Странные сны Северуса Снейпа (джен)

Следующей ночью всё началось по привычному сценарию: клубящиеся тени неумолимо превратились в ругающихся родителей. Но вместо того, чтобы рвать себе душу ненавистными картинками, Снейп смотрел сквозь них и с исследовательским интересом ждал, объявится девица или нет. Хотя, пожалуй, он больше был бы рад компании парня. По крайней мере, тот запросто отпустит какую-нибудь шуточку, и станет не так противно.

Внезапно всё вокруг стало складываться в самое первое детское воспоминание из бесконечного числа горьких и гадких: на пороге комнаты, где ругаются родители, застыл маленький черноволосый пацан. В длинной не по росту ночнушке, глаза заплаканы, рот кривится, но пацан старается не издавать ни звука. Естественно, не выдерживает и громко вскрикивает от страха. Снейп точно помнил этот момент. Даже сейчас, спустя несколько десятков лет, у него привычно загорчило во рту. Сейчас отец его заметит и прогонит прочь, запустив стаканом с пивом.

И вправду, привлечённые шумом взрослые обернулись, и мужчина поудобнее перехватил стакан. Только черноволосая женщина что-то бросила ему в лицо и не по сценарию метнулась к ревущему в голос пацану, чтобы подхватить на руки и крепко прижать к себе.

С возрастающим удивлением Снейп наблюдал, как мать сажает его на колени, ласково вытирает слёзы и приглаживает торчащие волосы. А мрачный отец подходит и протягивает тот злополучный стакан. Только с водой, которой мать поит сына. Они что-то говорят мальчику. Жаль, не слышно, что именно. Скорее всего, пытаются успокоить.

Однажды Снейп видел в детстве, как женщина утешала на улице дочь. Она точно так же гладила её по голове и несла какую-то чушь, вроде того, как она любит свою девочку, и что не надо так много плакать. И даже обещала купить мороженое, если та успокоится.

Мать никогда не гладила его по голове, не говорила сентиментальных глупостей. Высшей формой похвалы было: “Я не ожидала от тебя другого”. Убери “не” и получится высшая степень разочарования.

Наблюдать, как родители нянчатся с ним маленьким, было странно и приятно. Они не прыгали вокруг него восторженными камуфлори. Но отчего-то при взгляде на эту группу Снейп подумал: "Это и есть любовь".

“Это всего лишь плохой сон”, — прочитал он по губам женщины и горько усмехнулся. Когда его сны были другими?..

“Хорошо, мы больше не будем ругаться”. От этой фразы сердце буквально рухнуло куда-то вниз. Мать сроду не произносила ничего подобного.

И ему бы сделать усилие и проснуться, но сон не отпускал, обещал новые приятные открытия. Такие, например, как отец, который забрал засыпающего сына у матери и понёс в спальню.

Там он уложил его на кровать, подоткнул одеяло и с грубоватой нежностью погладил пальцем по щеке, убирая налипшую прядь волос.

- Теперь это воспоминание мне нравится, — произнёс незнакомый женский голос.

- Это ваших рук дело, — не удивился, а уверенно постановил Снейп.

- Ну, да, — согласился голос.

- Зачем?

- Чтобы ты знал, как может быть по-другому, — тяжко вздохнул голос. — Я просто уверена, что именно это тебе необходимо.

- Уверены?

- Да, надо хорошенько укрепить фундамент, прежде чем возводить новые стены. Так что, займусь-ка я ренновацией.

И тут мир вокруг вздрогнул от звона будильника.

Вставать Снейпу не хотелось. Было как-то маетно и тревожно, хотя и безмерно хорошо. Он попытался привести суматошные мысли в порядок и с недоумением осознал, что ему хочется остаться в темноте комнаты, чтобы перебирать фрагменты сна, как драгоценные драконьи чешуйки, любуясь бликами радости на их поверхности. И ещё он по-детски боялся, что от общения с окружающими их красота поблекнет, а, возможно, и сотрётся до серой тусклости.

Немного подумав, Снейп, отчего-то смущаясь, выбрал самый красивый хрустальный фиал и слил в него воспоминания о, пожалуй, единственном хорошем сне за всю свою жизнь.

К концу дня стало понятно, что крупицы хорошего настроения, которые оставило сновидение, никуда не делись. Для начала их подпитала профессор Спраут, прислав к нему домовика с чудесной новостью: в теплице вот-вот распустится чахотка деликатная, и Снейпу стоит поторопиться, чтобы успеть срезать первые цветы. Это был поистине щедрый подарок. Сушёные лепестки были не только очень редким ингредиентом, но и коварным, ведь они сохраняли воспоминания о магии сорвавшего их волшебника.

Поэтому, когда профессор Спраут со снисходительной нежностью наблюдала за Снейпом, который несколько минут пытался призвать к порядку дрожащие руки, это его нисколько не обидело.

Также его не раздражали ученики. Хотя пуффендуйцы и когтевранцы сроду не глупили у него на занятиях. Да и выпускная группа хоть и была сборной, за семь лет выучилась работать без нареканий.

Снейп с некоторым удовольствием заглядывал в кипящие котлы и даже не поскупился на хорошие оценки.

Ко всему прочему порадовал родной факультет: по итогам дня у него в копилке оказалось на двадцать изумрудов больше, чем накануне.

Так что ко сну Снейп отходил, пожалуй, в недоверчивом предвкушении. Хотя и не без опаски. Его сны в последнее время такие непредсказуемые…

В эту и последующие ночи ему снились удивительные сны, в которых главными героями выступали он и родители. Это всегда были только личные воспоминания, естественно, те самые — плохие, но уже преображённые невидимой рукой.

