Проект "Лебиус" (джен)

Элфус уже собирался уходить, когда Элько вспомнил:

— Слушай, а что я должен был узнать про "Каристона"?

Он и сам не знал, почему ляпнул именно это, а не спросил, например, мог ли кто-то из заговорщиков буравить ему спину взглядом в зале суда. Возможно, потому что прямо сейчас и в оставшиеся до выхода часы с заговорщиками он все равно ничего бы не сумел сделать — а вот упущенное знание неприятно зудело между лопаток. Раз Элфус ничего не говорил просто так, каждое его слово могло обернуться в будущем подсказкой, ведущей к успеху, а каждое умолчание — допущенной по незнанию ошибкой.

— Да, собственно, уже ничего. Завтра где-то... — он помолчал, глядя в потолок и будто что-то высчитывая. — Часов в девять утра ты с ним встретишься. Или раньше, если Тал не проспит выход, но как раз в это мне верится с трудом.

Элько задумался. Что бы там ни говорила Буки, он не собирался топать на своих двоих через полконтинента. Зачем, в конце концов, придуманы самоходные телеги? Доехать до пределов графства Пархам хотя бы, а там уже как пойдет. Значит, они поедут в самоходке и встретятся... с кем? Или с чем?

"Часов в девять или раньше, если Тал не проспит выход"... Это точно не мог быть дирижабль, управляемый старой системой — во-первых, последний "Каристон" уже лет десять как отлетался, во-вторых, воздушные корабли летали по расписанию. Значит, речь об объекте — может, даже дирижабле, но не летающем, а наполовину разобранном и стоящем возле дороги — мимо которого они проедут завтра в девять или чуть раньше. Или о человеке с таким именем — Элфус говорил о "Каристоне" как о живом человеке, так что все возможно — стоящем у прилавка своего магазинчика. Лавки стараются открывать с рассветом, особенно на оживленных трактах, а значит, продавец точно будет на месте...

Вот это, к слову, было бы неплохо. В последние годы торговлю в Дворцовом квартале подмял под себя антропоморф-селезень Камо, препротивнейший тип с ценами, от которых при первом взгляде начинало подташнивать, а при втором потратить часа четыре в поисках нужных вещей в соседних кварталах казалось не такой уж плохой идеей. К сожалению, у дворцовых служащих, как правило, не было лишних четырех часов... вероятно, именно на них, да еще на придворных, привыкших сорить деньгами, магазин Камо и держался.

Но если по дороге появится возможность прикупить что-нибудь по более человеческой цене, грех упускать.

Или "Каристон" — не имя хозяина, а название магазина? И что в нем могут продавать — приборы для навигации? Но... кто их покупать будет вдалеке от побережья и в паре часов езды от ближайшей крупной верфи — той, что в Иллюмине?

— Эта встреча как-то связана с дирижаблями или с навигацией вообще? — уточнил Элько.

— Именно эта — нет. Но хорошо, что ты вспомнил про "навигацию вообще" — в течение ближайших недель ты узнаешь о ней кое-что крайне важное, если ушами не прохлопаешь. Эти сведения помогут тебе понять кое-что обо мне и аклорианцах...

Элько хлопнул ладонью по столу, заставив Элфуса умолкнуть и удивленно вскинуть брови:

— Погоди. Мне надо подумать.

Элфус знал об аклорианцах подозрительно много, хотя и утверждал, что не из них. Точно знал, где Аклория расположена, принес с собой мазь — возможный предшественник серой краски... Но такое прямое объединение? И при чем тут, мать его, навигация? Хотя если аклорианцы появлялись из неизвестной области, а Элфус, по его словам, пришел из будущего — и тут Элько склонен был ему верить...

— Под "навигацией вообще" ты подразумеваешь технологию перемещения в пространстве и времени?

— Именно. Ну и на пульт управления поглядишь, если опять-таки ворон считать не будешь, — осклабился Элфус. — Смотри не разочаруй меня! При встрече проверю.

