Карьерный рост Богини Очага (джен)

Тишина в кофейне была хрупкой, как глазурь на идеальном эклере. Она продержалась ровно до полудня, когда дверь открылась, впустив не клиента, а вихрь порядка и ледяного достоинства. Это была Фемида. Она не носили повязку на глазах — в эпоху «цифрового следа» это было бы непрофессионально. Вместо этого у неё были стильные узкие очки в тонкой оправе, а весы она заменила на планшет с диаграммами Excel. Но ощущение неотвратимости, исходившее от неё, было всё тем же.

— Гестия. Поговорить надо, — её голос звучал как стук мрамора по мрамору.

Они уединились за столиком в углу. Фемида отложила планшет и вздохнула — звук, похожий на скрип дверей древнего судилища.

— Есть новости. Хорошая и плохая. Хорошая — по твоим материалам возбудили дело. Шахта, контрабанда зёрен, отмывание денег под видом кофейного бизнеса — всё подтвердилось. Твои конкуренты на днях получат повестки. Точнее, уже получают.

Гестия почувствовала, как камень спадает с души.

— А плохая?

— Плохая — твой бывший конкурент, владелец шахты, оказался дальновидным параноиком. Он успел продать тридцать процентов свого «кофейного» бизнеса« неделю назад. И, как выяснилось, покупатель — это сеть «Олимп». Та самая, с золотыми соломинками.

Гестия ощутила, как её удовлетворение тает.

— Значит, они отделаются штрафом, а «Олимп» вольётся в рынок ещё крепче, получив их поставки?

— Штраф будет существенным. И репутационный удар — тоже. Но да, «Олимп» выживет. Они уже выпустили пресс-релиз о «поглощении инновационного стартапа». Весы правосудия склонились, но не сокрушили. Как говорится, «welcome to the mortal world» — добро пожаловать в мир смертных.

Их беседу прервал скрип открывающейся двери. На пороге застыл Харон. Его взгляд упал на Фемиду, и в его глазах вспыхнул огонь не просто признания, а настоящего откровения.

— Фемида! Несравненная! Богиня правосудия! — он ринулся к их столику, сметая на ходу стул. — Ты просто идеальна! Ты — само воплощение порядка, строгости, беспристрастности!

Фемида откинулась на спинку стула, подняв одну идеальную бровь.

— Харон. Ты ещё не утонул в Стиксе от скуки?

— Скуке конец! Я основал государство! Правда, пока виртуальное, но мы ищем территорию! И нам нужен министр иностранных дел! Ты! Только ты сможешь с достоинством представлять наше БДСМ-государство на международной арене! У нас уже есть гимн и…

— Нет, — спокойно и чётко сказала Фемида, даже не дав ему договорить.

— Но подумай! Ты будешь разрабатывать протоколы наказаний! Заключать договоры о взаимном причинении дискомфорта!

— Нет.

— Мы введём дипломатический иммунитет на основе выносливости к…

— Харон, — голос Фемиды стал тише, но в нём появилась сталь, способная разрезать судьбу. — Я знаю тебя три тысячелетия. Если я скажу нет сейчас, мы сэкономим время. Если я скажу «даже не думай», ты воспримешь это как вызов. Если я проигнорирую, ты будешь приходить каждый день. Поэтому: нет. Окончательно. И если ты продолжишь, я найду в законодательстве основание привлечь тебя за создание виртуального квазигосударства с признаками… секты.

Харон замер с открытым ртом. Даже его энтузиазм не мог игнорировать холодную логику уголовного кодекса. Он тяжело вздохнул.

— Как жаль. Ты бы была великолепна… — пробормотал он и, понурив голову, поплёлся прочь, бормоча что-то о том, что, наверное, министром культуры можно сделать Мельпомену…

Едва Харон скрылся, как из-за стойки вынырнул Аркадий Семёнович. Его лицо было бледным, в глазах стоял ужас, который Фемида обычно видела у свидетелей, которых вот-вот допросят.

— Гестия Игоревна… умоляю… поговорите с шефом…

— Что случилось, Аркадий Семёнович? — спросила Гестия, делая вид, что не понимает.

— Он… он не отстаёт! После вашего вчерашнего указания «улаживать ситуации с персоналом» он воспринял это как… как карт-бланш! Я пытался аргументировать! Говорил о себестоимости, о логистике, о спросе! А он… он смотрит на меня этим своим всевидящим взглядом и говорит: «Я вижу. Вы мыслите в парадигме линейной экономики. Скучно. Нам нужен прорыв»!

— Ну так составьте вместе это меню. Это же ваша задача, — невозмутимо парировала Гестия.

