освещала палатку, зная что яркий свет ослепляет существ.

Ясс же даром Земли помогал мне укреплять наше жилище.

Существа толпились вокруг, все еще надеясь на легкую добычу. Изредка я слышал их рычание, когда они дрались из-за мертвых.

Лишь когда в окружающем мраке стало видно деревья, они скрылись прочь.

Лишь рассвело, я первым делом решил осмотреться. Покинув тело, я поднялся высоко в воздух и увидел вдали большой город. Его появление очень меня обрадовало. Скоро снова можно будет спать на постели и есть в тавернах. Особенно я мечтал о пирогах с мясом.

Я немедленно спустился к городу и первое время не мог поверить своим глазам. Передо мной был Рилтон. Тот самый город, около которого я оказался, когда впервые появился здесь. У входа стояла Лиена, как и прежде в кожаных доспехах с арбалетом на поясе, и о чем-то переговаривалась с молодым хранителем.

Тут я понял, почему дорога на Бонтихилл так долго не показывалась на нашем пути. Она проходила через тоннель, а мы, судя по всему, прошли над ним.

Вернувшись, я рассказал друзьям о том, что мы вблизи Рилтона.

— Ну и хорошо, мне так до дома ближе, — сказала Сая, и мы продолжили свой путь.

Сколько нам предстояло идти до Рилтона, я точно сказать не мог. Мысли о наступлении ночи пугали, но я изо всех сил старался это скрыть. Ясс и Утта старательно собирали по дороге дрова, грибы и съедобные растения и не говорили ни слова. Только волосы у них на голове поднялись дыбом, и торчали в разные стороны, да глаза вместо голубого, стали темно-синими.

Что же касается Саи, то она казалась невозмутимо спокойной, но днем, когда мы остановились на привал, сказала, что ей нужно отдохнуть.

Пока она спала, я искал ближайшую к нам трещину. Думал, что если ее закрыть, существ будет меньше. Проход на изнанку мира действительно обнаружился недалеко от нас. Когда, спустя часа три, Сая проснулась, я рассказал ей о своих планах.

— Да, Гудвин, это может получиться, — сказала она, и мы двинулись в сторону трещины.

Она закрылась удивительно легко: стоило мне коснуться Сердца Пределов и черно-белые нити мгновенно потянулись к нему. Не прошло и минуты, как на месте трещины образовалась небольшая полянка покрытая серым песком.

Обычно невозмутимая Сая радостно подпрыгнула, подняв руки к небу.

— А Бездну сможешь закрыть?! — прошептала она.

— Не знаю, Сая, — сказал я. — Надо попробовать.

После исчезновения трещины страх перед существами отступил. Мы перестали вздрагивать и оглядываться при каждом шорохе. Темнело. Я думал о том, что скоро земляной палатке опять предстоит стать нашей единственной крепостью и снова вся надежда будет на Саю. У меня слабый дар, потому от меня будет мало проку, даже несмотря на знание техник Вэйна.

— Думаю, в палатке надо вход заделать, — услышал я шепчущий голос Ясса.

— Хорошая мысль, — ответил я.

Очень хотелось спать. От мысли, что и в следующую ночь уснуть не получится, становилось не по себе. Лес снова менялся, все больше встречалось лиственных деревьев. Росли они реже, так что в просветы проглядывало солнце. Землю покрывал мягкий мох, который полностью заглушал наши шаги.

— Ничего, — подбадривал я своих спутников, — еще одна ночь в лесу и мы придем в Рилтон. Там существа нас не тронут.

В то же мгновение за спиной у меня раздался крик. Я обернулся и увидел, что Ясс исчез. Что-то чёрное мелькнуло среди деревьев.

Впереди послышался шум. Сая, тяжело дыша, прижимала руки к земле, стараясь сдержать существо. Я кинулся к чернеющей меж деревьев глыбе, собирая водяной хлыст.

“Как же сегодня сухо!”

Утта бежала за мной, освещая нам путь.

Внезапно мы услышали удар. Черная глыба впереди дернулась и перестала шевелиться. Мгновение спустя рядом с нами вверх взмыл зеленый сигнал и рассыпался на множество искр. Такими пользовались в степи.

В свете огня Утты мы увидели черную чешуйчатую спину существа высотой мне по грудь. Неподалеку у дерева сидел Ясс, он тяжело дышал, кашлял и испуганно смотрел на нас, словно не понимая, что происходит.

На одежде темнели бурые пятна. Утта бросилась к нему. Через несколько секунд ей на помощь подбежала Сая.

Я осматривался по сторонам, надеясь увидеть хранителя, который убил существо и послал сигнал.

— Да пребудет с вами солнце, — произнес тихий отчетливый мужской голос. Меж деревьев я увидел темный силуэт. Говоривший был чуть ниже меня ростом, но значительно шире в плечах, в выбивающихся из под шлема волосах поблескивала седина. В руках он держал странное приспособление в виде длинной вертикальной перекладины, высотой ему по плечо, к которой крепилась короткая горизонтальная.

— Благодарю, господин хранитель, — произнес я.

Если бы не этот человек, вряд ли мы смогли бы отбить Ясса от существа.

— Не стоит, — уклончиво ответил он. — Молодой человек сегодня идти не сможет, — прибавил незнакомец. — А это значит, нам нужно обустраиваться на ночлег.

Он положил руку на землю, и я с удивлением наблюдал, как легко темные нити земли повинуются его дару. Они выравнивались, соединялись друг с другом, образуя плотную ровную решётку. Небольшие деревья и кусты сдвигались в стороны. Земля побелела, выровнялась, приподнялась. Над ней начали нарастать стены. Вскоре перед нами возникло высокое здание из белого камня с полукруглым верхом.

— Здесь будет безопасно, — произнес хранитель и открыл изящную овальную дверь с изображением солнца.

Девушки под руки провели туда дрожащего Ясса.

Вас, молодой человек, я попрошу заполнить водой хранилище на крыше. Ночью выходить будет нельзя.

Мне несколько раз пришлось собирать воду из воздуха и с ветвей деревьев, и заливать на крышу. Наконец, резервуар для воды оказался заполнен, она потекла через край.

— Неплохо, — сказал хранитель.

Прежде, чем уйти, он воткнул в тело существа иглу со светящимся зеленым наконечником.

— Это отпугнет остальных, — сказал он. — Сожжем завтра.

Наблюдая за ним, я все больше убеждался, что это не простой хранитель, но спросить открыто не решался.

Внутри ярко сиял огненный шар, созданный Уттой.

Ясс лежал на постели, укрытый плащом. Незнакомец вошёл следом за мной, везя рядом с собой странное приспособление. К небольшой платформе спереди и сзади крепились два колеса. Спереди возвышалась вертикальная перекладина, к верхнему концу которой крепилась горизонтальная. Я смотрел на предмет, который незнакомец завез в наше убежище и поставил у стены. Я чувствовал, что уже видел подобное раньше.

— Эта штука быстрее лошади, — пояснил незнакомец, проследив мой взгляд.

Внезапно розовый камень у меня на шее потеплел и я вспомнил, что незнакомое приспособление называется самокат.

Незнакомец тем временем достал из сумки пачку светильников, подошел к Утте, чтобы их зажечь. Потом они вместе размещали их по стенам, Сая продолжала заниматься Яссом.

— Как он? — спросил я.

— Нормально, больше испугался, — улыбнулась Сая.

Я подошел и смыл с него кровь и слюну существа. Ясс слабо улыбнулся мне, похоже, начиная приходить в себя.

Я осмотрелся и у меня вырвался вздох восхищения.

Белые стены нашего нового жилища блестели в свете светильников.

Пять кроватей, разделенные перегородками, плавно вплетающимися в свою потолка. В центре круглая печь в форме трубы с углублением, рядом стол с табуретками.

— Если кому нужно "выйти", то это сюда, — Утта приоткрыла небольшую дверь в стене и я увидел возвышение, а над ним кран, откуда при надавливании на камень, текла вода...

— Если мыться, тоже сюда, воду я согрела, — сказала она и скрылась за дверью.

Я подивился искусству незнакомца. За несколько минут он создал для нас вполне приличный дом. Я мог бы жить в таком долгое время. Еще больше я удивился, увидев дрова на полу у печки. Да и на кроватях лежало что-то напоминающее матрацы, что при ближайшем рассмотрении оказалось спрессованной сухой травой.

— Ну и контроль у вас, господин хранитель! — сказал я.