Элько не смог сдержать смех:

— Ты серьезно думаешь, что я буду считать ворон, если мне представится случай рассмотреть это чудо техники? Да в Трансентии треть ученых душу бы продала, чтобы... — "или уже продала", вдруг осознал он — и смеяться резко расхотелось. Аклорианцы уже несколько лет пользовались этой технологией — так каким образом пульт к ним попал?!

Элфус только хмыкнул:

— А я не сказал, что это чудо техники. Я сказал, что саму возможность увидеть его ты можешь упустить.

То есть речь о сверхмощном артефакте? Причем о таком, который может не заинтересовать, если не знаешь, что перед тобой? Не то чтобы это улучшало ситуацию в целом, но... Элько слишком хотелось верить, что среди его земляков предателей нет.

— Профессор, дайте хоть подсказку! Куда смотреть-то? — взмолился он и с удивлением поймал себя на том, как по-элфусовски прозвучали его слова. Не слова даже, а голос — легкий, чуть насмешливый тон не был присущ королевскому инженеру, а вот Элфус в основном так и разговаривал. Интересно, он эту манеру у Кафу позаимствовал или изобрел свою собственную?

— Не смотреть, а слушать. Очень внимательно слушать Буки, даже если тебе покажется, что ее слова ничего не значат. И да, — Элфус указал взглядом на листок бумаги, на котором Элько пытался сопоставить "основ" и "теней", — вот это уничтожь. На всякий случай.

— На всякий случай, — повторил Элько, закрыв за Элфусом дверь. — На вся-кий слу-чай...

Покатал эту фразу на языке.

"За заговором стоят люди достаточно богатые и влиятельные, чтобы узнать о моем аресте из первых рук..."

Кто-то из заговорщиков имеет право отдавать приказы и запрашивать бумаги тайной полиции — или даже сам в ней служит?

"С одной стороны, почти невероятно — туда наверняка очень тщательно отбирают кандидатов, — но с другой... Почему бы, собственно, и нет? Некий нечистый на руку вельможа порекомендовал своего человека и посвятил его в свои планы. Теперь они работают вместе, и это очень хорошо согласуется со словами Элфуса "двое из четверых действуют сообща" и побегом Реддиша. Тогда понятно, кто сверлил меня взглядом в зале суда — кто-то из этих двоих либо оба сразу могли присутствовать на аудиенции". И при этом его не останавливали, не брали под стражу, не ограничивали его контакты и перемещения, но могли проверить его бумаги. Иначе говоря, заговорщикам, как и Элфусу, было выгодно, чтобы работа над машиной продолжилась, но чтобы Элько чего-то не знал?

Интересная все-таки картинка получается, думал он, разглядывая свой лист со схемой. "Четверо заговорщиков, четыре проекта, восемь подопытных, основа и тень" — это в самом деле напоминало игру "война племен". По четыре фигурки у каждого игрока, каждая фигурка — "вождь племени", у каждого племени своя специализация — можно выбирать наиболее важное производство на каждый ход, — у каждого вождя есть особая способность и страшная тайна, которую противник может узнать и "выбить" вождя из игры. Побеждает тот, кто силами своих вождей захватывает все поле...

Здесь фигурки были живыми людьми — судя по Элфусу, еще и не в восторге от игроков, — а... кто тогда играл? Кому ничего не могли противопоставить генерал и царедворец, служащий тайного приказа и главный инженер? Кто не видел разницы между солдатом королевской гвардии и алхимиком-самоучкой? Кто мог себе позволить ни разу за десять лет не появиться при дворе — визит фигуры такого масштаба даже Элько не прозевал бы — и при этом не кануть в забвение? Кто, наконец, обладал магическими способностями, позволяющими соединять тела и души, создавать целые области, преодолевать сопротивление времени и пространства?

