Семь столпов корысти (джен)

Тем временем, пока священник и продавец кофеварок сражались с Ведьмоискателем, Манго́ Роттен направил свои копыта в сторону городской ратуши. Ориентируясь на башню с часами и шпилем (даже в столь туманный день различимую из любой точки города), он достаточно быстро добрался до нужного места. Войдя в вестибюль здания, журналист снял шляпу и невольно застыл перед масштабным полотном, висящим на противоположной стене. Картина в золочёной (хотя и местами обшарпанной) раме в подробностях изображала процесс казни Ведьмоискателя — возле прикованного к охваченному пламенем столбу пегаса-фестрала стояли семеро пони, за спинами которых пугливо жалась безликая (по-видимому, художник не счёл нужным подробно изображать второстепенных персонажей этой истории) толпа горожан с вилами и факелами. Основное внимание автор уделил семёрке на переднем плане — каждый из них был выписан индивидуально и имел характерные, узнаваемые черты. Блинда Фэйта Роттен узнал сразу, так как уже видел его портрет в доме преподобного. Опиравшийся на топорище рослый земнопони в одежде и шляпе первопоселенца, похоже, был судьёй Скрайбом Эвершарпом — дальним предком той пони, с которой Манго́ предстояло встретиться. Тщедушный единорог в коричневой рясе, поднявший копыто то ли в благословляющем, то ли отвращающем зло жесте, несомненно являлся преподобным Темпларом Макгро. Ещё один жеребец — молодой пегас в дорогом одеянии с отделкой из меха и золота, с бесстрастным выражением квадратной морды, придававшим ему солидности несмотря на юный возраст — определённо был Принстоном Лэйярдом, последним законным сыном и наследником майора Мартинета. Единственной же кобылой среди всей этой компании могла быть только Грейс Олдермэйн — прародительница ныне покойного мэра Фогги-Виллидж. Двумя оставшимися персонажами картины, вне всякого сомнения, были Райдер Найт и Уиздом Джадж, но кто из них кто — тут журналист уже не брался сказать точно.

Оторвавшись наконец от разглядывания почти трёхсотлетней панорамы, земнопони вспомнил о цели своего визита и решительно двинулся через вестибюль прямо к регистрационному столу, который находился прямо под этой поражающей своими размерами картиной. За ним в окружении груды бумаг, пишущей машинки и телефонного аппарата восседала голубая единорожка в деловом костюме и круглых очках, с собранной в высокий узел тёмно-синей гривой. Подойдя к ней вплотную, Манго́ кашлянул и деловито поинтересовался:

— Миссис Вайолет Эвершарп, я полагаю?

В ответ пони обернулась и, глядя на Роттена поверх очков своими небесно-синими глазами, безэмоционально произнесла:

— Смотря кто спрашивает.

В ответ журналист молча достал из внутреннего кармана своего пиджака карточку с надписью «ПРЕССА» и заткнул её за ленту шляпы. Единорожка удивлённо подняла брови, но всё же соизволила ответить.

— Вот как... к сожалению нет. Я её секретарь, Стокинг Блю⁽¹⁾... мисс Стокинг Блю, — сказала она, сделав явный акцент на слове «мисс».

— Что ж... в таком случае я рад нашему знакомству, мисс Блю, — ответил журналист, сняв шляпу и приложив её к груди.

— Взаимно, мистер...

— Роттен. Манго́ Роттен, ударение на первую «о».

— У вас редкое имя, мистер Роттен, — слегка насмешливо указала ему единорожка.

— А у вас редкое внимание к деталям, мисс Блю, — ловко парировал её выпад земнопони, после чего добавил. — Но я бы предпочёл перейти к делу: раз уж вы секретарь миссис Эвершарп, то наверняка должны знать, где её можно найти.

На несколько секунд секретарша задумалась, однако вскоре заговорила:

— Последние несколько дней миссис Эвершарп обычно проводит в кабинете мэра, занимаясь текущими делами. И это немудрено: после двух подряд смен руководства за последние пару недель у нас тут царит полнейшая неразбериха. Так что я не уверена, что она сможет уделить вам хоть какое-то время...