— Мое имя Ирмин, из клана Солнца, — сказал он. — Моя мать, да идет она по Белому Пути вечно, была из подземного народа, контроль я унаследовал от нее.

“ Многие в клане Солнца досрочно отправлялись на Белый Путь”, — подумал я.

— Рада знакомству, брат Ирмин, — сказала Сая, приветствуя его знаком Солнца.

Он почтительно ответил на приветствие.

“Для меня честь познакомиться с Хозяином Пределов”, — услышал я отчетливый мысленный голос.

“Для меня честь познакомиться с Первым хранителем”, — ответил я. Так звучал один из титулов императора Омоину. Теперь в свете светильников я его узнал. Это был он. Старший брат Лейты, владеющий Перстнем Власти. Теперь я понял, что за странная темно-багровая аура распространялась вокруг его правой руки.

“Значит, его братья и сестры родились от другой женщины”, — подумал я.

“ Все так”, — прозвучало в моем сознании, и Ирмин слегка улыбнулся.

Император снял шлем и куртку из кожи желтого дракона, оставшись в рубашке из плотной грубой ткани, какую носили простолюдины.

— Остались какие припасы? — участливо спросил он Саю. — Приготовлю чего-нибудь поесть.

Сая выложила перед ним на стол немного грибов и съедобных трав, что мы собрали по дороге, и посмотрела с уважением.

Какие-то припасы Ирмин достал из своей сумки и принялся за дело.

— Нужна помощь? — спросил я, радуясь, что появилась возможность пообщаться с этим человеком в неформальной обстановке.

— Конечно, — ответил он, протягивая мне нож, и несколько кусочков сушеного мяса. — Это нужно мелко порезать.

Я начал срезать с мясных пластин тонкую стружку.

“Как ты нашел Сердце Пределов?” — мысленно спросил он.

Я медленно представил, как попадаю на изнанку мира, а оттуда на остров, к

Сердцу морей.

“Оно сейчас у тебя?” — спросил Ирмин.

“У меня”, — ответил я. Я подумал, что императора интересует вопрос, захочу ли я ему служить. Но пока он его не задавал, ни вслух, ни мысленно, а я не знал, что ответить, если задаст.

У меня к нему тоже были вопросы. Я не мог поверить, что он был не в состоянии предотвратить захват Долины, а так же подозревал, что именно он приложил руку к тому, что Вэйн и Лейта ничего друг о друге не знали семь лет.

“Служение мне — дело добровольное”, — сказал Ирмин.

На печи кипел котелок. Ирмин быстро нарезал все, что было у Саи, на мелкие кусочки и скидывал туда. Вскоре по нашему жилищу поплыл аппетитный запах.

Вскоре Ирмин позвал нас ужинать.

Я и прежде слышал, что император любит готовить, но не представлял, что он готовит настолько хорошо. Густой мясной суп, который Ирмин с довольным видом раскладывал по мискам, казалось, наполнял энергией и придавал сил. Даже Ясс заметно приободрился и попросил добавки.

Пока мы ели, я заметил, что Ирмин то и дело смотрит на него и Утту.

— Неужели вы настоящие ирки, — наконец спросил он, заинтересованно, но без удивления.

— Да, мы ирки, — сказала Утта. — Когда то ваш клан Солнца помог нашему народу бежать, — сказала она и принялась рассказывать уже известную мне историю.

— Что же заставило вас отправиться в столь дальнее путешествие, — спросил Ирмин.

— Мы с Уттой вместе быть хотим, — сказал Ясс. — Обычай есть у нас: прежде, чем вместе быть, должны те двое дело великое вдвоем свершить. Есть среди нас те, кто дом вместе строил, иные путь прокладывали, а есть и те, кто лес вместе сажал. А мы... — он замолчал и улыбнулся, а Утта продолжила:

— Давно, когда сердце Пределов исчезло, последние из наших мудрецов, кто Пределами владел, собрались вместе и заслон невидимый подняли, дабы в наши горы никто попасть не мог, да и мы из них чтобы не выходили. Так мы и жили под заслоном. И вот заслон вдруг исчез.

— Хотим мы с Уттой Сердце Пределов разыскать и Хозяина его найти, чтобы ему служить, — продолжил Ясс.

— Да и людям хотим помочь землю от чудовищ защищать, — улыбнулась Утта.

— Что же, это великая цель. Да пребудет с вами Солнце, — ответил Ирмин.

Суп оказался быстро съеден. Так же, как и сухари, и стебли съедобных трав, что мы нарвали по дороге.

Мы сидели сытые и довольные, наслаждаясь теплом и покоем. Никто не сомневался, что существа сюда не ворвутся.

— Можешь проверить моих, — спросила Сая немного смущенно. Я кивнул и лег на одну из постелей.

Черно-белая линия разрастается перед глазами. Вижу себя сверху. Захотелось выяснить, что происходит снаружи. Вокруг нашего убежища собралось множество существ.

Они нюхали землю вокруг, скребли когтями. Вот издалека послышался вой, и вся стая устремилась в том направлении. Я двигался за существами и вскоре оказался у пещеры на склоне оврага. Вокруг собралась большая стая существ, которые рвались внутрь.

Какая-то женщина в одиночку обороняла вход в пещеру. Она применяла точные искусные техники Огня и Земли. Время от времени читала заклинания на древнем языке Долины, но дар ее был на исходе.

Да и существ было слишком много, они мгновенно разрывали на части погибших и снова атаковали.

За ее спиной сжавшись в углу пещеры сидел ребенок, его всего трясло от страха.

Я мгновенно вернулся к своим.

— Там существа напали на женщину с ребенком, — сказал я Ирмину. Они в пещере. Здесь, неподалеку. У нее дар заканчивается...

— Не будем ждать, пока дар закончится, — сказал Ирмин, вставая.

— Могу я поехать с вами, — спросил я.

— Конечно можешь, — ответил Ирмин, надевая кожаную куртку с металлическими заклепками.

Он вывез свой самокат из домика, положил руку на руль и платформа начала вытягиваться, так что на ней могли поместиться мы вдвоем.

— Сможешь держаться за меня? — спросил он.

— Конечно, — сказал я, становясь позади и крепко схватившись за его широкий кожаный пояс.

Я сам не ожидал, что эта штука разовьет такую скорость. Толстые колеса, покрытые соком резинового дерева, мягко пружинили на кочках, потряхивало, ветер свистел в ушах.

Я удивлялся, как Ирмин находит дорогу в темноте.

“Для меня здесь достаточно света, — прозвучало у меня в голове. — Следы существ хорошо видны”.

Я вспомнил, что подземные жители хорошо видят в темноте, а Ирмин был наполовину подземным жителем.

Перед каждым крутым склоном или резким поворотом он мысленно предупреждал меня, чтобы держался крепче.

Вот и пещера. Слабые вспышки огня. Пронзительный женский крик.

Вой существ. По издаваемому шуму я понял, что их очень много. Выручало видение линий.

“Держись”, — прозвучал мысленный голос Ирмина. Теперь в нем звучал задор.

Ирмин поднял со дна оврага несколько больших камней, и стремительно вращая их перед собой, понесся в самую гущу стаи.

Я мог лишь держаться за него, опасаясь, что если применю дар то непременно упаду. Удары, вой и визг существ. Тяжелые камни свистели по обе стороны от нас, отбрасывая нападающих существ.

Рычание и рев. Я понял, что существа рвут убитых. Темнота, крутой склон оврага.

— Держись! — задорно крикнул Ирмин, разворачивая самокат прямо на склоне.

Я не удержался и упал в густые кусты, которые, по счастью, смягчили мое падение.

“Ты как?” — услышал я мысленный голос Ирмина.

Я попытался подняться. Ничего не болело.

“Нормально!” — ответил я.

“Я уведу их отсюда!” — сказал Ирмин.

Он снова атаковал существ, на этот раз мелкими камешками, так что вся стая с рёвом бросилась на него. Он сделал круг по дну оврага, желая убедиться, что все существа гонятся за ним, потом помчался прочь и скрылся в соседнем лесу, уводя всю стаю. Я не сомневался, что Первый хранитель с ними справится. Вокруг стало тихо. И я побрел к пещере, где все еще слабо мерцал огонь.

Приглушенное частое дыхание. Темная женская фигура лежала на полу у входа. Длинные волосы скрывали лицо. Кожа на плече рассечена, из раны сочилась кровь вместе с чем-то синим. Я помнил, что у скута на кончике хвоста парализующий яд.

“Хорошо, — вскользь задело, а то могли не успеть”, — подумал я.

