Кулинарная Магия (джен)

Мальчик Гарри был необычайно рад.

Во-первых, сегодня он приготовил свой лучший йоркширский пудинг. То самое волшебное блюдо, которое всегда подают перед ростбифом. В замке его готовили по старинному рецепту, который на кухне тети Петуньи не получится воссоздать никогда.

Как минимум из-за того, что вертел с большим куском мяса не поместится в ее чудной и новомодной духовке. Тетя Пет никогда не подставит миску под мясо, чтобы собрать в нее стекающий ароматный сок и, конечно же не положит в эту миску теста, замешивая замечательную основу для пудинга.

А во-вторых, профессор Квиррел неожиданно пропал.

Все профессора оказались такими ответственными и участливыми, что днями и ночами искали его по всему замку. Даже директор!

Уважаемого старца то и дело можно было найти в коридорах третьего этажа или одиноко стоящим на вершине астрономической башни. Наверняка он тосковал по молодому учителю и сожалел о том, что теперь ему предстояло до самого Рождества проводить уроки защиты от темных искусств нерадивым студентам.

Профессор Снейп тоже стал еще более нервным, чем обычно. Он то и дело касался своего левого предплечья и невесомо проходил по нему другой рукой, будто боясь потревожить.

Ну конечно же это была аллергия! Гарри даже не сомневался в этом и приготовил ему добрую порцию нежирной индейки с кабачками и цветной капустой.

Его друзья домовики поставили это угощение прямо напротив профессора за обедом в Большом зале.

Снейп поднял бровь, окинул блюдо скептическим взглядом, но ничего не сказал. Лишь на мгновение его пальцы снова коснулись предплечья, а взгляд на долю секунды стал отстранённым, будто он слышал или чувствовал что‑то, недоступное остальным.

Гарри сглотнул. Может, это была не просто аллергия?

Ближе к Рождеству все забыли, что Квиррел когда‑то работал в школе. Гарри это немного удивляло. Вот был человек — и вдруг его как будто и не было. Даже в коридорах никто про него не говорил.

Новый учитель защиты от тёмных искусств, который прибыл еще до каникул, на радость директору Дамблдору, был совсем другой. Смешной мужчина, с огромными усами, которые шевелились, когда он говорил. Он всё время рассказывал про каких‑то волшебных бабочек и показывал картинки.

— Ну и ладно, — говорил тогда Гермионе Гарри, — зато он не заикается и не пахнет чесноком.

А с Гермионой Гарри нашёл общий язык после Хэллоуина. Хоть и случилось это не сразу.

Как и обещал, мальчик отвёл её после уроков на кухню. Путь туда был не самый простой. Нужно было пощекотать грушу на картине с фруктами, и та хихикала, превращаясь в дверную ручку. Гермиона смотрела на это во все глаза, приоткрыв рот.

— Это… это невероятно! — прошептала она. — Тайный проход прямо на кухню Хогвартса? Почему об этом не написано ни в одной книге?!

Гарри только усмехнулся:

— Потому что домовики не любят, когда о них пишут в книгах. Они просто делают своё дело — и всё.

— А я думаю, что это неправильно! Больше людей должны знать о домовиках и их работе!

Гарри в корне был с ней несогласен, но промолчал и решил доверить домовикам самим решать как им будет лучше.

Когда они прошли по темному коридору, прямо туда, где сейчас готовили вкуснейший ужин, Гермиона чуть не выронила из рук блокнотик и ручку. Так сильно задрожали руки от волнения. В блокноте уже были заготовлены пару десятков вопросов для новой и неизведанной для неё расы:

—Как долго вы здесь работаете?

—Получаете ли вы зарплату?

—Есть ли у вас выходные?

Домовики, конечно, сразу окружили гостей. Один протянул Гермионе горячую булочку с корицей, другой — стакан тыквенного сока, третий предложил попробовать только что испечённый пирог с черникой.

— Ой, спасибо! — растерянно пробормотала Гермиона, машинально записывая в блокнот:

«Проявляют гостеприимство даже к незнакомым».

Старший домовик, которого звали Крум, с гордостью показал Гермионе огромную кухню: котлы размером с ванну, вертела с ароматным мясом, полки с десятками видов чая.

А мальчика Гарри домовик отправил прямиком к разделочным доскам. Сегодня на повестке дня был лук. Такой не любимый, но дающий так много вкуса. Пуффендуец знал уже семь видов его нарезки и готовился сегодня сдать мини-экзамен главному домовику. Кольцами, полукольцами, перьями, соломкой, четвертинками, особая нарезка под названием жульен…

— А вы… вы счастливы здесь? — вдруг спросила Гермиона, глядя на Крума своими большими карими глазами.

Тот на мгновение замер, потом улыбнулся:

— О, да, мисс! Мы служим великому замку, готовим для юных волшебников — это честь!

Гермиона записала это, но в глазах её мелькнуло что‑то задумчивое. Гарри заметил это и тихонько шепнул:

— Они правда счастливы. Просто по‑своему.

