Грезы рассыпаются (гет)

По правде говоря, Джеспер никогда не увлекался оперой. Но он сможет полюбить ее, если будет почаще одеваться вот так.

Дрезденская опера Земпера с позолоченными барельефами являлась прекрасным образчиком стиля барокко. Ярусы балконов возвышались над партером, словно слои кремового пирога, и тянулись к потолку, где висела гигантская хрустальная люстра. Со штанкета (подъёмно-опускное сценическое приспособление в виде штанги на тросах) свисал красный бархатный занавес длиной в четыре этажа, отделяя сцену от оркестровой ямы. Проекции в сверкающих одеждах и белых мехах неспешно рассаживались по местам, пока оркестр разогревался.

На Джеспере был темно-синий фрак, пронизанный серебряными нитями, которые при движении отражали свет, словно падающие звезды. Рубашка, галстук-бабочка и жилет были черными, а шляпа-котелок идеально подходила к пиджаку. Глянув на свое отражение в часах, он заметил в ушах серебряные сережки в форме полумесяцев.

Джеспер был впечатлен.

— Хорошо, Ван Солнышко. Пойдет.

Внезапно голова затуманилась. Джеспер покачнулся и вцепился в ближайшее сиденье. Земпопера поплыла. Медленный стук сердца отдавался в ушах. Вдруг что-то щелкнуло, и Джеспер почувствовал, как пульс приходит в норму. Он втянул воздух, и зрение прояснилось.

— Вот и все.

Он обернулся и увидел Нину, одетую в шикарное алое платье с длинным подолом. Шоколадные локоны рассыпались по плечам. Она щелкнула пальцами, и его сердцебиение влилось в ритм музыки.

— Святые, — вздрогнул Джеспер. — Это неестественно.

— Будь милым. «Неестественное» поддерживает твою жизнь.

— Я сказал «неестественно»? Как странно. Это все заикание, клянусь. Я имел в виду поразительно.

— Я так и подумала.

Джеспер проверил тотем. Патронник пистолета был пуст. Джеспер не потрудился убрать его в кобуру, и стал высматривать в зале одного ловкого паренька.

— Мы следим за Кювеем?

Нина приподняла юбки и зашагала по проходу:

— Он на третьем этаже, четвертая ложа.

— А остальные?

Она остановилась и, прикрыв глаза, склонила голову набок, словно прислушиваясь.

— Каз в холле. Уайлен на лестнице. Инеж в вентиляции — не знаю, как она туда попала, минуту назад ее там не было. Матиас за кулисами.

— Ты… все это услышала?

— Я слышу только ваши сердцебиения, — рассеянно пробормотала она, поднимаясь по проходу. — Я не могу различить кому они принадлежат, но, судя по местоположению… скажем так, я бы очень сильно удивилась, если бы Матиас залез в вентиляцию.

— Логично.

Нина поднялась по лестнице, минуя бельэтаж. Джеспер следовал за ней, перепрыгивая через ступеньки.

— Итак, согласно плану, ты играешь роль приманки, а я помогаю Ван Солнышку с установкой выброса, но в свете открывшейся информации…

— Мы меняемся, — согласилась Нина. — Иди встреть Кювея, а я найду Уайлена.

— Хорошо. Он знает, где…

Стоило им подняться на второй этаж, как двери с грохотом распахнулась, едва не ударив, Джеспера по носу, и на лестничную площадку вылетел взъерошенный Уайлен.

— Ты! Где ты был? — воскликнул он, указывая на Джеспера.

— Я? — Джеспер оглядел его с ног до головы. — Во-первых, привет.

Уайлен был одет в рубашку и голубой жилет, расшитый золотыми нитями. Золотисто-рыжие кудри перехвачены бархатной лентой, на шее повязан желтый галстук. На манжетах блестели золотые запонки.

— Что? — Уайлен смотрел на него.

— Ничего. Просто здороваюсь, Солнышко.

— Ну… привет.

Джеспер сунул руки в карманы:

— Действительно, привет.

— Так, всем сосредоточиться, — рявкнула Нина и хлопнула в ладоши. — Джеспер, задница Уайлена будет на месте, когда мы проснемся. Уайлен, то же самое для Джеспера. Теперь мы можем работать?

— Да, — покраснел Уайлен, — Ты идешь наверх?

— План изменился. Уайлен, ты поможешь мне заложить взрывчатку под ложу Кювея. Джеспер поднимется наверх и встретится с ним вместо меня.

Уайлен, к его чести, продемонстрировал немедленное соблюдение Первого Правила Грез Джеспера: дерьмо случается, не волнуйся.

— Хорошо. Мы еще успеваем. В четыре руки установка не займет и пятнадцати минут.

— Отлично, когда начнется опера?

Уайлен бросил на Нину испуганный взгляд.

— Я не знаю.