— Но он уже составил! Оно… оно… — Аркадий Семёнович сделал паузу, чтобы собраться с духом. — Оно занимает сто двадцать страниц в гугл-доке! Сто двадцать! Оно называется «Полное собрание вкусовых трансгрессий, или Поваренная книга для постчеловечества»! Там есть раздел «Закуски, нарушающие причинно-следственную связь» и глава «Десерты, которые едят тебя»! Он хочет ввести блюдо «Кофе обратного обжаривания», где зёрна сначала варят, а потом обжаривают, чтобы «пережить этап отрицания»! Он требует закупить для кухни сухой лёд, ультрафиолетовые лампы, камеру Вильсона для визуализации вкусовых треков и… и тибетские поющие чаши для «настройки вибраций соуса»!

В этот момент из кухни вышел сам Геля. Он сиял. В руках он держал толстую папку с распечаткой.

— А! Вы уже говорите о манифесте! — обрадовался он. — Я слышал ваш диалог, Гестия. Твои слова «обязан улаживать ситуации, независимо от характера персонала» — это был сигнал. Я понял. Ты хочешь, чтобы я не шёл на компромиссы. Чтобы я проявил свой характер в полной мере. И я проявил.

Он с торжеством шлёпнул папку на стойку.

— Аркадий Семёнович пытался ограничить меня «реализмом». Но я вижу дальше. Я составил не просто меню. Я составил дорожную карту вкусовой эволюции нашего заведения на ближайшие пять лет! Никто лучше меня с этим не справится, это очевидно.

Аркадий Семёнович издал звук, похожий на писк мыши, попавшей под пресс.

Гестия посмотрела на Фемиду. Та наблюдала за сценой с профессионально-бесстрастным видом, но в уголке её глаза Гестия уловила мимолётную искру… наслаждения.

— Видишь, Аркадий Семёнович? — сказала Гестия, едва сдерживая улыбку. — Шеф горит энтузиазмом. Ваша задача — помочь ему… структурировать этот энтузиазм. Возьмите его манифест. Изучите. Составьте бизнес-план по внедрению. Хотя бы по первой главе. На это у вас есть… до конца недели.

Лицо управляющего исказила гримаса немого отчаяния. Он взял папку, которая весила как минимум три килограмма, и поплёлся в подсобку словно на казнь.

Фемида тихо фыркнула, поправляя очки.

— Жестоко. Но справедливо. Для шпиона, который пришёл тебя разорить, — вполне адекватная кара.

— Я же не караю, — невинно сказала Гестия, попивая остывший латте. — Я просто даю возможность профессионального роста. Кто знает, может, он откроет в себе талант к управлению… кулинарными апокалипсисами.

За окном ярко светило солнце. Конкуренты были повержены, хотя и не до конца. Безумные боги были на время заняты друг другом. В её кофейне пахло кофе, а не «экзистенциальным ужасом». И это было главной победой на сегодня.

Гестия налила Фемиде чашку своего лучшего эфиопского кофе — напитка, который она называла «молчаливым десертом гармонии кислотности и тела». Фемида, пригубив, одобрительно кивнула.

— Весы вкуса в равновесии. Можно было бы добавить больше доказательной базы в послевкусии, но в целом — прочный корпус.

Пользуясь моментом относительного спокойствия, Гестия спросила:

— Скажи, а не лучше ли попытаться договориться с этим «Олимпом»? Встретиться с их директором. Объяснить, что мы не претендуем на их золото-соломенный сегмент, а они пусть не душат нас маркетингом. Мирное сосуществование.

Фемида задумчиво покрутила чашку.

— Идея рациональна. Но вероятность успеха стремится к нулю. Владелец «Олимпа» — смертный по имени Тимур Романович. Он построил империю на агрессивном поглощении. Его логика проста: если нельзя купить, надо задавить. А если задавить не выходит… он попытается купить снова, но уже по минимальной цене. Ты ему интересна как досадная помеха или как потенциальный актив. Никак иначе.

В этот момент к их столику, словно тень, подкрался Харон. Он пристально смотрел на Фемиду, сложив руки, как школьник у доски.

— Фемида. Я принял твоё нет насчёт поста МИДа. Это было мудрое решение. Я был ослеплён идеей.

Фемида насторожилась. Слишком уж быстро он сдался.

— Поэтому, — продолжал Харон, — я пришёл за экспертной юридической консультацией. Как узаконить моё БДСМ-государство? Как выстроить вертикаль власти? И, главное, кого взять на ключевые посты? Я хочу сделать всё по закону. Твоему закону.

Фемида закрыла глаза на секунду. Гестия видела, как в её голове проносятся варианты: игнорировать (не сработает), пригрозить (вызовет интерес), согласиться и затянуть (Харон будет приходить каждый день с новыми поправками к уставу)… И тогда её взгляд упал на чашку с идеальным кофе и на спокойное лицо Гестии, которое она явно хотела сохранить.

