Кулинарная Магия (джен)

Вы наверняка согласитесь со мной в том, что торт под названием «Молочная девочка» звучит немного странно. Но более странно то, что «Молочная девочка» готовится для большого мальчика по имени Дадли.

Однако даже это еще нельзя было считать странным, ведь вихрем по кухне бегал еще один мальчик. Возраста тот был, что и его кузен Дадли, разве что на месяц помладше. Однако роста меньшего, да и объемами тот особо не выделялся. Хотя шеф и должен пробовать все, что готовит.

А уж этот мальчик считал себя «шефом». Можете быть в этом уверены.

Тонкие коржи, похожие на вафли, уже были выпечены и с помощью тети Петуньи бережно вытащены из духовки. Сейчас они мирно отдыхали на противне в ожидании, пока их смажут легким и нежным кремом. И стоило с этим поторопиться! Никто в доме не хотел, чтобы Дадли проснулся в свой день рождения и увидел, что его праздничный торт не готов.

А мальчик, взбивающий сливки на кухне прекрасно знал, кому обязан своей, хоть и непростой, но любимой жизнью.

Мальчик Гарри знал, что его не любили. Он также знал, что когда-то давно его подбросили на крыльцо тете Петунье. Он помнил, как жил в чулане под лестницей, хоть и было это уже давно. Помнил, как те единственные, кого он мог полюбить, прятались от него или собственноручно закрывали в темной комнате.

А потом мальчик Гарри подрос, и его заставили помогать по хозяйству.

Все перевернулось в один день, когда ему впервые доверили завтрак. В то утро, насмотренный на готовку тети Петунии, Гарри уже знал, что делать. Он, кажется, всегда это знал. Как и то, что его тетя часто недосаливала омлет или пережаривала бекон, что тот становился похож на подошву.

Вы бы видели, как подрагивали его маленькие детские ручки, когда Гарри впервые положил тонкую полоску бекона на сковороду. И та зашкварчала! А какие помидоры удалось обжарить на остатках от этого масла! И как красиво в них влились яйца, белок которых схватился, а желток еще оставался жидким, чтобы в него можно было окунуть кусочек поджаренного тоста!

Гарри нутром чувствовал, что это его!

Отныне только он отвечал за остроту ножей. Только он готовил завтраки. Только он пек торты на праздники. И всего этого могло бы и не быть!

Если бы не его кузен Дадли, сын тети Петунии и дяди Вернона.

— А у Гарри вкуснее, — сказал он однажды, получая порцию овсянки от своей матери.

И та, разумеется, начала рвать и метать. Но ничего с этим сделать не могла. Пусть уж ее племянник будет готовить лучше, чем она, но не разносит дом этим своим колдунством!

А колдунство в мальчике Гарри было определенно! Иначе как бы он мог так быстро взбить белки или поддерживать идеальную температуру соуса на водяной бане? Петуния знала, что это называется волшебством. Ведь и мама Гарри тоже им обладала. Только та много и несмешно подшучивала. Подкладывала в карманы лягушачью икру или заколдовывала ее подушку, что та становилась словно камень. Но Гарри такого бы делать не стал.

Поэтому заслужил свою личную комнату и много поваренных книг. Одна из которых была даже подписана знаменитым шеф-поваром Энн Уиллан в одном из книжных Лондона. Дадли, как и его отец Вернон, тоже считал, что Гарри чего-то заслуживает. Но если бы Гарри не готовил настолько вкусно, то все могло было закончится иначе.

Однако сейчас Гарри втыкал в торт последнюю одиннадцатую свечку, а его тетя уже держала наготове спички, пока дядя неспешно читал утреннюю газету. А если еще точнее, то делал вид, что читал, вслушиваясь, чтобы не пропустить момент, когда дверь спальни его сына откроется.

И она открылась.

* * *

Также и его дверь открылась тридцать первого июля. И он точно знал, что его ждет вкусный торт из хорошей кондитерской и необычный завтрак от тети, который она постарается сделать вкусным. И Гарри очень ценил это.

Но стоило спуститься в гостиную, как мальчик понял: что-то не так.

Тетя нервно крутила в руках платок, а дядя даже не водил глазами по строчкам газеты, просто смотря сквозь нее. Только Дадли, как и Гарри, не понимал ничего и сидел со стаканом апельсинового сока, переводя взгляд с матери на отца.

— Доброе утро, — неловко произнес Гарри, сжавшись в дверях кухни.

— А, да, доброе утро, Гарри, — немного проморгавшись и сбросив тревожный вид, сказала тетя. — С днем рождения тебя, дорогой.

Дядя Вернон тоже вернулся в обычное состояние и, достав из кармана зажигалку, обязательно с фонариком на другом конце, зажег две восковые единички на торте и протянул его в сторону племянника.

«Хочу стать шеф-поваром в своем ресторане».

Подумал про себя Гарри и, с силой раздув щеки, затушил свечи.

Он уже был достаточно взрослым и знал, что можно загадать больше одного желания, если правильно сформулировать. Вот сейчас он одновременно пожелал и ресторан, и стать шефом. Хотя мог бы и приписать ресторану пару звезд Мишлен. Но подумал он об этом уже когда свечки были затушены. Ну ничего, он обязательно вспомнит об этом в следующем году.

А сразу после завтрака тетя усадила племянника за сколоченный Верноном летний столик и подала чай, оставив мужа и сына в доме.

Дядя Вернон вообще был рукастым мужчиной. Не зря ведь он стал директором магазина по продаже инструментов! Он мог залатать многое и построить с нуля тоже. Тетя Петуния говорила: «если бы он еще и электронику с сантехникой мог починить, то цены бы ему не было». Но у дяди Вернона итак не было цены, потому что потом тетя обязательно добавляла: «мой бесценный муж».

В доме никогда не гулял сквозняк. И все всегда работало. А если не работало, то сам дядя брал дело в свои руки. А если и не брал, то обязательно доверял его специальным людям.

— Гарри, нам нужно поговорить, — начала серьезно тетя, разливая чай из заварочника по милым чашечкам с рисунком лилий.

Если Петуния не начала беседу с погоды, то это было действительно что-то важное. Или Гарри сейчас будут ругать, как тогда, когда мальчик сломал кофемолку, перебив в ней фисташки, и что-то пошло не так.

— Помнишь, я говорила про твоих родителей? Что они были…

— Необычными, — продолжил за нее Гарри, зная, как сложно тете Петунии говорить о них.

— Да. Так вот, Гарри, они были волшебниками, — последнее слово тетя явно выдавила из себя нехотя. — Прочитай это.

Женщина протянула мальчику странного вида конверт и слегка отвернулась, взяв в руки чашечку и начав смотреть вдаль, на задний дворик такого же дома, как и у нее.

Гарри аккуратно открыл сургучную печать, боясь переломать ее надвое, и взял в руки письмо, написанное на пергаменте.

— Мы едем в какой-то тематический парк на мой день рождения, тетя? — непонимающе спросил Гарри, пытаясь осмыслить происходящее. — Они говорят послать в ответ сову.

— Нет, Гарри. Боюсь, все в действительности неизбежно и тебе придется поехать учиться в этот Хогвартс.

Брови мальчика поднялись вверх, а в глазах стояли слезы. Уже не беспокоясь о сургучной печати, он кинул письмо на летнюю траву под своими ногами и начал тереть глаза.

— Но я хотел поехать с Дадли в Сметлингс, а потом пойти в кулинарную школу, а потом куда-нибудь на стажировку во Францию, а потом…

— Я знаю, Гарри, — тихо произнесла Петуния и обняла сына своей сестры. — Я так надеялась, что это волшебство обойдет тебя стороной. Но в душе понимала, что просто ничего не будет.

Постепенно мальчик успокаивался от размеренных поглаживаний по голове, и слезы перестали идти из глаз. Он ведь может открыть ресторан и после обучения, правда? А может, волшебники как-то вообще иначе готовят еду, и он выдает все их секреты, а потом вернется в этот самый дом, где презентует своей тете новый ресторан «Лилиния». Над названием он определенно еще собирался подумать. Но пока остановился на этом.

— А где же мне взять сову?

* * *

Дырявый котел.

Действительно дырявый и действительно котел. В самых худших проявлениях этих слов. Многочисленный сброд сновал от барной стойки до столов и не замечал никого вокруг. Перебрасывался грязными словечками и то и дело кричал что-то своим собеседникам.

Женщина в летнем приталенном цветочном платье, с жемчугом на шее и небольшой сумочкой в руках сморщила лицо и, взяв мальчика за руку, прошла к стойке. Бармен оглядел ее с носков бежевых туфель до волоска в уложенной прическе и галантно, насколько, конечно, мог, открыл ей проход на Косую Аллею.

— Ужас! Прошло столько лет, а это место так и не изменилось, — жаловалась тетя, даже не обращая внимания на то, как мальчик, руку которого она до сих пор держала в своей, не может оторваться от улицы, по которой они шли. — И Это место встречает обычных людей, которые впервые идут за покупками со своими детьми!

— Вы уже были здесь, тетя? — спросил мальчик, глядя на то, как мужчина достает из бочонка что-то похожее на щупальца осьминога и кладет в банку со слизью возле одной из лавочек.

— Разумеется! С твоей мамой, бабушкой и дедушкой. Но во мне оказалось недостаточно магии, и этот мир меня не принял. Даже сейчас какие-то вывески я могу прочитать с легкостью, а какие-то словно расплываются перед глазами.

— Поэтому вы держите меня за руку? Чтобы видеть?

— Именно, Гарри, — кивнула Петуния. — Но я все еще не хочу надолго здесь задерживаться, поэтому купим все, что нужно и вернемся, пока Вернон и Дадличек не разгромили дом.

Первым делом они пошли в банк, где оказалось, что у Гарри есть сейф, но открыть его невозможно, потому что ключа у него не было. А где был ключ? Неизвестно.

Тетя Петуния усиленно возмущалась такому развитию событий. Но единственное, что ей предложили — магически создать новый ключ, на изготовление которого уйдет полчаса времени и двадцать галлеонов.

— Восемьдесят фунтов?! — после секундного подсчета недовольно спросила тетя Петуния.

С вашего последнего посещения, кажется, курс немного поменялся, — гоблин за стойкой едко улыбнулся. — Один галлеон равняется пяти фунтам.

— Сто фунтов, — недовольно подвела итог женщина, а потом взяла себя в руки. — Но разве это не ваша вина, что ключ утерян?

— А ключ и не утерян, — все с той же улыбкой сказал гоблин. — Он находится у опекуна.

Теперь уже Гарри также недоверчиво смотрел на гоблина.

— У опекуна? — спросил мальчик. — Но у меня есть только тетя Петуния и ее семья.

К недоверчивым взглядам присоединился и сам гоблин.

— Вашим опекуном значится Альбус Дамблдор, — произнес гоблин.

— Понятия не имею кто это, — сказал Гарри.

— То есть он вас не содержал, не одевал, не воспитывал? Даже никому не поручал это официально?

В разговор вмешалась тетя Петуния.

— Разумеется, нет! Гарри подкинули в мою семью. Прости, Гарри. Я буквально нашла его на крыльце в ноябре. И уж тем более никто не высылал мне за это денег или какой-то другой помощи. Первое и последнее упоминание от Дамблдоре было в письме, которое является приглашением в школу!

— Но так запрещено, — засуетился гоблин и позвал женщину с мальчиком в один из закрытых кабинетов.

И тогда началась вереница из бумаг, которые Петуния и Гарри подписывали, пытались вчитываться в них и, наконец, отдали сто фунтов за маленький ключик. Но Петуния не пожалела о такой трате. Ведь оказалось, что Поттеры оставили своему сыну достаточно денег. Но женщина не взяла ничего их них.

Разве что кроме пяти галлеонов. Их Гарри удалось незаметно положить женщине в сумочку. Она вечно повторяла, что от Гарри ей ничего не нужно, и подготовленные для покупок к школе деньги она будет отложить на рождественский подарок для племянника, раз в деньгах тот отныне не нуждается.

Была куплена палочка из акации для «особенно и узко одаренных» как перевела тетя Петуния пространственный рассказ продавца.

В зверинце нашлась небольшая совка-сплюшка. Да, ее хватит исключительно на одно письмо. Зато она не будет так заметна, если Дурслям придет письмо от Гарри или если они решат что-то ему отправить.

В лавке зельеварения были куплены ингредиенты, от которых Гарри чуть не стошнило, наполированные котлы и черпаки с весами. А все школьные учебники нашлись в книжном. Там же Гарри не отыскал ни одной поваренной книги. Исключительно книгу по бытовым чарам, которую сразу и купил.

Неужели кулинарная магия настолько секретна, что ее прячут от обычных волшебников?

Мальчик Гарри обязательно хотел выяснить это.