Очищающее заклинание я помнил наизусть. Когда я закончил, из раны на пол пещеры вытекло немного голубоватой жидкости.

Женщина глубоко вздохнула. Я собрал из воздуха воду и промыл ее плечо. Рана неглубокая, кровь почти остановилась. Даже помощь целителя может не понадобиться.

Внезапно женщина вскочила. С ее рук слетели потоки огня, ярко освещающие пещеру. Она испуганно смотрела то в один, то в другой угол, совершенно не обращая на меня внимания, словно меня и не было. Заглянула во все укромные уголки. Тут я понял, что не вижу в пещере ребенка.

— Мама здесь! Ты где! Вылезай! — кричала женщина. Во рту у нее пересохло, отчего голос стал хриплый. Она вышла из пещеры и осматривала все вокруг. Потом принялась шептать заклинание. В воздухе возникла цепочка огней, которая погасла на опушке леса. Женщина кинулась туда. Она бежала отчаянно, путаясь в высокой траве, спотыкалась, падала, вставала, снова бежала. Там где цепочка заканчивалась, незнакомка беззвучно опустилась на землю. В свете погасшего пламени я успел заметить следы существа на земле и капли крови на траве.

Я понял, что ребенка утащили и растерзали существа. Мы с Ирмином пришли слишком поздно. Я осматривался, страшась увидеть обитателей Бездны, но существ поблизости не было. Небо над лесом начинало светлеть. Вскоре я уже отчетливо мог рассмотреть все вокруг. Женщина в желтовато-серой одежде неподвижно лежала на земле. Накрапывал дождь.

— Надо идти, — тихо произнес я, осторожно беря ее под локоть. Сам удивился, как решился на такое. Но я чувствовал, что не нужно ей в такой легкой одежде лежать на земле, под дождем. Она поднялась, даже не пытаясь сопротивляться. Дождь становился все сильнее, и я отвел ее в пещеру. Покорно, словно во сне, незнакомка шла за мной. Внезапно я узнал это место. Это была та самая пещера, где когда-то прятались Тиа и Вэйн. Оказавшись там, незнакомка с безучастным видом села на камень и так же продолжала неподвижно смотреть в одну точку. Я подбросил сухих веток в еще не догоревший костер. Потом собрал росу с травы в небольшой шар и поднес к ее лицу.

— Попейте, — нерешительно сказал я.

Она быстро и жадно пила, потом откинула волосы и остатками воды поплескала себе на лицо. Затем посмотрела на меня, и внезапно я узнал в ней Саруну.

— Княгиня! — невольно вырвалось у меня. Тут я понял, что погибший ребенок был ни кем иным, как Гинтом Бонти. “Нет... Подобной участи он точно не заслужил!”

— Хочешь, чтобы дожила до казни? — безрадостно улыбнувшись, спросила она.

— До казни?.. — нерешительно пробормотал я, понимая, что ничего хорошего её теперь не ждет.

— Ну да, — со спокойным равнодушием произнесла Саруна, — или думаешь, я поверю, что ты ничего не знаешь?

— Знаю... — нерешительно произнес я.

С чуть заметным интересом она посмотрела на меня.

— Может быть, скажешь, кто ты? — с легкой насмешкой спросила она.

— Я Хозяин Пределов, — так же неуверенно произнес я. — Мое имя — Гудвин.

В глазах Саруны появился блеск.

— Тогда, у тебя должно быть Сердце Пределов, — под ее внимательным недоверчивым взглядом становилось не по себе.

Я достал из-за пазухи черно-белый шар и показал ей. На руке Саруны появились язычки пламени, чем ближе она подносила их к Сердцу Пределов, тем бледнее они становились, и наконец, совсем побелели.

Стоило пламени коснуться Сердца Пределов, как оно исчезло.

— Все, как в книгах Хеи, — ехидно заметила Саруна. — И что же теперь? Бездна исчезла?

— Нет; она уменьшается, — сказал я.

— Больше никому не придется прикрывать, — отрешенно произнесла она, словно себе самой.

— Я хотел спросить: зачем все это? — сказал я.

— Спроси об этом служителей Бога Пути, — насмешливо произнесла она.

— Нет, я хотел спросить, зачем все эти убийства, захват Долины?

Саруна отрешенно смотрела куда-то в сторону и несколько минут молчала.

— Думаю, Хозяину Пределов об этом стоит знать, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Наверное, ты единственный, кому следует услышать мою историю.

— Сколько я себя помню, я жила в Златоверхом дворце и была второй дочерью среди детей моей матери, и восьмой среди детей отца. Хотя, — Саруна усмехнулась, — учитывая, что отец не пропускал мимо ни одной красивой женщины, а женщины моего народа весьма красивы все, вероятно, я была не восьмой, а братьев и сестер у меня больше, чем я полагала. Впрочем, сейчас это неважно. Наставницей моей была глава клана Белой Розы, госпожа Феара. Верная боевая кошка у ног отца. Ради того, чтобы выполнить его приказ, она была готова на все. — Саруна грустно усмехнулась. — Что же... Отец, в отличие от ее хмыря, знал, о чем женщина хочет услышать. Ей он поручил быть моей наставницей.

Она меня учила, как своих детей... Даже лучше... Учила скрывать мысли и намерения от людей с даром Власти... Так, чтобы даже она не могла разгадать.

Вот я и решила отправиться получать перстни в место службы ее клана, опасный северный Тейнуэт. Там я сразу обратила внимание на симпатичного парня явно из хорошей семьи в одежде простолюдина. Думала с ним познакомиться, но не нет. Вэйн оказался неуверенным в себе подростком, которому все время было нужно доказывать, что он лучше остальных. И все же я благодарна ему за знакомство с его братом. Зен Бонти... Он сразу завладел моим сердцем. Я и не представляла, что смогу так полюбить... Все мои мысли были лишь о нем. С мыслью о нем я засыпала, с мыслью о нем просыпалась. К моему несчастью, еще он до встречи со мной, то ли под давлением отца, то ли по зову плоти, поспешно женился на этой глупой простушке Миен.

Я как то зашла к ней с коробкой сладостей и бутылкой вина. Хотелось понять, насколько она его стоит, а главное, побольше узнать о нем. За тот час, что мы провели вместе, она успела съесть все сладости, выпить все вино, и рассказать мне про Зена, и про жизнь в Бонтихилле много такого, чего рассказывать было нельзя. Эта простушка, похоже, решила, что я подружка Вэйна и захотелось посекретничать.

После этого мне сразу стало понятно, как понравиться Зену, а еще я убедилась, что она не годится, чтобы быть княгиней. С тех пор я каждый день читала убивающее заклинание. Из древних и запрещенных. На нее не действовало, хотя иных убивало за месяц. Возможно, я что-то делала не так. В заклинании говорилось о смерти как возмездии за бесчестные дела. С ее стороны бесчестным делом было то, что она со своей глупостью вышла замуж за наследника. Но похоже, энергии мира не убивают за такое.

Потом Вэйн узнал о тоннеле времен Северной войны и мы поехали в Долину. Я чувствовала, что это добром не кончится, и была права. Из-за глупой выходки Вэйна погибла моя мать.

Я знаю, только пьяному Вэйну могло прийти в голову шататься под забором у Хозяина Огня да еще и наблюдать, что происходит в саду. Наверное, хотел посмотреть на голых женщин. Полез не в свое дело, а я осталась без матери. Тогда я решила, что непременно убью и его и отца.

А пока мне оставалось лишь с грустью наблюдать за унылым существованием любимого рядом с этой глупой дикаркой, — грустно вздохнула Саруна. — Она его совсем не любила... Там, в Тейнуэте, когда его ранило существо, она оставила его одного, он бы совсем замерз, если бы не я.

Тогда я сказала ему о своей любви. Сказала, что не надеюсь на взаимность. Тогда он взял меня за руку, сказал, что пройдет время и я перестану его любить... Всего лишь, — она усмехнулась. — Я рассчитывала хотя бы на поцелуй. Это было ужасно неправильно, что он настолько хранит верность мерзкой дикарке, что даже не поцеловал меня.

Время шло. А я не переставала его любить. Мы стояли с ним на стене и всякий раз при виде его сердце мое сжималось. Я была даже готова делить его с ней. Но, для него я была только ученицей. Он дал мне перстни и уехал из Тейнуэта, чтобы быть с той глупой простушкой. Я так и не поняла, как он может проводить с ней время, когда рядом я. Я стала даже встречаться с другим хранителем, надеясь, что это поможет его забыть. Не помогло.

