Звездный Путь: Эверест (джен)

И видел я в деснице

У Сидящего на престоле книгу,

Написанную внутри и отвне,

Запечатанную семью печатями.

 

Православная Библия,

Откровение Святого Иоанна Богослова Глава 5 Стих 1.

 

 

 

Журнал капитана, звездная дата 40379.3

 

Из-за повреждений «Миллениум» не смог выполнить свою задачу, которая намечалась сразу после изучения стаи космических мух Маркус, и ее поручили «Эвересту». Наша цель — планетоид 101955-Бенну⁽¹⁾, на котором работает группа ученых со станции «Омега». Мы должны дождаться конца всех изысканий и экспериментов, после чего забрать ученых и оборудование и доставить на «Омегу».

Несмотря на перегрузки систем, приведшие к некоторому количеству неисправностей, «Эверест» чувствует себя уверенно. Инженерная служба считает крайне маловероятными какие-либо значительные отказы в данный момент. А поскольку доставка препаратов с планетоида на станцию в строго определенный момент является решающей для данного рода исследований, было принято решение отложить техническое обслуживание на несколько дней.

 

Макнил внимательно посмотрел в экран компьютера в своем кабинете и, взяв со стола кружку, залпом допил остатки кофе. Стукнув кружкой по столешнице, он снова нажал на кнопку и продолжил:

— Испытавший нервный срыв, старший инженер лейтенант-коммандер Фрэнк Сиракуза был отправлен вместе с «Миллениумом» на «Омегу» для реабилитации. Его состояние заставляет меня задуматься: а что именно вызвало этот нервный срыв? — капитан сделал короткую паузу. — Конец записи.

Гаррет откинулся на спинку кресла, в последний раз перечитав распознанный текст записи в журнале, закрыл приложение. Поднявшись из-за стола, он подошел к двери и вышел на мостик. Реник сразу заметил открывшиеся двери и попытался встать с капитанского кресла, произнеся:

— Капитан.

— Не нужно, коммандер, я не задержусь, — Макнил поднял руку. — Как наши дела?

Несмотря на слова капитана, Жошуа и не собирался отчитываться сидя.

— Корабль стабилен, мелкие неисправности латаем прямо на ходу, — начал он, встав напротив Гаррета. — Есть парочка ошибок в коде бортового компьютера, но это ерунда.

— Хорошо. Сколько нам еще лететь?

— На нынешней скорости Варп-6 мы прибудем к 101955-Бенну через два часа шестнадцать минут, — отчеканил старпом.

Макнил усмехнулся.

— Вы что, на ходу рассчитали? — прищурился он.

— Не, сэр, — Жошуа улыбнулся. — Я запрашивал отчет навигатора буквально перед вашим выходом.

— Хорошо, — капитан шагнул в турболифту. — Работайте.

Двери турболифта закрылись, и кабина резво побежала вниз. Когда спустя пару секунд створки снова открылись, Гаррет даже не двинулся, задумчиво глядя на пустой коридор. Минуту спустя он хлопнул по значку на груди и произнес:

— Доктор Голден.

Понадобилось несколько секунд, чтобы прибор соединился с сетью внутрикорабельной связи, нашел нужный коммуникатор и вызвал его, по истечению которых раздался голос:

— Голден.

— Марлин, это Макнил, у вас есть минутка?

— Да, конечно, я в кабинете.

— Сейчас буду, — Макнил нажал на коммуникатор, отключая связь, и скомандовал: — Третья палуба.

Спуск еще на палубу ниже снова не потребовал много времени, и вскоре Гаррет уже проходил через открывшиеся двери медицинского отсека. Дежурные медсестры, сновавшие по своим делам, не обратили на него особого внимания. На кораблях Звездного Флота не было практики подачи команды «Смирно!» при появлении капитана, как, например, на клингонских судах. Единственным исключением был мостик, но там это было продиктовано банальной практичностью. Сейчас же медсестры просто кивнули в знак приветствия, не отрываясь от своих занятий, и разошлись кто куда. Макнил огляделся и направился к кабинету Голден.

— У вас как всегда сверхважные разговоры, капитан, — поинтересовалась доктор, оторвавшись от компьютера.

Марлин уже готовилась покинуть медотсек, о чем говорил ее халат, мирно покоившийся на вешалке. Фактически, это была больница, где работали врачи и вспомогательный персонал, поэтому требования к форме одежды предъявлялись те же, что и в больницах на планетах.

— Я хотел поговорить о Сиракузе, — Макнил сел на стул.

— Может, тогда чаю?

— Нет, спасибо, — капитан покачал головой.

— Логично, что вы никак не можете это переварить, — Голден вперилась в него взглядом. — Я тоже немного в шоке. Что вы хотите узнать?

— Что с ним случилось?

— Нервный срыв, — Марлин развела руками. — С людьми такое случается. От стресса или переутомления.

— Со стрессами все понятно, — Гаррет откинулся на спинку кресла. — Меня интересует переутомление.

— А-а-а, — протянула доктор и, хитро улыбаясь, поставила локти на столешницу, сплела вальцы в замок и уперла в них подбородок. — Значит, ваша милая Дебора смогла-таки посеять семена раздора в вашу светлую голову?

— Отчасти, но… — капитан неопределенно покачал головой, — не только.

— Слушайте, Гаррет, — не отрывая от него взгляда, проговорила Марлин, — вы тут не при чем. Это я вам гарантирую. Тревоги были частыми, люди нервничали, бурчали, но я следила за их состоянием. Они спали не меньше положенного, не напрягались больше, чем позволяли их возможности. Ваша политика готовности ко всему никак не повлияла на состояние Сиракузы или кого-либо еще.

Глядя, как Голден медленно и уверенно говорит, четкими движениями также медленно качая головой, Макнил, хоть и почувствовал облегчение, не мог отделаться от мысли, что его просто подбадривают.

— Сразу после того, как мы разошлись с «Миллениумом», — продолжала доктор, — я велела провести осмотр всех членов экипажа. Вас тоже осматривали, — она указала на Гаррета пальцем, и тот кивнул. — Ничего серьезного. Значит, что-то еще выбило Фрэнка из равновесия.