Ответа не было. Имелась, впрочем, одна гипотеза, основанная на оговорках Элфуса... "наш главный буквально живет мифологией" — насколько буквально? Главный зачитывался древними легендами, частично вдохновлялся ими в своих трудах, пытался воплотить конкретно мифологических героев или... Но это "или" даже в мыслях звучало настолько абсурдно, что Элько не осмелился сформулировать до конца. "Я должен подготовиться к завтрашнему дню, — напомнил он себе. — Мои предположения могут подтвердиться или получить опровержение, и это может случиться в ближайшее время... но точно не сегодня, не в этой клетушке. А моя задача — сделать все возможное, чтобы дожить до сбора данных".

Он тщательно заштриховал свою схему — так, чтобы чернильные штрихи слились в один сплошной прямоугольник — разорвал лист в мелкие клочья и выбросил, надеясь, что этого достаточно. Затем снова пододвинул к себе дебилитатор и углубился в работу.

Встретились они на рассвете у станции самоходок. На сей раз Элфус все-таки ошибся — Тал пришел вовремя... ну почти, но десять минут в данном случае роли не играли. Буки осматривала самоходные телеги с нескрываемым скепсисом:

— Вы уверены, что эта штуковина выдержит нас вместе с провизией и всем остальным?

Она выразительно покосилась на арсенал Элько — дебилитатор, энергетический пистолет последней модели и массивный рюкзак-летун.

— Абсолютно, — Элько помог ей залезть и закрепил ремни: с непривычки с ними многие путались... а дергать Тала сейчас не стоило.

Самоходки Тал терпеть не мог. "Мы с отцом на такой самоходке в Иллюмину ехали, когда... ну, сам знаешь. Каждый раз, когда на нее забираюсь, мне будто снова четырнадцать", — однажды пояснил он, и больше Элько не спрашивал. Зачем бередить душу? Довольно было и того, что рулить самоходкой и в рамках обучения, и по долгу службы Талу иногда приходилось — и, к слову, наверняка пришлось вчера: даже реши Айлиш пройти несколько десятков миль пешком по пыльной дороге, подвергать ее такому испытанию не согласился бы уже Тал.

Ехали молча — говорить было не о чем. Мимо плыли покинутые дома, разоренные фермы, свежие могилы... и люди, которые пытались возвращаться к жизни: читали молитвы над погибшими, разбирали завалы, отстраивали разрушенное. Покупали необходимое...

— Мерзость какая.

Элько вздрогнул — так неожиданно прозвучали слова Буки, полные искреннего отвращения.

"Очень внимательно слушай Буки, даже если тебе покажется, что ее слова ничего не значат".

Он резко повернулся к воительнице:

— Ты о чем?

— Вот об этом, — она резко дернула головой в противоположную от Элько сторону. Там между вагончиков с товарами первой необходимости виднелся барельеф темно-красного камня. — Устраивать торговый перевал прямо возле алтаря — это же додуматься надо было!

— А ему бы понравилось...

— Что, прости? — теперь уже настал черед Буки удивляться и переспрашивать.

Тал замедлил ход и пояснил:

— Ну, Каристону. Он же из купцов был, насколько я помню.

— Волк Каристон был воином! Это известно каждому!

— Положим, не каждому, — заметил Элько, бросив быстрый взгляд на панель управления. Солнце поднялось уже высоко, и с его места не различить было цифр в часовом окошке, а проверить время хотелось. — Сойдем посмотреть? А вы заодно меня просветите... ых!

Его бросило вперед слишком резким торможением, выбив воздух пряжкой ремня. Тал виновато улыбнулся — прости, мол, и спасибо, что дал повод передохнуть — и, одним движением отстегнув ремни, спрыгнул на землю. Элько же чуть помедлил и, обойдя самоходку, нарочно задержался у кресла оператора. Цифровые часы издевательски высвечивали девять ноль две.