Но самое плохое было еще впереди. Вэйн захотел жениться на сестре императора. Я знала, что Зену в этом случае жить недолго. Лейта была любимицей всей правящей семьи. Я знала, что никто из них не допустит, чтобы она была женой простого хранителя. А тем более, чтобы правителем Земли дождя стала дочь никому не известной дикарки вместо ее ребенка. Правящей семье убрать Зена и его дочку не составило бы труда. Потому решила, что сделаю все, чтобы его спасти, — глаза Саруны ярко вспыхнули. — Я поехала в гости к старшей сестре Семире. Ее мужем был Килейн, брат императора, глава имперской тайной службы. Там, в присутствии Семиры и двоих их старших детей я сказала ему, что если его сестра Лейта станет женой Вэйна, ей не жить. Если бы со мной что-то случилось, Семира не простила бы его. А если бы что-то случилось с ней, его не простили бы дети.

Он пытался меня уговаривать. Говорил, что клан Солнца не пойдет против чести и воли Бога Пути. Иначе он лишится достойных наследников и Перстня. Тогда я не верила в эти сказки. Так что в итоге ему пришлось поступить по-моему. Я знала что этот человек никогда не простит мне шантажа, но ради любимого была готова на все.

К счастью, вскоре эту дикарку съели и любимый стал моим. Правда, пришлось немного зачистить дом, где нам предстояло жить. Избавиться от старика и кошки. Старик свое отжил... И в отличие от меня, ничего не сделал, чтобы спасти Зена. Вероятно, он был не прочь от него избавиться. К тому же, старик ужасно экономил на прислуге. А кошка легко могла убрать меня, но о ней я пожалела, — Саруна вздохнула. — Эта капризная девчонка каждую ночь рвалась к нам в спальню. Боялась спать одна. Потом Зен придумал отправлять ее ночевать к подругам.

То, чего я желала так долго, свершилось. Мы были вместе. Невыносимо было думать, что это когда-то закончится. Я цеплялась за каждое мгновение, пока мы были вместе. Ход времени меня пугал.

Год спустя у нас родился сын. Казалось, во всем мире не было никого счастливее меня. И так боялась, что с ним что-то случится.

Чем старше он становился, тем больше боялся. Ему все время казалось, что страшное злое существо появится рядом с ним. Боялся оставаться один. Эта мерзавка Тиа над ним смеялась. Каждый день хотелось ее убить.

Потом любимый сделал страшное: объявил ее наследницей. Трижды пыталась от нее избавиться. Не смогла. Меня начал подозревать Вэйн. Решила еще поговорить с любимым. Он сказал, что мой сын не может править. Такого я не прощаю, даже когда очень люблю... Стала искать того, кому его заказать. Долго не могла найти. Наконец один клан вывел меня на очень страшную злую женщину, согласившуюся выполнить мой заказ. Она сказала мне, что я заказала его, а убиваю себя. Это была правда. Я действительно убила саму себя, но простить такое не могу... Я просила убить его безболезненно. Она подсыпала ему зелья в камин...

— А что же Вэйн? — спросил я.

— Вэйн, — Саруна усмехнулась. — Вэйн считал себя хитрее, чем был на самом деле. Предлагал брату сделать наследником моего сына, как будто я не знаю, к чему это приведет. Тиа уехала бы в степь, спуталась с кем-то из правящей семьи. Потом они бы легко убрали моего сына. Неужели он правда думал, что я не догадаюсь о его планах?

Но у Вэйна, правда, было чуть больше ума, чем у остальных. Мне нравилось то, что он делал с Тейнуэтом, и наставнице тоже. А я хотела, чтобы мой сын правил безопасной страной.

Благодаря тому, что узнала от Феары, я легко смогла собрать недовольных им. Она чуяла, рыла землю. Бесполезно. Сама меня учила. Правда, хранители Тейнуэта оказались предателями. Узнали, что им опасность угрожает и сбежали. Но благодаря старым связям я нашла других.

Потом я написала отцу. Попросила разрешения приехать. Он был очень рад. Утешал меня. Жалел Зена. Мне даже показалось, что люблю его. Но помнила, как он изменял матери и не строила иллюзий. Ночью я пустила во дворец нужных людей. Они сняли часовых. Мы ушли через тоннель. Потом я видела, как из дворца выносили тела многочисленных наложниц и чувствовала такую радость...

Тогда я стала госпожой Златоверхого. Не могла я взять в руки проклятый Скипетр. Ни тогда ни сейчас. Но зачем мне скипетр, если у меня три степных клана?

Не знаю, как сын этой мерзавки попал в Златоверхий, да еще и в тронный зал. Все что я могла сделать, это бежать.

Я подумал, что бросив своих, Саруна и ее сын лишились права на власть по законам империи. Она меж тем продолжала:

— К счастью, я знала все подземные ходы из замка. Мне удалось добыть для нас с сыном крестьянскую одежду. Мы бежали через Золотой перевал. Я надеялась укрыться в Земле Дождя у союзников. Мой малыш не мог долго идти, быстро уставал. К счастью находились люди, которые нас подвозили. Мы боялись идти по крупным дорогам из страха, что нас поймают. Около Рилтона на нас напали существа. Я не смогла защитить его...

Саруна замолчала.

Я смотрел на нее и думал, что же с ней теперь делать. Я забыл о всех ее преступлениях и чувствовал лишь жалость.

— Вам надо уйти туда, где о вас не знают... — сказал я. — Начать новую жизнь... — хотелось сказать, “может быть у вас еще будет сын”.

— Что ты говоришь такое?! — грустно усмехнулась Саруна, — Ты же Хозяин Пределов! Должен вершить справедливый суд! Ты хочешь отпустить меня!? Очень не завидую твоим подданным! — насмешливо прибавила она.

Я понял, что она права. Отпускать ее было нельзя. Эта женщина убила отца, братьев, сестер, мужа, множество других людей. После всего, что сделала, она не сможет просто жить.

— Как же ты достал Сердце Пределов? — спросила Саруна.

— Тайная способность, — безэмоционально ответил я.

— Ну конечно, иначе его и не достать, — усмехнулась Саруна.

— Невесту себе уже выбрал, или как? — снова спросила она.

— Выбрал, Тиа Бонти, — невозмутимо ответил я.

— Хороший, выбор, — усмехнулась Саруна. То что Тиа жива, ее похоже совсем не удивляло. — Дорогу до Рилтона отсюда найдешь?

— Найду, — ответил я и подумал, что сейчас ее нужно будет вести туда. Сдавать местным хранителям. Говорить о преступлениях, которые она совершила, и почувствовал грусть. Но другого выхода не было.

— Даже интересно, до чего они додумаются, чтобы со мной поквитаться, — насмешливо произнесла Саруна.

— И Вэйн и Хаймон по этому поводу пришли к одному мнению, — сказал я.

— И что это будет? — спросила она.

— Зеленая смерть, — ответил я.

— А у тебя ее случайно нет? — в голосе Саруны зазвучала надежда.

— Есть, — ответил я, вспомнив про дротик, отданный мне Тиа. И тут же пожалел о том, что сказал, я вдруг понял, куда она клонит.

— Тогда... Может быть, ты сам? — попросила она. — Имеешь ведь право...

В голосе Саруны звучала мольба.

Я вспомнил, что здесь владельцы средоточий стихий имели право вершить суд и в некоторых случаях приводить приговор в исполнение. Хозяин Огня постоянно сжигал приговорённых к смерти, используя скипетр.

Я почувствовал, что нужно выполнить ее просьбу. Эта женщина только что потеряла сына, и сейчас ей надлежит столкнуться с ненавистью и презрением многих, кто пострадал из-за нее. Хотелось избавить ее от этого.

Я достал дротик. Аккуратно снял колпачок.

Наконечник ярко светился зеленым.

— Это Вэйн изобрел такие штучки? — спросила она.

— Да, — ответил я.

Некоторое время мы оба молчали, я сидел и смотрел на зеленый наконечник, не веря и страшась, что решился на такое.

Саруна молчала и неподвижным взглядом смотрела на выход из пещеры, откуда было видно вершины деревьев, а над ними голубеющее небо. Вот вершин деревьев коснулся первый луч солнца.

— Чего ждешь? — спросила она наконец глухим безжизненным голосом.

Я вздрогнул и посмотрел на нее.

Саруна глядела на меня взглядом, полным боли, усталости и какой-то безумной иронии.