— Хорошо, — сдалась Фемида, сделав еще глоток. — Сиди. Говори. Но кратко.

Пока Фемида, взяв салфетку и ручку, начала зарисовывать Харону схему «Упрощённой системы управления виртуально-утопическим образованием с элементами добровольного энтузиазма», из-за двери кухни донёсся приглушённый, но жаркий спор. Гестия прислушалась. Диалог, как и в прошлый раз, был вырван из контекста и звучал сюрреалистично.

Геля (восторженно): «…и тогда мы пробьём дно восприятия! Представь: тарелка абсолютной черноты! Ни цвета, ни запаха! Только идея еды, проецируемая прямо в мозг клиента через ультразвуковой соус!»

Аркадий (хрипло): «У нас нет лицензии на промывку мозгов! И откуда мы возьмём «абсолютную черноту»?! Это же поглотит девяносто процентов бюджета на освещение!»

Геля: «Скучно! Ты цепляешься за материю! Я вижу в тебе страх перед пустотой! Именно поэтому я предлагаю второе блюдо — «Воздушный замок из сахарной ваты и разочарования». Он тает во рту, оставляя вкус несбывшихся надежд!»

Аркадий (голос срывается): «Мы не можем монетизировать разочарование! Его и так у людей в избытке! И какова его себестоимость?! И как мы будем его хранить?! В специальных контейнерах для печали?!»

Геля: «Хранить не нужно! Его нужно готовить свежим, на основе биографий неудачников из соцсетей! Это будет социально ответственная кухня!»

Аркадий (шёпотом, полным ужаса): «Это… это нарушение приватности! На нас подадут в суд! И ещё… кто эти «неудачники»? У них есть агенты?! Нужно ли нам с ними лицензионное соглашение?!»

Гестия перевела взгляд на Фемиду. Та, не отрываясь от своих схем для Харона (Вот смотри, это будет «Министерство Внутренних Деланий», а это — «Комитет по Этике, которой не существует»), едва заметно улыбнулась. Было ясно: богиня правосудия получает извращённое удовольствие от чужой агонии.

И тогда Гестия приняла решение. Спор на кухне мог длиться вечность. Фемида на время обезвредила Харона. А значит, настал её черёд действовать.

Она тихо встала.

— Мне нужно отлучиться, — сказала она Фемиде. — Держи оборону. И… наслаждайся кофе.

Фемида кивнула, не поднимая глаз от салфетки, на которой уже вырисовывался герб БДСМ-государства (перекрещенные весло и плётка на фоне связанного сердца).

Гестия накинула лёгкий плащ и вышла на улицу. Солнечный свет ударил в глаза. Она взяла курс на центр города, где в стеклянно-стальной башне располагался головной офис кофейной сети «Олимп».

Идти на переговоры в логово врага было безумием. Но сидеть и ждать, пока тебя раздавят финансовым прессом или закормят «сахарной ватой разочарования», было ещё большим безумием.

«Что ж, — подумала она, глядя на своё отражение в витрине. — Посмотрим, что за Зевс правит этим новым Олимпом. И поймёт ли он язык простого домашнего очага».

Она распрямила плечи и вошла в холодное, стерильное лофное пространство ресепшена «Олимпа». Пахло не кофе, а деньгами и свежим лаком для пола.

Пока Гестия направлялась в башню «Олимпа», в кофейне разворачивались два параллельных процесса, каждый из которых был безумен по-своему.

Сцена первая: Фемида и проект «Утопия»

Фемида, допив свой «диссерт», перешла в режим эффективного консультанта. Для неё это был кейс: как легализовать безумие, чтобы оно перестало быть проблемой для окружающих. Харон, затаив дыхание, записывал её слова на обороте меню.

— Первое: юридическая форма, — отчеканила Фемида. — Ты не можешь зарегистрировать государство. Но ты можешь зарегистрировать некоммерческую организацию. Например, «Автономная некоммерческая организация культурно-духовного развития «БДСМ-Община». Цели — изучение социальных ролевых моделей, телесных практик и границ восприятия». Пиши.

Харон усердно выводил буквы.

— Второе: земля. Тебе не нужна шахта. Тебе нужно что-то дешёвое, удалённое и с минимальными требованиями к коммуникациям. Я бы посмотрела в сторону заброшенных пионерлагерей или бывших складов на окраине области. С владельцами — только официальный договор аренды. Никаких «договорённостей на словах» с местными духами леса, ясно?

— Ясно! — кивнул Харон.

— Третье: кадры. — Фемида задумалась, перебирая в уме пантеон. — Тебе нужна сильная вертикаль. Министром обороны, несомненно, должен быть Арес. У него огромный опыт в причинении и перенесении страданий, плюс он обожает любую форму иерархии и подчинения. Глава МВД — Гефест. Он мастер по созданию… сдерживающих конструкций. И у него вечные обиды, что идеально для внутренней политики. Министр пропаганды и культуры — Аполлон. Он вывернет любую идею в эстетическую форму, даже такую. А вот министром здравоохранения… — она сделала паузу, — возьми Асклепия. Чтобы хоть кто-то следил, чтобы твои «граждане» не заходили слишком далеко.