* * *

Уставший мальчик со шрамом на лбу облокотился на сиденье в красном поезде Хогвартс-экспресс. Из-за волнения он не мог долго уснуть, также как и его родственники, что не менее уставшими отвозили своего родного сына в школу Сметлингс.

Закончив с покупками, Гарри с тетей вернулись домой, где дядя Вернон сжигал очередную пачку писем.

— Так и знала, что вы разгромите дом в наше отсутствие, — тетя села в кресло и глядела на то, как ее муж сгребает с пола ворох писем, формируя одну кучку.

— Это все эти волшебники! — недовольно бурчал он. — Отправьте им уже ответ, и дело с концом!

— Уже отправили местной почтой. Надеюсь, они быстро его получат и уберут от дома этих ужасных сов.

Сплюшка в клетке недовольно гаркнула.

А еще спустя несколько дней в дом заявился великан. Просил прощения за то, что не поздравил Гарри вовремя, достал из кармана торт, который мальчик оценил как «хуже чем отвратительно, но видно, что старался». А затем позвал мальчика за покупками.

Выяснилось, что Гарри уже все купил. И даже отправил сову с ответом.

Великан постоял еще немного посреди ухоженной гостиной в своих грязных и до безумия огромных ботинках и ушел.

— Кажется я того…напутал что-то, — это было последними словами великана по имени Рубеус Хагрид, а затем он скрылся за дверью, бесследно исчезнув с Тисовой улицы.

Мальчик устало потер переносицу, сняв очки-велосипеды. Никогда еще его жизнь не была настолько насыщенной. Да он и не хотел этого, в отличии от других мальчишек, с которыми ходил в одну школу.

— Привет, здесь не занято? — рыжеволосый мальчик неуверенно мялся на входе.

— Нет, проходи. Я Гарри.

Рон Уизли, так он представился в дальнейшем, недоверчиво посмотрел на Гарри и особым взглядом оглядел его лоб, где ярким следом выделялся шрам в виде молнии.

— Тот самый Гарри Поттер? — восторженно спросил он, усаживаясь на сидение напротив.

— Насчет того самого не уверен, но Гарри Поттер точно, — улыбнулся мальчик.

В тот день Гарри впервые попробовал волшебные сладости. И от обычных они отличались не слишком. Шоколадная лягушка оказалась хуже швейцарского шоколада, которую из командировки привозил дядя Вернон. А бобы с разными вкусами? Кому могло прийти в голову делать драже со вкусом ношенного носка или ушной серы?

Гарри определенно этого не понимал. Но это точно была одна из частей кулинарной магии. К которой он уже относился с уважением и легким трепетом.

— А на какой факультет ты хочешь попасть? Наверняка Гриффиндор, да? — слегка горделиво спросил Рон. — Все мои братья учились на Гриффиндоре, как и твои родители и сам директор Дамблдор!

— Если честно, то я пока не думал об этом, — тихо сказал Гарри, разглядывая очередное драже, в надежде понять каким оно может оказаться на вкус.

— Это точно будет Гриффиндор, — кивнул сам себе Уизли.

* * *

Однако это оказался вовсе не алознаменный факультет. Стоило Распределительной Шляпе оказаться на голове Гарри Поттера, как она огласила на весь зал:

— Пуффендуй!

А такого поворота событий, можете мне поверить, не ожидал никто.

В зале сразу же поползли шепотки и начались крики. Слизеринцы, ухмыляясь, глядели на львов. Львы, негодуя, требовали положить старую шляпу вновь на голову национального героя. Когтевранцы, анализируя, приходили к выводам, что для них лично факультет Поттера роли особой не играл. А пуффендуйцы просто аплодировали, как и любому новому первокурснику в их строю, радостно встречая его за своим столом.

Мальчик со шрамом на лбу и в забавных очках-велосипедах сладко потянулся в своей кровати. Неподалеку еще посапывал Эрни, а Джастина уже не было в их комнате. С этими мальчиками Гарри познакомился во время первого пира в Большом Зале. Хотя больше его, конечно, занимала еда.

Вот где точно применяли кулинарную магию!

Стоило последнему первокурснику оказаться на своем факультете, как на столах сразу появилась еда. И такое разнообразие! Гарри набрал в свое позолоченное блюдо всего по ложечке и аккуратно стал пробовать каждое из представленных блюд, не забывая освежать вкусовые рецепторы глотком воды.

Картошка была в меру посолена, как раз для школьного возраста. Горошек был бланширован и слегка поджарен с луком и не острыми пряностями. Жаркое растворялось на языке, а тесто пирогов было румяным и до безумия нежным. Еды было много, она не была наполнена изысками, однако поражала своим разнообразием и, главное, вкусом!

Неужели волшебники могли делать такие блюда по щелчку пальцев или взмаху волшебных палочек? Нет. Гарри в это не верил. В этом замке обязательно должна была быть кухня. И мальчик точно найдет ее!

Начал он с малого. Пошел на утреннюю разведку. До завтрака было еще достаточно времени, и мальчик не боялся опоздать. Тем более что уютная гостиная его факультета находилась не так далеко от Большого Зала.

— Доброе утро, чего это мы тут так рано?

Староста, Гарри не запомнил его имени, но абсолютно точно отличил по значку, прицепленному к мантии, подошел к мальчику и поправил его сбившейся вбок галстук.

— Понимаете, мистер староста…

— Можете называть меня Габриэль, мистер Поттер, — лучезарно улыбнулся светловолосый парень.

— Тогда я для вас просто Гарри, — мальчик немного нервно теребил край своей мантии. — Понимаете, я очень увлечен кулинарным искусством, а вчерашний пир таким вкусным…

— О, тогда тебя очень удачно отправили к нам, Гарри!

Парень взял мальчика за плечо и повел прочь из гостиной.

— Знаешь, мы обычно не показываем это место первокурсникам, — начал издалека староста. — Но никто особенно о нем и не спрашивал. Главное — никому не говори о нем, хорошо? Кто-то наверняка все равно знает, но чем меньше — тем лучше.

Все это время Габриэль не выпускал Гарри из своей хватки, пока не провел его вперед по коридору от входа в гостиную и не остановился перед обычного вида картиной. Натюрморта, если точнее.

— Вот то самое место, которое ты искал. Пощекочи грушу.

Гарри недоверчиво покосился на старосту. Хотя вход в их гостиную был защищен не менее странно. Нужно было отстучать определенную мелодию на большом бочонке. Если выходило не верно или ты перепутал бочонок, то будь готовым к тому, что тебя обольют уксусом.

Мальчик неуверенно поднял руку к натюрморту и опустил свой указательный палец на грушу, щекоча ее. От картины донесся тихий смешок, и та отъехала в сторону, являя перед первокурсником небольшой проход.

— Не опоздай на завтрак! — крикнул ему Габриэль и пошел обратно в сторону гостиной.

Картина за спиной Гарри вернулась на место, и мальчик пошел вперед. На запах жареных яиц и овсянки на молоке.

* * *

Маленькие, даже ниже первокурсника Гарри, существа с большими ушами сновали туда-сюда по огромной кухне. Они были одеты в странные ткани, которые были повязаны вокруг их тел, словно греческие тоги. Разве так одеваются повара? Правда, все они были лысыми, поэтому колпаки и сеточки, как у женщин в школьной столовой, им действительно были не нужны.

Но больше всего Гарри, конечно же, поразила кухня. Целый ряд плит, хотя и были не на газу. Это были какие-то странные чугунные конструкции, под которыми, не затухая, горел огонь. Существа ставили сковороды на специальную решетку, а рядом размещали кастрюли.

Вдали Гарри видел точное отражение четырех столов факультетов. Ушастые постепенно выкладывали на них блюда с едой, накрывая их мерцающим куполом, и сервировали стол.

— Чем община может помочь молодому мистеру?

Гарри чуть подпрыгнул от неожиданности и оглядел обращающегося к нему.

Точно такой же, как и все остальные. Он стоял в шаге от него и глядел на кухонную доску, где сам собой нарезался на тонкие слайсы бекон.

— Простите, я просто хотел узнать, как устроена кухня и, может быть, взять пару уроков, — неловко произнес Гарри, доставая из кармана мантии маленький блокнотик и шариковую ручку.

— Уроков? — широко раскрыв и так большие глаза, спросило существо.

— Да, понимаете…я хочу открыть свой ресторан, а вчерашний пир был таким вкусным, — переминаясь с ноги на ногу, говорил Гарри.

Он думал, что встретит здесь поваров-волшебников, каким он и сам хотел стать, но никак не рассчитывал на наличие другой расы.

— А в школе ведь и нужно учиться, верно? — продолжил мальчик. — Не могли бы вы научить меня кулинарной магии?

Гарри услышал, как где-то в глубине комнаты на пол упала сковородка. А существа, стоявшие неподалеку, обернулись к нему.

Да, кулинарная магия точно была секретной.

— Кхе-кхем, — существо перед ним немного прокашлялось и перестало следить за беконом, заставляя нож со звонким звуком упасть на разделочную доску. — Понимаете, мистер…

— Поттер. Гарри Поттер, — сказал ему мальчик.

— Понимаете, мистер Поттер. Эта Магия — часть нас самих, — сказало существо. — Мы просто знаем, когда и что нужно делать, чтобы нашим хозяевам было комфортно и вкусно. А сейчас мы служим Хогвартсу, значит, чувствуем учеников и профессоров. И я не помню, чтобы когда-нибудь хоть один из волшебников интересовался кулинарной магией.

— Разве может такое быть? — недоуменно спросил Гарри. — Волшебники ведь каждый день кушают! А кто-то наверняка и готовит себе сам! Я видел учебник по бытовым чарам. Там есть все про нарезку и чистку овощей, а еще про то, как отбивать мясо.

— Да, это действительно упрощает волшебникам жизнь. Но проблема в том, что они не чувствуют еду. Не чувствуют ингредиенты…

Но Гарри не дал ему договорить.

— Да! Недосаливают или пересаливают, добавляют чего-то больше, а чего-то меньше, нарушая пропорции и делая акцент на определенном продукте. Они не понимают, как раскрыть вкус. Я чувствую! Поверьте мне, я знаю! Но я не понимаю, у кого можно этому научиться.

Существо недоверчиво посмотрело на мальчика. Он точно знал, о чем говорит.

— Мы община домовиков Хогвартса, мистер Поттер, — горделиво заявил домовик напротив. — И мы проведем для вас экзамен.

* * *

Экзамен хоть и показался Гарри простым, но оказался вовсе не таким на деле.

— Приготовьте яичницу с беконом, салат из свежих овощей и заварите чай, — сказал ему домовик и оставил наедине с продуктами, плитой и нужными инструментами.

До этого мальчик никогда не готовил на чугунной плите и никогда не обращался с фермерскими ингредиентами. У него никак не получалось убавить огонь, а продукты отличались от покупных тетей Петунией в обычном магазине. Для начала мальчик тонко нарезал бекон и овощи, а затем принялся за самое сложное.

Бекон, соприкоснувшись с тяжелой чугунной сковородой, тут же зашкварчал, а Гарри впопыхах слегка приправлял его перцем. Пора! Поддавшись внутреннему чувству, мальчик перевернул железной лопаткой полоски бекона и выждал еще немного, убирая их с огня на подготовленную тарелку. Поджаренные, но не слишком, сочащееся собственным соком.

Гарри остался доволен. Настала очередь яиц. В одном из которых мальчику попалось целых два желтка сразу! Это сулило удачу и счастье, а значит, экзамен он точно пройдет!

Стоило белку схватиться, мальчик посолил яичницу и поперчил, не перебарщивая, разумеется, и выложил к тарелке с беконом.

С него уже ручьями тек пот. От напряжения и нахождения возле открытого огня плиты. Мальчик наскоро протер лоб кухонным полотенцем и, добавив к овощам приправы и масло, выложил все на небольшой столик. В чайнике уже оголтело кипела вода, и он поспешил снять с огня и его.

За чай Гарри был благодарен своей тете. Она действительно любила пить его и действительно умела его заваривать.

Мальчик обдал заварочный чайник кипятком и засыпал туда три чайные ложки заварки. Если бы чайничек был поменьше, то потребовалось бы всего две. А затем залил заварку кипятком. Оставалось только подождать несколько минут и принять вердикт домовика.

«Сносно» — как он сказал потом, попробовав блюдо мальчика, вызвав у того счастливую улыбку.

Точно такими же словами оценил знания мальчика в зельеварении его новый профессор. Гарри никак не мог понять, что такого сделал ему, раз профессор Снейп так негативно настроен к нему уже на первом уроке.

На это вопрос ответила тетя Петуния в одном из своих писем. Оказалось, что профессор дружил с мамой Гарри и враждовал с папой. Он не был плохим, просто запутался. А распутывать профессора было некому.

Мальчику даже стало жаль профессора, поэтому теперь он исправно готовился к каждому уроку и старался не докучать профессору. Вот только зелья у мальчика совсем не получались. И он совершенно не имел представления почему!

