Дачная жизнь (гет)

Римма сидела в спальне на полу у стены в ночной рубашке, но была в сознании, хоть какое-то облегчение. Штолик вертелся тут же, при ней, тёрся неистово о её ноги, а не шипел яростно на пустоту в одном из углов. Кто бы не навестил Римму сегодняшним утром, задерживаться он — или она — не стали.

— Римчик, что? Кто?

Она не ответила, не могла пока. Да и не первоочередные это были вопросы.

— Ты упала?

Римма едва заметно качнула головой. Значит, сама села по стеночке. Хотя и это для беременной тот ещё трюк. Сальников прикинул, как бы её лучше поднять, но когда попытался обнять Римму за плечи и подхватить под колени, она тут же шепнула:

— Не смей...

— Почему?

— Я пол... тон... ны вешу. Не смей.

— Ну-у, — возмутился он, — это мои полтонны. Своя ноша не тянет.

Но его упрямая жена только головой мотнула. Поднять её с пола против воли было бы весьма затруднительно, так что он просто сдернул с кровати одеяло и сел рядом с Риммой на пол, укрыв их обоих. Всё было не так уж плохо: ни обморока, ни крови из носа, даже её руки, которые он взял в свои, оказались просто холодными, а не ледяными. Можно сказать, обошлось.

В последние полгода визиты духов и видения стали редки. Сальников старался не рассказывать жене о своей работе, чтобы не рвалась помочь в расследовании, и она даже особо не обижалась, понимая его резоны, но всё же причина наступившего затишья была, скорее всего, не в этом. Когда он весной спросил Нину-шаманку, можно ли как-то защитить Римму от потустороннего хотя бы на время беременности, она ответила: "У вас одного пока вряд ли получится. Но с той стороны есть, кому помочь..." Так что от самого болезненного их сейчас прикрывали, конечно же. Добрые штольмановские духи.

— Дурачина ты, простофиля... — произнесла Римма вполне отчётливо через несколько минут.

Сальников сильно удивился, поскольку никаких особых глупостей за собой в последнее время не знал.

— Чем обязан? — поинтересовался он.

Римма слабо усмехнулась.

— Это цитата. "Дурачина ты, простофиля! Не умел ты взять выкупа с рыбки..."

Он наконец-то узнал классику, но понятнее не стало.

— Да я и на рыбалке до сих пор не был, — ответил он. — Всё только собираюсь... Римчик, давай мы с тобой как-нибудь всё-таки на кровать переберёмся, а потом можешь загадывать мне загадки, сколько хочешь.

Но у Риммы было другое мнение по этому вопросу, поэтому она сползла ещё ниже, прислонившись к его плечу.

— Я тоже ничего не понимаю, — сказала она. — Бессмыслица какая-то. Я видела мальчика лет шести, наверное, который перед зеркалом красил губы помадой отвратительного розового цвета, потом накинул пёстрый платок, залез с ногами на стол и стал декламировать Пушкина. У него неплохо получалось, между прочим, — Она помолчала, переводя дух. — А потом пришла какая-то женщина и стала его страшно ругать.

— За что?

— Ей не понравилось, что он взял её вещи.

— Это всё?

— Да.

— Действительно, бессмыслица... Всё, встаём, моя хорошая.