— Я просила деда отомстить за мать, — тихим глухим голосом сказала она. — Он сказал нам с сестрой, что мать сама виновата. Она могла уйти от отца и выйти за другого, но она решилась на убийство невинной женщины и двух детей, один из которых даже не успел родиться. Дед сказал, что мстить за нее против чести. Что если мы будем поступать против чести, оставит нас Бог пути и не будут у нас рождаться наследники сильные духом и даром, способные на великие дела. И прав он оказался. Единственного своего наследника я потеряла. Так что, запомни это и расскажи Тиа... — она улыбнулась.

Я понял, что это было ее последнее слово.

— Вы готовы? — спросил я.

— Готова, — ответила она. — Надеюсь, ты будешь лучшим Хозяином Пределов, чем твой предшественник.

Я смотрел на нее и чувствовал, что медлить больше не стоит. Отключив на мгновение способность чувствовать, я коснулся иглой ее окровавленного рукава.

— Надо же, — решился! — с иронией произнесла она. На ее шее и руках появились светящиеся зеленые пятна, которые быстро росли. Она закрыла глаза, с ее пальцев слетел поток пламени и поджег одежду. Вскоре все ее тело охватило пламя. Через несколько минут, на месте где она сидела осталась лишь горсть пепла, а в пещере скопился дым, выходя через вход.

Я почувствовал облегчение сродни тому, что ощутили хранители, когда сгорело тело существа, перегораживающее тоннель.

Я оглядел пещеру. Еще сохранились постели из травы, на которых мы когда-то спали. Засохший букет из сухих трав на столе, собранный когда-то Тиа. Вспомнилось, как мы сидели с ней здесь рядом, а потом она положила голову мне на плечо. Я вспомнил необыкновенные ощущения ее прикосновения. Потом она подарила мне плащ.

Я подумал, что это был с ее стороны большой риск. Ее и Вэйна могли поймать. И все же она пошла на это, не думая, просто чувствуя, что так надо. “Зачем? — спросил я себя. — Чего она хотела?”

“Отомстить Ариману? Нет. Только ради мести Тиа не стала бы рисковать собой и Вэйном. Тогда зачем?”

Я вспомнил, как сидел рядом с ней на этой самой скамейке. Как думал о том, что она мне нравится и как Тиа положила мне голову на плечо. Тут я вдруг понял, что Тиа тоже не хотела со мной расставаться.

Стало ясно, что подарив мне плащ, Тиа позвала меня в свой мир. Опасный, жестокий мир, где честь важнее жизни. Оно и понятно. Чтобы быть с ней, я должен был доказать, что смогу в нем выжить. А я не только смог выжить, но и стал одним из правителей. Тут я почувствовал благодарность к ней. Ведь если бы не ее плащ, я по-прежнему работал бы у Алиты.

При мысли о трактире Алиты я почувствовал, что проголодался.

“Ничего, сегодня, мы там пообедаем”, — подумал я.

Прах Саруны я собрал при помощи дара и отнес в овраг. Там выкопал небольшую ямку и присыпал землей, сверху посадил небольшое ореховое деревце, вытащив из расщелины между камней. За этим занятием и застал меня внезапно вернувшийся Ирмин.

— А где женщина? — спросил он.

— Ее укусил мансер, — хмуро ответил я.

— Княгиня? — спросил он, глядя на посаженное деревце.

— Да, — ответил я.

— Это ты поспешил, — задумчиво сказал Ирмин, чуть прищурив глаза. Лицо его стало серьезным. — Никто из мятежников не был причастен к уничтожению Златоверхого, — задумчиво сказал он. — С Перстнем я вижу даже то, что человек пытается скрыть. Никто ничего об этом не знал. Все явились в Долину по сигналу, когда все уже закончилось. А вот кто причастен к уничтожению дворца, это неизвестно. Она об этом ничего не говорила?

— Говорила, что впустила людей, которые сняли часовых.

— Этого я и боялся... — сказал Ирмин. — Теперь нам не узнать, что это были за люди, — пробормотал он. — Зря ты не дал мне с ней поговорить. Я бы все узнал, а потом — то же самое бы сделал. Не стал бы отдавать ее на потеху толпе.

Я чувствовал, что Ирмин очень не доволен.

— Вам не нравится, что не получится отомстить за убитых? — спросил я.

— Месть — пустое, — сказал Ирмин. — Мне не нравится, что Хаймон по прежнему в опасности.

И тут я понял все. Те, кто направил на Златоверхий смертоносное облако, где-то на свободе. А это значит, ученику Ирмина, молодому Хозяину Огня Хаймону по прежнему угрожает опасность.

— Ничего, — сказал Ирмин, — не стоит жалеть о случившемся. Ты еще только начинающий Хозяин Пределов. Запрыгивай.

Он кивнул на место позади себя.

“Ну я и Хозяин Пределов, — подумал я. — Начал свое правление с казни молодой красивой женщины”.

Ирмин задорно гнал вперед свой самокат, и вскоре мы достигли нашей хижины. Дверь была приоткрыта. Вокруг лежало несколько убитых существ.

Сая, Утта и Ясс склонились над чем-то, лежащим на постели.

Я подошел и увидел лежащего без сознания ребенка в окровавленной одежде простого жителя Долины. Я узнал в нем Гинта Бонти.

— Его существа таскали, — сказала Сая. — Думаю, надо посмотреть, скоро ли рассвет. Выглядываю, а там... темно, но различить что-то можно. Вижу — скут ребенка тащит, за ним другие два бегут, хотят отнять. Я вышла, да как приложила их камнем, потом смотрю, ребенок-то живой еще.

“Конечно, сказал Ирмин мысленно, — он не виноват в том, что делала его мать. Мы за ним просто понаблюдаем”.

— Жаль, еды у нас нет, — сказала Сая.

— Вы запомнили дорогу до оврага? — спросил я Ирмина.

— Конечно, тут и запоминать-то нечего, — ответил он.

— Тогда идем туда, дорогу от оврага до Рилтона я знаю. Там у меня знакомая трактирщица, она нас точно накормит.

— Сейчас сделаю на чем его везти и в путь, — сказал Ирмин.

Он вышел. Я наблюдал, как он собирает сухие ветки и палки. Как под его руками с них слезает кора, они слипаются вместе. Вытягиваются, образуя подобие ложа с бортиками. Вот из платформы его транспортного средства вверх потянулись стальные стержни, они крепко соединялись друг с другом перекладинами. К этим стержням Ирмин тщательно прикрепил деревянное ложе.

Сая постелила на него свой меховой плащ, Ирмин сверху положил ребенка, завернул в плащ Саи и мы тронулись в путь.

Дорогу от орехового оврага до Рилтона я помнил хорошо. Нахлынули воспоминания о том, как еще недавно ходил здесь с мешками и о том, как встретил Тиа и Вэйна. Оказывается, хранитель никогда не считал меня слабаком, напротив, скорее уважал. Но Вэйн больше не вызывал у меня того восхищения, что раньше. Напротив, мне казалось, что он во многом был не прав. За семь лет так и не выяснить, почему Лейта перестала ему писать! Да я на его месте непременно в ближайшее время добрался бы до Белого замка, чтоб всё прояснить. Возможно, и Зен бы тогда не женился на Саруне. Но на месте Вэйна был не я, и как говорят местные: ”Прошлое не знает сослагательного наклонения".

Теперь мы шли по лесу, ориентируясь по хорошо знакомым мне знакам. Белый камень, изогнутое дерево, череп какого-то животного. Правда, идти приходилось медленно. Ясс то и дело отставал, хотя и утверждал, что он в порядке.

Наконец мы вышли на дорогу, покрытую мелкими соединенными вместе камешками. Впереди показалась белая стена, окружающая Рилтон. При взгляде на нее, сердце мое забилось от радости. Столько воспоминаний связано с этим местом! Радовала мысль, что скоро мы снова будем обедать у Алиты.

У ворот стояли двое хранителей в кожаных доспехах и с арбалетами.

Ясс и Утта накинули капюшоны: им не хотелось привлекать внимание. Но не вышло. Один из стражников спросил, что с ребенком, и, узнав про существ, посоветовал обратиться к одному из городских старейшин. Что же, примерно туда мы и направлялись. Отец Алиты был в городском совете.

Мы миновали ворота, и я подумал о том, что никто так и не понял, что шестьсот сорок восемь лет от начала Северной войны Хозяин Пределов вошел в Рилтон. Он шел по улицам с утсами и степными кочевниками, рядом с императором людей. Держали захваченного в плен княжеского сына. А люди даже не обращали на это внимания. Лишь некоторые останавливались и спрашивали, что с мальчиком. Качали головами, а те, у кого был дар Жизни, воздействовали на маленького Гинта.