— Мы были в напряжении все, время истекало, варианты решения проблемы таяли с каждой секундой, — напомнил капитан. — Мы все были не в равновесии.

— Верно, — Марлин щелкнула пальцами. — Но он совершил роковую ошибку. Мы нашли способ ее исправить, но все же.

— А кто в тот день не совершил ошибку?

— Вот именно, — Голден поднялась, подошла к репликатору и отдала команду на синтез воды. — Даже я знаю, что заслонки находятся сзади. И что поток активной плазмы выбрасывается, — она сделала движение руками в сторону, будто толкая невидимую стену, — назад, подальше от тарелки и экипажа.

Синтез завершился, а Марлин вынула из репликатора два стакана, один протянула капитану, а второй залпом осушила сама.

— В горле пересохло от таких речей, — она поставила стакан обратно в репликатор и закрыла его. — Мы все это знали. И все героически забыли о том, чем грозит «Миллениуму» наш маневр.

— Но почему только Фрэнка это сломало? — Макнил сделал несколько глотков и поставил стакан на стол.

— Потому что он профи, — доктор пожала плечами и села обратно на свое место. — Он инженер, старший инженер с многолетним опытом. И он допустил ту ошибку, которую был обязан упредить. Это не столько удар по духу, это удар по гордости.

— Он засомневался в своей компетенции?

— Именно. А теперь представьте, Гаррет, что вы совершили ошибку… ну, мы все за свою жизнь кучу совершаем, но эти ошибки со временем как бы абстрагируются от нас. Или мы от них. Мы переживаем кризис, восстанавливаемся и идем дальше. И иногда жизнь бьет нас так сильно, что барьер, удерживающий все наши ошибки, ломается, и все наши сомнения в себе рушатся на нас, словно водопад.

Капитан даже хмыкнул от услышанного. Такого он не ожидал. Марлин, хоть и не была психологом, но все же разбиралась во многих вещах, компенсируя некоторые пробелы в отдельных областях медицины банальным опытом. Ее диагнозы всегда следовало воспринимать серьезно, чаще всего они были практически точны.

— Мои родители были такими, — добавила она. — Когда я пакостила в юном возрасте, мне припоминали все за последние десять лет. Складывалось впечатление, что разбитая синтезированная ваза, — доктор закатила глаза, — это клеймо на всю жизнь, хотя казалось бы — собери осколки, брось в репликатор и вуаля. Некоторые люди сами настолько строго к себе относятся, и все идет хорошо, пока они не ошибаются. А без ошибок не обходится никогда.

— А поскольку весь менталитет граждан Федерации сводится к служению обществу, — задумчиво подытожил Макнил, — подобные сомнения в себе порождают нечто большее.

— Все верно. В этот момент заслуги не мелькают перед глазами или кажутся блеклыми, а вот все косяки — очень даже. В сумме человеку начинает казаться, что он не только бесполезен, но и вреден, — Голден договорила и резко задрала голову вверх, но Гаррет этого не увидел.

Свет в кабинете резко погас, словно его выключили кнопкой. Прошло всего несколько секунд, и свет снова включился, словно ничего не произошло. Гаррет и Марлин переглянулись.

— Что это было? — недоуменно спросила доктор.

Капитан ответить не успел: на его груди засвистел значок. Он нажал на него и произнес:

— Макнил.

— Капитан, это Реник, — раздалось из динамиков. — Мы экстренно вышли из варпа. Неполадки с двигателем.

— Черт, — сквозь зубы процедил Гаррет. — Уже иду.

— Я с вами, — Марлин подскочила и вслед за ним устремилась из кабинета.

По коридору Макнил не бежал, но все равно мчался, словно экспресс. Голден, не привыкшая к ходьбе семимильными шагами, была вынуждена перейти на бег трусцой.

— Что могло случиться? — на ходу спросила она.

— Скорее всего это последствия перегрузки, — не сбавляя ходу, отозвался капитан. — Ядро было нагружено до предела, цепи горели по всему кораблю. Логично, что некоторые как бы выдержали, но остались в плачевном состоянии.

С этими словами он вошел в турболифт и, когда доктор последовала за ним, скомандовал:

— Мостик!

— Нужно было лететь домой.

— Ну, работа на Бенну очень важна, — Макнил глянул на нее, — а мы все привыкли рисковать ради научных открытий.

Створки разошлись, и Гаррет взошел на мостик, услышав привычное:

— Капитан на мостике!

— Доклад! — скомандовал он, пройдя вперед.

— Варп-двигатель отказал, причина пока неизвестна, — отозвался Реник, поднимаясь с кресла.

— Нам пришлось продуть гондолы, — добавил инженер Хоуп. — Команда инженерного отсека работает над диагностикой.

— Объявить тревогу, сэр? — осторожно поинтересовался старпом.

— Нет, — Макнил вышел вперед, глядя в главный экран. — Сделайте оповещение, но на этом все. Приехали.

* * *

 

Старший лейтенант Чак Менвиль прибыл в инженерный отсек сразу же, как принял сообщение о поломке. Несмотря на практически абсолютную уверенность в том, что серьезных сбоев не будет, варп-двигатель отказал, а потому начальник отдела чувствовал определенную ответственность. Помимо всего прочего, Менвиль прекрасно знал, что прибыть к месту назначения необходимо вовремя, иначе месяцы научных изысканий на 101955-Бенну будут тщетными.

— Сэр, варп-ядро исправно, все в норме, — старший смены в отсеке, мичман Стивен Серджик, едва увидев лейтенанта, моментально подскочил к нему и кратко отчитался. — Сейчас мы начали диагностику гондол.

— Отставить, — резко отрезал Чак. — Четыре разом сдохнуть не могли, — он подошел к компьютеру и просмотрел известные параметры, переключая страницы сенсорными кнопками. — Подпространственное поле работает, значит, гондолы в порядке.

— Тогда нужно проверять все подсистемы по очереди, — заключил мичман. — Поднимать аварийную команду?