Он делал все точно по рецепту, вот только его зелье от фурункулов из раза в раз оказывалось не того цвета, а на выходе и вовсе получался крапивный суп! Котлу было все равно, что в него клали зубы змеи и непонятных слизней. Он все также выдавал суп «на любителя», который определенно точно не излечивал фурункулы!

— Что это такое, мистер Поттер? — всегда возмущался зельевар.

Он оставлял мальчика на отработки и заставлял его готовить зелье из раза в раз, и следил за готовкой Гарри от начала и до конца. У мальчика должно было получаться не отличное, но пристойное зелье. Вот только в итоге все равно получался аппетитный результат. А такого быть никак не могло!

На четвертой отработке Северус Снейп махнул рукой на Поттера и, оглянувшись в очередной раз на его котел, взял черпак и попробовал глоток этого варева, раскрыв в удивлении глаза.

Тот оказался даже посолен! Но соли Поттер туда точно не добавлял. Отличный крапивный суп с привкусом костного бульона (наверняка из-за змеиных зубов). Мальчик определенно был талантлив, вот только не в зельеварении.

Несмотря на всю свою злость от этой ситуации, Северус уже хотел поскорее узнать, что сделает мальчик с животворящим эликсиром на пятом курсе.

* * *

Эрни и Джастин уже долгое время не понимали, куда пропадал их сосед по комнате. Кажется, они видели его только во время занятий, пару раз в библиотеке и спящим в собственной кровати. Тот вечно был измотан, с ожогами и порезами на пальцах, однако на жизнь абсолютно не жаловался.

Но, как истинные пуффендуйцы, его соседи не могли не озаботиться состоянием своего сокурсника. В один из дней, сразу после занятий, двое мальчишек проследили за Поттером и удивились тому, что он, как и все, идет в сторону гостиной.

Вот только на одной из последних развилок мальчик повернул в противоположную сторону и скрылся с глаз в тупике с одной единственной картиной. И мальчики все поняли!

Поттер нашел какое-то секретное место, о котором никому не собирался говорить. Даже своим соседям по спальне! Джастин и Эрни ходили вдоль картины, изучали ее и пытались с силой сдвинуть в сторону натюрморт, пока один из них случайно не задел грушу на картине.

В коридоре послышался тихий смешок, и картина сдвинулась в сторону.

— Отвратительно, мистер Поттер! — услышали мальчики, пробираясь в сторону секретного места. — Разве так нарезают помидоры? У вас сейчас мякотью весь стол зальет! Первым делом подточите нож!

— Есть, Шеф! — услышали они восторженный голос своего соседа и, наконец, оказались в секретном месте.

Оно, конечно же, оказалось ничем иным, как кухней.

Домовик, что только что кричал на Гарри, в мгновение ока оказался возле двери и добродушно улыбнулся первокурсникам.

— Чем община может помочь вам, мистеры?

Мальчики пару секунд стояли в ступоре, оглядывая огромную кухню.

— Простите, мы волновались о Гарри. Но мы все еще не можем понять, что он скрывает от нас, — мальчика было сложно осознать, что после учебы их сокурсник идет снова учиться.

Домовик резко развернулся и позвал ребят за собой.

— Мистер Поттер! У вас первые посетители, — домовик проводил мальчиков до низкого столика возле одной из плит и отправился по своим делам.

Гарри отвернулся от плиты и, улыбаясь, поглядел на Джастина и Эрни.

— Что будете заказывать, господа?

— О Боже! Ты волшебник, Гарри!

Гарри, разумеется, уже знал, что он волшебник. Не зря ведь он учился в школе чародейства под названием Хогвартс и даже обучался секретной Кулинарной Магии под предводительством местной общины домовых эльфов. А именно одного крайне строгого, но знающего все тонкости эльфа — Крума.

— Ты тоже волшебница, Тонкс, — заявил девушке в ответ мальчик, выкладывая на стол очередную порцию закусок, а если быть точнее — лук-порей в сырном соусе.

А Нимфадора Тонкс, по очереди меняя цвет волос на своей голове на все ей известные, выкладывала себе на тарелку все, до чего могла дотянуться ее вилка, зажатая в руке.

Тонкс действительно была волшебницей. Даже больше, чем Гарри, и больше, чем кто-либо еще из учеников. Ей не нужны были палочка или зелье для того, чтобы менять свою внешность. И это было поистине чем-то невероятным. Дора называла себя метаморфом и больше стеснялась этой особенности, чем действительно гордилась ей.

— Если ты будешь так все сметать, то моему наставнику на пробу ничего не останется, — слегка обиженно сказал мальчик и этим заставил мисс Тонкс слегка поумерить свой пыл.

— Авроры должны правильно и вкусно питаться, Поттер! Я ничего не могу с этим поделать. Это моя природа!

Конечно же, Тонкс еще не была аврором. Она кое-как сдала СОВ и сейчас усиленно готовилась к сдаче финального экзамена, который ожидает ее только в следующем году. Но аврором она собиралась стать окончательно! Правда, пока она защищала только одного человека. И за вкусный ужин была готова делать это до конца своей жизни.

Только от Нимфадоры, за что Гарри когда-то получил подзатыльник, назвав ее полным именем, мальчик узнал, что у волшебников тоже есть свои полицейские и даже некое Министерство! В котором он однажды обязательно зарегистрирует свой маленький ресторанчик.

Молва о молодом и, безусловно, талантливом поваре разошлась по всему Хогвартсу. Небольшими шепотками его имя передавалось от одного к другому, пока не дошло до самой гостиной Слизерина.

Раз в месяц молодые аристократы устраивали небольшие фуршеты, обменивались новостями из своих домов и строили альянсы, о которых весь остальной магический мир узнает только после их выпуска из школы.

На одном из таких довелось побывать и Поттеру. Как бы сильно его фамилию не полоскали в змеиных кругах. И принимали, разумеется, только в качестве автора закусочных бутербродов, всевозможных паштетов и фруктовых ассорти на шпажках.

Гарри, как и Тонкс на правах его охраны впустили в гостиную Слизерина. Темную, но по-своему уютную комнату с диванами, столиками и каминами, где с кислыми лицами и притворными улыбками множество юношей и дам ходили по кругу.

В какой-то момент мальчику казалось, что и его голова закружится в такт их движениям. От одного ко второму, от второго к третьему. И так далее, пока все люди в большой гостиной не прекратятся. Хотя тогда ведь можно пойти по второму кругу?

Маркус Флинт — молодой капитан команды квиддичу, ненадолго прервал свой путь и подошел к Гарри Поттеру. Он смачно закинул в рот ближайшую закуску, медленно прожевал ее и выдал свой вердикт.

— Отвратительно.

Сердце Гарри пропустило удар, внутри что-то камнем свалилось вниз и весь оставшийся вечер мальчик провел с натянутой улыбкой, не обращая внимания на похвальные речи и глаза, которые люди закрывали в наслаждении от его маленьких канапе, тарталеток и бутербродов.

— Мир не ограничивается только мнением идиота Флинта! — пыталась вернуть мальчика в колею Нимфадора Тонкс. — Хочешь я сделаю так, что он больше вообще ничего в своей жизни не сможет съесть? По крайней мере, твердого.

— Все в порядке, Тонкс, — монотонно говорил Гарри, собирая пустые тарелки с фуршетного стола, на которых, между прочим, не осталось и крошки.

— Нет, не в порядке!

Но мальчик не прислушивался к ней. В голове было только одно слово. Отвратительно. Отвратительно. От-вра-ти-тель-но. Оно кружилось по кругу, то становясь более тягучим, то тупым лезвием врезаясь прямо в мозг, протыкая его от одного виска до другого.

Даже не появившись на кухне в тот вечер мальчик, словно ветер пролетел по подземельям и рывком запрыгнул в кровать, укрывшись теплым щитом-одеялом, и принялся плакать. Так навзрыд он ревел только в детстве, но теперь даже не помнил из-за чего. Но этот вечер и эти слезы он запомнит надолго. По крайней мере, он был точно в этом уверен.

Эрни и Джастин отныне видели мальчика постоянно. И это немного пугало их. Было куда лучше видеть первокурсника Поттера с небольшими ранками и ожогами на пальцах, который вечно где-то пропадал. Однако был таким счастливым, будто Рон Уизли, нашедший бесхозный галлеон в кармане штанов (чего точно не могло произойти).

Сейчас перед ними был несчастный мальчик, потерявший мечту. Тот, кто пытался разобраться в самом себе. Может, кулинария вовсе не его призвание? Может ему это только кажется?

— Гарри! А ты можешь приготовить мне ту запеканку с брокколи? Я тогда даже совсем не понял, что они там есть! — восторженно заявлял Эрни. — Моя мама обзавидовалась бы такому рецепту. У нее никогда не получалось запихнуть в меня эти овощи.

— Да, а еще пятнистого дика! Тот пуддинг с изюмом, помнишь? Бабушка все детство добавляла мало изюма, а я думал, почему его называют пятнистым. Но с тобой я понял это!

— Просто она добавляет только светлый изюм, а нужно еще темный. И хлебные крошки, — сдался, наконец, мальчик. — Спасибо вам, ребята, правда. Но я пока не думаю, что хочу готовить. Мне сейчас страшно даже подходить к кухне. Сбежал как трус.

Мальчики участливо покачали головами. У них пока не было своей Цели. Разве что стать великими волшебниками. Но в этот ряд они ставили и своих родителей, и преподавателей, а тем более Дамблдора или Мерлина. Поэтому главной их задачей было еще немного подрасти, а потом еще немного и еще чуть-чуть, пока они не станут взрослыми и мудрыми.

Настроение Поттера заметили не только его друзья, но и преподаватели. По крайней мере один. Один крайне сварливый и нелюдимый, но от этого не менее внимательный учитель.

— Мистер Поттер вы явно не в себе, сегодня ваши зелья даже не напоминают чудную похлебку. Так, монастырский суп из ничего с лавровым листом для привкуса.

— Простите, профессор, — потупил взор мальчик.

И вот ему снова сказали, что он приготовил что-то отвратительно. Он шмыгнул носом и пытался сдержаться, однако это выходило из рук вон плохо.

— За что вы мне? — возведя глаза к потолку, спросил Северус Снейп. — Берите стул и садитесь, Поттер. Я не буду повторять. У вас есть ровно пять минут на то, чтобы рассказать мне все, выслушать мнение взрослого и опытного человека, принять его во внимание и жить дальше.

— И не говорить об этом никому? Даже вашим студентам?

— Особенно моим студентам, мистер Поттер.

Гарри взял стул и поставил его поближе к преподавательской кафедре. Смотреть на преподавателя снизу вверх было страшнее, чем отвечать, будучи за своей партой. Но тетя Петунья точно говорила, что психолог должен внушить авторитет. Показать, что с его помощью можно решить любую проблему.

Мог ли Северус Снейп решить проблему? Чужую — с большой вероятностью. Свою — ни за что.

— Помните, как меня пригласили в гостиную Слизерина? — начал мальчик.

— Разумеется, ваш кулинарный талант всем пришелся по вкусу, так что Слизерин ждет вас и на следующей встрече.

— Не всем, — твердо сказал Гарри и стал нервно теребить манжеты своей рубашки.

— Дайте угадаю. Не всем — одному конкретному бестактному человеку, и именно к его мнению вы решили прислушаться? Игнорируя все остальные, конечно же.

Мальчик несмело кивнул головой.

— Знайте, мистер Поттер, что так люди делают из зависти или нелюбви к Вам. Имеет смысл прислушиваться только к словам близких вам людей. Хотя и они в пылу ссоры могут наговорить разного.

— А вы говорили?

— Я много кому и чего говорил. Сегодня я жалею об этом. И жалел бы, если заявил, что ваши блюда не вкусны. Потому что это была бы наглая ложь, — мужчина громко захлопнул книгу на своем столе, намекая на окончание разговора. — А теперь отправляйтесь на кухню и попросите домовика вставить вам мозги на место. Чувствую, во время готовки это получится эффектнее.

Как бы сильно Гарри не было стыдно, но он медленно шел в сторону кухни. Петлял, выбирал самые длинные обходные пути. В какой-то момент он даже поднялся по лестнице на второй этаж и, обойдя его весь, вернулся на первый. От напряжения он мял лямку своей школьной сумки, тер друг об друга руки и взлохмачивал волосы.

Стоило мальчику оказаться у натюрморта с грушей, как он пощекотал ее, крепко сжал кулаки и твердо вошел на кухню. Пока вся его сила духа была зажата в ладонях.

Крум уже ждал его. Он закинул кухонное полотенце на свое плечо и указал мальчику на свободный табурет возле мельтешащих туда-сюда домовиков. Эти существа больше не волновались, когда Гарри входил на кухню. Лишь с интересом и восторгом смотрели на то, как мальчик выдумывает новые сочетания вкусов и усердно старается ровняться на них.