Вмурованный в скалу алтарь больше всего походил на окно. Огромное, в два человеческих роста высотой, с чашей на подоконнике, над которой чуть склонилась каменная волчья голова. Элько подумал, что было бы интересно сделать внутри механизм — тогда волк мог бы поднимать и опускать морду, будто пьет, — но счел за лучшее промолчать. Мало ли, вдруг Буки его слова тоже покажутся кощунством.

— Ты правда ничего не знаешь?

— Он из Трансентии, — пояснил Тал. — Там народ не особо верующий.

"Не особо верующий" — это еще мягко сказано: даже стихи из священного писания Тетсу Элько впервые услышал десять лет назад, когда приехал в столицу, и почти случайно. В тот день они с Тилли, разделавшись с делами раньше, чем предполагали, пошли бродить по городу, чтобы хоть немного научиться здесь ориентироваться. После Трансентии с ее четким разделением на уровни, системой подъемников и указателей и исключительно функциональной архитектурой, где заблудиться было невозможно при всем желании, разукрашенные, точно к празднику, извилистые улицы Иллюмины сбивали с толку.

"И как только местные тут не путаются", — ворчал Элько, сверяясь с картой. Поворот к рынку они, судя по всему, проскочили уже в третий раз.

"У них глаз наметанный. Или мы чего-то не знаем... Ой, а там что — театр?"

Тилли указала на красивое здание на другой стороне улицы, без вывески, но с цветными витражами и музыкой, льющейся из открытых дверей. Рановато для представления... с другой стороны, может, сейчас шла репетиция? Они подошли ближе, и тут к музыке присоединились слова:

"Из всех богов, рожденных Пустотой,

Великий Тетсу, став владыкой Омниона,

Воссел на троне яркою звездой..." — голос был красивый, глубокий, тон — даже для театра излишне торжественный. Но тогда Элько еще хоть что-то помнил из курса этики и приобнял Тилли за плечи, мягко разворачивая прочь. Еле сдерживая смех, они дошли до следующего перекрестка, завернули за угол и только тогда позволили себе расхохотаться. Ай да гордость Университета Трансентии, ай да лучшие студенты! Перепутали церковь с театром, как последние дикари!

...хотя теперь, после знакомства с Буки, Элько не сомневался, что как раз представители "диких" племен вроде тех же Шадани в такую ситуацию не попали бы.

— Волк Каристон — великий воин, один из четырех героев Омнии, — негромко произнесла она. — Когда бог тьмы Хейгу изгнал Тетсу, тот призвал на помощь смертных, и Каристон был одним из тех, кто откликнулся. "И вышел зверочеловек, что мудр был и помыслами чист, и из людей, услышав зов, явились смельчаки — их было трое"... но все-таки, Тал, при чем здесь купцы?

— При том, что вообще-то Каристон был мореходом, его Волком прозвали, потому что морской волк. Он дважды обошел вокруг мира и составил первые карты Хаскилии, у отца в коллекции даже срисовка есть, — вот почему навигация! Элько подавил желание как следует дать себе по лбу: очень хотелось, аж рука чесалась, но нельзя было сейчас сбивать Тала с мысли! А тот продолжал: — И не помню, где я это вычитал, но есть предположение, что изначально он ходил в море не исследовать, а потому что вез товары. А тогда все торговцы были немного воинами... ну и, наверное, сложно выжить где-нибудь в глуши, если ты не можешь убить всех, кто пытается тебя сожрать.

Элько хмыкнул, вспомнив откровения Буки накануне. Та поймала его взгляд и усмехнулась:

— Да, в этом есть смысл. А у тебя, воин Иллюмины, с ориентированием на местности как?

И сделала маленький шаг к Талу, почти коснувшись его локтя пышной грудью. Тал слегка покраснел, но с каменным лицом ответил:

— Не мне судить. Можешь по карте проверить, — и, пошарив в кармане, вытащил сложенный вчетверо лист. Вроде бы не делал ни одного лишнего движения, даже не отодвинулся, а руку отвел так, чтобы дотронуться до него якобы случайно стало невозможно! И карту протянул на уровне бедра — Буки пришлось отступить, чтобы увидеть, что ей дают. Элько мысленно поаплодировал — сам он в возрасте Тала вряд ли смог бы так изящно отшить даму.