— Нет, пока рано, — Менвиль огляделся. — Сообщите на мостик, что мы задействуем подвахтенных, этого пока достаточно.

— Есть, сэр, — Серджик моментально умчался выполнять поручение.

Десять минут спустя инженерный отсек пополнился новыми членами: прибыла подвахтенная смена. Техники разошлись по агрегатам, проверяя все, что могло послужить причиной внезапного отказа. Чак посмотрел на бортовые часы и решил, что пришло время докладывать капитану о ситуации. Лейтенант еще раз оглядел помещение в надежде, что кто-то из техников, одетых в ремонтные комбинезоны, именно в этот момент замашет руками, привлекая его внимание, что будет означать зацепку, способную решить головоломку, однако его ждало разочарование. Вздохнув, Менвиль покинул инженерный отсек.

В другое время Чак обошелся бы сообщением старшему инженеру по внутрикорабельной связи, однако Фрэнка Сиракузы на месте не было. Пока он был в вынужденном отпуске, капитан, пользуясь своей властью, назначил временно исполняющим обязанности начальника инженерной службы коммандера Реника. Недавняя перегрузка в совокупности с нетипичностью поломки наталкивала на мысль, что искать проблему нужно не в тех местах, где они обычно бывают. Старпом, хоть и был инженером по специальности, а именно специалистом по варп-ядру, не являлся по-настоящему компетентным начальником в данной ситуации, ведь он уже давно был на руководящей должности и не знал всех тонкостей в поведении ядра сейчас. Менвиль был уверен, что проблема кроется где-то глубже, а используя перекрестный диалог, он надеялся получить разрешение на ведение диагностики по нестандартной схеме, полагаясь исключительно на свой опыт.

Каждый раз, когда открывались двери одного из турболифтов, охранники, что стояли на страже, оборачивались, чтобы увидеть, кто прибыл. На звездолетах существовал список тех, кто и в какое время имел право находиться на мостике. Если человека в списке не было, он был обязан попросить разрешения у старшего вахтенного офицера. Только получив это разрешение, охранник мог пропустить гостя. Лейтенант, увидев подозрительный взгляд охранника через двери турболифта, громко объявил:

— Разрешите подняться на мостик?

— Разрешаю, — отозвался капитан.

Чак стремительно вошел в помещение и двинулся к капитанскому креслу, однако Макнил сам поднялся, шагнул навстречу гостю и спросил:

— Что вы тут делаете?

Лейтенант замер на месте.

— Виноват, — отозвался он. — Я собирался доложить о ходе ремонта.

Капитан прищурился и переглянулся со старпомом, который, услышав это, с недоуменным выражением лица поднялся со своего кресла. Макнил нажал на значок на своей форме и сказал:

— Коммандер Реник.

Значок последнего через пару секунд послушно засвистел, передавая сигнал, и Гаррет очередным хлопком по груди отменил вызов.

— Внутренняя сеть коммуникации работает, — он стал медленно подходить к Менвилю, — равно как и коммуникатор мистера Реника.

Чак от такого развития событий даже опешил: он не ожидал, что разговор обернется таким образом. Неожиданно он осознал, что, как бы капитан ни был заинтересован устранением поломки, нарушение принципа иерархичности было недопустимо. Единственным исключением из правил была ситуация, когда задержка доклада могла повлечь за собой гибель членов экипажа или самого корабля, но сейчас такой ситуации не было.

— Э-э-э… я хотел избежать эффекта сломанного телефона, сэр, — попытался объясниться Менвиль.

— Чтобы его избежать, достаточно внимательно слушать своих техников и передавать информацию точно, — хмыкнул капитан и посмотрел на Реника. Тот лишь пожал плечами, и Макнил продолжил: — Что с двигателем?

— Ядро в полном порядке, — отчеканил лейтенант, — гондолы тоже. Мне кажется, что поломка — это следствие перегрузки, нужно искать поломку чуть глубже, учитывая, что мы торопимся.

— Стоп, а с чего вы взяли, что гондолы в порядке? — подал голос Жошуа, делая шаг вперед. — Их диагностика в пятнадцать минут не уложится.

— Подпространственное поле продолжает окружать корабль, — попытался настаивать Менвиль.

— Оно может присутствовать, даже когда запустить варп невозможно, — парировал коммандер. — Сейчас же проводите диагностику гондол.

Приказ звучал так уверенно и убедительно, что лейтенант не нашелся, чем ответить. Он с надеждой посмотрел на капитана, однако тот, выслушав весь диалог, коротко поставил точку:

— Выполнять.

— Есть, сэр, — Менвиль вздохнул и быстро покинул мостик.

Макнил и Реник несколько секунд смотрели вслед лейтенанту, после чего переглянулись. Жошуа глазами указал на дверь в кабинет капитана, Гаррет кивнул и первым направился к небольшому помещению.

— Капитан, какого хрена он приперся сюда? — недоуменно спросил старпом, когда за его спиной закрылась дверь, надежно отсекая разговор от ушей экипажа на мостике.

— Не знаю, коммандер, — тот пожал плечами. — Решил выделиться, осознав, что положение Сиракузы теперь сомнительно?

— Вряд ли, сэр, — Реник решительно отверг предположение Макнила. — Он же знает, что я на эту должность не претендую, доложил бы все через меня.

— Может, он вас недолюбливает.

— Такое возможно, но я не припоминаю ни единого конфликта с ним, — Жошуа честно задумался, припоминая возможные прецеденты. — А вы заметили, как рьяно он отказывался от полного цикла диагностики гондол?

— Намекаешь, что поломка… — Гаррет подозрительно прищурился, глядя на собеседника, — его рук дело?

— Есть такие мысли, — после некоторой паузы кивнул коммандер.

Макнил некоторое время помолчал. Он медленно прошел к столу, развернулся и сел на столешницу, скрестив руки на груди.

— Это серьезное обвинение, — задумчиво сказал он. — Нужны крепкие доказательства.

— Это предположение, — поспешил заверить его Реник. — Но согласитесь, поломка, его визит, странный разговор — это… странно.