— Здравствуйте, Шеф, — тихо произнес мальчик, усаживаясь на табурет и вытирая потные ладони о собственные школьные брюки.

— Ну, здравствуй.

* * *

Кажется, Гарри Поттер провел все время до отбоя на кухне. Разумеется, Крум пожурил его. За то, что мальчик не появлялся, что сдался после одного и единственного плохого слова в сторону его готовки.

— Да если бы мы обижались на слова о нашей кухне, все здешние домовики уже давно лежали бы в слезах, а весь замок бы голодал! Мало кто любит тыквенный сок, для кого-то британская кухня слишком жирная. Невозможно угодить всем и каждому, мистер Поттер. Я уверен, что были и хорошие отзывы, — говорил Крум, наблюдая за тем, как Гарри мастерски разливает для них чай. — Пустые тарелки, которые принесли после встречи, говорят о многом. На самом деле пустая тарелка — высшая похвала для нас.

Гарри сделал глоток чая и остался доволен. В заваривании чая он был готов уступить только своей тете Петунье. Слова Крума понемногу приводили его чувства в порядок, но осадок от слов Маркуса Флинта все еще плескался где-то в глубине.

Учитель мальчика все говорил о том, что без ошибок не может быть чего-то нового, более значимого, более совершенного. Но Гарри, ввиду своих лет, был уверен: либо идеально, либо никак.

— А ведь у мадам Пуффендуй вначале ничего не получалось.

Пропустив мимо ушей пространственный монолог эльфа, Гарри услышал лишь обрывок последней фразы.

Как это? Пенелопа Пуффендуй — одна из величайших волшебниц! Одна из основательниц Хогвартса. Та женщина, в честь которой назвали факультет, где учился сам мальчик.

— Такого не может быть! — уверенно заявил он.

Эльф улыбнулся, наконец обратив на свои слова внимание первокурсника.

— Конечно же, может. Эта история — секрет, — полушепотом произнес Крум, подсев к Гарри поближе. — Обещай, что никому не расскажешь о ней.

— Обещаю, — честно произнес мальчик и в нетерпении обхватил свою чашечку чая.

И Крум начал рассказ, который ему передала его мама, которой передал ее дедушка, бабушка которого бы правнучкой того, кто видел все это своими глазами, а поэтому являлось чистейшей правдой.

Основатели Хогвартса были великими волшебниками, безусловно. Скорее даже они были Волшебниками. Их принято превозносить и поминать только добрым словом. Дети сейчас носят их фамильные гербы и считают честью находиться под их цветами. Вот только четверо волшебников и не собирались основывать школу.

У них были другие идеи. И первой являлась — захватить землю в Шотландии и основать на ней замок. Что они, собственно, и сделали. Все были родственниками, росли вместе, хоть и носили разные имена. Одна была кузиной другого, второй — троюродным братом третьей, а четвертая вообще считалась их тетей, только родилась в позднем браке, отчего провела все детство с племянниками-одногодками.

У них были свои секреты от всего мира, свои планы. И похожи они были друг на друга также, как и различались между собой. Что-то из историй о них, конечно же, было правдой.

Гриффиндор любил славные битвы, Слизерин был мастером сплетен и интриг, Когтевран и носа не казала из своей башни из-за магических экспериментов, А Пуффендуй занималась делами всего замка и ближайших деревень, которые поклялись в своей верности. Она устраивала знатные пиры и имела свой туз в рукаве.

— Какой же? — в нетерпении спросил мальчик.

Его чай уже давно остыл, но он так и не мог выпустить чашку из своих рук.

— Поговаривают, что помимо любимого топора, который она пускала в дело во время битв, в ее арсенале была еще и сковорода.

Мальчик пару раз моргнул. В его голове заплясал образ воинственной Пенелопы Пуфенндуй, такой, как она изображалась на гобеленах в гостиной факультета. Две светлые косы струились в воздухе, когда она заносила топор над своим врагом, а второй рукой держала сковороду, которой огревала всех неверных.

— Сковорода? — неуверенно спросил мальчик.

— Именно!

Пуффендуй была самой миролюбивой из четверки, поэтому в течении долгого времени она создавала артефакты. Сначала была знаменитая Чаша. Она усиливала лечебные зелья. Если выпить обычной воды из этой чаши, то можно почувствовать себя в разы лучше. Для магглов эта вещь была бы святым Граалем! К этой Чаше совершались бы целые паломничества только ради одного глотка, который был бы способен поставить на ноги и человека при смерти.

Для волшебников, конечно, этот эффект снижен, но чуда Чаши отменить невозможно. И после такого успешного артефакта Пенелопа принялась к созданию нового. Того, что мог бы выводить на чистую воду и заставить покаяться в своих грехах. Разумеется, это получилось у нее не сразу. Много лет и множество тщетных попыток привели ее к потрясающему итогу.

— Та самая сковорода?

— Говорят, Годрик Гриффиндор заставил ее спрятать этот артефакт, потому что после застолья их враги сами клали голову на плаху, и юных воинов-учеников стало невозможно закалить в боях. Потому что этих боев попросту не было!

— И эта сковорода существует?

— Кто знает…вотчиной Пуффендуй был целый замок. И она может быть где угодно. Хоть в Большом Зале, хоть на дне озера.

Крум замолчал, а Гарри, наконец, подлил себе горячего чаю. Было бы здорово найти этот древний артефакт. Вот только где его искать? Для начала он точно опробует сковородки на кухне. Все они выглядят достаточно древними.

Слышали ли вы когда-нибудь в своей жизни о Философском Камне?

Наверняка, да. Иначе как бы мы с вами встретились на этой странице? В эту самую секунду?

А вот мальчик по имени Гарри Поттер никогда не знал об этой чудной вещице. Честно говоря, даже если бы он узнал о ней, то не придал бы ей никакого особенного значения. Разве этот камень можно поджарить до хрустящей корочки? А может, его можно потушить с веточкой розмарина и сливочным маслом? Нет? Тогда не стоит о нем и заикаться.

Единственное, что сейчас действительно волновало Гарри — рецепт для ужина в честь Хэллоуина. Учитель мальчика, домовой эльф по имени Крум, дал ему ответственное задание. Придумать такое блюдо, от которого кожа учеников Хогвартса покроется мурашками, а глаза закроются в наслаждении от невообразимого вкуса.

И первокурсник старался. Старался так, что стоило учебному дню подойти к концу, он уже был на кухне. Скидывал свою сумку в уголке, перевязывал кухонное полотенце на голове, будто пират, а иногда и в виде тюрбана, на манер профессора Квиррела -преподавателя по защите от темных искусств, и приступал к приготовлению блюд.

Разумеется, Гарри уже перепробовал все сковородки на кухне. Но ни одна из этих чугунных красавиц не несла тех чудесных свойств, о которых рассказывал Крум. Никто не раскрывал душу после ирландского рагу и не раскаивался от вкуса свиных отбивных. Нужной сковороды на кухне точно не было.

Но мальчик не был намерен опускать руки. Отныне крайне мозолистые от тяжелых сковородок и кастрюль, от ножей, которыми он бесконечно что-то нарезал и от пера, которым он писал футы эссе для своих уроков, на которые он (к великому огорчению юного повара) был обязан ходить.

Гарри поставил цель. Сразу после праздничного ужина, за час до отбоя, он надеялся по чуть-чуть изучать замок. Осмотреть все его пугающие закоулки, опросить все портреты и зайти в каждую дверь, даже если она будет опечатана самыми мощными заклинаниями.

Он знал, что на это может уйти целый месяц!

Согласитесь, по детским меркам месяц — это катастрофически много. Но стоит промолчать о том, что для его плана потребуется несколько лет и знание заклинаний, которыми можно будет запечатанные двери отпечатать обратно.

— Мистер Поттер, вы и себя решили запечь? — недовольно спрашивал Крум. — Иначе зачем на вас столько же муки, сколько и в пироге? Это перевод продукта!

— Простите, — неловко произнес Гарри, стараясь стряхнуть со школьных брюк хоть часть пшеничной муки.

Этим он сделал только хуже. Теперь школьные брюки приобрели стойкий серый цвет, который можно было поменять только хорошей стиркой. Мелкие частицы муки намертво забились в волокна ткани и не собирались уходить оттуда. Но мальчик Гарри только махнул рукой и заново приступил к тесту.

В муку добавился тертый миндаль, щепотка соли, чтобы усилить вкус, и сливочное масло, которое уже было мягким, постояв у разгоряченной плиты. Мальчик готовился приступить к самому трудному — взбиванию яиц с сахаром.

Тетя Пет все лето показывала на афиши главного героя Терминатора в городе и говорила, что у Гарри будет такая же рука, как у этого парня. Только одна — та, которой он взбивал яичный белок и помешивал еду на сковороде без лопатки, насмотревшись азиатских кулинарных шоу.

А маленький шеф-повар был и не против. С такой рукой наверняка все это делать было бы намного легче.

* * *

Гарри вновь задержался на кухне. Он пришел в себя только в тот момент, когда расторопные домовики начали накрывать длинные столы в центре кухни, полностью отзеркаливающие столы факультетов в Большом Зале.

Он устало повесил на плечо кухонное полотенце, еще раз вдохнул в себя запах испеченного миндального тарта и блаженно улыбнулся. Добавить в него грушевое варенье было лучшим его решением!

Осталось только сесть за общий стол в Большом Зале и посмотреть на реакцию других студентов. В этот Хэллоуин наверняка весь праздничный стол будет до отвала забит тыквой. Гарри был первокурсником и поэтому не знал, что и все предыдущие Хеллоуины в Хогвартсе были под завязку набиты тыквенным вкусом. Тыквенные пирожки, тыквенное пюре, тушеная с мясом тыква.

На этом фоне его тарт на песочном тесте точно будет ярко выделяться. А миндальные хлопья, сверху выкрашенные в черный и сложенные в форме летучей мышки, точно прикуют к себе взгляды!

В собственных волнениях, мальчик и сам не понял, как оказался в коридоре этажом выше. Он был уверен, что направляется в сторону общего веселья. Пока не услышал девичий плач за одной из дверей.

— Вам помочь? — Гарри трижды ударил костяшками по двери.

— Уходите! — послышалось с той стороны двери.

Мальчик Гарри опешил. По правде говоря, в любой другой день он бы действительно оставил владелицу этого голоса в покое. Но сегодня был праздник. День, когда человек должен быть по-своему счастлив. И пуффендуец был уверен, что в слезах девочки за дверью счастья точно нет.

Счастье в слезах может быть, разумеется. Но это редкие случаи! В сериалах, которые тетя Петунья смотрела по телевизору, женщины плакали, когда их сыновья возвращались с войны, а мужчины плакали, когда держали своих новорожденных детей на руках. И вряд ли девочка за дверью успела воспитать сына.

Это точно были такие слезы, какими им и полагалось быть изначально. Грусти и печали.

Никто не должен проливать слез в праздничный день! Гарри взял всю свою волю в кулак и толкнул дверь.

Только сделав первый шаг, он понял, что оказался в женском туалете. Чуть позже ему станет неловко за это. А пока он уверенно двигался в сторону одной из кабинок, откуда доносились тихие всхлипывания.

— Еще немного и начнется ужин, — тихо начал он.

— Я не собираюсь идти на ужин! И вообще-то это женский туалет!

Как бы сильно не храбрилась девочка, стоило кабинке открыться, как перед Гарри предстала первокурсница с непослушными волосами. Утром она явно пыталась заплести их в подобие косы, но к вечеру это буйство вновь взяло над ней верх. Девочка сидела на закрытой крышке унитаза и терла покрасневшие глаза.

Гарри Поттер подходил к ней, будто к зверьку, которого он пытался приручить. Медленно двигался в сторону кабинки, а в метре от нее и вовсе сел на корточки, протягивая свою детскую ладошку.

— Меня зовут Гарри Поттер, — снизу вверх глядя на девочку, сказал он.

— Гермиона, — все также надувшись сказала девочка, поживая его руку. — Грейнджер.

А спустя секунду девочка, казалось, и вовсе забыла о том, что целый день плакала.

— Гарри Поттер? — удивленно переспросила она. — Я читала о тебе в учебнике новейшей истории! Это ведь ты победил Того-кого-нельзя-называть!

— Наверное, — неуверенно протянул мальчик. — Ты была здесь целый день?

Гермиона Грейнджер кивнула и направилась к раковинам.

— Тогда нам точно нужно на ужин. Домовики расстроятся, если ты не попробуешь их волшебные блюда.

— Домовики?

Так мальчик Гарри завел себе нового друга. Девочку из Лондона по имени Гермиона. Девочку, которую дразнят за ее незаурядный ум, выпирающие немного вперед передние зубы и волосы, напоминающие львиную гриву. Возможно, это было решающим фактором ее поступления на факультет Гриффиндор.