Нина взяла его лицо в ладони.

— Уайлен, — спокойно произнесла она. — Ты сновидец. Ты знаешь.

Он очень мило нахмурился, усиленно соображая.

— Да, я знаю, — удивленно подтвердил он.

— Верно. Когда?

— Через пять минут.

— Хорошо. — Нина повернулась к Джесперу, — поднимись и разыщи Кювея. Если меня не будет в четвертом ложе, когда заиграет музыка, настрой PASIV сам.

— Что нам делать, если тебя не будет рядом, когда настанет пора переходить на уровень глубже?

Нина раздраженно фыркнула, сбрасывая туфли. Те покатились вниз по лестнице. Босая, она походила на воинственную Золушку, готовую оторвать головы сводным сестрам.

— Меня заменит Матиас.

—Ты шутишь. Он стукач.

— Не шучу. Он мой дублер. Ты уже ведешь Второй Уровень сна, а Матиас — единственный, кто знает мой сон.

— Подожди. Но ведь Матиас не единственный человек на Втором Уровне, есть Каз и Инеж, — напомнил Уайлен.

— Каз и Инеж не грезят для группы, — отрезал Джеспер.

— Что? Почему?

— Потому что никто этого не хочет. Это не обсуждается, Уайлен.

— Хорошо, — сдался Уайлен. — Кто сообщит о перестановке Матиасу?

— Я скажу ему, когда увижу.

Оркестр внезапно заиграл громче, и. когда все стихло, в воздухе повисла напряженная тишина. Проекция женщины, поднимавшаяся по лестницу, задела Джеспера плечом бросила на него холодный взгляд.

— Проекции становятся враждебными, — мрачно заметила Нина.

— Что-то не так с моим сном? — забеспокоился Уайлен.

— Не с твоим, со сном Кювея. Они его психическая охрана, они знают, что нас не должно здесь быть. Чем ближе ты подбираешься к Кювею, тем больше они злятся.

Уайлен посмотрел на Джеспера.

— С тобой все будет в порядке?

— Конечно. Будет обидно, если вся работа пойдет прахом на первом уровне, — Джеспер подбросил в воздухе пистолет. — Не беспокойся обо мне, малыш. Береги себя. Держись Нины, все будет хорошо.

Почти правда. Нина могла постоять за себя, а Уайлена Ван Эка нетрудно защитить. Они будут в порядке. Они справятся. В конце концов, это всего лишь первый уровень.

— Удачи,- пожелал Уайлен.

Похоже, он волновался. Как мило.

— Ни траура.

Нина уперла руки в бока и усмехнулась:

— Никаких гангстерских любезностей, Джес. Попрощайся со мной как джентльмен.

— Но Нина, я и есть гангстер, — ухмыльнулся Джеспер и рванул вверх по лестнице.

— Придурок! — крикнула она в след.

Проекция, которая столкнулась с ним ранее, стояла на площадке с бокалом шампанского в руке и подставила подножку, когда он мчался мимо. Джеспер перепрыгнул препятствие, а затем нырнул под руку другой проекции в смокинге, пытавшейся схватить его. Лестницу на третий этаж лестницу преградила группка женщин в шелковых платьях. Джеспер не стал проталкиваться через них, а просто вскочил на перила и, подражая Инеж, вскарабкался вверх. Одна из проекций ухватилась за край пиджака, но ему удалось вырваться.

— Дамы, прошу, повежливее, — бросил он через плечо.

Обогнув еще одну площадку, Джеспер наткнулся на четверку мужчин в белых галстуках. Первые вооруженные проекции: каждый в одной руке держал дерринджер с перламутровой рукоятью, а в другой бокал с мартини. Даже их оружие снобское, подумал Джеспер. Уайлен настоящий перфекционист.

Джеспер остановился на и выхватил второй пистолет.

— Похоже, парни у вас удачные позиции, — проговорил он. — И превосходство в количестве. Не очень честно, знаете ли. Предлагаю поторговаться.

Проекции синхронно подняли пистолеты. Выглядело это жутковато.

— Бросьте, мальчики. Вы блокируете проход, что небезопасно.

Джеспер огляделся в поисках укрытия. На лестнице никого не было, так что оставалось два пути: наверх или вниз.

Джеспер выбрал первый вариант.

Первая очередь пуль разорвала воздух там, где секундой раньше находилась его голова. Джеспер пригнулся и выстрелил из обоих пистолетов. Первый выстрел пришелся проекции в висок, и та упала, как подкошенная. Второй выстрел попал в ногу мужчине, заставляя упасть на колени. Джеспер перепрыгнул через него и резко упал пол, когда вторая очередь пуль просвистела над головой. Приземлившись на живот, он быстро перевернулся.