— Просто позвоните и узнайте. О большем я и не прошу... только обязательно упомяните, что мне посоветовал обратиться к ней преподобный Хоули Фэйт, — произнёс Манго́, указывая копытом на телефонный аппарат. Состроив постную мину, голубая единорожка сняла трубку и с помощью телекинеза принялась крутить диск. Откуда-то сверху донеслась судорожная трель, после чего журналист стал свидетелем недолгого разговора, по большей части состоявшего из односложных междометий. Наконец Стокинг Блю произнесла «да, мэм», после чего положила трубку и вновь обратилась к журналисту:

— Что ж, сегодня определённо ваш день. Миссис Эвершарп готова вас принять... её кабинет расположен наверху справа, в самом конце коридора. А теперь извините, мне нужно работать, — сказала она, после чего вернулась к своим обязанностям.

Поблагодарив секретаршу за содействие (и сделав с её разрешения несколько фотоснимков картины), Манго́ Роттен поднялся наверх, вдыхая по пути запахи чернил и старой бумаги — неотъемлемые признаки любого муниципального учреждения. Дверь мэрского кабинета с медной табличкой отыскалась достаточно быстро, и после глухого стука с последовавшим за ним «Войдите» жеребец очутился внутри помещения. Последнее можно было бы даже назвать просторным, если бы не громоздившиеся вдоль стен книжные шкафы, вытянувшиеся до самого потолка; свет обычно проникал внутрь через окно, но сейчас по случаю пасмурной и туманной погоды роль его источника выполняла трёхрожковая люстра — такая же старинная и громоздкая, как и всё в этом городке. Ближе к задней стене помещались два заваленных различными бумагами стола — переговорный и письменный. Последний был украшен табличкой «мэр Эвершарп»; за ним сидела и при свете настольной лампы что-то сосредоточенно писала ещё одна единорожка («Во имя Гармонии, да есть ли вообще в этом городе хоть одна кобыла другой расы?» — подумал про себя журналист), на сей раз терракотового цвета. Это была кобыла средних лет, при этом всё ещё достаточно изящная для своего возраста. Её тщательно зализанная в пышную причёску грива оливкового цвета уже начинала понемногу седеть (хотя скорее всего от напряжённой работы, а не в силу возраста), а запоминающаяся мордочка выдавала незаурядную и способную на глубокие чувства натуру. Приблизившись к столу со шляпой в копыте, Манго́ произнёс было:

— Прошу простить мне столь внезапное вторжение, госпожа мэр... — но был почти сразу прерван повелительным жестом со стороны своей собеседницы, указавшей ему на кресло для посетителей. Дождавшись пока он сядет, терракотовая единорожка заговорила:

— Достаточно «миссис Эвершарп» или просто «мэм», — сказала она, внимательно смерив его взглядом своих болотисто-зелёных глаз. — Не хочу лишний раз вспоминать о том, что я уже третья за две недели, кто занимает этот пост... как это делали до меня бедняги Феррис и Джастис, да упокоит Гармония их души. Но не будем терять времени и перейдём сразу к делу... что вам угодно, мистер Роттен? Моя помощница объяснила ситуацию в общих чертах, но я желала бы услышать подробности из первых уст.

От такого напора журналист сперва оторопел, но быстро взял себя в копыта и кратко изложил цель своего визита. Выслушав его рассказ, и.о. мэра Фогги-Виллидж пару минут напряжённо раздумывала, уткнувшись лбом в копыта, после чего резко вскинула голову и произнесла:

— Даже не представляю, чем я могу вам помочь в этой ситуации... конечно, муниципальный архив хранит в себе немало воспоминаний о прошлом нашего города, но чтобы разобраться в их нагромождении, потребуется время... очень много времени, — добавила она, недвусмысленно кивая в сторону заваленного бумагами стола. В ответ Манго́ Роттен лишь понимающе улыбнулся и сказал:

— Разумеется, мэм... я всё понимаю. И именно поэтому не собираюсь просить вас становиться моим гидом... просто дайте мне доступ к архивным материалам и укажите нужное направление, а нужные сведения я вполне могу отыскать самостоятельно.