И было бы странно, если бы по пути в Большой Зал Гермиона не успела рассказать Гарри о своей жизни и принципах, а также не успела выспросить у него все про его жизнь, домовиков и мечту стать лучшим шеф-поваром в обоих мирах.

Девочка демонстративно села за стол Пуффендуя, а старшекурсники отбросили свои вопросы, только глянув на покрасневшие глаза девочки.

— А ты познакомишь меня с домовиками?

— Конечно! Ты можешь пойти со мной на кухню после уроков. Только они немного неловкие. Не наседай на них с кучей вопросов.

— Как это? Они ведь абсолютно другая раса! Как инопланетяне! Если бы их тарелка наконец-то приземлилась на Землю.

Объяснять что-то еще Гарри не стал. Девочка определенно найдет к ним свой подход, пусть и спустя время.

А тем временем на столе уже стали появляться угощения. Те, что еще полчаса назад стояли на кухне, заботливо накрытые мерцающим куполом. Так домовики сохраняли блюда. Стоило тарелке с едой появиться в Большом Зале, как купол исчезал, а то, что было под ним, вид имело просто великолепный!

Ароматы витали по всему залу, и Гарри никогда не переставал удивляться этому.

Тыквенные пирожки с корицей и мускатным орехом были и румяны, словно только что вытащены из печи. Тыквенный пирог еще немного пах гвоздикой и душистым перцем. Стоит ему остыть, как эти оттенки останутся только во вкусе. 

А вот и клюквенный соус, что отлично подойдет для индейки. К нему он лично приложил руку! Безостановочно помешивал ягоды, сахар и воду, пока они не смешаются вместе, а ягоды не лопнут от температуры, отдавая весь свой сок.

И, конечно же, его миндальный тарт с грушевым вареньем.

Мальчик потрясывал своей ногой в ожидании, когда дети перейдут от сытой пищи к десертам. Он хотел увидеть их лица, реакцию. Хотел расспросить, узнать их оценку. В его голове уже были десятки вопросов, которые он задаст ребятам со своего факультета. И простым «вкусно» они не отделаются!

Если бы была возможность, Гарри попросил бы сидящих в зале написать ему трехфутовое эссе на тему миндального тарта. Но, к счастью других студентов, у него такой возможности не было.

Нимфадора, уже по привычке севшая в ряд с первокурсниками, перевела взгляд на нервно подрагивающего Гарри. Кусочек запечённой картошки сполз с ее вилки и плюхнулся в сливочный соус.

— Что? — понятливо спросила она, глядя на мальчика в очках.

А первокурсник даже слегка подпрыгнул от предвкушения.

— Тарт! — неожиданно даже для самого себя выкрикнул мальчик.

— С летучей мышкой?

— Ага!

Нимфадора набрала в легкие побольше воздуха и громко произнесла:

— Вау! Все просто обязаны попробовать этот тарт с мышкой. Он просто шикарен!

Многие взгляды устремились в ее сторону. Тонкс демонстративно поддевала лопаткой кусочек и сосредоточенно складывала его на тарелку. Даже окажись сейчас в Большом Зале бомба, которая взорвется, это не заставит руку семикурсницы даже дрогнуть.

А бомба, надо сказать, была уже на подходе.

Она бежала по первому этажу, поправляя свой тюрбан, и была готова смести подчистую все праздничное настроение, царившее среди студентов Хогвартса.

Бомба слегка сдвинула тюрбан набок, зачем-то подпалила себе край мантии и тяжестью всего своего тела надавила на двери, которые тотчас открылись настежь, стукаясь своими ручками о стены.

— Тролль! — завопила бомба. — Тролль в подземелье!

Как только роль была исполнена, профессор с забавным тюрбаном на голове упал на каменный пол и закрыл глаза, изображая полную потерю сознания.

К гордости Тонкс, кусочек тарта так и не упал на стол. Девушка ловко перехватила его левой рукой и откусила больше половины, совершенно не обращая внимание на панику, поднимающуюся в зале.

Гермиона совершенно не понимала в чем дело, но тоже ухватила кусочек, завернула его в салфетку и поспешила к столу Гриффиндора. Раз национальный герой Англии был так встревожен миндальным тартом, значит, это было действительно что-то важное.

Тело профессора Квиррела так и осталось лежать между столами. Всем было до ужаса на него наплевать. Старосты вели учеников в гостиные, перешагивая через него. И только профессор МакГонагалл отлевитировала его к одной из стен, чтобы паникующие ученики случайно не наступили ему на голову.

Гарри выдохнул только в гостиной. Никакой тролль его и вовсе не волновал. Это была жуткая паника на пустом месте! Может быть, никакого тролля и вовсе не было? Зато было кое-что поистине ужасающее.

Никто, кроме Тонкс, так и не попробовал его тарт!

От этой вселенской несправедливости Гарри с такой силы сжал свои кулаки, что смог разжать их, только выпустив все свое негодование на бедной подушке, пристроенной на его кровати. Все покрывало уже было усыпано перьями, а мальчик обессиленно упал на них.

Вот от Тонкс он уж точно попросит эссе о вкусе. Как бы сильно она ни ненавидела письменные работы.

Хэллоуин прошел в суете, и поэтому никто не заметил того, как заикающийся профессор безмятежно поднялся на ноги в опустевшем Большом Зале. Медленно прошел на третий этаж и выкрал самое ценное, что находилось в школе.

Философский камень.

Мальчик Гарри был необычайно рад.

Во-первых, сегодня он приготовил свой лучший йоркширский пудинг. То самое волшебное блюдо, которое всегда подают перед ростбифом. В замке его готовили по старинному рецепту, который на кухне тети Петуньи не получится воссоздать никогда.

Как минимум из-за того, что вертел с большим куском мяса не поместится в ее чудной и новомодной духовке. Тетя Пет никогда не подставит миску под мясо, чтобы собрать в нее стекающий ароматный сок и, конечно же не положит в эту миску теста, замешивая замечательную основу для пудинга.

А во-вторых, профессор Квиррел неожиданно пропал.

Все профессора оказались такими ответственными и участливыми, что днями и ночами искали его по всему замку. Даже директор!

Уважаемого старца то и дело можно было найти в коридорах третьего этажа или одиноко стоящим на вершине астрономической башни. Наверняка он тосковал по молодому учителю и сожалел о том, что теперь ему предстояло до самого Рождества проводить уроки защиты от темных искусств нерадивым студентам.

Профессор Снейп тоже стал еще более нервным, чем обычно. Он то и дело касался своего левого предплечья и невесомо проходил по нему другой рукой, будто боясь потревожить.

Ну конечно же это была аллергия! Гарри даже не сомневался в этом и приготовил ему добрую порцию нежирной индейки с кабачками и цветной капустой.

Его друзья домовики поставили это угощение прямо напротив профессора за обедом в Большом зале.

Снейп поднял бровь, окинул блюдо скептическим взглядом, но ничего не сказал. Лишь на мгновение его пальцы снова коснулись предплечья, а взгляд на долю секунды стал отстранённым, будто он слышал или чувствовал что‑то, недоступное остальным.

Гарри сглотнул. Может, это была не просто аллергия?

Ближе к Рождеству все забыли, что Квиррел когда‑то работал в школе. Гарри это немного удивляло. Вот был человек — и вдруг его как будто и не было. Даже в коридорах никто про него не говорил.

Новый учитель защиты от тёмных искусств, который прибыл еще до каникул, на радость директору Дамблдору, был совсем другой. Смешной мужчина, с огромными усами, которые шевелились, когда он говорил. Он всё время рассказывал про каких‑то волшебных бабочек и показывал картинки.

— Ну и ладно, — говорил тогда Гермионе Гарри, — зато он не заикается и не пахнет чесноком.

А с Гермионой Гарри нашёл общий язык после Хэллоуина. Хоть и случилось это не сразу.

Как и обещал, мальчик отвёл её после уроков на кухню. Путь туда был не самый простой. Нужно было пощекотать грушу на картине с фруктами, и та хихикала, превращаясь в дверную ручку. Гермиона смотрела на это во все глаза, приоткрыв рот.

— Это… это невероятно! — прошептала она. — Тайный проход прямо на кухню Хогвартса? Почему об этом не написано ни в одной книге?!

Гарри только усмехнулся:

— Потому что домовики не любят, когда о них пишут в книгах. Они просто делают своё дело — и всё.

— А я думаю, что это неправильно! Больше людей должны знать о домовиках и их работе!

Гарри в корне был с ней несогласен, но промолчал и решил доверить домовикам самим решать как им будет лучше.

Когда они прошли по темному коридору, прямо туда, где сейчас готовили вкуснейший ужин, Гермиона чуть не выронила из рук блокнотик и ручку. Так сильно задрожали руки от волнения. В блокноте уже были заготовлены пару десятков вопросов для новой и неизведанной для неё расы:

—Как долго вы здесь работаете?

—Получаете ли вы зарплату?

—Есть ли у вас выходные?

Домовики, конечно, сразу окружили гостей. Один протянул Гермионе горячую булочку с корицей, другой — стакан тыквенного сока, третий предложил попробовать только что испечённый пирог с черникой.

— Ой, спасибо! — растерянно пробормотала Гермиона, машинально записывая в блокнот:

«Проявляют гостеприимство даже к незнакомым».

Старший домовик, которого звали Крум, с гордостью показал Гермионе огромную кухню: котлы размером с ванну, вертела с ароматным мясом, полки с десятками видов чая.

А мальчика Гарри домовик отправил прямиком к разделочным доскам. Сегодня на повестке дня был лук. Такой не любимый, но дающий так много вкуса. Пуффендуец знал уже семь видов его нарезки и готовился сегодня сдать мини-экзамен главному домовику. Кольцами, полукольцами, перьями, соломкой, четвертинками, особая нарезка под названием жульен…

— А вы… вы счастливы здесь? — вдруг спросила Гермиона, глядя на Крума своими большими карими глазами.

Тот на мгновение замер, потом улыбнулся:

— О, да, мисс! Мы служим великому замку, готовим для юных волшебников — это честь!

Гермиона записала это, но в глазах её мелькнуло что‑то задумчивое. Гарри заметил это и тихонько шепнул:

— Они правда счастливы. Просто по‑своему.

Постепенно напряжение ушло. Гермиона расслабилась и стала наблюдать за тем как опытный домовик следил за Гарри. Как бы его детские пальцы не попали под острый нож. Или еще важнее — как бы полукольца лука получились одинаковой толщины!

— Это так увлекательно! — восторженно говорила она Гарри, когда он провожал ее до Большого зала. — Столько нового! Столько неизученного! Я обязательно напишу об этом…

Гарри улыбнулся. Он видел, как загораются её глаза, когда она узнаёт что‑то новое, и это было заразительно.

— Можешь приходить сюда со мной почаще, — предложил он. — Домовики всегда рады гостям. Особенно тем, кто ценит их труд.

Гермиона кивнула, крепко прижимая к груди блокнот.

Казалось, что школьная жизнь вновь вернулась к своей колее. Только директор Дамблдор иногда смотрел в небо так грустно‑грустно, будто знал что‑то очень плохое.

Гарри замечал это и ёжился. Может, он переживает из‑за погоды? Или из‑за того, что в этом году мало шоколадных лягушек завезли в Хогсмид? Но что‑то подсказывало: дело не в лягушках.

То, что в глазах Дамблдора должно было быть ловушкой для Тома Реддла, которого многие знали как Темного Лорда, оказалось его шансом на возрождение. Но Гарри об этом, конечно, не знал. Ему и в голову не приходило, что какие‑то взрослые игры могут быть связаны с ним.

* * *

Тем временем неминуемо приближалось Рождество. В Хогвартсе всё украсили гирляндами из остролиста, огромными снежинками, парящими под потолком Большого зала, и десятками ёлок, увешанных волшебными игрушками, которые то и дело подмигивали огоньками.

Гарри уже купил подарки! Для тёти Петуньи и дяди Вернона он заказал совой теплую шаль и кожаный ежедневник. Он специально выбирал вещи без намёка на волшебство — знал, как сильно они его не любят. А для Дадли он выпросил у старшекурсников, которым уже можно было ходить в деревню неподалёку, набор сладостей из «Сладкого королевства».

Вот они уже были необычными! Сахарные перья, тающие на языке, сливочные помадки с ароматом ванили, драже с сотней вкусов. От клубничного до драконьего перца! И, конечно же, шоколадные лягушки. Гарри представил, как Дадли будет гоняться за ними по всей комнате, пытаясь поймать, и невольно улыбнулся.

Накануне отъезда на каникулы мальчика ждало еще одно важное событие.