— Или же он просто, полагаясь на свой опыт, отбросил гондолы, — капитан, не расплетая рук, пожал плечами. — По каким-то другим признакам.

— Я понимаю, что он знает двигатели «Эвереста» лучше меня, но доводы он не привел.

— Вы ему не позволили, а я его сбагрил, потому что не хочу конфликта и доверяю вам, — Гаррет поднялся со столешницы и подошел к старпому. — Посмотрим, что даст диагностика, а там увидим.

— Есть, сэр, — Реник кивнул и направился к выходу.

— Коммандер, — окликнул его капитан, — никаких активных действий. Меня вы в его злом умысле не убедили.

 

Журнал капитана, звездная дата 40379.69

 

Как и следовало ожидать, полный цикл диагностики гондол выявил неисправность в варп-катушках. Это здорово подогрело подозрение коммандера Реника относительно намеренного саботажа, но я пока не уверен. Существует несколько интерпретаций его поведения в момент поломки, а с учетом того, что старший лейтенант Менвиль никоим образом не пытается помешать ремонту или продолжать проявлять инициативу, я склонен согласиться с иным вариантом: лейтенант, пользуясь своим опытом, сделал вывод. Возможно, он был поспешным и ошибочным, однако следует это учитывать. После окончания миссии следует досконально проверить Реника и Менвиля на предмет неприязни друг к другу. Со стороны все выглядит так, будто эти двое просто пытаются друг друга уколоть.

Ремонт почти завершен, и, хотя мы опоздали к расчетной звездной дате прибытия, я надеюсь, что еще не все потеряно. Я отдал приказ попытаться вызвать 101955-Бенну, чтобы объяснить ситуацию и уточнить детали.

 

— Капитан, Бенну на связи! — объявила лейтенант Виола.

— Отлично, — Макнил мгновенно шагнул к своему креслу и плюхнулся в него. — На громкую.

Из динамиков донеслись легкий треск помех и фоновые шумы, но через пару секунд все успокоилось, и раздался голос:

— 101955-Бенну слушает.

— Доктор Кучекта, это капитан Макнил, USS «Эверест», — представился капитан.

— О, капитан! — обрадовался ученый. — Что-то вы припозднились.

— Прошу прощения, доктор, у нас возникла задержка. Нам потребуется еще какое-то время, чтобы до вас добраться. Это плохо для вашей работы?

— Не скажу, что все идеально, но пока время терпит, — успокоил его Кучекта. — пока все наши результаты на планетоиде, сроки не такие жесткие.

— Рад это слышать, — улыбнулся Гаррет. — Мы постараемся прибыть как можно скорее.

— Хорошо, ждем вас с нетерпением, мы…

Невесть откуда взявшиеся помехи моментально заглушили собой все, после чего связь оборвалась. Виола постаралась удержать канал открытым, манипулируя частотами и усилителями, но это не удалось. Она повернулась к капитану и отрицательно покачала головой, на что тот ответил:

— Постарайтесь восстановить канал.

— Это не так страшно, сэр, — заметил Реник, глядя, как Виола бросилась исполнять приказ, — ведь самое главное мы узнали.

— Да, точно, — согласился Гаррет и повернулся к инженеру. — Когда сможем запустить варп?

— Менвиль обещает управиться за пятнадцать минут, — отозвался тот.

Макнил собирался как обычно ответить «хорошо», однако в этот момент рулевой Кутчер вдруг ткнул пальцем в главный экран и крикнул:

— Смотрите!

Гаррет и Жошуа одновременно поднялись и подались вперед, глядя на яркую полосу света вдалеке.

— Что за? — коммандер раскрыл рот от удивления.

Капитан не стал ему отвечать, завороженно хлопая глазами и пытаясь понять, что это перед ним. Полоса света росла в размерах, увеличивалась как вширь, так и в высоту. Было очевидно, что этот свет приближается, и, если он по какой-то причине не остановится, «Эвересту» придется встретиться с ним. Макнил закрыл рот и, оглядев мостик, скомандовал абсолютно спокойным голосом:

— Щиты.

— Есть, сэр! — отозвался Лесли Хоуп.

— Максимум защиты,⁽²⁾ — добавил капитан.

Режимом максимальной защиты называлась такая настройка плана энергопитания звездолета, когда вся доступная энергия усиливает щиты, поле структурной целостности и системы жизнеобеспечения. В этом режиме на поддержку защиты направлялась вся энергия, которую можно, и часть той, которую нельзя. Корабль становился устойчивым к любым повреждениям, однако терял возможность даже нормально двигаться. Режим использовался исключительно в тех случаях, когда избежать удара нет возможность, а пережить его необходимо.

Странный свет, или, скорее, волна, неумолимо приближались, несясь с немыслимой скоростью. Прошло двадцать секунд, и волна уже занимала весь главный экран, загородив своим ярким светом всю черноту космоса. Гаррет напрягся, ожидая встречи с неизвестным явлением. Нос «Эвереста» погрузился внутрь света волны, однако никаких сигналов не последовало. Яркий свет пронесся по помещению мостика, проходя насквозь, и все прекратилось. Ни единой детали, указывающей на это неизвестное явление, не осталось.

— Повреждения? — Макнил повернулся к Хоупу.

— Никаких, сэр, — недоуменно произнес тот. — Абсолютно чисто.

— Стандартный режим питания, — скомандовал капитан и осмотрел мостик. — Все целы?

— Да, сэр, — по одному начали отзываться члены команды мостика.

— Капитан, у меня есть данные сенсоров и сканеров по этой… — Вебер помялся, выбирая подходящее слово, — волне.

— Офицера по науке на мостик! — Гаррет вместе с старпомом подошел к оператору. — Что там?

— Это какая-то энергия, сэр, — Вебер указал на монитор. — И ничего больше.

— Какого рода? — уточнил Реник.

— Неизвестно. Такая нашей науке незнакома.

Макнил уже в который раз переглянулся с Реником и вздохнул:

— Почему все самое неизвестное мы находим, когда заняты?⁽³⁾ — он медленно вернулся к своему месту. — Как связь с 101955-Бенну?