— Что ж, мистер Роттен, — задумчиво изрекла Вайолет Эвершарп, внимательно оглядев своего визави от макушки до кончиков копыт. — Хоть вы и не из здешних краёв, однако же производите впечатление честного пони. Так что я готова удовлетворить вашу просьбу, но и вы окажите мне ответную услугу.

— Какую же?

— Постарайтесь не злоупотреблять моим доверием. В наших краях это самая твёрдая валюта, которую очень нелегко заработать и гораздо легче растратить.

— С этим проблем не будет, мэм. Я свято чту правила журналистской этики, — ответил земнопони, вставая с кресла. После этого со своего места поднялась и единорожка; притянув к себе с помощью телекинеза висящую на стене связку ключей, она неспешно направилась к выходу из кабинета, мимоходом поманив газетчика за собой. Тому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Пройдя по коридору в левую часть этажа, они оказались напротив двери, ведущей в подвал муниципалитета (где и располагался городской архив). И.о. мэра со скрипом отперла её, после чего пару раз щёлкнула выключателем... но ничего не произошло.

— Простите, — произнесла она, растерянно глядя на Манго́ Роттена. — Эти старые коммуникации десятилетиями никто не обновлял...

— Пустяки, — ответил журналист, после чего показал копытом на её рог и добавил: — Думаю, естественного света будет вполне достаточно.

— Разумеется, — слегка усмехнулась миссис Эвершарп. — Однако внизу вы будете один, так что вам понадобится вот это, — добавила она, сняв со стены висящую на ней керосиновую лампу в металлическом корпусе. Чиркнув спичкой, библиотекарша зажгла фитиль и при помощи телекинеза отрегулировала свечение до оптимального, после чего протянула переносной светильник журналисту.

— Возьмите... мы всегда держим несколько таких полностью заправленными на случай перебоев с электричеством. Она может гореть почти сутки, но вряд ли вам понадобится столько времени.

Дождавшись, пока земнопони осторожно возьмёт лампу (точнее её ручку) в зубы, единорожка сказала: — Ну что, готовы? Тогда следуйте за мной... и ради Гармонии, смотрите под копыта! Эти ступеньки уже почти полвека не ремонтировали...

Затем на кончике её рога вспыхнул белоснежный шар, рассеяв окружающий полумрак своим мертвенно-холодным светом, после чего они медленно начали спускаться вниз. Путь к архиву занял у них всего несколько минут, зато сопровождался отчаянным скрипом каждой второй ступеньки. Казалось, будто ещё секунда — и шаткая лестница попросту развалится на куски под весом двух пони, увлекая их в подвальную темноту. Однако конструкция оказалась на удивление прочной, поэтому спуск обошёлся без происшествий.

Подвал городской ратуши встретил их темнотой и прохладой, а также уже привычным запахом чернил и бумаги, к которым на сей раз прибавилась витавшая в воздухе пыль. При этом сырости и сопутствующих ей атрибутов вроде плесени или паутины на стенах вокруг не наблюдалось. Поймав удивлённый взгляд Манго́, миссис Эвершарп на ходу объяснила ему, что здание муниципалитета (как и большая часть города) стоит на скальных отложениях, не пропускающих грунтовые воды. «Хоть какая-то польза от жизни в предгорьях — вдали от цивилизации, но зато ещё дальше от воды», — со вздохом подвела она итог своей импровизированной лекции. Ведя его мимо выстроившихся рядами стеллажей, заставленных различными банками, коробками и связками картонных папок, терракотовая единорожка периодически комментировала их содержимое. Роттен внимательно вслушивался в её объяснения, стараясь запечатлеть в памяти каждое слово (поскольку будучи земнопони, при всём желании не смог бы записывать на ходу даже ртом, не говоря уже о передних копытах).

Наконец, спустя примерно десять минут блуждания среди полок, отблеск светящегося на конце рога библиотекарши шара выхватил из окружающей темноты расположенную в конце помещения дверь с табличкой «АРХИВАРИУС».