Гарри вновь пригласили на званый вечер в Слизеринской гостиной. Он немного нервничал после предыдущей встречи с таким большим количеством слизеринцев, а в особенности с одним из них, который сказал в сторону его готовки абсолютно ужасное слово.

Но шестикурсница Тонкс, которая стала его негласной охраной, подмигнула и бодро сказала:

— Не дрейфь, Поттер! Просто покажи им, на что способен.

И Гарри решил удивить всех своими кулинарными успехами.

На длинном столе, покрытом зеленой шелковой скатертью, украшенном простыми, но элегантными композициями из хвойных ветвей и свечей в низких подсвечниках, красовались его творения. В центре стояли изящные тарелки с тарталетками из песочного теста.

Одни были наполнены нежным куриным паштетом с лёгкой горчинкой мускатного ореха, а сверху украшены крошечным кружочком маринованного огурчика и веточкой укропа.

Другие тарталетки манили ароматом грибного крема с нотками тимьяна и лука — в каждой виднелся ломтик обжаренного шампиньона, посыпанного щепоткой паприки.

А третьи, особенно аппетитные, содержали кремовую начинку из сливочного сыра с тонким ломтиком слабосолёного лосося и долькой лимона сверху.

Рядом расположились рулетики: одни — из тонких ломтиков ветчины, свёрнутые с начинкой из тёртого сыра, смешанного со сметаной и мелко нарезанной зеленью, другие — более лёгкие и свежие, были сделаны из тонких пластов огурца с начинкой из творожного сыра с чесноком и укропом.

Гарри сам расставлял блюда, волновался и поправлял каждую деталь: проверял, ровно ли выстроены ряды рулетиков, достаточно ли симметрично разложены канапе, не сдвинулась ли какая‑нибудь веточка укропа на тарталетках.

Он чуть не подпрыгнул, когда Тонкс хлопнула его по плечу:

— Расслабься, Поттер. Выглядит шикарно. Сейчас народ набежит — и через пять минут тут ничего не останется.

Она оказалась права.

Сначала подошла пара пятикурсников. Один осторожно взял мини‑канапе, другой — тарталетку с лососем. Оба молча попробовали, переглянулись.

— Неплохо, — сдержанно кивнул первый, беря ещё одну тарталетку.

— Да, вполне съедобно, — согласился второй, но всё же положил на тарелку ещё пару рулетиков.

Постепенно к столу подтягивались и другие. Шестикурсники подходили с видом знатоков, брали понемногу, оценивающе пробовали. Но Гарри заметил: как только он оказывался рядом,разговоры стихали, а взгляды становились настороженными.

Они говорили о еде, но Гарри чувствовал. Это лишь прикрытие. За его спиной перешёптывались,

бросали короткие фразы и тут же умолкали, стоило ему повернуться.

Даже несколько старших слизеринцев, которые обычно смотрели на Гарри свысока, не устояли. Один из них, ссерьёзным лицом, взял тарталетку с грибным кремом,попробовал и коротко бросил:

— Достойно.

А его сосед, помедлив, добавил:

— Мама как‑то устраивала званый ужин… Может, попросим тебя помочь в следующий раз?

Но когда Гарри отошёл к Тонкс, чтобы спросить, не нужно ли ещё чего‑то принести, он уловил обрывок разговора за спиной:

— …если он узнает…

— Тише! — резко оборвал кто‑то. — Он рядом.

Гарри замер, сделав вид, что поправляет рулетики на тарелке, складывая их в известный только одному ему узор. Разговор тут же сменился на обсуждение погоды.

Девочки из младших курсов не рассыпались в похвалах, но всё равно подходили снова и снова за очередной закуской. Тарелки пустели быстро. Кто‑то одобрительно кивал, кто‑то коротко замечал: «Неплохо», «Съешь ещё», «Это лучше, чем в прошлый раз».

Тонкс, наблюдавшая за всем этим, наклонилась к Гарри и тихо сказала:

— Видишь? Для Слизерина это почти овация. Они бы так не ели,если бы не понравилось.

Но Гарри уже не слушал её так внимательно. Что‑то здесь было не так. Присутствие Гарри будто мешало слизеринцам о чём‑то громко разговаривать, нарушало их тайный замысел. Он взял себе рулетик с ветчиной и откусил — вкус был отличным, но на душе все равно было тревожно. Вечер, может, и удался, но теперь Гарри знал наверняка. За вежливыми улыбками и скупыми комплиментами скрывается что‑то большее. Что‑то, чего ему пока не положено знать.

* * *

Перед отъездом домой Дамблдор вызвал Гарри к себе в кабинет. В тот самый момент, когда мальчик аккуратно собирал в свой сундук вещи и поварской нож, который домовики подарили ему на Рождество, чтобы он смог приготовить что-то волшебное своим родственикам.

Мальчик поднялся по винтовой лестнице, гадая, зачем директор его позвал. Может, хочет дать какое‑то особое задание? Или он доверит ему приготовление ужина для преподавательского состава? Это было бы волшебно!

Дамблдор сидел за массивным столом, в свете камина его очки‑полумесяцы поблёскивали. Он жестом пригласил Гарри присесть напротив и предложил пару лимонных долек.

— Гарри, — начал он мягко. — Боюсь, в этом году ты не сможешь поехать к родным на Рождество.

Гарри замер.

— Но… почему? — тихо спросил он.

Дамблдор вздохнул, сложил пальцы домиком.

— Есть причины. Злой волшебник, который когда‑то убил твоих родителей, вернулся. Пока мало кто знает об этом, и мы должны быть осторожны. Хогвартс — самое надёжное место для тебя сейчас.

В груди у Гарри что‑то оборвалось. Он вдруг отчётливо понял к чему слизеринцы так тщательно скрывали от него что-то. Он отправился в логово к детям людей, которые скорее всего хотят убить его снова!

Но даже это было не самым страшным!

Это будет его первое Рождество не с Дурслями. Не с тётей, которая ворчала, но помогала ему с очередной идеей для рождественского ужина. Не с дядей, который с радостью съедал все творения, вышедшие из-под ножа племянника. Не с Дадли, который всегда пытался стащить десерт со стола раньше времени.

Он сглотнул комок в горле.

— А… а подарки? — прошептал Гарри. — Я купил им подарки. Для тёти, дяди и Дадли…

Его голос дрогнул. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, и поспешно вытер их рукавом мантии.

— Пожалуйста, сэр, — он поднял взгляд на Дамблдора, — отправьте им их. Я не хочу, чтобы они думали, будто я забыл про них.

Директор помолчал, внимательно глядя на мальчика. В его глазах читалась глубокая печаль и понимание. Он медленно кивнул и колокольчики на его бороде заботливо зазвучали в такт.

— Конечно, Гарри. Я позабочусь, чтобы подарки дошли до адресатов.

Гарри кивнул, стараясь взять себя в руки. Он знал, что Дамблдор прав — безопасность важнее. Но всё равно было грустно. Очень грустно.

— Спасибо, сэр, — тихо произнёс он.

— Ты очень заботливый мальчик, Гарри, — директор по-родительски улыбнулся. — Твои родители могли бы гордиться тобой.

Гарри слабо улыбнулся в ответ. Он вышел из кабинета, чувствуя,как внутри смешались грусть и странное, новое ощущение — будто он впервые сделал что‑то по‑настоящему взрослое. Принял свою судьбу, глядя ей прямо в глаза.

Все чаще юному пуффендуйцу по имени Гарри Поттер казалось,что от него что‑то скрывают.

Профессора старались не смотреть в глаза мальчику. Иначе он увидел бы в них жалость. А все однокурсники и вовсе уехали на каникулы, оставив его в одиночестве.

Даже Тонкс уехала к родителям!

Но Гарри всегда знал, чем себя занять. Вот и сейчас он достал из сундука новенький поварской нож, который ему подарили домовики, чтобы испытать его на деле.

Подумав хорошенько о своём совсем не праздничном настроении, мальчик отрезал хороший кусок мяса и начал методично отбивать его. Звук молотка глухо отдавался в тишине кухни Хогвартса — раз за разом, раз за разом.

Крум стоял рядом и не сказал ни слова. Он прекрасно понимал, в чём причина такой агрессии в действиях мальчика. Домовики, в отличие от людей, никогда не скрывали ничего от Гарри. Они всегда говорили всё прямо, как бы сильно правда ни давила на хрупкие плечи первокурсника.

— Мистер Поттер, — раздался за спиной мягкий голос домовика, — если мясо я ещё могу понять, то лупить молотком по столешнице — это уже лишнее.

Гарри вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял старый домовик с большими глазами и аккуратно сложенным полотенцем через руку. Его уши чуть подрагивали, а голос звучал укоризненно, но с нотками сочувствия.

— Простите, — пробормотал Гарри, опуская молоток.

— Ничего страшного, я всё понимаю, — сказал ему домовик. — Вы ведь не будете опускать руки из‑за какого‑то волшебника?

Гарри вздохнул и уставился в окно, за которым кружили снежинки.

— Но он портит мне всё! — с горечью произнёс мальчик. — Я не смог поехать домой на Рождество и мне приходится сидеть в замке…

Он сжал кулаки, стараясь не показать, как сильно ему обидно. В груди клубилась смесь разочарования и злости. На Тёмного лорда, на обстоятельства, на то, что он, Гарри Поттер, оказывается втянут в какие‑то взрослые игры.

— А давайте я помогу вам с изучением замка в поисках волшебной сковороды Пенелопы Пуффендуй? — неожиданно предложил Крум с энтузиазмом. — Кажется, вы жаловались, что некоторые двери для вас не открываются. А для домовиков нет такого места в замке, куда бы они не могли попасть.

Глаза мальчика загорелись. Он резко повернулся к домовику, забыв на мгновение обо всех обидах.

— Вы и вправду поможете мне? — выдохнул Гарри, в голосе зазвучала надежда.

— Конечно! — радостно закивал домовик. — Сейчас в замке от силы двадцать человек, и многие домовики попросту скучают без работы. Это честь — помочь юному Гарри Поттеру в борьбе со злым волшебником!

— Но… разве это не опасно? — осторожно спросил Гарри. — Искать что‑то, связанное с основами Хогвартса… Вдруг это привлечёт ненужное внимание?

— О, не волнуйтесь! — домовик хитро подмигнул. — Мы будем действовать незаметно. К тому же, кто станет подозревать домовика, шмыгающего по коридорам? Мы же просто убираем… А заодно и ищем!

Он хихикнул, и Гарри невольно улыбнулся в ответ.

— И что, мы начнём прямо сейчас? — спросил он, чувствуя, как внутри разгорается азарт исследователя.

— Почему бы и нет? — домовик выпрямился во весь свой небольшой рост. — Первым делом еще раз проверим кухню!

Гарри кивнул, и его настроение поползло вверх. Разочарование отошло на второй план. Теперь у него была цель, помощники и даже какая‑то тайна. То есть, все то, что всегда будило в нём любопытство.

— Тогда пойдём! — решительно сказал он. — И спасибо вам…

Домовик расплылся в широкой улыбке и повел мальчика в сторону выхода, и Гарри уже мысленно составлял план поисков: какие коридоры проверить первыми, какие заклинания могут пригодиться, и где ещё могут скрываться следы наследия Пуффендуй.

Может это Рождество все-таки будет для мальчика Гарри по-своему особенным.

Исследователи замка Хогвартс провели почти всё рождественское утро в поисках волшебной сковороды Пенелопы Пуффендуй.

Они заглядывали в самые укромные уголки замка. Обшарили старые кладовые под кухней, где пахло специями и сушёными грибами.

Пробрались в заброшенные классы на третьем этаже, покрытые толстым слоем пыли.

Даже спустились в подземелья!

Крум, ловко шмыгая по коридорам, показывал Гарри тайные ходы, о которых не знали даже старосты факультетов. Он шёпотом объяснял:

— Домовики знают все щели, мистер Поттер! Мы видим то, что скрыто от глаз волшебников.

Но сколько они ни искали, никакой сковороды не нашли.

— Похоже, сковорода либо очень хорошо спрятана, либо её здесь уже нет, — вздохнул Гарри, вытирая пот со лба после очередного подъёма по винтовой лестнице.

— Никогда нельзя унывать! — бодро отозвался Крум. — Зато мы узнали столько новых мест в замке! И, может быть, в следующий раз повезёт больше.

Гарри улыбнулся. Несмотря на неудачу, он почувствовал, что день всё равно получается необычным.

* * *

Кухня Хогвартса в рождественский вечер напоминала пчелиный улей. Оживлённый, слаженный и полный волшебства. Под высоким сводчатым потолком парили блюда, перемещаясь от стола к столу, в воздухе витали ароматы корицы, имбиря и свежей выпечки.

Гарри, в большом белом фартуке, стоял у одного из столов и с восторгом наблюдал за работой.