Двое оставшихся мужчин двинулись на него. Джеспер вскочил на ноги и ударил одного из нападавших в живот, кубарем отправив вниз по лестнице. Другой охранник поднял дерринджер и направил дуло Джесперу меж глаза…

А потом опустил взгляд на дымящуюся дыру в груди.

— Попался, — хмыкнул Джеспер, и столкнул его с лестницы.

Мужчина рухнул вниз, переломав все кости. Джеспер рассмеялся и направился на третий этаж. Он чувствовал прилив адреналина. Оркестр играл что-то энергичное и зажигательное — вероятно, бессознательное дело рук Уайлена, — и Джеспер насвистывал в такт мелодии. Что за прекрасный вечер в опере с перестрелкой. Ему хотелось петь или смеяться. Вкус победы напоминал рюмку хорошего виски или выигранную партию в карты, он опьянял.

С лестницы донесся топот. По меньшей мере дюжина билетеров во фраках вышла на площадку внизу, держа в руках дубинки. За ними шла толпа зрителей. Их взгляды, лишенные эмоций, остановились на нем.

— «Ладно, милые люди, по одному, — Джеспер поднял пистолеты. — Как один денди сказал другому: давайте сделаем это как джентльмены».

Хорошо, что он занял выгодную позицию.

Проекции хлынули вверх лестнице. Джеспер взвел курки в воздухе что-то блеснуло, и он прижался к стене.

Инеж спрыгнула с верхнего пролета на перила. В руках она сжимала ножи, которыми орудовала с такой ловкостью, словно те были продолжением тела. Нож разрезал толпу, как масло, оставив со собой ряд тел, похожих на упавшие костяшки домино. Замахнувшись, Инеж перерезала шею женщине с шелковом платье. Ожерелье на проекции порвалось, и жемчуг разлетелся в воздухе как лепестки сакуры или осколки.

Инеж крутанулся, низко согнув колени. На ней был темно-зеленый комбинезон с золотым решетчатым узором, напоминавший позолоченная кольчугу.

— Не останавливайся!

Инеж вывернулась из хватки проекции, схватила ее за запястье и перекинула через перила. Другая проекция попыталась сбить ее с ног, но Инеж пнула ее спрятанным в обуви лезвием.

— Ты справишься? — крикнул Джеспер.

Она ухмыльнулась. В такие редкие моменты, Инеж казалась почти волшебницей: балансирующая на перилах среди вихря жемчуга, с окровавленными ножами и злобной улыбкой она напоминала ангела смерти. Девушка сделала сальто назад с перил и аккуратно приземлившись на площадку второго этажа. Затем свистнула. Проекции устремились за ней в погоню.

Джеспер покачал головой.

— Жадина!

— Не останавливайся! — заливаясь смехом, Инеж просилась бежать, уводя проекции за собой.

Джеспер последовал ее совету.

Холл на третьем этаже представлял собой тускло освещенный узкий коридор, устланный красным ковром, со входами в различные ложи. Джеспер пересчитал их.

— Мистер Фахи. Глаза обманывают меня, или вы прибыли по расписанию?

В конце коридора стоял мужчина в черном фраке. Рыжие волосы и бакенбарды, словно из романа Регентства. Пальцами он держал толстую коричневую сигару, и струящийся от нее дым делал фигуру незнакомца размытой, как на зернистой фотографии.

Джеспер поднял оружие. Он не узнал человека, что во сне означало только одно.

— Уйди с дороги, мужик.

— Как невежливо, — снисходительно пожурил незнакомец и выдохнул кольцо дыма. Он говорил с сильным ирландским акцентом, напомнив Джесперу его бабушку. — По отношению к тому, кто хотел похвалить вас. Каз Бреккер ожидал меньшего.

Каз.

Тени, как правило, были помешаны на сновидце, что их создал.

Не удивительно, раз они живут в чужой голове, подумал Джеспер.

— Знаете, он рассчитывал, что вы опоздаете, — небрежно бросил мужчина, подходя ближе. — На самом деле он учел в плане ваши недостатки. И как только узнал, что вы и госпожа Зеник поменялись ролями, послал господина Хельвара охранять ложу, полагая, что тот доберется до господина Кювея Юл Бо раньше вас.

— И, конечно, он сам тебе об этом рассказал.

— Ему не нужно, — возмущенно возразил мужчина, стряхивая пепел с сигары на ковер. — Этого не скрыть. Что касается мистера Бреккера, я… скажем так, в одной с ним упряжке.

— Что-то вроде попутчика, — фыркнул Джеспер.

— Я получаю удовольствие, где могу.

— Ага, конечно. Почему мне кажется, что ты говоришь не о вечере в опере?

— Потому что вы, господин Фахи, умница, — зловеще улыбнулся незнакомец.

По спине Джеспера пробежал холодок. Он шагнул вперед, сжимая пистолеты.

— Почему ты это сказал? Где ты это слышал?