— Вот и моё рабочее место, мистер Роттен... по-крайней мере, было им раньше. Теперь я редко сюда заглядываю, по понятным причинам, — проговорила Вайолет Эвершарп, обращаясь к репортёру. Тот в ответ лишь молча кивнул, сжимая в зубах переносной светильник.

— Одну секундочку, сейчас открою. У меня здесь где-то был ключ... — добавила она, загремев связкой ключей на поясе. Внезапно за дверью одновременно, словно в такт её позвякиванию, раздался отчётливо уловимый шорох. От удивления и.о. мэра даже выронила ключи, но быстро подняла их с пола телекинезом (при этом светящийся шар на кончике её рога погас).

— Что за... — недоумённо произнесла библиотекарша, оглянувшись на стоящего позади земнопони. Манго́ в ответ лишь пожал плечами.

— Наверное, обычный сквозняк. Вентиляция здесь старше моей прабабушки... как впрочем, и всё остальное, — сказала она, засовывая нужный ключ в замочную скважину (для чего ей снова пришлось зажечь магический светоч). Провернув его пару раз по часовой стрелке, архивариус одним рывком распахнула дверь... после чего глазам двоицы предстало весьма неожиданное зрелище. Потоки света выхватили из темноты кабинета коренастую фигуру пони, с ног до головы закутанного в чёрный плащ с капюшоном, такие же ботинки и накопытники. Морда незнакомца была скрыта шейным платком, выставляя на обозрение только его глаза — серо-голубые, цвета мокрого асфальта или воды под небом, с которого вот-вот повалит снег. Судя по всему он всеми силами стремился не быть узнанным... и немудрено, потому что в данный момент он самым наглым образом рылся в ящиках рабочего стола миссис Эвершарп!

При виде такой наглости земнопони и единорожка просто оторопели.

— Какого... Дискорда здесь происходит! — почти одновременно выпалили оба. При этом изо рта Манго́ Роттена выпала лампа и с глухим стуком ударилась об пол, лишь чудом умудрившись при этом не разбиться. Раздавшийся шум привлёк внимание незваного гостя: обернувшись и одарив парочку на прощание испепеляющим взглядом, он пулей пронёсся мимо и вылетел из кабинета, буквально раскидав обоих в стороны. Пока архивариус пыталась прийти в себя, привалившись к двери и потирая ушибленный затылок, репортёр (будучи в силу пола и расовой принадлежности физически крепче своей визави) мгновенно сориентировался в происходящем. Вскочив на копыта, он немедленно ринулся в погоню за преступником, ориентируясь на сполохи его карманного фонарика, периодически мелькавшие среди стеллажей. Тем временем архивариус окончательно пришла в себя; с трудом поднявшись на копыта, она пыталась понять как ей лучше поступить. Однако прежде чем миссис Эвершарп успела принять какое бы то ни было решение, из глубины подвала до неё донёсся грохот рушащихся стеллажей; судя по всему, загадочный вор решил устроить погром в архиве, дабы оторваться от назойливого преследователя. Схватив в зубы сиротливо стоящую на полу керосиновую лампу, терракотовая единорожка поспешила на звуки падения... лишь для того, чтобы обнаружить Роттена наполовину заваленным книгами, кипами старых газет и журналов, а также коробками с макулатурой. Над ним возвышались два стеллажа, столкнувшиеся друг с другом; вместо того чтобы упасть, они образовали причудливую треугольную конструкцию. Хотя газетчик и не пострадал, он был изрядно помят, а также густо покрыт вековой пылью, отчего едва ли не поминутно чихал. Заметив приближающуюся к нему библиотекаршу, он в очередной раз громко чихнул и с виноватой улыбкой произнёс:

— Простите за этот беспорядок, госпожа мэр... сожалею, что не могу порадовать вас добрыми вестями.