У дальней стены, возле огромного кирпичного очага, один из домовиков колдовал над рождественским гусем, фаршированным яблоками, черносливом и пряными травами. Он время от времени брызгал на птицу соусом — тот шипел и придавал коже аппетитный золотистый оттенок.

Рядом ловко управлялась с ростбифом другая домовушка: мясо было замариновано в травах и красном вине, а теперь томилось в печи, источая такой аромат, что у Гарри слюнки текли.

На длинном столе в центре кухни выстроились блюда с гарнирами.

Йоркширский пудинг помешивался сам собой в огромной кастрюле и тот поднимался пышными пузырями.

Жареная картошка, хрустящая снаружи и мягкая внутри, с розмарином и чесноком уже перелетала с чьей-то сковороды на ажурную тарелку.

В тарелке поменьше уже блестела янтарным светом морковь в сливочном соусе с капелькой меда.

В углу, на отдельном столе, красовался огромный рождественский пудинг — тёмный, влажный, пропитанный бренди. Его уже успели полить горящим сиропом, и он величественно пылал, распространяя от себя жар.

Рядом ждали своего часа миндальные печенья в сахарной глазури и фруктовые кексы с цукатами — домовики украшали их засахаренными вишнями и лепестками миндаля.

Гарри тоже не стоял без дела. Он уверенно очистил картофель, нарезал клубни крупными кусками, чтобы они проварились равномерно, не превратившись в кашу. Аккуратно опустил их в кастрюлю, залил холодной водой. Ровно столько, чтобы покрыть полностью, и поставил на огонь.

Когда вода закипела, Гарри убавил пламя до среднего, снял пену и посолил. Он знал: соль на этом этапе поможет раскрыть вкус картофеля, не пересолив блюдо. Все, что ему оставалось — иногда протыкать клубни вилкой, чтобы убедиться в их готовности.

И как только клубни стали легко протыкаться и слегка рассыпаться, он слил воду. Крум подсказал оставить картошку в горячей кастрюле без воды, чтобы лишняя влага испарилась. Тогда пюре станет воздушным!

Затем взялся за толкушку. Разминал картофель неторопливо, тщательно, без спешки — важно было добиться однородной текстуры без комочков. В процессе добавлял тёплое молоко небольшими порциями, а следом отправил кусочек сливочного масла.

В завершение Гарри добавил щепотку мускатного ореха. Всего чуть‑чуть. Ровно столько, чтобы придать тонкий ореховый оттенок, не перебивая основной вкус.

Он ещё раз аккуратно перемешал массу, убедился, что она получилась кремовой, гладкой и ароматной.

Где-то он вычитал, что в картофельное пюре можно добавить японское васаби. Тогда вкус изменится до неузнаваемости! Но такого ингредиента Хогвартсе точно не было. Да и тетя Пет говорила, что острое ему кушать пока не стоит, чтобы не испортить рецепторы на языке. Иначе как он тогда будет отличать одни вкусы от других?

Для зелёного горошка всё было намного проще! Его нужно было отварить в подсолённой воде с щепоткой сахара, чтобы подчеркнуть сладость, затем откинуть на дуршлаг и заправить капелькой сливочного масла.

Гарри сделал это быстро, и горошек получился ярким, свежим, с приятным хрустом.

Сняв фартук и помыв руки, которые еще немного казались скользкими от сливочного масла, мальчик стремглав побежал в сторону Большого Зала. В этот раз никто не испортит ужин, не вызовет панику и даст Гарри Поттеру возможность увидеть как люди едят его блюда. Пусть они и были такими простыми.

Первокурсник сидел за длинным праздничным столом в Большом зале, нервно постукивая ногой под столешницей. Он то и дело поглядывал на блюда перед собой — своё картофельное пюре и зелёный горошек — и незаметно вытягивал шею, пытаясь разглядеть, кто из гостей взял себе порцию его гарниров.

В этот вечер все, кто был в замке, уселись за один большой стол, поэтому он мог видеть лицо каждого, сидевшего за ним. Пальцы непроизвольно теребили край салфетки, а взгляд метался от одной тарелки к другой.

Рядом оживлённо беседовали ученики: кто‑то нахваливал ростбиф, кто‑то восхищался рождественским пудингом, но Гарри ждал именно реакции на свои блюда.

Он слегка подался вперёд, когда заметил, как первокурсник из Гриффиндора положил себе ложку пюре, попробовал и одобрительно кивнул соседу.

Но этого было мало!

Хотелось услышать что‑то вслух. Но, как назло, Тонкс уехала домой и не было того человека, который заявил бы во всеуслышанье, что пюре на столе просто великолепно!

А сам себе такого юный волшебник позволить не мог!

Но помощь пришла оттуда, откуда Гарри даже не надеялся ее получить.

Северус Снейп, сидевший неподалёку, уже несколько минут бросал косые взгляды на подрагивающую под столом ногу Гарри. Его терпение, и без того не безграничное, наконец лопнуло.

— Поттер, — произнёс он негромко, но так, что Гарри вздрогнул. — Прекратите сотрясать стол. Что из этого изобилия блюд вашего производства?

Гарри мгновенно выпрямился, чуть не опрокинув кубок с тыквенным соком.

— Пюре и горошек, сэр, — выпалил он, стараясь говорить ровно.

Снейп слегка приподнял бровь, окинув взглядом обе тарелки.

— Ещё не доросли до фаршированной утки, я вижу, — холодно заметил он, но всё же положил себе немного пюре и пару ложек горошка.

Он поднёс ложку к губам, медленно попробовал, задумчиво пожевал. Гарри затаил дыхание, сжимая под столом кулаки. На мгновение показалось, что сейчас последует едкое замечание или приказ отнести это домовикам обратно на кухню.

Но Снейп лишь коротко бросил:

— Недурно.

И, к удивлению Гарри, добавил ещё одну ложку пюре.

Гарри едва сдержал улыбку. Он украдкой посмотрел на профессора, но тот уже вернулся к беседе с Флитвиком, будто ничего и не произошло. Но сам факт, что Снейп не только попробовал, но и взял добавку, казался настоящим триумфом!

Облегчённо выдохнув, Гарри наконец расслабился. Он положил себе немного ростбифа, добавил пюре (своего собственного пюре!) и горошек. Взгляд скользнул по залу. Хагрид подмигнул ему через стол и показал большой палец, а профессор Макгонагалл деликатно, но явно одобрительно кивнула.

Впервые за долгое время Гарри почувствовал себя по‑настоящему на своём месте. Не «Мальчиком, Который Выжил», а просто Гарри, который приготовил вкусный ужин и заслужил искреннюю похвалу.

* * *

Мальчик сидел у камина в гостиной Пуффендуя. После плотного рождественского ужина тело приятно расслабилось, а в животе разливалась уютная теплота.

В руках он держал плюшевого мишку — тот выпал из волшебной хлопушки, которую запустил Дамблдор во время ужина. Мишка был мягкий, рыжеватый, с блестящими чёрными глазками‑пуговками и крошечной жёлтой ленточкой на шее. Прямо в цвет его факультета!

Гарри рассеянно поглаживал плюшевую шерсть, глядя, как языки пламени пляшут в камине.

Каким бы полным ни был его желудок, в гостиной наоборот было тихо и пусто. И тут он заметил что‑то странное. В свете камина что‑то поблёскивало — едва уловимо, словно крошечная искорка. Гарри прищурился. Источник блеска находился на гобелене Пенелопы Пуффендуй, который всё это время висел над камином.

Любопытство взяло верх. Гарри огляделся в поисках чего‑нибудь, что помогло бы дотянуться до гобелена.

Он быстро соорудил импровизированную лестницу: поставил рядом два стула, на них водрузил небольшой пуфик, а сверху — низкий столик, который пришлось слегка подвинуть к камину.

Конструкция выглядела шаткой, и Гарри на мгновение замер. До пламени оставалось совсем немного. Сердце забилось быстрее. Упасть в огонь совсем не хотелось!

Собравшись с духом, он осторожно взобрался наверх, держась за стену. Ступенька за ступенькой — и вот он уже почти у цели.

Руки дрожали от напряжения и азарта, но он дотянулся до гобелена и провёл пальцами по месту, где заметил блеск.

Это был щит основательницы его факультета. Он был прицеплен к ее поясу. Топорики, которые та держала в руках тоже поблескивали из-за пламени, но не настолько ярко. В их рисунок просто были вплетены бронзовые нити, а вот щит…

Металлический, небольшой, искусно вытканный в узор гобелена, он почти сливался с тканью, но в свете огня выдавал себя лёгким мерцанием. Гарри осторожно потрогал его — металл был холодным и гладким на ощупь.

Он потянул щит на себя, и тут случилось нечто неожиданное! Вместо того чтобы оторваться от ткани куском, щит… отделился целиком, а под ним обнаружилось углубление в стене. В нём лежала сковорода!

Старинная, с чуть потемневшей поверхностью и выгравированным на ручке символом Пуффендуя. Барсук на фоне золотых колосьев.

Гарри замер, не веря своим глазам. Это была она — волшебная сковорода Пенелопы Пуффендуй, которую он так долго искал!

Он аккуратно достал её, ощутив вес металла в руках. Поверхность сковороды была чуть тёплой, будто до сих пор хранила в себе тепло очага.

От радости Гарри чуть не потерял равновесие и едва не свалился со своей импровизированной лестницы.

Он поспешно ухватился за край гобелена, перевёл дух и осторожно спустился вниз, крепко прижимая к себе находку.

Оказавшись на полу, он сел прямо на ковёр перед камином, положил сковороду на колени и внимательно её рассмотрел. В пламени камина металл отливал золотистыми и медными бликами. Гарри улыбнулся. Всё это время сковорода была здесь, прямо над его головой! А он и не догадывался.

Плюшевый мишка смотрел на него своими чёрными глазками, словно одобряя находку. Гарри погладил его по голове и уснул на том же самом ковре, не в силах выпустить столь драгоценную находку из рук.

Завтра утром он обязательно расскажет об этом Круму!

Только проснувшись, мальчик по имени Гарри понял, что лежит на ковре в гостиной собственного факультета. Тело немного взмокло от сна напротив жаркого камина, но он не мог думать ни о чём, кроме сковороды, которая всё ещё была у него в руках.

Отчего‑то ему казалось, что он проснётся и прошлый вечер окажется сном. Что гобелен будет по‑прежнему висеть над камином, гладкий и однородный, без какого‑либо углубления в стене. Что не будет ни металлической прохлады щита под пальцами, который отказался старинной сковородой с выгравированным барсуком на ручке.

Но сковорода лежала на длинном ворсе ковра и приветливо блестела дном в утреннем свете, пробивавшемся сквозь витражные окна. И даже плюшевый мишка, которого он накануне положил на диван, остался сидеть там же, смотря на него своими глазами‑бусинками, будто и впрямь желая доброго утра.

Гарри провёл пальцем по гравировке. Барсук выглядел таким живым, словно вот‑вот шевельнёт ухом. Края сковороды были чуть тёплыми наощупь, а металл отливал мягким медным блеском.

Мальчик быстро встал, откинул остатки сна и побежал на кухню, держа заветный трофей в руках. Ступил на холодный каменный пол коридора, пробежал по нему и пощекотал заветную грушу, скрывающую вход на кухню школы, где уже суетились домовики. 

— Крум! — громко позвал он, оглядываясь по сторонам. — Крум, смотрите! Я нашёл её! Нашёл сковороду Пенелопы Пуффендуй!

Домовик обернулся, вытирая руки о чистый отрез белоснежной ткани, и на мгновение замер, широко раскрыв глаза. Затем бросился к Гарри, едва не споткнувшись о собственную ногу.

— Мистер Поттер! — воскликнул он, осторожно беря сковороду и разглядывая её с благоговением. — Это она… Настоящая! 

Вокруг начали собираться другие домовики. Они перешёптывались, кивали, кто‑то даже тихонько хлопал в ладоши.

— Это великое открытие, сэр! — торжественно произнёс Крум. — Мы должны рассказать об этом директору!

Гарри улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется гордостью. Но говорить директору?

Мальчику казалось, что стоит рассказать об этой находке, как ее сразу отберут, сделают достоянием общественности и запрут в зале наград, как какой-нибудь экспонат в музее. А он так этого не хотел!

Он огляделся. Домовики улыбались ему, в воздухе уже пахло свежим хлебом и корицей, а за окном первые лучи солнца золотили башни замка. Рождество продолжалось. И оно стало ещё волшебнее!

Гарри тут же принялся готовить яйца на этой сковороде. Он поставил её на огонь. Металл приятно прогревался, отдавая едва заметное тепло, словно одобрял затею мальчика. 

Домовик Крум, стоявший рядом, не мог отвести взгляда и, кажется, даже сам не верил, что это та самая сковорода. Его большие уши подрагивали, а глаза горели от восхищения.