— Это сон господина Ван Эка, не так ли? Архитектуру проектировал кто-то другой, но, в конце концов, это его вечеринка… Если провести какое-то время в чьей-то голове, можно узнать много интересного.

— Что ты делал в воспоминаниях Уайлена?

— Я только пытался сориентироваться, господин Фахи. В конце концов, я не выбирал оказаться здесь. Каз не рассказывает мне о своих планах, — он сделал паузу, играя с сигарой. — Вы-то меня понимаете.

Он явно хотел, чтобы Джеспер спросил, кто он такой, но Джеспер не собирался доставлять высокомерному мерзавцу такое удовольствие.

— Мне плевать на то, что там делает Каз и кто ты. За одной из этих дверей меня ждут четыре миллиона долларов, а ты несчастный сукин сын, который мне мешает.

Джеспер выстрелил.

Мужчина вздохнул. Насмешливо посмотрел вниз и похлопал себя по груди. Следы выстрела исчезли: ни крови, ни дырки на рубашке.

— Вы же знаете, что так это не работает.

— Джеспер!

Услышав свое имя, Джеспер повернулся спиной к незнакомцу.

На лестничной площадке появился Матиас. Он был в парадной военной форме, черный галстук завязан аккуратным ассиметричны музлом, на плечах сверкали золотые эполеты. К абсолютному восхищению Джеспера на голове Матиас носил берет.

— Что ты делаешь? Где Кювей?

— Я… — Джеспер повернулся. Коридор был пуст. — Проклятье!

— У нас нет времени. Бомбу скоро установят. Нина сказала, что ты будешь с филей.

— Я как раз пытался добраться до него.

— Пытайся лучше.

— Эй! Не груби, мистер Январь. У нас завелась тень, понятно? Я разбирался с ней.

Лицо Матиаса перекосилось от ужаса. Он резко остановился.

— Тень? Чья?

— Каза, судя по всему. Я понятия не имею, чего она хочет, но она роется в воспоминаниях Уайлена. Нельзя точно казать, сколько она знает. Может быть, все. — Джеспер потянул Матиаса за руку. — Мы должны найти Кювея.

— У Каза не может быть тени, — недоверчиво произнес Матиас. — Он никогда бы не грезил с нами. Не стал подвергать работу такой угрозе.

— Э-э, прости, ты встречался с Казом? Ради большого куша он бы поплыл по керосиновому озеру на лодке из спичек. Нет, он знал, на что шел.

Матиас не двинулся с места.

— Джеспер. Ты знаешь Каза.

— Это очень спорное утверждение, ответ на которое «нет», — раздраженно буркнул. — В чем дело, здоровяк? Четвертая Ложа прямо здесь.

— Ты знаешь его лучше, чем я.

— Тут однозначно «да».

— У него все под контролем?

— Я не… я не… Святые, Матиас, взгляни на меня! Это Каз! Может да, может, нет! Мы не говорим с ним по душам!

— Мне нужен ответ. Если ты скажешь «да», мы с тобой найдем Кювея. Если «нет», то я иду к Нине и говорю ей, чтобы она остановила наши сердца, и мы проснемся в аэропорту.

— Он уничтожит тебя, — ответил Джеспер. Он не знал ответа на вопрос Матиаса, но в этом не сомневался. — Он прикончит тебя. Позвонит американцам, и ты отправишься в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Которая будет очень недолгой.

— Возможно. Но это лучше, чем доживать свои дни овощем, попав в лимб из-за глупости Каза. Неужели ты не осознаешь опасности? Джеспер, если в разуме Каза живет злобное создание, мы не можем перевести его на второй уровень.

Джеспер изучил лицо Матиаса. Он не был гением, или дипломатом, но решимости Матиасу Хельвару было не занимать. Он не блефовал.

— Каз и есть злобное создание. Я бы поставил на этого ублюдка против любого монстра, которого может породить твое или мое подсознание. Если он говорит, что знает, что делает — значит, так и есть. Но план не сработает, если мы ему не доверяем.

— А если он лжет?

— Тогда мы все отправимся в ад, — рявкнул Джеспер. — ничего не поделаешь. А пока… — он распахнул двери в четвертую ложу и натянул самую обольстительную улыбку. — Кювей Юл-Бо! Как тебе идет этот черный галстук! Мне кажется, или ты выглядишь одиноким?

* * *

Проекции не должны быть такими враждебными.

Гости и персонал с маниакальной настойчивости преследовали Инеж в коридорах оперы Земпера. Она бы с легкостью оторвалась от них, но должна была отвлечь проекции от других членов команды.

Инеж вела преследователей вверх и вниз по лестницам, в прокуренный холл и обратно, держась как можно дальше от верхних этажей. С этим она могла справиться. Проекции неопытного сновидца оборонялись, но сами не нападали.