— Это неважно. С вами всё в порядке, вы не ушиблись? — прервала Манго́ миссис Эвершарп, начав хлопотать вокруг него. Поставив лампу на пол, она вновь зажгла светящийся шар на конце рога и начала осматривать помещение — Проклятье... кажется, где-то здесь должна быть аптечка. Точно, она же у меня в кабинете! — воскликнула она, хлопнув себя копытом по лбу. — Я схожу туда и принесу её... но сперва постараюсь освободить вас из-под этих завалов.

— Позвольте помочь вам, мэм. Вдвоём у нас получится сделать это гораздо быстрее, — раздался рядом до боли знакомый голос. Подняв голову, единорожка узрела стоящего неподалёку коммивояжёра. В свою очередь, Роттен при виде старого товарища радостно воскликнул:

— Толли... апчхи!... фер, дружище! Откуда ты здесь взялся?

— Я просто шёл по твоим стопам. Вот как чувствовал, что тебе помощь понадобится, — ответил белоснежный единорог, на ходу поправляя съехавший галстук. Затем он обратился к стоящей рядом терракотовой единорожке. — А вы как я полагаю, миссис Вайолет Эвершарп... секретарша очень точно мне вас описала. Весьма рад нашему знакомству, мэм, — добавил он, галантно целуя протянутое ему копыто.

— Мне право тоже очень приятно, — ответила та, несколько смутившись. Но всё же не преминула спросить: — Так кто же вы всё-таки такой, мистер...

— Трейд. Толлифер Трейд, — с привычной для него рекламной улыбкой ответил коммивояжёр, протягивая и.о. мэра одну из множества своих визитных карточек. С минуту та придирчиво изучала её, после чего убрала в нагрудный карман жакета и поинтересовалась:

— Что ж, допустим. Как я понимаю, вы друг мистера Роттена.

— В какой-то степени да, — ответил Толлифер, попутно помогая Манго́ выбраться из-под груды хлама, которую свалил на него убегавший воришка. — Хотя, справедливости ради, мы не настолько близки... я бы скорее назвал наши с ним отношения деловым партнёрством. И раз уж я ответил сразу на два ваших вопроса, позвольте мне задать вам хотя бы один.

— Конечно, — ответила ему библиотекарша. — И что же вас так заинтересовало, мистер Трейд?

— Некий субъект, который пронёсся между стеллажами и юркнул в дверь чёрного хода, едва не сбив меня при этом с копыт. Я успел пару раз пальнуть ему вслед, но в такой темноте наверняка промахнулся. Вы его знаете, миссис Эвершарп?

На несколько секунд терракотовая единорожка задумалась, однако затем сказала:

— Вряд ли. Хотя его взгляд на мгновение показался мне смутно знакомым... подождите, что вы сказали? Вы стреляли в него?

— Да, но так ни разу и не попал.

С этими словами Трейд расстегнул пиджак и отвернул левую полу, демонстрируя торчащую из внутреннего кармана рукоятку револьвера.

— «МакКольт полис спешл» тридцать восьмого калибра. Идеальное средство самозащиты с гарантированной точностью стрельбы на пятнадцать ярдов, — не без гордости пояснил он, давая журналисту и библиотекарше внимательно разглядеть своё оружие.

— Я и представить не мог, что у тебя есть ствол. Зачем он тебе вообще, дружище? — первым подал голос после долгого молчания Роттен, лихорадочно отряхиваясь от успевшей осесть на него пыли.

— Всё очень просто, — менторским тоном начал объяснять продавец кофеварок. — Я ведь коммивояжёр... поэтому в силу своей профессии много путешествую и иногда перевожу крупные суммы денег. В такой ситуации волей-неволей задумаешься об эффективном средстве самообороны, чтобы не попасть в затруднительное положение, — закончил он, после чего с лёгкой усмешкой добавил: — Хотя как показал сегодняшний, кхм... инцидент, огонь по движущейся цели на дальнее расстояние я веду неважно. Так что что членство в Королевской стрелковой ассоциации мне вряд ли светит. И всё-таки, что за переполох у вас тут произошёл?