Дама же, поняв маневр, как будто ничуть не обиделась — с улыбкой взяла карту и пошла к самоходке, покачивая бедрами чуть сильнее, чем обычно.

— И что это было? — шепотом спросил Элько, поравнявшись с ней.

Буки смахнула невидимую пылинку со своего одеяния и невинно улыбнулась:

— Его так просто вогнать в краску, да? Рыжие вообще легко краснеют...

"То есть тебе просто нравится его смущать"... Элько не стал комментировать, но один лишь великий Тетсу — если, конечно, допустить, что он действительно существовал и ему было настолько нечем заняться, что хватало времени и сил ковыряться в мозгах каждого смертного — знал, чего ему стоило не закатить глаза.

Карта выглядела так, словно ее сразу после получения небрежно сложили вчетверо, засунули в карман и с тех пор так и не доставали: сгибы успели обтрепаться, на изнанке образовались странные пятна — неужели кровь? однако... — лицевая же часть была совершенно чиста, без отметок, следов пальцев и даже замятин, которые появляются, если лист бумаги разворачивают и складывают снова хотя бы несколько раз.

Впрочем, она и не понадобилась: Буки почти сразу убрала карту в свою сумку, и до самой южной границы графства Пархам Тал ни разу о ней не вспомнил. На станции спрыгнул с самоходки, снял с нее походные сумки, передал под опеку техника, не скрывая облегчения — казалось, после самоходки он радовался даже грядущему марш-броску в полном обмундировании и с сумкой за спиной.

— Теперь нам на юг через поля, правильно?

— Да, до Пути тотемов. Туда, — Буки махнула рукой, указывая направление, поправила лямки своей сумки и первой вышла на проселочную дорогу.

Снова шли молча, но на этот раз — потому что помолчать было о чем. Тал приходил в себя, Буки спешила домой, а Элько в очередной раз прокручивал в голове слова Элфуса.

"Он сказал, что Реддиша мы встретим на пути из Шадани-Мо в Иллюмину. Очевидно, до Шадани он по какой-то причине не дошел — иначе встреча состоялась бы в самой деревне — но... Почему именно так, а не наоборот? Он был ранен во время налета и сейчас где-то отлеживается? Или слишком напуган и сперва решит, что мы идем по его душу? Или мы будем возвращаться другой дорогой?" Вариант, что встречи может вообще не случиться, Элько даже не рассматривал. Только не после сегодняшнего. Алтарь, это ж надо! В жизни бы не додумался и действительно не обратил внимания на ворчание Буки, если бы не Элфус с его подсказками. Ко всему прочему, они ведь тогда не поговорили толком; может, даже успели поцапаться в пути и каждый изо всех сил делал вид, что другого не существует. Теперь же, когда им это не грозило... что он мог у нее спросить? И как?

"Четыре проекта, четыре героя Омнии — для того, кто буквально живет мифологией, что бы это, мать его, ни значило, все логично. Лебиус — философ, и "Лебиус" — сплав механика и художника, склонный объяснять науку и искусство через философию. Каристон — воин, картограф, мореход и торговец; может, Маска, что прирастет к лицу Тала, работает где-то в архивах? Или в Торговом управлении? — в принципе, такое нельзя было исключать. Элько попытался представить, как может выглядеть этот человек. — Элфуса со мной спутать сложно — он тоньше и легче, ходит прямо, ну и сымитировать мою руку... мог бы, скорее всего, с помощью накладных деталей, но это не то. Не те звуки, не тот вес, не те ощущения... вернее, сам факт, что живая рука под накладками все чувствует, а металл прекрасно проводит тепло и энергию... Допускаю, что он обманул бы рабочих или неблизких знакомых, но точно не Тилли. А с Талом даже Арло и Айлиш заподозрили неладное не сразу, значит, Маска был достаточно похож на него: около двадцати лет, чуть ниже семи футов ростом, крепкого сложения, очень силен. Рыжий — не обязательно чистого красного цвета, может быть ближе к оранжевому или красно-каштановому, но где-то в этих пределах. С другой стороны, волосы легко и подкрасить... а вот глаза точно зеленые. Я не помню никого с такой внешностью, но мы могли просто не пересекаться... Остаются Оливитес — тоже, очевидно, героиня Омнии и какая-то деятельница — и четвертый, о котором я знаю лишь то, что он есть... и что он, если держать в уме легенду, мужчина-антропоморф".