Во всяком случае, так должно было быть. Но пуля, чиркнувшая по колонне, за которой пряталась Инеж, заставила ее поменять свое мнение.

Неужели Кювей раньше совместно грезил с кем-то? Возможно. В конце концов, его отец специалист по сомнацину. Но его никогда не отправляли в Малый дворец, он не проходил никакой военной службы, и, если бы он окунулся в преступный мир совместных снов, Каз знал бы об этом. Да и нашлось бы у отца Кювея время научить сына совместным грезам? Большую часть своей жизни Кювей провел в школе-интернате.

Нужно доложить Казу.

Но его нигде не было: в вестибюле, ни в бельэтаже, ни в ложах, ни в уборной, ни в оркестровой яме. Спросить было не у кого, Нина была занята установкой бомбы.

Инеж выскользнула из узкого прохода задней части оперного зала и очутилась за кулисами, уставившись на тросы, кабели и прожектора. Ухватившись за занавес сцены, она начала карабкаться наверх.

Добравшись до вершины, Инеж опустилась на решетчатый настил над сценой, предназначенный для смены декораций (колосники- решетчатый потолок сцены, где размещаются блоки декорационных, индивидуальных софитных подъёмов и прочее верховое оборудование). Отсюда просматривался весь театр.

И вот тогда-то она заметила Каза. Сердце сжалось.

Его силуэт — пальто и трость — невозможно было не узнать. Единственное, он сменил галстук на шейный платок. Он стоял на сцене, прямо в центре, как будто собираясь исполнять вступительную арию, и абсолютно ничего не делал. Позиция не давала никаких стратегических преимуществ. Если бы Инеж пришлось перечислить самые уязвимые позиции в оперном театре, то выбор Каза занял бы второе место после варианта «качаться голым на люстре».

Инеж хотелось крикнуть: уходи оттуда! Что ты делаешь?! Ты мишень!

Тут ее внимание привлек стук каблуков по металлу. На колосники поднялась проекция — блондинка в черном платье-футляре и красной помадой на губах. Она могла бы сойти на театралку, если бы не пистолет в руке.

В обычной ситуации, Инеж метнула бы в нее нож, и скрылась в тенях. В обычной ситуации она бы не колебалась, потому что на работе нельзя колебаться. Нерешительность убивает. Но то ли дело было в светлых кудрях, то ли в красной помаде, но, когда Танте Хелен ласково улыбнулась, Инеж замешкалась.

Проекция вытащила Беретту. Инеж воззвала к Святым и уклонилась. Выстрел задел один из тросов, держащих помост над сценой. Каз вздрогнул и посмотрел вверх.

С ужасным скрипом настил качнулся влево. Инеж бросилась на проекцию с ножами. Они танцевали. Танте Хелен не носила защиты, но Инеж не могла подобраться достаточно близко из-за пистолета. Настил раскачивался под ними. Танте Хелен оступилась и ухватилась за подъемник.

Инеж подбросила нож в воздух, и пока проекция отвлеклась на него, метнула другой нож ей в горло.

Стоя с вытянутой для броска рукой, Инеж облегченно вздохнула. Первый нож упал в ладонь, и она вложила его в ножны.

Тело женщины рухнуло и колосники закачались. Инеж сделала сальто вперед и вытащила нож из плоти. Настил опасно прогнулся. Инеж вскочила на подъемник, подпрыгнула и, ухватившись за один из тросов, заскользила вниз, как по пожарному столбу.

Колосники заскрежетали, тросы оборвались, и конструкция рухнула на сцену.

Ладони жгло, пока Инеж скользила вниз, но она отпустила трос, только когда до земли оставалось десять футов. Каз уже спешил к ней.

— Что ты делаешь? — прорычала Инеж, шагая к нему на встречу.

Вопрос настолько выбил его из колеи, что шок на миг затмил гнев.

— Я?! Не я обрушил половину забытого Святыми театра…

— Нет, ты просто сидишь, как манекен для стрельбы!

— …проявив тем самым безрассудство…

— Безрассудство?! Ты говоришь о благоразумии, а сам торчишь посреди сцены!

— Чего-то подобного я ожидал от Джеспера или Нины. Инеж, я был о тебе лучшего мнения!

— Не смей сравнивать нас таким образом. Я знаю, что ты делаешь, и это не сработает. И мне не нравятся твои намеки насчет Нины или Джеса.

— Намеки? Извини, скажу прямо. Я думал, ты выше эгоистичных и зрелищных выкрутасов, которые так обожают Нина с Джеспером, и единственное, что я пытаюсь сделать, это донести всю глубину своего недовольства. Вот еще один жирный намек: если ты не в состоянии вести себя сдержанно…

— Не надо.

— … тогда ты бесполезна для меня, Призрак.

Инеж вздрогнула. Каз тут же захлопнул рот.