— Самое важное всегда происходит незаметно для большинства, — тихо произнес Ирмин в ответ на мои мысли.

Вот и рыночная площадь. Внезапно я обратил внимание на памятник, которому раньше не придавал значения. Около десятка человек на постаменте.

Когда подошли ближе, прочитал надпись: “Вечная память защитникам Рилтона”.

“Ну, конечно, — подумал я, — памятник тем, кто защищал город от Хозяина Пределов. Вот князь Рилтона Бенг Саерс, вот его три сына, вот несколько воинов из городской стражи, трое ремесленников с молотами, женщина-горожанка, держащая большой камень над головой, а вот...

Я даже вздрогнул, когда понял кто это.

Грациозная молодая женщина в искусно сделанных доспехах, явно не здешних, с солнцем и скипетром на нагруднике, верхом на красивом породистом скакуне. Рядом я увидел его. В маскировочной одежде следопыта, на шее Сердце Пределов, то самое, что я прятал теперь под одеждой; в одной руке Зейт держал книгу, другой вел под уздцы коня Хеи.

Когда я посмотрел на статую Чернокнижника сбоку, мне показалось, что я узнаю изящный профиль семейства Бонти с маленьким прямым носом и чуть выпирающей вперед нижней губой.

“Ну конечно, — подумал я, — у них же был общий предок”.

Большая таверна — а именно так с древнего языка древнего языка Земли дождя переводилось название города — приветствовала Хозяина Пределов.

Мои друзья с маленьким Гинтом остались снаружи, а я вошел внутрь. При виде меня на лице Алиты расцвела улыбка. Она оставила поднос на стойке и кинулась ко мне.

— Гудвин, — прошептала она, крепко обняв меня и целуя в обе щеки. — Право, не ожидала увидеть тебя еще... Боялась, для тебя плохо все закончилось... Ты исчез... Мятежники про тебя спрашивали... Думала, ты всё...

Хорошо для меня все закончилось, — сказал я. — Только, я тут с друзьями. С нами ребенок. Мы его отбили от существ. Хорошо, у меня друзья с даром Жизни.

— Что же ты сразу не сказал! — воскликнула Алита, выбегая во двор. Она подбежала к маленькому Гинту и положила руку ему на лоб.

— Его нужно унести в дом, — сказала она.

Ирмин осторожно взял ребенка на руки и пошел следом за Алитой по лестнице на второй этаж. Маленький Гинт так и не проснулся.

Вскоре они спустились.

— Пусть пока побудет в моей комнате, — сказала Алита и обратилась к Ирмину и Сае:

— Приветствую, господа. Не знала, Гудвин, что у тебя друзья-хранители.

Я только улыбнулся в ответ. Знала бы она, кто мои друзья!

Я подумал, что скоро перестану быть простым парнем, Гудвином, с которым Алита может вот так запросто болтать. Такое продолжается, возможно, последние дни, а потом... Я стану одним из правителей этого мира, и буду для Алиты господином.

— Тебе нужна помощь? — спросил я.

— Помощь мне всегда нужна, — сказала Алита, — но сначала вам нужно поесть. Она провела нас на кухню, где, как всегда, было чисто и вкусно пахло. И принялась готовить для нас большую яичницу с ветчиной и тостами.

Я по очереди представил ей всех своих друзей.

— А вы пришельцы что ли? — спросила Алита Ясса и Утту, когда они сняли капюшоны.

— Нет, мы обитали за заслоном, — пояснил Ясс. — Наши заклинатели создали заслон, отделяющий нас от внешнего мира, пока Сердце Пределов не найдется. Теперь оно нашлось.

— Вот оно как! — удивилась Алита. — Да, теперь и правда, говорят, Сердце Пределов в нашем мире. И Бездна уменьшается. Теперь мир не погибнет, представляете, не погибнет!

— Теперь это зависит только от хранителей, — сказал я. — Никогда не знаешь, что может выйти из Бездны.

— Ох, ты прав Гудвин! — вздохнула Алита, ловко раскладывая яичницу по тарелкам.

На столе появилась большая тарелка зелени, среди которой выглядывали маленькие огурчики и помидоры с виноградину. Алита умудрялась выращивать их даже зимой.

Мы принялись за еду, а она разливала кофе по чашкам. Потом, наконец, села, взяла себе чашку кофе. Лицо ее было довольным.

Сейчас можно отдохнуть, — сказала она. — А вот завтра... Представляете, княгиня наша новая, Тиа послезавтра к нам, в Рилтон собирается. Жива она, оказывается. Они с Вэйном, оказывается, из горящей башни спаслись, победили Куно-Муно. Она хочет праздник для горожан устроить! Готовить придется много. Вот тут мне помощь понадобится!

— Мы поможем, — сказала Утта.

— Конечно, поможем, — прибавил Ирмин.

— Тоже, конечно, помогу, — сказал я.

— А мне бы денег заработать, — сказала Сая. — Лошадь купить, до дому добраться.

— Сестра, я бы тебя отвез, но после праздника, — сказал Ирмин. — На празднике хочу присутствовать.

— Благодарю, брат, — ответила Сая. — Но я очень соскучилась по детям и хочу быстрей домой.

Алита задумалась.

— На празднике будет конкурс по стрельбе из лука, — сказала она. — Победитель получит одно солнце. Можно купить лошадь.

— Стрелять-то я умею, — сказала Сая. — Жаль, не из чего.

— Гудвин забыл у нас свой лук, — сказала Алита, посмотрев на меня.

— Точно, — сказал я. — Тогда я дарю его тебе, Сая. Тебе он нужнее.

— Он у меня в кладовке спрятан, — сказала Алита. — кивнув на белую дверь, — не хотела чтобы достался кому не надо. Идем.

Они вместе вышли и вскоре Сая вернулась, вертя в руках лук Тима Каймона и внимательно разглядывая его. Лицо ее светилось от радости.

— Хороший лук, — с улыбкой сказала она. — С сегодняшнего дня буду тренироваться.

— На соревновании нужно поразить мишень на расстоянии двухсот десяти шагов, — сказал я. — Когда-то это удалось сделать княжне Миен. С тех пор те, кто более всех приблизится к этому результату, получают награду.

— Будем пробовать! — улыбнулась Сая.

Ирмин снял для нас в таверне пару комнат, где я и проспал оставшийся день. Долгая дорога и тревоги последних дней лишили меня сил. Сквозь сон я слышал, как он беседует с Яссом и Уттой.

— Кабы ведать, где нам хозяина Пределов искать, — донесся на меня шепчущий голос Ясса.

— Не переживай, после праздника это станет понятно.

— Он придёт на праздник? — спросила Утта.

— Непременно придет, — ответил Ирмин.

Я понял, что речь идет обо мне.

Утром меня разбудил доносящийся снизу запах жареной ветчины, яичницы, кофе и тостов. Алита кормила посетителей завтраком.

На кухне уже сидели Ирмин, Ясс и Утта.

— А где Сая? — спросил я.

— Тренируется, — сказал Ирмин. — Вчера весь день тренировалась и сегодня.

Внезапно на кухне появилась Алита.

— Этот мальчик, которого вы от существ спасли, просто чудо, — сказала она. — Он вчера вечером проснулся, ну, я его покормила. Потом дала ему свои старые сломанные украшения поиграть, хоть что-то, чтобы скучно не было. Утром прихожу, а он их починил все, так что они еще лучше стали. Контроль над даром у него невероятный. Ювелир так не починит.

Только он не разговаривает... Одно лишь слово говорит: ”шими”, и при этом на меня смотрит. А что это “шими” значит, я понятия не имею.

— Это слово древнего языка Долины, — пояснил Ирмин, — означает: “госпожа”, или “хозяйка”.

— А, вон оно что! — засмеялась Алита. — Так я сразу подумала, что он оттуда. Волосы черные-черные и вьются. Глаза, правда, голубые, как у нас... Ну да ладно, подрастет, отдам его в ученики нашему ювелиру. Он способный будет. А что не говорит, это не беда... Всё ведь понимает.

— Думаю, это хорошее решение, — сказал Ирмин.

— А ты, господин хранитель, правда хочешь мне помочь? — спросила Алита.

— Конечно, — ответил Ирмин, — готовить я люблю.

— Тогда айда на базар закупаться! — Алита решительно встала.