Узнав об Оливитес, он смог бы сделать хоть какие-то выводы об Алек. Вдова, жительница приморского поселения или портового района в крупном городе, потеряла всю семью два года назад — сейчас ей могло быть от двадцати до... если тень и основу главный старался подбирать хотя бы примерно одного возраста — а судя по "Лебиусу" и "Каристону", это скорее всего было так — и основным прототипом "Оливитес" стала совсем юная девушка, Алек, вероятнее всего, было лет двадцать — двадцать пять... Да она могла быть кем угодно! За особые приметы, и то с большой натяжкой, сходил разве что запах пепла, но Элько просто не мог сходу вспомнить, в каком деле этот запах мог бы намертво впитаться в кожу, тем более у женщины.

Но ему нужны были подробности, о которых Буки — при всей ее набожности — могла просто не знать, как не знала о картах, созданных Каристоном; стоило предполагать, что антропоморфы, особенно живущие обособленно, куда лучше знакомы с биографиями своих деятелей. А раз речь шла о помощнике Тетсу, упомянутом в Священном писании, ему наверняка поклонялись, возводили алтари, может, даже в храме выделили особое место... "А вот это, кстати, мысль".

Час спустя, когда они уже вышли на Путь Тотемов и устроили привал в заброшенном тенте, Элько попросил:

— Ты не могла бы рассказать про ваш храм?

— Так я вроде все рассказала...

— Я имею в виду — про сам храм. Я правда мало что понимаю в религии.

Буки помолчала, задумавшись. Потом призналась:

— Даже не знаю, с чего начать. Мне никогда раньше не приходилось быть духовным мастером, тем более для взрослого.

— Знаешь, как у нас в Трансентии говорят? Учиться никогда не поздно, а учить никогда не рано, если есть чему.

— Возможно, я поторопилась, сочтя твою родину очень странным местом, — улыбнулась она. — Если хочешь знать, наш храм — один из многих: у каждого племени есть храм, посвященный Великому Коту Мо, и каждое племя считает, что Мо был именно их шаманом и заложил именно их храм. Только не вздумай при моих соплеменниках вспомнить о притязаниях Дурани или Марени — тебя не побьют, конечно, но могут очень обидеться.

— Понял, спасибо, — Элько и не собирался ничего подобного вспоминать, он об этих межплеменных заморочках вообще впервые слышал, но любезность Буки оценил. — А как все было на самом деле?

— На самом деле никто уже точно не помнит, из какого племени Мо был родом, но это неважно: в Эру Благоденствия племена антропоморфов не были настолько обособлены друг от друга. Мо входил в совет племен и был шаманом над шаманами — самым могущественным из всех. Скорее всего, храмы он все-таки не закладывал, но распределял обязанности между жрецами: в каждом храме хранится реликвия, переданная им племени, как у нас — кристалл Шадани.

— То есть вот тут уже метафора, — подытожил Элько. — А верховный шаман — это больше политическая фигура или все-таки жрец?

— Я бы таких четких границ не проводила. Мо был великим магом, не уступавшим по силе и умениям леди Оливитес; он стал одним из героев Омнии, сразившись с Хейгу и победив, и до конца своей жизни занимал пост верховного жреца. Это совершенно не мешало ему быть голосом нашего народа в делах с людьми и принимать решения на совете племен.