Харон сиял.

— Гениально! А ты? Хоть какую-то маленькую должность? Почётный арбитр?

— Я буду твоим консультантом на аутсорсе. Раз в квартал. За оплату. Без лишних вопросов, — холодно отрезала Фемида. — И последнее: прежде чем кого-либо звать, составь устав. На двадцати страницах. Со всеми процедурами, регламентами и, главное, бланком информированного согласия и отказом от ответственности. Без этого документа — ни шагу. Иначе тебя засудят быстрее, чем ты скажешь «бондаж».

Харон благоговейно смотрел на исписанную салфетку. У него в руках был план. Настоящий, легальный план!

Сцена вторая: Кухня. Война миров

Тем временем в кухне бушевала война, перешедшая в стадию позиционного противостояния. На столе лежала распечатка меню, напоминавшая телефонный справочник крупного города. Геля, стоя над Аркадием Семёновичем, диктовал.

— Страница сорок седьмая, раздел «Трансцендентальные закуски». Позиция А-15: «Канапе с икрой воспоминаний о будущем». Основа — галета из углеродного волокна…

— Углеродное волокно несъедобно! Оно для гоночных болидов! — хрипел Аркадий, тыкая пальцем в экран ноутбука, где у него была открыта таблица себестоимости.

— Невежда! Оно символизирует хрупкость временной линии! Икра — это сфера из агар-агара с жидкостью, вкус которой меняется в зависимости от настроения едока! Мы установим датчики пульса…

— ДАТЧИКИ?! — Аркадий Семёнович, казалось, вот-вот расплачется. — У нас смета на одну позицию уже превышает месячную выручку! Сто пятьдесят тысяч рублей за одно канапе! Кто это купит?!

— Тот, кто готов заплатить за прозрение! — парировал Геля. — Смотри дальше. Позиция D-78: «Суп-консорт из фонового шума Вселенной». Для него нам понадобится герметичная камера, чтобы уловить квантовые флуктуации в вакууме и материализовать их в виде бульона…

Аркадий уронил голову на клавиатуру, издав стон.

— У нас нет вакуумной камеры! И мы не можем материализовать квантовые флуктуации! Это противоречит… бухгалтерскому учёту!

— Ты мыслишь слишком узко! — Геля был непреклонен. — Давай подсчитаем инвестиции. Для стартапа хватит гранта в… пятьдесят миллионов. Ты же управляющий, найди инвестора!

— Инвестора в суп из космического шума?! — голос Аркадия окончательно сорвался в фальцет.

Он украдкой посмотрел на дверь, надеясь увидеть спасительную фигуру Гестии. Но дверь была пуста. Он был брошен на произвол судьбы и «кулинарной эсхатологии».

В этот момент Харон, окрылённый, прошёл мимо кухни к выходу, бережно неся салфетку с планом Фемиды. Он бросил взгляд на спорщиков и одобрительно кивнул.

— Хорошо, когда подчинённые увлечены общим делом! — громко заметил он. — Вижу огромный потенциал! Может, ваше меню станет официальной кухней моего государства?

Аркадий Семёнович просто застонал, не в силах даже ответить. Мысль о том, что его кошмар может стать частью другого, большего кошмара, была последней каплей.

Геля же задумался.

— БДСМ-государство… Интересный контекст. Меню могло бы обрести новый смысл. Например, блюдо «Добровольное ограничение» — одна фасолина на огромной тарелке. Или «Унизительный десерт» — его нужно есть без рук…

Аркадий Семёнович тихо встал, побрёл к двери, обнял кофемашину, как старого друга перед расстрелом, и вышел в зал, где Фемида допивала кофе. Он сел напротив неё, пустым взглядом уставившись в пространство.

— Всё кончено, — прошептал он. — Он хочет готовить суп из ничего. И продавать его за стоимость небольшого автомобиля. А этот… другой… хочет сделать нас филиалом своей секты.

Фемида долила ему в пустую чашку воды.

— Пей. Статья 179 УК РФ. «Принуждение к совершению сделки». Если тебе угрожают включением в БДСМ-утопию или заставляют закупать углеродное волокно для еды — это твой выход. Держи визитку моего знакомого следователя.

Аркадий Семёнович взял визитку дрожащими пальцами. Это была первая понятная и земная вещь, которую он держал в руках за последние два дня. Возможно, в этом безумном мире, где боги строили государства, а шефы готовили воздух, только уголовный кодекс оставался островком здравого смысла.