Учитель танцев (гет)

Даже если я понял ее правильно, и она способна ответить мне взаимностью, что это может изменить? Не смотря на некое родство наших душ, которое я успел подметить за время нашего знакомства, между мной и Мери лежала пропасть, я знал это. Поэтому ради себя самого и ради нее мне следовало обо всем забыть. Только бы скорее подвернулось какое-нибудь дело, чтобы я опять мог с головой уйти в работу и думать о чем-нибудь более важном и логичном, чем чертовы сантименты!

За невеселыми раздумьями я совершенно не заметил, что за окном уже совсем рассвело. Улица постепенно оживала: торговцы открывали свои лавки, слышались окрики прислуги, начинающей работу, и шаги редких прохожих. Новый день вступал в свои права, а я все еще лениво полулежал в кресле, прикрыв глаза и вытянув ноги на табурет.

Когда часы пробили девять, миссис Хадсон внесла на подносе мой завтрак и утреннюю газету.

— Доброе утро, мистер Холмс, — сказала она безразлично, а затем развернулась и направилась к двери, видимо, не ожидая от меня взаимной вежливости.

— Доброе утро, миссис Хадсон.

Я потер глаза и потянулся.

— Благодарю за завтрак.

Она обернулась на пороге.

— Если вы его съедите, сэр, это будет лучшей благодарностью для меня, — добродушно отозвалась она и вышла.

Я усмехнулся. Есть, действительно, хотелось!

Усевшись за стол, я с удовольствием съел яичницу с беконом, потом налил себе чаю и начал просматривать «Таймс», но не с первой, а с последней страницы. «Вчера в церкви святой Марии на Уиндон-лейн сочетались браком Джуди Картер, девица, и Артур Леттерби, холостяк…». Я поморщился от отвращения и зевнул. «Сегодня ночью в Хемпстеде ограблен особняк герцога Норингтона…». «Хм! — подумал я. — Ничего удивительного. У герцога слабость к игре в карты, злачным местам и доступным женщинам…». Однообразная уголовная хроника навевала на меня сон, и я уже был готов скомкать и забросить куда-нибудь подальше этот публицистический «памятник» людским страстям и порокам, как вдруг мой взгляд случайно упал на одну из статей на первой полосе, которая меня заинтересовала. Я поставил чашку на стол и погрузился в чтение.

«Таймс» писала об ухудшении дипломатических отношений между Германией и Францией, а также о внеочередной сессии парламента, на которой в частности присутствовал первый лорд Адмиралтейства Уильям Чемсуотер. В связи со сложившейся напряженной внешнеполитической обстановкой он выступил докладом о состоянии флота. Когда же оппозицией было внесено предложение об увеличении затрат на вооружение флота и сухопутных войск, он в числе немногих проголосовал против. Разумеется, статья не содержала никаких суждений. Только факты. Но было очевидно, что лорд Уильям, как один из влиятельнейших людей страны и член правящей партии, оказался в незавидном положении...

Я задумался. На первый взгляд в статье не было ничего странного, но что-то меня все-таки настораживало. Казалось бы, обычное противостояние правых и левых сил в парламенте. Но почему именно теперь, когда конфронтация Германии и Франции достигла апогея, оппозиция, вопреки здравому смыслу, предлагает увеличить затраты на вооружение английских войск?..

Я вскочил, подошел к длинному узкому столу, на котором лежало несколько толстых папок, и открыл самую увесистую из них с литерой «М» на обложке. В ней уже скопилось достаточное количество газетных статей и моих личных наблюдений: о скандале с участием индийского хлопкового магната, о передозировке китайского торговца опиумом, о взрывах в Страсбурге и Вене, о загадочной смерти сталелитейного магната в Америке и множестве других. Я лихорадочно перебирал их, освежая в памяти, пытаясь проанализировать накопившиеся факты и обнаружить существующую между ними связь. При этом я чувствовал себя, как дирижер оркестра, которому предстоит сыграть большое музыкальное произведение, а эти газетные статьи были для меня его разрозненной партитурой, которую предстояло собрать в единое целое. И вдруг страшная догадка поразила меня, как удар молнии!

— Боже милосердный!.. — прошептал я с ужасом.

У меня уже не было сомнений, с чьей легкой руки предложение об увеличении затрат на вооружение было внесено на обсуждение в парламент. На первый взгляд это казалось невозможным, но самое простое и логичное объяснение какому-либо факту обычно и бывает самым верным. Ведь достаточно было представить себе, что человек, имеющий большое влияние и обладающий огромным капиталом, предложил одному из лидеров оппозиции небольшую сделку, как все вставало на свои места!