Она крутанула Санкту Алину. Идеальный баланс. Сон. Сон, но настоящий Каз. В ее снах он никогда не был добрым, но и таким жестоким тоже не был.

Он возвышался над ней, явно пытаясь таким образом подавить, что только больше разозлило ее. Инеж шагнула ближе, жестоко вторгаясь в личное пространство, и удивилась, когда Каз не пошевелился.

— Я знаю, что ты пытаешься угрожать мне, — прошипела она. — Но, как ни странно, даже девушка из «Зверинца» может мечтать о чем-то большем, чем быть полезным инструментом в руках могущественного мужчины.

Она знала, что слова вызовут реакцию, но не была готова к тому, что получит. Каз выглядел так, словно у него скрутило желудок. Он крепче сжал трость, подавляя дрожь. Инеж надеялась, что он не отравился чем-то в аэропорту. Ей не хотелось тащить его на себе в ложу.

Они стояли так близко, что Инеж могла сосчитать нитки на его рубашке. Она тяжело дышала, взлохмаченные от пота волосы прилипли ко лбу, и ей не хотелось думать, как от нее пахнет. Каз тоже тяжело дышал, вероятно, от шока, когда на него чуть не упал настил. Ей придется извиниться за это. Позже.

— Инеж, — прошептал он.

— Не надо, — Инеж сказала это спокойно, но ее лицо горело. «Думай о работе, думай о работе». — Все в порядке. Мы же профессионалы. Как ты там говорил? «В бизнесе можно быть эмоциональным, а можно быть богатым»? Ты прав. Каз, давай разбогатеем.

Оркестр играл несколько настойчивую мелодию. Должно быть, Уайлен торопился.

Каза ничего из произнесенного не убедило.

— Я не это имел в виду.

— Мы оба погорячились. Давай, нужно Кювея и Джеспера. Времени в обрез.

— Ты должна меня выслушать. Я правда не это имел в виду.

— Мне все равно, что ты там имел ввиду. У нас нет времени.

— Но…

— Что «но»? Ты прав, я ошиблась, ты сильный, я слабая, ты умный, я нет. Теперь мы можем идти? — Инеж чувствовала себя такой хрупкой, что готова была рассыпать от прикосновения. Она ненавидела это чувство. Прошло так много времени с тех пор, как она чувствовала себя так рядом с Казом.

— Мне неинтересно это слышать, — в голосе Каза звучало недовольство, что обычно означало злость, но, когда Каз злился, от него веяло холодом. — Не знаю, с чего ты взяла, что я хотел это услышать.

— Тогда скажи, каких извинений ты ждешь, чтобы мы покинули эту проклятую сцену.

— Оставь извинения при себе. Я их не просил.

— Отлично. В таком случае мы не сможем помочь друг другу, — она пролетела мимо него, словно на крыльях.

— Инеж, — окрикнул Каз, следуя за ней. — Инеж. Инеж!

Она схватила трос и перерезала крепление противовеса. Шкив закрутился, и веревка подняла ее к колосникам.

— Воспользуешься лестницей, — бросила она Казу. С высоты она не услышала его ответ.

* * *

Уайлен почти сразу решил, что Кювей Юл-Бо ему не нравится. В ложе было тесновато, так как Нина и Матиас, казалось не могли сидеть рядом, поэтому Кювей сел слишком близко к Джесперу. Уайлен не был ханжой, но правила приличия никто не отменял.

— Так ты говоришь, что мы во сне? — спросил Кювей. Он говорил, как злодей из американского шпионского фильма — тот особый тип британцев, которым на роду написано потягивать виски и гладить белых длинношерстных кошек. — Фантастика. Я понятия не имел, что такое возможны. Признаюсь, в это трудно поверить.

Уайлен закатил глаза.

«Ну, конечно. Твой отец зарабатывает на сомнацине».

— Это правда. Можешь проверить — ущипни себя. Видишь, ты не проснулся. Значит ты находишь под седативными.

— Я бы предпочел, чтобы вы ущипнули меня, мистер Фахи.

Джеспер, по мнению Уайлена, не очень убедительно рассмеялся.

— Я здесь, чтобы защищать тебя, помнишь? Щипки к делу не относятся.

— Мой храбрый страж сна. — Кювей обвел рукой ложу. — И остальные тоже здесь, чтобы защитить меня от похитителей снов?

— Не обольщайтесь, — огрызнулся Уайлен. — Некоторые из нас здесь из-за оперы.

Джеспер бросил на него предостерегающий взгляд и обнял Кювея. Уайлен подошел к Нине, возившейся с PASIV.

— Расскажи, как он работает, — попросил он.

Она взглянула на него.

— PASIV или инфузор сомнацина?

— В чем разница?

— Два года практики и докторская степень в нейробиологии.

— На твой выбор.

Нина улыбнулась.