— Нет, сэр, — Виола лишь покачала головой, но тут же вернулась к своим приборам, не прекращая попыток.

— Пробуйте еще, — Гаррет сел в свое кресло, задумчиво глядя в главный экран, который за столь короткое время принес столько неожиданностей.

— Может, эта волна повредила антенны? — предположил Реник, садясь рядом с капитаном.

— Может быть. Пусть инженеры проверят систему связи.

Ответов не было, а вопросов с каждой минутой становилось все больше. Теодор Янкловски поднялся на мостик, выслушал короткий ввод в курс дела и принялся изучать данные, которые были получены сенсорами, не прекращая то и дело поражаться увиденному. Соотнося некоторые параметры, профессор делал беглые выводы, строил предположения и быстро возвращался к изучению. С каждым разом он все упорнее начинал твердить, что по законам физики такое положение дел просто невозможно. Эти фразы звучали так часто и так уверенно, что Макнил всерьез начал задумываться, что тут имела место групповая галлюцинация или же некий космический мираж. Янкловски эти предположения решительно отверг, аргументируя свое мнение показаниями приборов, которые были бы нулевыми, будь волна миражом. К тому же сохранилась запись главного экрана

Спустя пять минут после прохождения загадочной волны сквозь корабль Виола вдруг прижала наушник к уху и повернулась к капитану:

— Капитан, доктор Голден на связи.

— На громкую, — Гаррет нажал на кнопку. — Марлин, слушаю вас.

— Гаррет, вам стоит срочно подойти в медотсек.

— Уже иду, — Макнил отключил канал и поднялся. — Коммандер, управление кораблем.

С этими словами он зашел в турболифт, спустился на третью палубу и направился к медотсеку. Рядом с дверью он увидел Голден и еще одного члена экипажа, который смотрел на доктора и внимательно слушал, что она ему говорила. Гаррет сразу обратил внимание, что служащий придерживает кистью локоть другой руки.

— Пока побудьте у себя, — услышал капитан, подойдя ближе, — я предупрежу вашего начальника. Отдохните и не напрягайте руку.

— Хорошо, спасибо, доктор, — служащий двинулся к турболифту, осторожно придерживая локоть. — Капитан.

— Сержант, — Макнил посмотрел ему вслед. — Травма?

— Если бы, — Марлин запахнула халат и подошла ближе. — У него артрит. В очень запущенной форме.

— Стоп, как? — Макнил снова посмотрел на осторожно вышагивающего прочь сержант. — Ему же и тридцати нет.

— Ну, такие случаи тоже бывали. Это же все-таки инфекция.

— И долго он скрывал?

— О чем вы, Гаррет? — округлила глаза Голден. — Последний осмотр был вчера. Он был абсолютно здоров!

— Хотите сказать, у него за ночь запущенный артрит развился? — с сомнением спросил капитан.

— Не только у него, — доктор вздохнула и шагнула к двери, ведущей в медотсек, заставляя их открыться.

Гаррет заглянул внутрь и застыл от изумления: в не слишком просторном помещении приемного покоя находилась огромная толпа членов экипажа различных рангов и должностей. Сосчитать их было невозможно, однако не меньше пятидесяти.

— И что, у всех артрит? — Макнил медленно повернул голову в сторону Голден.

— Нет, — она покачала головой. — Множество различных инфекционных заболеваний. От ОРВИ до бубонной чумы.

* * *

 

— В настоящий момент в медотсек с жалобами на здоровье обратились двести шестнадцать человек, — доктор Голден поставила пальцы на свой планшет и толкнула его по столу по направлению к капитану. — Вот список всех выявленных заболеваний.

Макнил быстро пробежался глазами и передал прибор Ренику, который стал читать более углубленно. Это совещание командного состава Гаррет собрал сразу же, как только узнал о проблеме, но состав уже понес потери: Рэй Драйден и Теодор Янкловски уже находились на карантине в связи с обнаруженными заболеваниями. Ввиду необходимости участия в совещании последнего, он сидел перед компьютером в своей каюте, время от времени громко кашляя и выплевывая кровь.

— Я не понимаю, — коммандер положил планшет на стол, — большую часть этих заболеваний давно уничтожили. Мы не болеем этим, — в этот момент профессор громко кашлянул, случайно плюнув прямо в объектив своей камеры. — Туберкулезом, кстати, тоже.

— Это так, мистер Реник, — прокряхтел Янкловски, аккуратно стирая кровь с камеры, — но факты налицо.

— А что, разве уничтожение болезней не оставляет возможности их возвращения? — уточнила советник Штрауз.

— «Уничтожение» в данном случае означает снижение уровня заболеваемости до нуля, — пояснила Голден. — Перерыть всю галактику, да что там галактику? — она неопределенно махнула рукой в сторону. — Даже на Земле до сих пор где-то в недоступных местах ждут своего часа изолированные бактерии, споры, грибки и вирусы. Ждут своего часа.

— Другое дело, что даже вырвись они на волю, — добавил Теодор, — ничего не будет. У патогенов просто не будет среды для развития. Попав в организм современного человека, они погибнут.

— Именно, — кивнула Марлин.

Макнил по очереди глядел на каждого участника совещания, соединив пальцы в замок у лица.

— Создается впечатление, что наше здравоохранение дало сбой, — задумчиво произнес он.

— Или же нам врали, — пожал плечами Реник.

— В каком смысле? — капитан убрал руки от лица.

— Ну, сказали, что мы имунны, но ничего не поменялось.

— Быть такого не может, — резко отрезала доктор.

— Отчего же? — Жошуа уже всерьез приготовился вступить в открытый спор, но его перебил капитан.

— А ну тихо! — он поднял руку. — Слушаем профессора.

Янкловски, который уже попытался привлечь внимание, но был героически не замечен, снова кашлянул и, вытерев рот платком, заговорил:

— У меня есть результаты анализа патогенов, — на экране появились таблицы и графики, которые были понятны только профессору и доктору. — Перед вами отчет бактериологической лаборатории. Сравнение чумной палочки, взятой у сержанта Бруно Бьянчи, с архивными параметрами. Они идентичны.