Тут уже слово взяла миссис Эвершарп:

— Этот, как вы выразились, «субъект» бесцеремонно копался в моём рабочем столе... боюсь представить, что он мог сотворить с его содержимым! — решительно заявила она, прибавив: — Господа, не будете ли вы столь любезны сопроводить даму в её кабинет, дабы я убедилась в сохранности моих личных вещей?

— Ну разумеется, — церемонно ответил Толлифер Трейд, приложив правое копыто к груди. — Желание дамы закон для любого уважающего себя джентлькольта. Я прав, Манго́? — обратился он к своему незадачливому соратнику.

— Так-то оно так, — ответил песчаный земнопони, подобрав с пола упавшую шляпу и рассеянно почёсывая загривок. — Вот только... что нам делать с этой ожившей мечтой Дискорда? — спросил он, указывая копытом на бардак, оставленный таинственным грабителем.

— Насчёт этого не волнуйтесь, — сказала библиотекарша, стоя вполоборота. — Мы всё уберем на обратном пути... совместными усилиями, конечно же. Вы ведь не откажете даме в помощи?

— Ни в коем случае! — воскликнул коммивояжёр. Дождавшись, пока Роттен снова возьмёт в зубы лампу, троица двинулась обратно в направлении кабинета архивариуса.

Помещение встретило их таким бардаком, по сравнению с которым недавний беспорядок казался мелочью. Все полки были перекошены, их содержимое — безжалостно сброшено на пол. Ящики письменного стола были вскрыты, а бумаги и учётные книги в беспорядке валялись на полу. Часть из них залило чернилами; смазанные чернильные отпечатки копыт также виднелись и на полу. Картотечному шкафу повезло несколько больше: хоть некоторые ящики и были выдвинуты, однако большинство их содержимого (за исключением пары десятков учётных карточек) осталось на месте. Однако больше всего впечатлял примостившийся в углу кабинета несгораемый шкаф — то был не просто железный ящичек для документов и денег, а настоящий бронированный сейф, достойный банка. На полу возле него валялись несколько отмычек, а также небольшой лом с загибом и гвоздодёром на конце — типичное оружие взломщика. Ещё пара отмычек обнаружилась возле письменного стола, причём одна из них была сломана — по-видимому, грабитель орудовал второпях и был готов к тому, что его могут застать на месте преступления.

Окинув изучающим взглядом всё это безобразие, Толлифер Трейд решительно направился к несгораемому шкафу. Задумчиво простучав копытом его крышу и стенки, торговец кофеварками обратился к терракотовой единорожке:

— Не вижу ни единой рациональной причины загромождать и без того крошечное пространство, да ещё в таком месте как архив, столь массивным сооружением. Может вы расскажете нам, что на самом деле искал здесь этот субъект, миссис Эвершарп? Тем более что у меня в запасе остался ещё один вопрос, так что считайте это откровенностью за откровенность. Честная сделка, как выражаются в моих кругах.

Примерно с полминуты библиотекарша напряжённо размышляла, и за этот короткий промежуток времени на её мордочке успели промелькнуть все пять стадий принятия неизбежного. Наконец она тряхнула головой и с тяжёлым вздохом произнесла:

— Что ж... вы правы, мистер Трейд. Вы даже не представляете себе, насколько убийственно правы. Если мои подозрения верны, то... а впрочем, я лучше расскажу вам всю историю, от начала и до конца. Только сперва ответьте мне на один вопрос... в кредит, как выражаются в ваших кругах, — закончила она свою тираду, невесело усмехнувшись. — А я пока что открою сейф.

— Я весь внимание, — после недолгих раздумий кивнул белый единорог. Тем временем Вайолет Эвершарп подошла к несгораемому шкафу, после чего достала из-за пазухи медный ключ на изящной цепочке, медленно вставила его в замочную скважину и несколько раз провернула. Со скрипом отворив дверцу сейфа, она начала копаться в его недрах и попутно заговорила:

— Ваш д... деловой партнёр, мистер Трейд, поведал мне любопытную историю. Он сказал, что обратиться ко мне вам посоветовал преподобный Хоули Фэйт.

— Именно так, — кивнул Толлифер. — Но как это относится к нашему делу?