Значит, Оливитес была магом — и Алек, вероятно, тоже; уже хоть что-то. А четвертый проект носил имя Мо. Маг, дипломат, духовный лидер... Где главный мог найти кандидатов, подходящих на роль его "воплощения" — в одном из племен? В поселениях людей? И как искал — среди тех, кто уже продвигался в карьере или кто только готовился?

— А в каком возрасте шаман обычно принимает должность, или как это называется?

Буки слегка удивилась, но переспрашивать не стала. Неопределенно повела плечами:

— По-разному. Готовиться начинают с ранней юности, но многое зависит и от действующего шамана — насколько он силен духом и здоров. Впрочем, об этом тебе лучше спросить Мудрого Каррика.

— А он захочет с нами говорить? — подал голос Тал.

— Вы в любом случае будете говорить с ним, чтобы получить благословение на битву в храме. И, думаю, он согласится со мной, что искренний интерес людей к нашей культуре скорее полезен нам, чем наоборот. Просто время на обстоятельные беседы вряд ли появится сразу, — она потянулась, изящно выгнув спину. — И давайте закончим на сегодня — нам предстоит долгий и опасный путь, а я хочу отдохнуть как следует.

— И... чем займемся?

"Сейчас нарвешься, парень..." Рано Элько его похвалил.

— Можно подумать, ты не знаешь, — промурлыкала Буки, изгибаясь еще соблазнительнее и облизнув губы. — Если что, я тоже готова... ммм, к экспериментам...

Элько поперхнулся, Тал вспыхнул до корней волос. Буки расхохоталась:

— Видели бы вы свои лица! Расслабьтесь, я просто шучу. Лучше расскажите мне что-нибудь интересное про вашу родину.

"Ах, так? — не то чтобы он разозлился всерьез, но так нагло к нему давно не приставали! — Ну я тебе сейчас такое расскажу, что ты в мою сторону больше даже не посмотришь!"

— Как-то раз мы с Тилли — тогда еще студенты — пошли к нашим друзьям. Никакой был не праздник, просто посидеть и выпить. И вдруг на третьей бутылке я вспомнил, что давно не дарил ей цветов... надо исправляться! Немедленно!

Наверное, все самые нелепые истории начинались примерно так, различаясь лишь количеством выпитого.

— А за окном комендантский час, шататься по уровням нельзя и подъемники работают только аварийные — но вы думаете, меня это остановило? Ничего подобного, я был слишком пьян!

Разумеется, попытку ограбления оранжереи засекли почти сразу: хотя Элько в те годы был значительно легче и тише, до змеиной пластики Луиса Бретта — вот уж кто виртуозно освоил умение бесшумно вырастать за спиной в самый неподходящий момент! — ему было далеко.

— Я даже сорвал пару цветочков, когда появились роботы-охранники! Я от них, а подъемники, напоминаю, не работают! Но роботы близко, а я с цветами... ничего умнее не придумал, чем сигануть вниз через два уровня. И знаете, что самое обидное? Когда я очнулся в лазарете — со сломанной ногой, штрафом и взысканием в личном деле — оказалось, что цветочки я где-то посеял.

— И что потом?

— А ничего особенного. Лечение, отработка взыскания... — он усмехнулся, глядя в глаза Буки. — А еще Тилли обозвала меня идиотом и вышла за меня замуж.

— Ясно, — протянула Буки, едва заметно подмигнув. И повернулась к Талу: — А у тебя есть какие-нибудь смешные истории?

Тал начал пересказывать гвардейские байки, но Элько не особенно вслушивался: половину этих историй он знал наизусть, а другую половину еще не раз рассчитывал услышать. Солнце клонилось к закату, где-то вдалеке блеяли овцы, сухой теплый ветер с юга шевелил полог тента, и впервые за много дней не надо было никуда спешить, ничего доделывать, ни о чем думать.