Постепенно напряжение ушло. Гермиона расслабилась и стала наблюдать за тем как опытный домовик следил за Гарри. Как бы его детские пальцы не попали под острый нож. Или еще важнее — как бы полукольца лука получились одинаковой толщины!

— Это так увлекательно! — восторженно говорила она Гарри, когда он провожал ее до Большого зала. — Столько нового! Столько неизученного! Я обязательно напишу об этом…

Гарри улыбнулся. Он видел, как загораются её глаза, когда она узнаёт что‑то новое, и это было заразительно.

— Можешь приходить сюда со мной почаще, — предложил он. — Домовики всегда рады гостям. Особенно тем, кто ценит их труд.

Гермиона кивнула, крепко прижимая к груди блокнот.

Казалось, что школьная жизнь вновь вернулась к своей колее. Только директор Дамблдор иногда смотрел в небо так грустно‑грустно, будто знал что‑то очень плохое.

Гарри замечал это и ёжился. Может, он переживает из‑за погоды? Или из‑за того, что в этом году мало шоколадных лягушек завезли в Хогсмид? Но что‑то подсказывало: дело не в лягушках.

То, что в глазах Дамблдора должно было быть ловушкой для Тома Реддла, которого многие знали как Темного Лорда, оказалось его шансом на возрождение. Но Гарри об этом, конечно, не знал. Ему и в голову не приходило, что какие‑то взрослые игры могут быть связаны с ним.

* * *

Тем временем неминуемо приближалось Рождество. В Хогвартсе всё украсили гирляндами из остролиста, огромными снежинками, парящими под потолком Большого зала, и десятками ёлок, увешанных волшебными игрушками, которые то и дело подмигивали огоньками.

Гарри уже купил подарки! Для тёти Петуньи и дяди Вернона он заказал совой теплую шаль и кожаный ежедневник. Он специально выбирал вещи без намёка на волшебство — знал, как сильно они его не любят. А для Дадли он выпросил у старшекурсников, которым уже можно было ходить в деревню неподалёку, набор сладостей из «Сладкого королевства».

Вот они уже были необычными! Сахарные перья, тающие на языке, сливочные помадки с ароматом ванили, драже с сотней вкусов. От клубничного до драконьего перца! И, конечно же, шоколадные лягушки. Гарри представил, как Дадли будет гоняться за ними по всей комнате, пытаясь поймать, и невольно улыбнулся.

Накануне отъезда на каникулы мальчика ждало еще одно важное событие.

Гарри вновь пригласили на званый вечер в Слизеринской гостиной. Он немного нервничал после предыдущей встречи с таким большим количеством слизеринцев, а в особенности с одним из них, который сказал в сторону его готовки абсолютно ужасное слово.

Но шестикурсница Тонкс, которая стала его негласной охраной, подмигнула и бодро сказала:

— Не дрейфь, Поттер! Просто покажи им, на что способен.

И Гарри решил удивить всех своими кулинарными успехами.

На длинном столе, покрытом зеленой шелковой скатертью, украшенном простыми, но элегантными композициями из хвойных ветвей и свечей в низких подсвечниках, красовались его творения. В центре стояли изящные тарелки с тарталетками из песочного теста.

Одни были наполнены нежным куриным паштетом с лёгкой горчинкой мускатного ореха, а сверху украшены крошечным кружочком маринованного огурчика и веточкой укропа.

Другие тарталетки манили ароматом грибного крема с нотками тимьяна и лука — в каждой виднелся ломтик обжаренного шампиньона, посыпанного щепоткой паприки.

А третьи, особенно аппетитные, содержали кремовую начинку из сливочного сыра с тонким ломтиком слабосолёного лосося и долькой лимона сверху.

Рядом расположились рулетики: одни — из тонких ломтиков ветчины, свёрнутые с начинкой из тёртого сыра, смешанного со сметаной и мелко нарезанной зеленью, другие — более лёгкие и свежие, были сделаны из тонких пластов огурца с начинкой из творожного сыра с чесноком и укропом.

Гарри сам расставлял блюда, волновался и поправлял каждую деталь: проверял, ровно ли выстроены ряды рулетиков, достаточно ли симметрично разложены канапе, не сдвинулась ли какая‑нибудь веточка укропа на тарталетках.

Он чуть не подпрыгнул, когда Тонкс хлопнула его по плечу:

— Расслабься, Поттер. Выглядит шикарно. Сейчас народ набежит — и через пять минут тут ничего не останется.

Она оказалась права.

Сначала подошла пара пятикурсников. Один осторожно взял мини‑канапе, другой — тарталетку с лососем. Оба молча попробовали, переглянулись.

— Неплохо, — сдержанно кивнул первый, беря ещё одну тарталетку.

— Да, вполне съедобно, — согласился второй, но всё же положил на тарелку ещё пару рулетиков.

Постепенно к столу подтягивались и другие. Шестикурсники подходили с видом знатоков, брали понемногу, оценивающе пробовали. Но Гарри заметил: как только он оказывался рядом,разговоры стихали, а взгляды становились настороженными.