— Инфузор сомнацина контролирует дозу седативного для каждого сновидца. Я заправляю картридж и устанавливаю таймеры, чтобы отключить капельницу, когда мы будем готовы проснуться.

Уайлен протянул руку. Нина подумала, но все же дала ему картридж. Уайлен аккуратно его в инфузоре, повторяя ее движения. Нина довольно хмыкнула и протянула ему следующий.

Работали быстро. Уайлен запоминал все действия Нины: как она дважды проверяла предохранительной клапан на каждой трубке; как постукивала по картриджу, убедиться: содержимое выровнено. Нина заметила его интерес и стала в слух проговаривать свои действия, разбавляя занимательными комментариями — «И сейчас это не является стандартом в индустрии, но недавние исследования Малого дворца показали, что устойчивость сна повышается на пятнадцать процентов, если использовать получасовые вливания вместо капельницы».

— Как ты научился грезить самостоятельно? — спросила Нина, когда он прокомментировал исследования доктора Сафиной о скорости метаболизма во многоуровневых снах. — Думаю, во всем мире человек двадцать читали эту статью. И только десять поняли. Но ты нигде не обучался… я бы запомнила, если бы видела тебя в Малом дворце.

Уайлен покраснел.

— Я сам купил сомнацин. Подслушал разговор отца и его делового партнера на званом обеде… и убедил его продать мне немного. Для рекреационного использования, сказал я. Не думаю, что он понял, о чем речь. Тогда я не знал о существования PASIV, поэтому просто… — Уайлен изобразил, как вгоняет углу в вену.

Нина вздрогнула.

— Тебе повезло, что жив остался.

— Теперь я это знаю. Наверное, доза была небольшой, сомнацин с чем-то смешали. Смешанная. Сны были не слишком яркими.

— Что твой отец отнесся к покупке сомнацина на черном рынке? — спросил стоящий у стены Матиас.

— Хм? Без понятия. Наверное, удивился бы, что у меня есть мозги, — рассеянно ответил Уайлен и вставил последний картридж.

Нина и Матиас обменялись взглядами.

— Разве он не знает?

— Мой отец с трудом вспомнит, сколько мне лет, — лениво проговорил Уайлен, вытаскивая пакет с физраствором. — И только если подскажет личный помощник. В любом случае он живет в Штатах и не интересуется моими делами. Я купил сомнацин на деньги из материнского трастового фонда. Отец не может получить к нему доступ, хоть и пытался.

— В твоем досье сказано, что ты ходил в школу в Нью-Йорке, —руки Нины замерли на датчиках PASIV. — Там сказано, что вы с отцом жили вместе.

Уайлен не стал спрашивать, откуда им известна эта информация; честно говоря, он полагал, что Каз рассказал им гораздо больше. Невольно Уайлен почувствовал благодарности к вору за то, что тот не стал подробностей о его жизни, хотя скорее всего Бреккер держал эту информацию в секрете для того, чтобы позже использовать в качестве рычага давления.

— Я не ходил в школу. Передай мне колпачок для иглы.

— Что значит, ты не ходил в школу?

— То и значит. Занимался с частными репетиторами. Отец зарезервировал для меня место в Эксетере и оплатил обучение, так что технически я з был зачислен, но на деле так не ходил на занятия. Все преподаватели подписали соглашение о неразглашении. Так продолжалось, пока мне не исполнилось пятнадцать.

— Почему? — спросил Матиас.

— Ну, официально я сдал экзамены после окончания средней школы и поступил в онлайн-колледж. Думаю, ему надоело платить за обман.

— А на самом деле?

Уайлен невесело рассмеялся. Он нажал три переключателя на задней панели PASIV и защелкнул предохранительный рычаг.

— Матиас, я получил 800 баллов по АОТ(Scholastic Assessment Test или академический оценочный тест — экзамен, который оценивает знания основных курсов школьной программы и общие интеллектуальные способности. Необходим для поступления в колледж или университет). Я завалил английский. В какой колледж меня бы взяли?

— Уайлен, — позвала Нина. — Посмотри вниз.

Индикаторы PASIV мигали, оповещая о готовности.

Кто научил тебя настраивать PASIV?

— Никто, — ответил Уайлен. — Смотрел, как Нина настраивает.

— Один раз. Матиас, он видел, как я это делаю, один раз, — пробормотала Нина.

— Я…ну… — Уайлен засунул руки в карманы. — Я просто запомнил.

— Ты получил 800 на АОТ? — удивился Матиас.

— Ага.

— На чем ты потерял баллы?

— Я не занимался английским языком, — бросил Уайлен, вставая. — Даже не стал угадывать правильные ответы.

— Чтобы внести ясность, — проговорила Нина. — Значит в другом разделе…

— Идеальный результат. Ура-ура. Вот только колледжи смотрят на совокупный балл, им все равно, какова разбивка.