Гарри методично взбил яйца в глубокой миске до лёгкой пены, посолил и слегка поперчил, аккуратно перемешав. На сковороду полил немного растительного масла — оно зашипело, равномерно растекаясь по поверхности, и тут же покрылось тончайшей золотистой плёнкой.

Мальчик вылил яичную массу на сковороду. Та мгновенно отреагировала! По краям яйца начали мгновенно схватываться, приобретая аппетитный золотистый оттенок, а в центре ещё чуть подрагивали, оставаясь нежными и влажными. Гарри убавил огонь до минимума, накрыл сковороду крышкой и дал блюду потомиться пару минут, чтобы белок окончательно схватился, но не пересох.

Когда он приподнял крышку, по кухне разлился удивительно насыщенный аромат. Поверхность болтуньи получилась ровной, слегка подрумяненной по краям, а середина — мягкой и бархатистой на вид.

Пуффендуец аккуратно переложил свой завтрак на тарелку, взял ложку и отделил небольшой кусочек у края. Тот самый, с небольшой пригаринкой. Поднёс его ко рту, подул, чтобы не обжечься, и попробовал…

И в тот же миг его глаза наполнились слезами. Вкус был невероятным! Таким, какого он никогда прежде не испытывал. Не просто вкусная болтунья, а будто кусочек самого счастливого детства: тёплого молока с мёдом, свежего хлеба из печи, маминых объятий, которых он не помнил, но теперь словно ощутил всем сердцем!

Затем он подцепил ложкой сердцевину — мягкую и податливую, и не выдержал. Слёзы покатились по щекам, он всхлипнул, потом ещё раз, и вот уже рыдал навзрыд, не в силах остановиться. Перед глазами проносились обрывки воспоминаний — редкие добрые слова дяди Вернона, тетя Пет, идущая с ним по Косой Аллее, смех Дадли, заботливый взгляд Тонкс…

Всё, что он когда‑то считал само собой разумеющимся, всё, к чему относился с пренебрежением или обидой, вдруг предстало перед ним в новом свете.

— Мне так стыдно! — выдавил он между всхлипами. — В том, что спорил с тётей Петунией… что прятал сладости от Дадли… что однажды съел последний кусок пирога и не поделился…И не хотел говорить директору о сковороде….

Домовик Крум растерянно похлопал его по плечу:

— О, мистер Поттер… Это не просто сковорода. Говорят, она умеет пробуждать в людях самые искренние чувства. Помочь им раскаяться. Пенелопа Пуффендуй верила, что еда должна не только насыщать тело, но и очищать душу.

Гарри поднял заплаканное лицо, шмыгнул носом и слабо улыбнулся:

— Значит… значит, она настоящая.

Гарри вытер слёзы, посмотрел на тарелку и вдруг почувствовал, как тяжесть, копившаяся где‑то внутри много лет, понемногу уходит. Он глубоко вздохнул, взял ложку и решился попробовать ещё кусочек. На этот раз с улыбкой.

В то волшебное утро директор опередил мальчика и сам спустился на кухню. Будто почувствовал, что в замке без его ведома происходит что-то интересное.

— О, Гарри! — раздался голос Дамблдора у него за спиной, он с улыбкой пододвигал к себе один из деревянных стульев. — Я знал, что найду тебя здесь.

Дамблдор сел напротив, окинув взглядом кухню. Его взгляд ненадолго задержался на необычной сковороде, но он пока не придал этому значения. Больше он наблюдал за тем, как Гарри вновь возится с продуктами и кухонным инвентарем, будто был одним из домовиков Хогвартса.

— Гарри, — голос директора стал серьёзным, — мне нужно поговорить с тобой о важном. Тёмный лорд набирает силу с каждым днём. Я предполагал, что у нас есть еще время. Но этот злой волшебник использовал один древний артефакт для воскрешения. И, боюсь, он сделал его даже сильнее. Воландеморт пойдёт на всё, чтобы достать тебя. Он не остановится ни перед чем, потому что видит в тебе угрозу — искру света, которую не может уничтожить.

Гарри сглотнул, глядя на тарелку с болтуньей. Еще недавно угроза, которая нависла над мальчиком, казалась ему такой несущественной. Этот злой волшебник был так далеко, а Гарри был укрыт за толстыми стенами замка! 

И вдруг его осенило. Глаза загорелись какой‑то неожиданной мыслью.

— А что, если… — медленно начал он, — что, если накормить его?

Дамблдор слегка приподнял брови:

— Прошу прощения?

— Накормить! — повторил Гарри с горячностью. — У меня есть сковорода Пенелопы Пуффендуй. Я нашёл её в гостиной, она была спрятана за гобеленом. Еда, приготовленная на ней, становится волшебной! Вдруг он вспомнит, кем был до того, как стал… таким? Вдруг он раскается и больше не будет творить злых дел?

Директор долго молчал, задумчиво глядя то на Гарри, то на старинную сковороду. Затем осторожно взял вилку, отрезал кусочек болтуньи и попробовал. На мгновение его лицо застыло, а затем по щеке старика медленно скатилась слеза. Он моргнул, вытер её и тихо произнёс:

— Да… Это действительно нечто особенное. В этом есть доля истины, Гарри, — не сдержавшись он проглотил еще один кусочек. — Такая сила иногда может достучаться туда, куда не доберётся никакое оружие.

— Значит, вы думаете, это возможно? — с надеждой спросил Гарри.

— Возможно всё, — улыбнулся Дамблдор. — Но действовать нужно крайне осторожно. Нельзя просто так пригласить Тёмного лорда на обед. Но идея… идея достойна рассмотрения.

Он поднялся, внимательно разглядывая сковороду.

— Пойдём со мной в кабинет, Гарри, — сказал он. — Нам нужно обсудить, как мы можем использовать её силу. Возможно, твоя идея — не такая уж безумная, как кажется на первый взгляд.

Гарри аккуратно завернул сковороду в чистое полотенце и кивнул.

— Хорошо, сэр. Пойдёмте.

Они вышли из кухни вместе. Мальчик с драгоценной находкой в руках и старый волшебник рядом, чьи глаза теперь светились не просто мудростью, а какой‑то детской надеждой. 

По дороге Дамблдор задумчиво добавил:

— Знаешь, Гарри, иногда самые неожиданные пути ведут к самым важным открытиям. Возможно, именно раскаяние — то оружие, которое мы искали все эти годы.

* * *

Гарри стоял у окна, глядя, как первые снежинки кружатся над башнями Хогвартса. Почему-то в кабинете директора их уже ждал Северус Снейп.

— Гарри, именно твой профессор по зельеварению и рассказал мне, что Воландеморт стал действовать активнее, — сказал директор, будто его совсем не пугало знание декана Слизерина. — Он настоятельно просит Северуса привести тебя к нему. И мы, честно, оттягиваем этот момент как можем.

Профессор Снейп и злой волшебник действуют заодно? Не может быть!

Мальчик посмотрел на Снейпа — тот по‑прежнему стоял неподвижно, но в его глазах мелькнуло что‑то, чего Гарри не смог распознать. Страх? Раздражение? Или…сочувствие?

Внутри у Гарри всё смешалось. С одной стороны, он привык считать Снейпа строгим и крайне нелюдимым волшебником. Но с другой… разве стал бы человек, работающий на Воландеморта, предупреждать Дамблдора об опасности?

Директор отошёл к шкафу с мерцающими артефактами, а профессор, скрестив руки на груди, пристально наблюдал за мальчиком.

— Поттер, — голос Снейпа прозвучал резко, будто сейчас вычтет с мальчика не меньше сотни баллов, — вы до сих пор не осознаёте всей серьёзности ситуации? Самый злой волшебник из всех существующих возродился, и первое, что он сделает — убьёт вас. Вы понимаете это?

Гарри медленно поднял взгляд на профессора. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от страха, но постарался говорить ровно:

— Я понимаю это, сэр. И у меня есть план.

Снейп презрительно изогнул бровь:

— План? У вас? Любопытно. И что же это за гениальная стратегия? Спрятаться в чулане для мётел? Или, может, написать Тёмному Лорду вежливое письмо с просьбой оставить вас в покое?

— Нет, — Гарри сделал глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на ядовитый тон профессора. — Я нашёл кое‑что… нечто, что может помочь.

Он положил на стол директора свёрток, осторожно развернул ткань и на свет появилась сковорода.

— Это реликвия основательницы Пуффендуя, — тихо произнёс Гарри. — Она не простая. Когда на ней готовишь, еда получается… особенной. Она пробуждает в людях искренние чувства, помогает вспомнить всё доброе, что было в жизни.

Снейп молча уставился на сковороду, затем ухмыльнулся:

— Вы шутите, Поттер? Неужели вы думаете, что жалкая сковородка остановит Тёмного волшебника?

Гарри сжал рукоять артефакта, чувствуя прохладу металла. Он понимал, насколько нелепо это звучит, но всё же ответил твёрдо, невзирая на насмешки профессора:

— Я уверен, что это его остановит.

В комнате повисла тишина. Дамблдор, до этого молча наблюдавший за разговором, медленно повернулся к ним. Его глаза за стёклами очков‑полумесяцев мерцали задумчивым светом. Снейп же, всё ещё с недоверием глядя на сковороду, чуть заметно прищурился.

— Я думаю это сработает, — тихо произнёс директор.

Снейп фыркнул, но ничего не сказал. Гарри же крепче сжал сковороду. Теперь он точно знал: это не просто кухонный предмет. Это символ. И это его оружие против Воландеморта. И он готов был защищать его так же, как и всё то, что он любил.

Директор поднял взгляд на Гарри:

— Мальчик мой, вы сделали поистине выдающееся открытие. Боюсь, это требует серьёзного обсуждения.

Он взмахнул палочкой, и в воздухе вспыхнули четыре мерцающих послания. Они тут же устремились к выходу из кабинета, словно маленькие серебристые птицы.

— Что вы задумали, директор? — настороженно спросил Снейп.

— Пригласил коллег, — просто ответил Дамблдор. — Такая находка слишком важна, чтобы обсуждать её лишь втроём.

Через четверть часа в кабинете собрались все деканы факультетов.

Гарри уже сидел на кресле возле стола Дамблдора, обнимая плюшевого мишку, которого принес для него Крум в качестве моральной поддержки. Мальчик не мог поверить, что пошел на этот шаг. Домовик стоял прямо за спиной своего ученика и успокаивающе положил свою руку ему на плечо.

Он будто говорил, что мальчик сделал все правильно.

Гарри итак знал, что это правильно! Но вихрь, набирающий обороты в груди все равно твердил, что никто кроме него не должен готовить на этой чудесной сковороде. Никто кроме него не должен решать кому позволено испытать чувства от блюд, а кому останется лишь догадываться что спрятано в глубине его души.

Хорошо, директору об этом еще можно было рассказать. Но собирать всех без исключения деканов!

Профессор Снейп уже сидел одном из кресел, всем своим видом показывая, что не одобряет идеи директора и ученика.

Профессор МакГонагалл вошла в кабинет директора первой, слегка запыхавшись, но с привычным достоинством. Её глаза расширились, когда она увидела сковороду на столе директора.

Профессор Флитвик почти впорхнул в комнату, его маленькие ножки едва касались пола. Он тут же встал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть находку на высоком столе директора Дамблдора.

Профессор Стебль пришла последней, отряхивая землю с мантии. Видимо, задержалась в теплицах. Но и она замерла на пороге, не веря своим глазам.

— Коллеги, — торжественно произнёс он, — перед нами реликвия, которую мы считали утраченной веками. Сковорода Пенелопы Пуффендуй найдена Гарри Поттером в гостиной факультета. И, судя по всему, она обладает уникальными свойствами.

МакГонагалл склонилась ближе, изучая гравировку:

— Удивительно… Я читала о ней в старых изданиях «Истории Хогвартса».

Снейп скептически хмыкнул:

— И они думают, что это поможет в борьбе с Тёмным Лордом.

Флитвик оживлённо захлопал в ладоши:

— Профессор Снейп, разве вы не понимаете? Это символ единства! Реликвия одного из основателей, найденная в самый тёмный час…И если ее свойства не преувеличены, то это шанс! Шанс для всех, кто мечтает о спокойной жизни.

Стебль мягко улыбнулась:

— А ещё это напоминание о том, что магия это не только заклинания и зелья. Она в заботе, в тепле очага, в том, что объединяет нас.

Дамблдор мягко поднял руку, призывая к тишине:

— Спасибо, Гарри, — тепло сказал директор. — Ты не просто нашел реликвию. Ты напомнили нам всем, что чудеса случаются даже в самые непростые времена.

Гарри улыбнулся. Вихрь в груди вдруг успокоился и он почувствовал, что поступил правильно, поделившись своей находкой. И пусть он пока не знал, какую роль сыграет эта сковорода в грядущих событиях, одно было ясно наверняка.

История Хогвартса только что сделала новый, удивительный поворот.