Литера «М» красовалась на обложке лежавшей передо мной папки совсем не случайно. У меня не было прямых доказательств, но я был уверен, что к каждому из этих преступлений причастен не кто иной, как Мориарти. Я слишком хорошо знал его методы и возможности, чтобы предполагать иное. Взрывы в Страсбурге и Вене — чтобы устрашить простых людей и накалить внешнеполитическую обстановку, убийство сталелитейного магната — чтобы завладеть его заводами, беспроводное устройство Блеквуда позволит находиться на большом расстоянии от мест будущих взрывов, и кроме того, при определенных условиях может стоить баснословных денег, хлопок — это ткань и бинты, а на основе опиума изготавливаются болеутоляющие препараты. Все вместе это могло служить лишь одной цели — война! И вот, владея предложением, Мориарти решил создать спрос. А эта провокация в парламенте, о которой я прочел, может означать лишь то, что теперь он играет ва-банк и намерен втянуть Англию в международный конфликт.

Я тяжело вздохнул, сел на стул и опустил голову на руки. Неожиданно для самого себя я связал все нити воедино! Гений преступного мира показался мне каким-то адским чудовищем. Кто может ему помешать? Полиция?.. Правительство?.. Я горько усмехнулся. Даже если представить себе такую возможность, им, как и мне, не удалось бы доказать даже то, что профессор ведет двойную жизнь. Но я твердо решил довести это дело до конца, чего бы мне это ни стоило и засадить за решетку Мориарти и его сообщников! Однако я знал о них лишком много, и в любой момент мне грозила опасность, что профессор избавится от меня, как от ненужного свидетеля. Мне следовало быть очень осторожным. И главное, я должен был держаться на расстоянии, но, в то же время, быть незаметной тенью тех, кто мне так дорог в этой жизни — моего друга Ватсона и Мери Морстен, чтобы гнев Мориарти ни в коем случае не пал и на их головы.

Думая обо всем этом, я немного отвлекся от гнетущих мыслей, а мой мозг снова принялся за работу. После длительного периода бездействия я почувствовал прилив сил. Кое-какие факты требовали подтверждения из таких сфер, в которых вращался мой брат Майкрофт, поэтому вечером мне нужно было побывать в клубе «Диоген» и увидеться с ним.

У меня было много времени до вечера и мне нужно было чем-нибудь себя занять. Я взял увесистую папку с газетными вырезками под мышку, задумчиво оглядел гостиную, затем взглянул на бывшую комнату моего друга, и улыбнулся идее, которая пришла мне в голову. Я вошел, разложил вырезки по полу, а затем втащил в комнату стремянку и принялся за дело.

Однако не прошло и двух часов, как под окнами раздался цокот копыт и послышался настойчивый стук в дверь. А через минуту я услышал шаги в гостиной и голос миссис Хадсон:

— Подождите, пожалуйста. Он сейчас к вам выйдет... Мистер Холмс!

Она отдернула портьеры и вошла в комнату.

— Мистер Холмс!.. — начала она, но ее лицо тут же исказилось от возмущения и она воскликнула:

— Святой боже, что это вы сделали с комнатой?!

На одной из стен красовалась крупномасштабная карта Европы, к которой я пришпилил статьи из газет. Такими же вырезками я уклеил и остальные стены комнаты. Вырезки были соединены с определенными местами на карте и между собой красной нитью.

Я потер ладони и с довольным видом слез со стремянки, на которой стоял все это время.

— Впечатляюще, правда? — ухмыльнулся я, но миссис Хадсон только еще больше нахмурилась в ответ.

— Не беспокойтесь о комнате, — продолжал я. — Лучше скажите, ко мне посетитель?

— Не совсем, сэр. Этот джентльмен сказал, что он здесь по поручению вашего брата Майкрофта. Вот его карточка.

Я взял ее из рук миссис Хадсон.

— Quelle surprise!⁽¹⁾ — пробормотал я с некоторой иронией и прочел вслух:

— Майкл Каратерс.

Я, разумеется, был знаком с ним и часто видел его у Майкрофта.

Я вошел в гостиную и увидел ожидавшего меня флегматичного молодого человека в строгом черном костюме и «бабочке».

— Здравствуйте, Каратерс, — поприветствовал я его.

— Доброе утро, мистер Холмс, — сказал он с поклоном.

— Как поживает мой брат?

— Он в добром здравии, сэр.

— Рад это слышать. Что привело вас ко мне?

— Мне поручено передать вам это письмо, — с этими словами он протянул мне конверт, — а когда вы его прочтете, сопроводить вас к мистеру Майкрофту.

— Интересно! Я и сам собирался повидать его сегодня вечером, но, похоже, он опередил меня.

Читая короткое письмо брата, я нахмурился. Вот что он писал:

«Дорогой Шерлок!

Сегодня утром произошло событие, которое может иметь весьма неприятные последствия, если вмешается полиция. Я надеюсь на твою помощь. Кроме того, твое участие в этом деле может пролить свет на другое, не менее важное и сложное, которым ты занят уже довольно долгое время.

Все подробности я сообщу тебе при встрече. Дело не терпит отлагательств, поэтому я прошу тебя приехать тотчас, как ты прочтешь это письмо».

Я немного помедлил, размышляя, и наконец, сказал:

— Это очень важно! Не будем терять времени, Каратерс. Я буду готов через пять минут.

— Хорошо, сэр.

1) Какая неожиданность (или какой сюрприз) (франц.)

Вернуться к тексту