— Самым прямым образом, — заметила единорожка, нащупав что-то в глубине хранилища. — Раз вы у него побывали, то уже знаете легенду о «семи столпах»?

— Конечно. Злато вновь обретёшь, раздоры пожнёшь и всё в таком духе. Но ведь это же предания старины глубокой... какое отношение они имеют к событиям сегодняшнего дня?

— Самое непосредственное, — ответила миссис Эвершарп, после чего со вздохом добавила: — Кто же знал, что эти слова окажутся пророческими...

— Что вы имеете в виду? — спросил у неё коммивояжёр, однако был прерван вклинившимся в разговор Манго́ Роттеном.

— Кстати о преподобном... тебе удалось выудить у старика что-то ещё, кроме лишней чашки чая и отеческого благословения? — с иронией поинтересовался журналист, явно пытаясь разрядить окружающую обстановку.

— Скажем так... до благословения дело не дошло, — хмуро ответил Трейд. — Как-то не до того стало, когда чаепитие вдруг резко переросло в магическую дуэль.

— И что вы с ним не поделили?

— Не с ним. С Ведьмоискателем, — сказал белый единорог и добавил, глядя в широко распахнувшиеся от удивления глаза своих собеседников: — Точнее с подражателем, который пытался выдать себя за него. И надо сказать, не без успеха.

— Так он что? Он... — охнула Вайолет Эвершарп, всплеснув копытами.

— О нет. Со святым отцом всё в порядке, — заверил её продавец кофеварок. — По-крайней мере, преподобный Фэйт был в добром здравии, когда я его покидал. По правде говоря, если бы не его навыки экзорциста, я бы вряд ли так легко отделался... этот лже-Ведьмоискатель здорово меня потрепал своими магическими атаками.

— Так он что, единорог? — спросила миссис Эвершарп. — Но ведь Пилгрим Сэйнт был пегасом, и остался им даже после своего обращения. Это общеизвестный факт.

— Да, единорог с фальшивыми крыльями. Я это понял по тому простому факту, что за время нашего поединка он ни разу не взлетел... даже не попытался, поэтому я и счёл его подражателем. Так что ваш древний ужас оказывается не такой уж и древний. Хотя справедливости ради, за исключением крыльев он полностью соответствует книжному описанию, — завершил свой монолог Толлифер Трейд.

— То есть он...

— Да, высокий и худой как жердь. К вашему незваному гостю эти эпитеты точно неприменимы: его силуэт был низенький и плотный. К сожалению это всё, что я могу о нём сказать.

— Хм... низенький и плотный, говорите? — задумалась терракотовая единорожка, а затем хлопнула себя копытом по лбу: — Ну конечно! Теперь всё складывается.

— О чём вы? — одновременно вопросили два жеребца.

— Господа, — медленно произнесла и.о. мэра Фогги-Виллидж. — Я обещала вам ответы на вопросы, и я своё обещание сдержу. Вот то, за чем охотился этот незадачливый воришка... и кажется я знаю, для чего ему это было нужно.

С этими словами она водрузила на стол две вещи — карту подземных туннелей (похожую на план некой шахты) и лист бумаги. Последний представлял из себя соглашение о разделе доходов, но гораздо больше Роттена и Трейда заинтересовало не его содержание, а подписи составителей. Последних было ровно семь штук, и взгляд Манго́ при чтении ежесекундно выхватывал среди них знакомые имена:

Феррис Олдермэйн, мэр города

Достопочтенный Джастис Джадж, окружной судья

Мизерли Найт, городской казначей

Костко Лэйярд, адвокат

Преподобный Хоули Фэйт, приходской священник

Букер Макгро, шериф округа

Вайолет Эвершарп, архивариус

— Когда все семь столпов вновь сойдутся на зов... — завороженно произнёс песчаный земнопони, благоговейно разглядывая текст документа.

— Именно так всё и произошло, — подтвердила библиотекарша, а затем приступила к своему рассказу: — Эта история началась около месяца тому назад...

1) Bluestocking — синий чулок (англ.).

Вернуться к тексту