— То есть это та же самая чума, которая бушевала на Земле пятьсот лет назад? — с сомнением в голосе уточнил Макнил.

— Именно.

— Тогда почему люди заболели? — недоуменно спросила Шрауз.

— Это пока непонятно, — Голден пожала плечами и оглядела всех присутствующих. — Более того, инкубационный период некоторых болезней такой, что мы все тоже можем быть заражены.

Последние слова были настолько неожиданными, что воцарилась немая тишина. Каждый старался вспомнить симптомы, которые сопровождали их, и сопоставить их с услышанным. Гаррет решил не давать снежному кому времени скататься.

— Что с варп-двигателем? — спросил он и посмотрел на коммандера.

— Неисправны, — коротко ответил тот.

— Сколь мне помнится, перед той волной мне говорили про десять-пятнадцать минут, — напомнил Макнил, почесав ногтем висок.

— Это было до того, как команда из инженерного слегла, сэр, — было заметно, что неожиданный приступ мирового заговора в Жошуа уже утих, он вернулся в привычное русло. — Да и не думаю, что лететь куда-то сейчас — это хорошая идея.

— Верно, — подтвердила доктор. — Пока не разберемся, нам стоит держаться изолированно.

— Да, согласен, — кивнул Гаррет.

Едва он успел сказать эту фразу, как ожил интерком и сообщил:

— Капитан, еще одна волна!

— Этого только не хватало, — сквозь зубы процедил Макнил, поднимаясь.

Все последовали его примеру и вышли на мостик. Волна на главном экране выглядела абсолютно так же, как и первая. Офицеры расселись по местам и обреченно посмотрели надвигающемуся ужасу. Тишина в помещении повисла такая, что казалось, были слышны биения сердец всех присутствующих. Это был момент абсолютной обреченности: уйти от встречи с волной было невозможно, как-то воспрепятствовать тоже. Оставалось только ждать.

Как и в первый раз, волна прошла сквозь «Эверест», словно фантом. Снова никаких повреждений, никакого видимого ущерба. Но сейчас, когда Макнил и Реник переглянулись, по их глазам стало ясно безмолвное согласие, что именно волны стали причиной разразившейся эпидемии.

Гаррет поднялся и оглядел мостик:

— Ну что, никому не поплохело? — громко задал вопрос он.

— Как будто вам не все равно, — неожиданно грубо и резко выпалил старпом и тоже поднялся.

Капитан удивленно повернулся к нему и получил жесткий удар в скулу. Рухнув, словно мешок, на пол, он схватился за лицо, недоуменно глядя на Реника, который сейчас был похож на сущего дьявола. Неожиданный приступ агрессии со стороны последнего повергло всех офицеров мостика в состояние шока. Коммандер, в свою очередь, не собирался останавливаться.

— Неужели не понятно, что Федерация нас обманывает? — выкрикнул он, шагнув к поверженному капитану. — Говорили, что у нас иммунитет от всего, а вот вам нате!

Макнил, потрясение которого после неожиданного удара прошло, попытался подняться, но старпом был уже рядом и, схватив противника за рубашку, занес кулак для удара. Ему помешал рулевой Кутчер, который соскочил со своего места и снес агрессора, повалив на пол. Несмотря на всеобщую уверенность, что Роберт просто защитил капитана, он занес кулак и начал обыкновенно избивать старпома, нанося ему удар за ударом.

— Роб! — крикнула Голден и вместе с навигатором бросилась оттаскивать нового агрессора.

Выплеск эмоций послужил спусковым крючком. Увидев, что творится, двое охранников у турболифта вдруг достали фазеры и направили их друг на друга. Как и следовало ожидать, один был быстрее и, покончив с противником, повернул свое оружие в центр мостика, но сделать ничего не успел, будучи оглушенным выстрелом из карманного фазера капитана.

Макнил поднялся на ноги, посмотрел на бесчувственного Реника, лицо которого превратилось в сплошной синяк, и пришел на помощь двум женщинам, которые пытались унять Кутчера. Однако вместо того, чтобы просто успокоить его, Гаррет просто подошел и без разговоров пробил двойку в голову, отправив рулевого в нокаут.

— Гаррет, это было необязательно, — с укоризной заметила Марлин.

— Я бы ему еще добавил, чтоб знал, с кем связался! — капитан двинулся к поверженному рулевому, но доктор схватила его за плечо.

— Гаррет, Гаррет, Гаррет, — женщина оттащила его прочь и положила вторую руку ему на грудь. — Спокойно.

Голос друга неожиданно вывел Макнила из приступа ярости, и он посмотрел на Голден.

— Что с вами? — обеспокоенно спросила та.

— Что с нами, — процедил Гаррет. — Со всеми.

Он оглядел мостик и поверженных на полу.

— Капитан, такие приступы агрессии проявляются по всему кораблю! — доложила Виола, просматривая записи компьютера. — Люди ни с того ни с сего набрасываются друг на друга. У нас множество пострадавших, шестнадцать человек уже убиты!

Девушка развернулась в кресле и полными ужаса глазами посмотрела на капитана. Марлин, решив не терять времени даром, вынула из кармана медицинский трикодер и поводила зондом около лица Реника.

— Гаррет, нам срочно нужно доставить коммандера в медотсек, — объявила она. — У него перелом лицевой кости.

— Боюсь, это не лучший выбор, доктор, — покачала головой Виола. — Там сейчас жарко. И количество убитых неуклонно растет.

— Господи! — доктор закрыла рот руками.

— Так, внимание! — громко сказал Макнил. — Спокойно, решаем проблему! Мисс Виола, найдите мне офицеров службы безопасности, которые еще в своем уме.

— Есть, сэр, — отчеканила та и принялась колдовать со своим компьютером.

Капитан присел рядом с Голден, глядя на Реника.

— Его мозговая активность просто на невероятном уровне, — заметила доктор, глядя в трикодер. — Даже будучи без сознания, он переживает сумасшедший спектр эмоций. Как будто у него просто отказали тормоза.