На присланные Тиа десять солнц нам нужно было приготовить праздничное угощение для всего населения Рилтона. Завтра в город должна была прибыть новая княгиня. Серого коня Алиты решили не брать. Все покупки легко уместились на самокате Ирмина. Весь оставшийся день мы без конца что-то намешивали, измельчали, тушили, жарили, пекли. Ирмин создал несколько печей и столов прямо во дворе. Сам он готовил просто виртуозно и с энтузиазмом. Я с удивлением наблюдал, как около десятка ножей, которыми он управлял при помощи дара, сами собой быстро нарезают мясо, овощи и зелень. Потом разделочные доски сами перемещают нарезанное в кастрюли. Мы с Яссом и Уттой тоже старались не сидеть без дела, но больше наблюдали за ним. Иркам все это было интересно, они никогда не готовили для такого количества людей да еще из незнакомых продуктов. За время подготовки к празднику Ирмин настолько расположил Алиту к себе, что она незаметно перешла с ним на ты.

— Скажи, Ирмин, — спросила она, пока они вместе раскатывали тесто для пирогов, — правда, что у вас в степи мужики готовят?

— Правда, — ответил он, улыбаясь.

— А у тебя жена, дети есть? — спросила Алита.

— Жена есть и детей пятеро, — ответил он.

— И ты для них готовишь?

— Конечно, — ответил он.

— Вот повезло твоей жене, — сказала Алита, наблюдая, как Ирмин закатывает пироги с мясом. Они получались ровные, аккуратные, похожие один на другой.

— А второй дар у тебя какой? — снова спросила Алита.

— Княжеский, — ответил Ирмин.

— Так, ты, выходит, и мысли так же хорошо читаешь. И зверями можешь управлять.

— Есть такое, — ответил Ирмин, прищурив свои и без того узкие глаза.

Я подумал, что Алита и представить себе не может, что в другое время Ирмин носит черную корону-полумаску с шестью лучами по числу земель Омоину и такого же цвета мантию с изображением солнца. Впрочем, я хорошо его понимал. В последние дни я все чаще думал о том, что в будущем мне наверняка тоже будет не хватать жизни простого человека, но другого пути я для себя уже не видел.

На следующий день весь город был охвачен радостным волнением. Люди с нетерпением ожидали прибытия новой княгини. Горожане надели все лучшее, что у них было, и с нетерпением толпились на улицах, ожидая новостей.

Члены городского совета собрались на главной площади, куда должна была прибыть княгиня Тиа. Я быстро понял, что за спинами горожан ничего толком не увижу, потому вернулся в нашу комнату и сосредоточился на черно-белой нити, исходящей из Сердца Пределов. Пару секунд спустя я двигался над крышами домов к воротам Рилтона, потом вдоль дороги на Бонтихилл. Вскоре навстречу мне показался отряд всадников в голубовато-серых плащах. На нагрудниках и шлемах сверкающая дождевая капля в круге. Я без труда узнал многих людей из княжеской дружины.

В воздухе над ними не спеша плыли три дракона. Одним из них оказался Саурон. На нем неподвижно сидела Тиа. Губы сжаты, взгляд устремлен вперед, в глазах печаль. Рядом на Тени летели Вэйн и Лейта, собранные и невозмутимые, как и всегда. Чуть позади на черном драконе в черном плаще и полумаске летел человек из правящей семьи. По татуировкам на руках я узнал Ферна.

Горожане широко распахнули ворота. Люди из дружины въехали в город и расположились полукольцом на центральной площади вокруг того места, где опустились драконы. Вэйн, Лейта и Ферн приветствовали собравшихся знаком солнца, что вызвало восторженные крики толпы.

“Да будет правление твое долгим, юная княгиня!” — слышалось отовсюду.

Тиа слегка кивнула в ответ, затем спокойно и приветливо обвела взглядом горожан. Крики умолкли.

— Приветствую вас, жители Рилтона, — произнесла она.

Старейшины города один за другим подходили и приветствовали ее, и ее спутников. Поинтересовались, не хотят ли гости взглянуть на соревнования устроенные в честь их прибытия.

Те, конечно же, согласились, и, оставив драконов на площади, проследовали со старейшинами за городскую стену туда, где обычно проходили состязания. Гости расположились на трибуне в первых рядах, за ними — жители Рилтона.

Я замечал, что многие горожане бросали на Вэйна пристальные взгляды, похоже, их волновали подробности истории с его предполагаемой смертью. Однако никто ни о чем его не спрашивал, и сам Вэйн держался так, будто воспринимал то, что он остался в живых, как нечто само собой разумеющееся.

Наблюдать за соревнованиями я не стал. Решил, что важнее сейчас помочь Алите. Сегодня последний день, когда я был простым человеком, и хотелось прожить его так, чтобы запомнить навсегда. На площади перед таверной и вдоль улиц под навесами стояли длинные столы. Многочисленные свечи отражались в блюдах с угощением.

Братья Алиты подвозили к столам большие тележки с кастрюлями. Ясс, Утта и я, раскладывали угощение по тарелкам. Ирмин при помощи дара расставлял тарелки по столам. Алита руководила. Посуда у нее в таверне быстро закончилась, и Ирмин создавал ее из стекла, в которой под действием его дара превращался песок.

По звону колокола горожане собрались за столами праздновать начало правления новой княгини. Из подвалов замков достали много лет хранящееся там вино. Мы едва успевали привозить новые угощения и ставить на столы. От праздничной одежды горожан рябило в глазах. Судя по лицам, жители Рилтона уже были очень довольны Тиа. Ближе к вечеру вернулась Сая, ведя за повод молодого, еще толком необъезженного жеребца, который то и дело вертел головой и норовил встать на дыбы.

— Выиграла соревнование. Целое солнце, — радостно сказала она. — Хорошо, брат Ирмин одолжил свой пояс с солнцем. Наш-то клан сейчас не любят. Вот, купила этого... Хорошо, хозяин уступил его за солнце, — кивнула она на своего коня. — А ведь не хотел сначала. Но понял, что с таким характером местные вряд ли его купят. А теперь мне пора...

— Ты хоть поешь сначала, — сказала Алита.

Сая привязала своего жеребца к столбу, села на краю стола взяла кусок пирога, поспешно ела, запивая квасом. Едва дожевав, вскочила, собираясь уходить.

— С собой возьми, — сказала Алита, — заворачивая несколько кусков пирога и пару яблок ей на дорогу.

— Благодарю, — сказала Сая, с улыбкой убирая свёрток в сумку.

— Детям и мужу привет, — прибавила Алита, обнимая Саю на прощание.

Потом мы с Ирмином пошли провожать ее к южным воротам.

— Сая, — сказал я, — если тебе, или твоим потомкам понадобится помощь, просто скажите мне или моим потомкам: “Изнанка мира”. Именно так принято награждать у здешних правителей.

— Да, брось ты, Гудвин! — перебила Сая. — Что я сделала, нельзя было не сделать. Просто по человечески.

— Я понимаю, Сая, но я не обычный человек, а Хозяин Пределов. Потому, тоже, просто по-человечески, не могу оставить то, что ты сделала, без награды.

— Понимаю, Гудвин, — улыбнулась Сая. — Что же, помощь Хозяина Пределов мне не помешает.

— Конечно, не помешает, — сказал Ирмин.

— До встречи, Гудвин, — сказала Сая, обнимая меня.

— До встречи, брат Ирмин, — прибавила она, еще увидимся.

Ирмин вернул ей лук, на котором красовалась аккуратная надпись: Сае от Хозяина Пределов.

— Не будет вызывать вопросов, — сказал он.

Сая повесила лук и колчан за спину и взлетела в седло. Ее горячий конь мгновенно встал на дыбы, но Сая легко удержалась на его спине. Она улыбнулась нам, помахала рукой на прощание, развернула коня к югу и пустила в галоп, чему тот, похоже, очень обрадовался.

Некоторое время мы с Ирмином смотрели ей в след. Где-то далеко ее ждали два сына и муж, на стене лишившийся руки. Я подумал, что Ясс и Утта, наверное, огорчатся, что так с нею и не попрощались. Когда мы закончили накрывать на столы, они отправились разыскивать Хозяина Пределов. Вернулись они лишь поздно вечером, грустные и усталые.

Тогда уже совсем стемнело, горожане начали расходиться, а мы с Ирмином и Алитой мыли посуду. На заднем дворе гостиницы стояли два больших чана, один с мыльной водой, другой с чистой, горы тарелок и кастрюль на столах.