Они говорили о еде, но Гарри чувствовал. Это лишь прикрытие. За его спиной перешёптывались,

бросали короткие фразы и тут же умолкали, стоило ему повернуться.

Даже несколько старших слизеринцев, которые обычно смотрели на Гарри свысока, не устояли. Один из них, ссерьёзным лицом, взял тарталетку с грибным кремом,попробовал и коротко бросил:

— Достойно.

А его сосед, помедлив, добавил:

— Мама как‑то устраивала званый ужин… Может, попросим тебя помочь в следующий раз?

Но когда Гарри отошёл к Тонкс, чтобы спросить, не нужно ли ещё чего‑то принести, он уловил обрывок разговора за спиной:

— …если он узнает…

— Тише! — резко оборвал кто‑то. — Он рядом.

Гарри замер, сделав вид, что поправляет рулетики на тарелке, складывая их в известный только одному ему узор. Разговор тут же сменился на обсуждение погоды.

Девочки из младших курсов не рассыпались в похвалах, но всё равно подходили снова и снова за очередной закуской. Тарелки пустели быстро. Кто‑то одобрительно кивал, кто‑то коротко замечал: «Неплохо», «Съешь ещё», «Это лучше, чем в прошлый раз».

Тонкс, наблюдавшая за всем этим, наклонилась к Гарри и тихо сказала:

— Видишь? Для Слизерина это почти овация. Они бы так не ели,если бы не понравилось.

Но Гарри уже не слушал её так внимательно. Что‑то здесь было не так. Присутствие Гарри будто мешало слизеринцам о чём‑то громко разговаривать, нарушало их тайный замысел. Он взял себе рулетик с ветчиной и откусил — вкус был отличным, но на душе все равно было тревожно. Вечер, может, и удался, но теперь Гарри знал наверняка. За вежливыми улыбками и скупыми комплиментами скрывается что‑то большее. Что‑то, чего ему пока не положено знать.

* * *

Перед отъездом домой Дамблдор вызвал Гарри к себе в кабинет. В тот самый момент, когда мальчик аккуратно собирал в свой сундук вещи и поварской нож, который домовики подарили ему на Рождество, чтобы он смог приготовить что-то волшебное своим родственикам.

Мальчик поднялся по винтовой лестнице, гадая, зачем директор его позвал. Может, хочет дать какое‑то особое задание? Или он доверит ему приготовление ужина для преподавательского состава? Это было бы волшебно!

Дамблдор сидел за массивным столом, в свете камина его очки‑полумесяцы поблёскивали. Он жестом пригласил Гарри присесть напротив и предложил пару лимонных долек.

— Гарри, — начал он мягко. — Боюсь, в этом году ты не сможешь поехать к родным на Рождество.

Гарри замер.

— Но… почему? — тихо спросил он.

Дамблдор вздохнул, сложил пальцы домиком.

— Есть причины. Злой волшебник, который когда‑то убил твоих родителей, вернулся. Пока мало кто знает об этом, и мы должны быть осторожны. Хогвартс — самое надёжное место для тебя сейчас.

В груди у Гарри что‑то оборвалось. Он вдруг отчётливо понял к чему слизеринцы так тщательно скрывали от него что-то. Он отправился в логово к детям людей, которые скорее всего хотят убить его снова!

Но даже это было не самым страшным!

Это будет его первое Рождество не с Дурслями. Не с тётей, которая ворчала, но помогала ему с очередной идеей для рождественского ужина. Не с дядей, который с радостью съедал все творения, вышедшие из-под ножа племянника. Не с Дадли, который всегда пытался стащить десерт со стола раньше времени.

Он сглотнул комок в горле.

— А… а подарки? — прошептал Гарри. — Я купил им подарки. Для тёти, дяди и Дадли…

Его голос дрогнул. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, и поспешно вытер их рукавом мантии.

— Пожалуйста, сэр, — он поднял взгляд на Дамблдора, — отправьте им их. Я не хочу, чтобы они думали, будто я забыл про них.

Директор помолчал, внимательно глядя на мальчика. В его глазах читалась глубокая печаль и понимание. Он медленно кивнул и колокольчики на его бороде заботливо зазвучали в такт.

— Конечно, Гарри. Я позабочусь, чтобы подарки дошли до адресатов.

Гарри кивнул, стараясь взять себя в руки. Он знал, что Дамблдор прав — безопасность важнее. Но всё равно было грустно. Очень грустно.

— Спасибо, сэр, — тихо произнёс он.

— Ты очень заботливый мальчик, Гарри, — директор по-родительски улыбнулся. — Твои родители могли бы гордиться тобой.

Гарри слабо улыбнулся в ответ. Он вышел из кабинета, чувствуя,как внутри смешались грусть и странное, новое ощущение — будто он впервые сделал что‑то по‑настоящему взрослое. Принял свою судьбу, глядя ей прямо в глаза.