— Как это?

— Все люди чем-то недовольны. Но обычно мы сдерживаем себя, по разным причинам. А здесь тормозов нет вообще. Задел — по морде, обидел — фазер в руку, и так далее, — по-быстрому объясняла Марлин. — Реник, узнав о болезнях, предположил, что вся история о побежденных заболеваниях ложь. Вы смогли его осадить, а после второй волны уже нет.

— Любопытно, но сейчас не главная задача, — покачал головой Макнил. — Нужно успокоить экипаж, пока они не начали разбирать корабль. Варианты?

— Судя по его показателям, думаю, у меня есть успокоительное подходящего калибра. Нужно только добраться до медотсека, — услышав это, капитан поднялся и принялся колдовать над консолью начальника службы безопасности, а доктор тем временем продолжила. — Но как его ввести? Бродить по коридорам и вылавливать пятьсот человек по одному?

— Да нет, Марлин, — угрюмо произнес Гаррет, глядя на экран, — положение дел таково, что, когда мы доберемся до медотсека, на борту будет уже не пятьсот человек.

Нахмурившись, Голден поднялась и подошла к капитану, чтобы посмотреть, на что же он так смотрит. На экране один из техников инженерного отсека плющил кувалдой чью-то голову. Жестокость, которая набрала обороты на борту «Эвереста», уже давно перешла все мыслимые и немыслимые границы. Доктор в ужасе прикрыла рот ладонями.

— И такое сейчас везде, — заметил Макнил. — Те люди, которые нашли в себе силы держать себя в руках, попрятались и не выходят, но в коридорах творится ад.

— Транспортер! — вдруг воскликнула Виола. — Так можно обойти коридоры.

— Вариантов, я так полагаю, немного, — Гаррет пожал плечами и направился поднимать с пола бесчувственного Реника. — Идемте, Марлин.

 

Журнал капитана, звездная дата 40379.81

 

Возможно, это моя последняя запись как капитана «Эвереста». После второй волны, объяснения которым у нас нет, экипаж буквально сошел с ума, начав выяснять отношения самым что ни на есть примитивным способом. Уровень агрессии и жестокости на борту не укладывается в голове. Такими темпами очень скоро эта кучка людей перестанет называться экипажем.

Нам удалось доставить коммандера Реника в медотсек, где доктор Голден постаралась его стабилизировать. Несмотря на весь ужас сложившейся ситуации, я стараюсь разобраться во всем и найти решение.

 

Капитан отключил запись и вернулся к доктору. Медотсек напоминал декорации для съемок фильма ужасов. Стены, пол, мебель, даже потолок были забрызганы кровью. Мертвые тела валялись повсюду, навеки замерев в неестественных положениях. Что бы ни случилось в этом помещении, тут не щадили никого. Глядя на эту картину, капитан буквально осознавал, почему Федерация отказалась от всяких проявлений в культуре холодного оружия и перешла на фазеры. Это было хотя бы гуманнее. Чаще всего жертва фазера даже не успевала осознать, что происходило: она умирала мгновенно.

— Ну как он? — Гаррет кивнул на Реника, лежавшего на кушетке.

— Какое-то время он еще протянет, — обреченно произнесла доктор. — Подобные травмы — не мой профиль. Тут нужен хирург.

— Кажется, доктор Кенвит лежит там, — Макнил указал пальцем в направлении общего зала. — Правда, узнать его сложно.

— Сейчас не время шутить, Гаррет, — укоризненно покачала головой Голден.

— По-вашему, я смеюсь?

Она снова покачала головой, всем своим видом демонстрируя полную беспомощность в данной ситуации. Ситуация на корабле была уже не тревожной, она постепенно превращалась в отчаянную, а отсутствие даже намека на ответы просто вводило в ступор.

— Нам нужно к профессору, — сказал вдруг капитан.

— Но у него же туберкулез, — напомнила Марлин.

— Который лечится. А вот это все, — Макнил обвел рукой убранство вокруг, — нет.

Доктор ничего не успела ответить: коммуникатор капитана ожил. Тот нажал на него и произнес:

— Макнил.

— Капитан, приближается новая волна! — доложили с мостика.

— Ну вот, — фыркнул Гаррет. — Сейчас снова что-то будет.

— Нам уже достаточно, — Голден с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от обиды.

Как и в прошлые разы, волна прошла сквозь весь корабль, все интерьеры и людей внутри, словно призрак: никто ничего не почувствовал, нигде не упала пробирка, ни один самый крошечный предмет на столах не пошевелился. Просто полоса яркого света пронеслась через помещение и все. Ничего не изменилось. Гаррет и Марлин переглянулись и прислушались к своим ощущениям. Было абсолютно непонятно, какие изменения начались теперь.

— Мостик, что-нибудь чувствуете? — задал вопрос капитан.

— Нет, сэр, — ответила Лепен, — однако у меня есть теория.

— Весь внимание.

— Два промежутка между волнами — двадцать минут, тридцать секунд, — доложили с мостика.

— Значит, они и будут идти с такими промежутками, — заключил Макнил и посмотрел на Голден. — Что-нибудь еще?

— Нет, сэр, никаких изменений в этих волнах нет. Все три оставили абсолютно одинаковые данные на сканерах.

— Хорошо, работайте, — капитан закрыл канал. — Возможно, последствия третьей волны будут ощущаться не сразу.

— Может быть и так, — кивнула доктор.

— Или же вы правы, и с нас достаточно, а волны — это теперь просто декор, — осторожно пошутил Гаррет.

— Ага, держите карман шире, — женщина натянуто улыбнулась. — Что вы там говорили насчет Янкловски?

— Нам нужно к нему, — Макнил шагнул к репликатору и запустил синтез двух стаканов воды. — Я не думаю, что кто-то еще сможет разобраться с тем, что у нас творится.

Репликатор сигнализировал об окончании процедуры, и капитан привычным движением взял стакан в руку, однако спустя секунду он замер, глядя на прозрачное стекло. В стакане была не вода. Что бы это ни было, с водой ее роднило только агрегатное состояние. В стакане бултыхалась непонятная, дурно пахнущая жижа неопределенного цвета.