Забавно было наблюдать, как тарелки, повинуясь дару Ирмина, непрерывным потоком летят сначала в один, потом в другой чан. Периодически я очищал воду техникой Вэйна, и ее не нужно было менять. Алита едва успевала носить стопки чистой сухой посуды в кладовую.

— Интересно, где сейчас княгиня? — спросил я ее.

— А, княгиня, — протянула Алита, — она сегодня весь день со старейшинами по городу ходила, интересовалась, чего для города нужно сделать. А теперь у нее праздник во дворце. А ты чего спрашиваешь?

— Да... Мне бы увидеться с ней, — сказал я.

— А для какой надобности тебе княгиня? — спросила Алита.

— Замуж хочу позвать, — ответил я. От друзей у меня секретов не было.

Алита долго смеялась. Едва не уронила стопку свежевымытых тарелок.

Тут я заметил, что за нами наблюдают Ясс и Утта. Вид у них был удивительно серьезный, сосредоточенный. Они пристально смотрели на меня, глаза ирков стали темно-синими, волосы поднялись дыбом.

— Завтра вы непременно всё узнаете про Хозяина Пределов, — заверил их Ирмин.

Они загадочно улыбнулись и кивнули, на лицах появилось торжественное выражение. Я подумал, что эти двое уже догадались, кто я такой.

— Ну все, пойдем ужинать, — выдохнула Алита, когда мы покончили с посудой. Вскоре мы сидели на её большой чистой кухне и ели остатки мясного пирога и картошки. Ясс и Утта быстро ушли спать, вид у них был усталый. Алита вышла, чтобы принести поесть маленькому Гинту.

— Где вы научились так хорошо готовить? — спросил я Ирмина.

— Семейное, — улыбнулся он. — И отец любил готовить и мама... Все же правитель должен уметь накормить свою семью и свой народ.

Я вспомнил об обязательстве степи снабжать все земли хлебом, в ответ на помощь против существ. И насколько я мог заметить, это обязательство они старательно выполняли. Зерно во всех землях было самым дешевым продуктом. Потому, никто из правителей и не думал о том, чтобы отделиться от империи. Теперь слово оставалось лишь за Хозяином Пределов.

— Мне кажется подозрительным захват Долины, — сказал я.

— Клянусь честью предков, что в том не было никакого моего умысла, — спокойно и даже буднично ответил Ирмин.

— А ещё Вэйн и Лейта... — нерешительно произнес я, но Ирмин прекрасно понял, что я имею в виду.

— Признаться, хранитель Вэйн поначалу казался мне слишком легкомысленным и подверженным эмоциям, — сказал он, — потому я был даже рад, что их брак не состоялся. Но, в отличие от моего брата, не строил тому препятствий. Со временем хранитель Вэйн изменился к лучшему... И теперь я рад, что они вместе.

— Тогда... — минуту помедлив, я начал произносить клятву, которую давали императору правители всех земель после коронации:

— Я, Гудвин, Хозяин Пределов, клянусь принимать участие в защите земли от обитателей Бездны сообразно с моими силами. Клянусь отвечать на просьбы о помощи правителей других земель сообразно с моими силами. Клянусь не вмешиваться в дела других земель без согласия их правителей и народа. Признаю своим господином Первого хранителя земли Омоину, повелителя степи, главу клана Солнца.

— И я клянусь, что буду оказывать тебе помощь во всем, что будет в моих силах, — тихо размеренно произнес Ирмин, глядя мне в глаза, — и буду оберегать и защищать тебя, твой род и твою землю.

Мы взяли друг друга за руки, что по местным обычаям означало заключение договора, и я подумал, что, наверное, впервые за всю историю Омоину эта клятва произносится на кухне.

— Думаю, Хозяину Пределов тоже следует поздравить юную княгиню с коронацией, — сказал я.

— Хорошая мысль, — сказал Ирмин. — Хочешь, подвезу тебя до дворца?

— Конечно.

Я с сожалением окинул взором кухню, с мыслью о том, что больше не придется болтать здесь с Алитой. Накрапывал дождь. Я так волновался от предстоящей встречи с Тиа, что даже забыл плащ.

— Как вы думаете, Сердце Пределов подойдет в качестве брачного дара? — спросил я Ирмина.

— Думаю, это будет отличный брачный дар, — ответил он.

Мы остановились у распахнутых ворот дворца принадлежавшего когда-то Ариману. При виде этого места у меня внутри все сжалось. Вспомнилось, как когда-то меня сюда привели, чтобы пытать и допрашивать. Сейчас все окна дворца ярко светились, оттуда слышались музыка и смех. Ирмин крепко по-отечески обнял меня.

— Да не прекратится твой род, пока над миром светит солнце, — сказал он.

Я вспомнил, что этим пожеланием в степи напутствовали перед заключением брака и смущенно опустил глаза. Когда самокат Ирмина скрылся за углом, я нерешительно побрел к замку. Медленно приоткрыл массивную деревянную дверь. Сразу же попался на глаза слуге, несущему бокалы с вином.

— А ты здесь по какому делу? — спросил он.

Тут я впервые за день осознал, что все еще одет в траурную одежду, к тому же сильно истрепанную в море и в лесу. Конечно, Хозяину Пределов следовало одеться получше, но я вспомнил об этом слишком поздно.

— Хочу увидеть княгиню, — нерешительно пробормотал я.

— По какому делу? — проворчал слуга. — Она уже не принимает. Раньше надо было приходить, или завтра.

— Мне нужно передать ей подарок от Хозяина Пределов, — сказал я на этот раз увереннее. Слова, уместные для здешних вельмож, сами собой всплывали у меня в памяти.

От этих моих слов лицо слуги словно окаменело. Он поставил поднос на стол и произнес:

— Прошу следовать за мной, господин.

Я чувствовал страшное волнение, руки мои дрожали, было стыдно входить к гостям Тиа в потрепанной одежде, но отступать было поздно. Я чувствовал, как постепенно меняюсь. Казалось, застенчивый, нерешительный Гудвин, работавший в трактире у Алиты, скрывается под маской решительного и немного циничного Хозяина Пределов, одного из правителей этого мира.

Я шел по ярко освещенным коридорам замка среди колонн из разноцветного мрамора. Вспоминал, как когда-то Лиена привела меня сюда рассказать Ариману об убийстве Тима Каймона. А теперь я шел сюда делать предложение невесте Аримана, и не сомневался, что она его примет.

Вот и тронный зал. В свете множества свечей пировали члены городского совета, хранители Рилтона и люди из княжеской дружины. В центре, на троне, в темно-синей шелковой мантии и диадеме с серыми сапфирами сидела Тиа. Рядом у трона стоял меч, которым она когда-то убила Аримана. От ее облика веяло такой торжественностью и величием, что я на время замер, тело словно оцепенело. Шум голосов пирующих звучал словно издалека. Я слышал, как провозглашались тосты за процветание Земли дождя и долгое правление юной княгини. Звон бокалов.

Отчетливо я слышал лишь биение своего сердца. Оно стучало у меня в ушах и я шел к трону в ритм ему. Вот наконец я совсем близко.

— Хозяин Пределов приветствует вас, юная княгиня, — произнес я и сам удивился тому, как громко и уверенно звучит мой голос. — Я хочу поздравить вас с коронацией и преподнести в дар Сердце Пределов.

Я снял с шеи призрачную цепочку с черно-белой пульсирующей сферой, протянул ей и поразился тишине, накрывшей только что шумный зал. Я не заметил, как Тиа оказалась рядом. Лишь с волнением смотрел, как переливается шёлк ее мантии и как сверкают черные жемчужины на шее, оттеняя белую кожу. Чувствовал исходящий от неё тёплый сладостный аромат благовоний. Пальцы Тиа чуть дрожали, когда она попыталась коснуться Средоточия исчезнувшей стихии. Рука прошла сквозь него.

В только что шумном зале царила невообразимая, звенящая тишина.

— Тогда я прилагаю к нему свое собственное сердце, и дарю вам, — произнес я слова, какие сказал бы на моем месте здешний вельможа.

Они необыкновенно громко прозвучали в тишине залы и эхом отозвались под сводами.

Тиа посмотрела на меня, излучая то же сосредоточенное спокойствие, как и в первые минуты нашей встречи. Ее зеленоватые глаза блестели.

— Тогда и я дарю вам свое сердце, — услышал я ее голос. — А к нему прилагаю Землю Дождя.

Я почувствовал как меня нежно обнимают сильные руки Тиа, потом ее губы коснулись моих... Я опомнился только когда услышал, как все вокруг кричат: “Да пребудет с вами солнце!”