— Парень, — начал Матиас.

— Уайлен! — Нина наклонилась к нему, глаза ее блестели от восторга. — Ты когда-нибудь был у детского психиатра?

Уайлен отшатнулся.

— Я не тупой.

— Я знаю, дорогой. Я имею в виду, тебя когда-нибудь тестировали?

— Я никогда ничего ни перед кем не читаю. Отец ясно выразился на этот счет.

— Ох! Матиас, — взволнованно проговорила Нина, оторвав глаза от Уайлена. — Матиас, тебе не кажется…

В ложу ворвались Инеж и Каз.

— Давайте двигаться, — мрачно бросил тот.

Инеж молча опустилась на свое место и закатала рукав.

— Привет! —поприветствовал их Кювей. — Вы тоже здесь, чтобы защищать меня?

— Да, — без энтузиазма согласился Каз. — Джеспер ввел тебя в курс дела.

— Полагаю, да. Признаюсь, я до сих пор не совсем понимаю зачем нам грезить вместе? От кого мы спасаемся?

— Извлекатора, — пояснил Джеспер. — Вора снов. Прямо сейчас во сне он пытается украсть твои секреты. Но если мы уйдем на уровень глубже, он окажется на твоей территории.

— В этом сне-во-сне, вы избавитесь от него? От меня ничего не потребуется?

— Нет. Все, что тебе нужно сделать, это лечь и думать об Англии, дорогой. Остальное оставь нам. — Джеспер протянул руку и заправил локон темных волос Кювею за ухо. Уайлен тихо усмехнулся.

— Хорошо, — Кювей улыбнулся. Он обладал очень обаятельной улыбкой — приветливые ямочки, красивые зубы. — Тогда, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как спать с тобой.

Взвизгнула скрипка. Оркестр взял серию громких аккордов. Все в ложе вздрогнули, а Кювей зажал уши руками.

— Стоит поторопиться, — крикнул Уайлен, пытаясь перекричать шум. — осталось несколько секунд до…

Свет погас. Луч прожектора упал на оркестровую яму. Музыка стихла. Зашуршали страницами партитур музыканты.

-… начала.

Хор скрипок взял первые ноты.

— Ох! — Кювей встал с кресла от волнения и подошел к поручню. Джеспер безуспешно пытался усадить его обратно. — Чайковский! Мы должны остаться на первый акт.

— Нет, — отрезал Каз. Он, Нина, Матиас и Инеж готовились. — У нас жесткий график. Уайлен, выброс готов?

— Да, сэр, — Уайлен достал из кармана пульт детонатора от бомбы.

— Знаешь, что делать?

— Опера продлится три часа, — ответил Уайлен. — Когда она закончится, я нажму на кнопку. Выброс будет слышно.

Но Кювей был непреклонен.

— Так-то время поджимает, дорогой, — уговаривал Джеспер.

— Но музыка так волшебно. Может немного подождем?

— Мне бы тоже этого хотелось. Давай, когда мы проснемся, я приглашу тебя в настоящую оперу. Обещаю, будет еще лучше.

Зрители зааплодировали. Дирижер занял место у пюпитра — высокий мужчина с квадратным лицом, рыжими волосами и бакенбардами. Уайлен прищурился. Показалось, что в его руке сигара.

— Джеспер, посади сопляка в кресло, или я его к нему приколочу, — рявкнул Каз.

— Святые, кто тебя покусал? — возмутилась Нина.

— Тебе есть что сказать?

Уайлен прищурился. Дирижер не двигался. Он просто стоял, будто ждал чего-то.

— Каз, мне кажется, что-то не так.

— Это твой сон, Ван Эк. Разберись.

— С оркестром проблема.

— Мы идем на второй уровень. У меня нет времени.

— Ты не мог бы помочь? У меня плохое предчувствие.

Каза смерил его уничтожающим взглядом, но Уайлен давно перестал бояться разочаровать авторитетную фигуру.

Вздохнув, Каз потянулся за капельницей. Музыка стала тревожней.

Внезапно Джеспер вскочил со своего места.

— Кювей, посторонись!

Уайлен обернулся. Дирижер посмотрел на него на него и ухмыльнулся, блеснув золотым зубом. Затем поднял пистолет и дважды выстрелил.

Нина закричала. Джеспер кинулся к Кювею. Что-то теплое брызнуло на рубашку Уайлена. Он схватился за грудь, но не ощутил боли. Кровь не его, а Кювея Юл-Бо на груди которого, точно роза, распускалось темно-красное пятно.

Благодаря Джесперу пуля попала ему не в голову, а в плечо.

Кто-то кричал. Звуки доносились до Уайлена словно сквозь толщу воды. Прикованный видом бледного лица Кювея, Уайлен беспомощно наблюдал, как тот выпал из ложи.