Пожалуйста, Сев, не шути! (джен)

Идея Гермионы повисла в воздухе — благородная, наивная и совершенно безумная в их текущих условиях.

— Я напишу новую книгу, — заявила она, сжимая злополучный дневник Снейпа так, что корешек затрещал. — Книгу с правильными правилами. С настоящими определениями дружбы, любви, добра. Он должен увидеть, что есть другой путь!

— Гермиона, подожди, — Гарри схватил её за руку, его голос был сдавленным от трезвой, горькой реальности. — Сейчас не до этого. Ему нужны зелья. Омоложение и снотворное. Сильные. А у нас нет ни галлеона, ни палочек, чтобы хоть как-то их достать. Мы заперты здесь, как в клетке.

Осознание их полной беспомощности накрыло их новой волной отчаяния. Они могли спорить о морали, но практическая проблема была нерешаемой. Даже если бы они рискнули послать сову в Косой переулок, это привлекло бы внимание.

В этот момент дверь в спальню с скрипом приоткрылась. На пороге стояла Петуния Дурсль. Она была бледнее обычного, её тонкие губы были плотно сжаты. Она несколько дней делала вид, что ничего не происходит, но любопытство — или что-то иное — пересилило страх.

— Я слышала, вы что-то покупать собираетесь, — произнесла она резко, не глядя им в глаза, а уставившись в точку на стене позади них. — Из вашего... вашего колдовского мира.

Гарри и Гермиона остолбенели.

— Тётя Петуния... — начал Гарри.

— Не interrupt! — отрезала она, сделав шаг вперёду. Её взгляд скользнул по неподвижному телу Снейпа, и она содрогнулась, но не отступила. — Я... я могу сходить в аптеку. В ту, что на Юнион-стрит. Там, я знаю, в задней комнате... продаются вещи для вашей братии.

Они знали о ней. О «Горшке с зельями», маленьком маггловском филиале аптеки, которым управлял полукровка.

Гермиона замерла, оценивая.

— Почему? — спросил Гарри прямо, не веря своему уху. — Почему ты стала бы нам помогать?

Петуния нервно облизнула губы. Её глаза, наконец, поднялись и уставились на книгу в руках Гермионы.

— Вы спорили об этой книге. Я слышала. Говорили о... правилах. О том, что там всё неправильно.

Она сделала паузу, в её глазах плескалась странная смесь отвращения и жгучего, нездорового интереса.

— Дайте мне её. Дайте почитать. И я принесу вам ваши зелья.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Петуния Дурсль, женщина, всю жизнь ненавидевшая всё волшебное, предлагала сделку. И платой была не еда и не обещание хорошего поведения, а доступ в изуродованный мир Северуса Снейпа.

— Нет, — тут же сказала Гермиона, прижимая книгу к себе. — Вы не можете... это опасно. Это...

— Я знаю, что такое опасные книги, девочка! — прошипела Петуния, и в её голосе впервые прорвалась неподдельная эмоция — старая, как ржавчина, обида. — Я видела, какие книги читала та... девчонка. Я знаю, во что это может превратить человека. Или... или объяснить. Дайте. Мне. Эту. Книгу.

В её требовании была какая-то отчаянная, болезненная настойчивость. Она не просто хотела удовлетворить любопытство. Она искала ответ. Возможно, ответ на вопрос, который мучил её всю жизнь: почему её сестра ушла в тот странный мир и никогда не вернулась. И, сама того не понимая, она чувствовала, что эта ужасающая книга может содержать ключ.

Гарри и Гермиона переглянулись. Это был ужасный, безнравственный выбор. Отдать этот яд Петунии? Но без зелий Снейп может умереть или остаться калекой, а его знания были их единственной нитью к пониманию планов Волдеморта.

— Хорошо, — тихо сказал Гарри, опережая возражения Гермионы. — Но вы принесёте зелья до того, как получите книгу. И... будьте осторожны. Это не сказки.

Петуния фыркнула, но в её глазах вспыхнул странный огонёк — торжество и страх одновременно.

— Ладно. Список напишите. Обычными чернилами. И не вздумайте меня обманывать.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив за собой шлейф дешёвых духов и тяжёлое предчувствие.

Гермиона смотрела на Гарри с упрёком.

— Гарри, мы не можем! Эта книга... она может её... я не знаю, сломать!

— А что нам делать, Гермиона? — его голос сорвался. — Смотреть, как он сдохнет? Она и так сломана. Может, прочитав это, она наконец поймёт, что не все волшебники — это весёлые феи с конфетами. Может, она поймёт, почему мама сбежала отсюда.

Он посмотрел на дверь, за которой скрылась тётя.

— Это риск. Но это наш единственный шанс.

Они молча составили список. Каждое написанное слово казалось предательством. Они собирались обменять душу тёти Петунии — какую бы уродливую она ни была — на зелье, которое обречёт Снейпа на три часа адских кошмаров. В этой комнате не осталось ничего святого. Лишь пустота, ожоги и чудовищные сделки.