Так и не появившаяся незнакомка сдержала обещание и ночь за ночью переписывала их мгновение за мгновением. И обновлённые видения отзывались в глубине его зачерствевшей души приятным теплом. Пускай они по-прежнему были молчаливыми, но такими говорящими.

Вот случайно упавший в грязь Северус приходит домой, и мать не ругает его, а приносит к порогу тазик и аккуратно отмывает сына из лейки, создавая воду заклинанием. Потом они вместе отстирывают его вещи, а мама запускает мыльные пузыри кружить вокруг них в весёлом хороводе.

Вот очень уставший и сердитый отец возвращается после вечерней смены, но вместо того, чтобы напиться и буянить, он достает странные проволочки, пёрышки, палочки и рыболовные крючки и делает из них какие-то странные штуки. А маленький Снейп сидит рядом и помогает, как может.

Вот отец ловко выхватывает из руки мальчишки прутик, но не отбрасывает его с грозной руганью, а протягивает ему отлично отшлифованную палочку, и маленький Северус вначале бросается ему на шею, а потом бежит к матери похвастаться подарком.

А когда у него шестилетнего происходит сильный магической выброс, которым он вышиб окно на кухне, никто не ругается. Мать со скупой улыбкой гладит испуганного сына по голове и восстанавливает заклинанием стекло. А отец приносит ящик с инструментами, и они на пару застекляют окно. Спокойно, без криков и подзатыльников.

Ещё отец не отшвыривает его прочь, как кутёнка, а учит правильно драться: район у них непростой, умение постоять за себя очень ценится, поэтому они часто устраивают на крошечном заднем дворе шуточные потасовки. А потом сидят на лавочке и болтают. Точнее, это Северус рассказывает о чём-то отцу, машет руками, изображая что-то магически-воинственное, а отец спокойно слушает его, время от времени насмешливо качая головой.

Ненавистные вечера, когда Северус пытается с грехом пополам выполнить домашние задания маггловской школы, превращаются в посиделки, потому что отец садится рядом и, пролистав потрёпанный учебник, помогает ему. Мать при этом не кривится презрительно, а украдкой прислушивается к мужскому разговору.

Все эти сны очень нравились Снейпу. Особенно тем, что он будто наяву проживал восторг от скромной вечеринки в честь получения заветного письма из Хогвартса, которую не испортил напившийся отец. Или от первых попыток сотворить простенькие заклинания новенькой палочкой. Ему нравилось смотреть, как мать хоть и морщится, но спокойно раз за разом поправляет ему руку. А отец довольно улыбается и одобрительно треплет его по макушке.

А ещё радость и спокойствие от того, что родители больше не ругаются. Нет, они не превратились в позитивную парочку из рекламы. Проблемы в этой семье никуда не исчезли. Но поменялось их отношение к ним. Отец и мать расстраивались, спорили, но не ругались, а эмоционально это обсуждали.

Отец не стучал кулаком по столу, не бросался кружками, не хватал сына или жену и не откидывал их с дороги. Юный Северус мог без опаски сидеть тихонько в уголке, прислушиваться к их нелёгким разговорам, о чём-то спрашивать, не боясь получить оплеуху в ответ.

И главное, Снейп впитывал непривычную уверенность того Снейпа, что родители будут рядом, выслушают, помогут.

К концу недели он с удовольствием засыпал, хорошо высыпался и с нетерпением ожидал наступление ночи и новой порции чуда. По-другому называть приходящие сновидения у него не получалось. Переписанная странной незнакомкой жизнь завораживала и манила, а переживания, которые он испытывал каждую ночь, были невероятно реальными и, Мерлин побери, приятными.

И Снейпа уже не волновало, чем на самом деле являлись эти странные фанаты, и как они попали в его сны. Он даже практически простил девицу за ту выходку с развратными големами. Всё меркло перед возможностью хотя бы так, во сне, обрести семью.

Ночь от ночи коллекция фиалов увеличивалась, и вскоре Снейп приказал Флику найти для неё красивый шкафчик.

- Северус, в последнее время ты стал спокойнее, — заметила профессор Спраут, протягивая ему чашку чая.

Он всё же пришёл к ней в пятницу. К его облегчению, кроме него в гостиной декана Пуффендуя была лишь профессор Бабблинг, и они неплохо проводили время, обсуждая последние статьи из “Проблем чароведения”. Снейп даже решился показать преподавателю древних рун книженцию норвежского колдуна. Там была парочка мест, где он сомневался в правильности перевода.

- И верно, есть такое, — оторвалась от чтения Бабблинг. — Но я бы сказала, что ты стал больше походить на себя в период ученичества. Огонёк в глазах зажёгся, опыты вот ставишь. Кстати, здесь у тебя ошибка: не “перемешать”, а “взболтать”.

Снейп благоразумно перевёл разговор на опус норвежца: он с детства не любил, когда его обсуждали. И даже похвалу воспринимал с недоверием. Но слова двух женщин, которые всегда относились к нему по-доброму, оказались неожиданно приятными и впервые не вызвали желания возразить или презрительно хмыкнуть.

К тому же Снейп с удивлением стал замечать, что мир не так уж чтобы совсем плох. Пожалуй, временами бесит, но бросаться Авадами во всех и каждого уже как-то не тянет. А на вопросы учеников иногда хочется ответить подробно и без привычного ехидства. И какое же счастье, что за прошедшую неделю окружающие будто сговорились и больше не раздражали его своими выходками! Даже близнецы Уизли.

В свою очередь весь Хогвартс строил предположения, одно сказочнее другого, что же такого произошло с ненавистным деканом Слизерина, что он почему-то больше не выглядел ужасом подземелий. А самые наблюдательные студентки единогласно постановили, что хорошо сидящая мантия и вымытые волосы и страшилу способны превратить в человека.