— Что это такое? — доктор подскочила к нему, удивленно глядя на содержимое стакана.

— Это… вода… — только и смог ответить Гаррет.

— Интересно, — Марлин закрыла репликатор и скомандовала прибору синтезировать чай.

Когда после сигнала она открыла крышку, в чашке снова была та же самая неведомая субстанция.

— Похоже, кто-то повредил электронику в пылу драки, — предположил Макнил.

Чтобы проверить данную теорию, капитан и доктор провели еще пару экспериментов с репликаторами. Оказалось, что сбоит не один прибор, все репликаторы в медотсеке упрямо отказывались работать как положено. После нескольких попыток Голден обратила внимание на то, что посуда, в которой синтезировалась неведомая жижа, выходила такой, какой и должна была быть. Это натолкнуло ее на мысль, что проблема лишь в синтезе продуктов питания. Несколько синтезов разнообразных медицинских вещей получались просто идеальными, а потому теория официально получила подтверждение.

Однако следом за этой догадкой в голову Марлин пришла другая, более страшная. Откопав в закромах своего кабинета заначку с бутылкой бренди, женщина со вздохом констатировала, что напиток тоже превратился в ту самую субстанцию.

— А вот это уже похоже на действие волны, — заключил Макнил, глядя на содержимое бутылки.

— Да, видимо, теперь она лишила нас еды.

— Если пострадали даже запасы настоящей еды, то голод нас убьет.

— Это верно, — Голден отшвырнула бутылку прочь. Та разбилась вдребезги, и доктор, зажав пальцами нос, поспешила покинуть зону поражения своей неосмотрительности.

— Что будем делать? — спросила она, когда дверь в ее кабинет закрылась.

— Идем к профессору, — уверенно ответил капитан. — Выбора уже нет.

Словно передвигаясь по полю боя, двое офицеров осторожно двинулись по коридорам в направлении ближайшего турболифта. Макнил держал фазер наготове, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить приближение очередного разъяренного члена экипажа.

— Говорите, что это недовольство вырывается наружу? — спросил он доктора.

— Да. Никто не нападает просто, не позлорадствовав. Все припоминают нечто, за что, по их мнению, сослуживца можно убить.

— Тогда вам, наверное, небезопасно находиться рядом со мной.

— Да бросьте, Гаррет, — криво усмехнулась Голден. — Думаете, меня прям особо жалуют на борту?

— А что, нет?

— Я тоже не подарок.

— Ну, значит, умрем вместе, — осторожно пошутил капитан.

Заметив краем глаза движение, он моментально повернул голову и увидел лейтенанта Арро Вен. Девушка стояла в боковом коридоре, вращая в руке большой ключ для монтажа топливных инжекторов. Ее форма была местами разодрана и запачкана кровью, что означало, что она сегодня кому-то уже мстила. Макнил вдруг подумал, что легендарная дельтанская эмпатия в данном состоянии оказывала скорее отталкивающий эффект.

— О, капитан! — воскликнула лейтенант. — Вы не хотите объяснить свои слова на мостике? Я этого не заслужила!

— И я лишь сделал вам замечание, мисс Вен, — с нажимом отозвался Гаррет. — Вам следовало вести себя серьезнее, я напомнил об этом.

— Ага, наказывать людей ни за что! — дельтанка двинулась вперед к мнимому обидчику. — Это так похоже на капитана!

— Отставить! — в голосе Макнила послышался металл.

Но Арро уже не слушала. С громким воплем она резко ускорилась и на полном ходу помчалась к двум офицерам, занося свое оружие для удара. Капитан вскинул руку с фазером и нажал на спуск. Луч ударил лейтенанта в грудь, и она завалилась на пол, проехав по инерции еще пару метров.

— Главное, чтобы не убилась, — Марлин включила трикодер и, подойдя к бесчувственному телу, провела по нему зондом. — Все в порядке, не зашиблась. Можем идти дальше.

По пути к каюте Янкловски применять фазер пришлось еще дважды. Капитан тайно радовался, что до оружейной, судя по всему, никто не добрался. В этом контексте состояние Реника даже играло на руку: будь он таким же нестабильным, как и все остальные, он бы легко открыл оружейные ящики на палубах, что превратило бы «Эверест» в настоящее поле боя. Не то чтобы сейчас было намного лучше, но отбиваться от агрессоров с холодным оружием было все же сподручнее.

Четвертая палуба, на которой располагались лаборатории и жили ученые, тоже напоминала улицы захваченного врагом города. Капитан надеялся, что более интеллектуальный склад ума ученых и лаборантов сделает их мысли чуть менее спутанными, чем у остальных, но тщетно. Вся палуба описывалась всего лишь одним словом — «погром». К счастью, большинство агрессивно настроенных людей уже убежали творить расплату на других палубах, а потому здесь было довольно спокойно. До каюты офицера по науке удалось добраться довольно быстро.

— Гаррет, вы не можете пройти туда, — запротестовала Голден.

— Я капитан, — Макнил остановился у двери в каюту и принялся колдовать с панелью, после чего преграда послушно отодвинулась, — я могу все.

Внутри царила атмосфера уныния и обреченности. Гаррет не мог это объяснить, но почему-то, входя в подобное помещение, он сразу мог с уверенностью заявить, болеет тут кто-то или нет. Янкловски, услышав шум, выглянул посмотреть. Секунду ученому потребовалось, чтобы осознать, что произошло, после чего выражение его лица сменилось с подозрительного на удивленно-недовольное.

— Капитан, вам сюда нельзя! — заявил он, прикрыв рот платком.

— Еще один, — Макнил оглянулся на доктора. — Ваш туберкулез уже не самое страшное, что с нами может произойти.

Теодор некоторое время смотрел на неожиданных гостей, а после вздохнул и с призывным жестом пальцами направился в небольшую огороженную зону, из которой вышел.

— У меня есть новости для вас, капитан, — по голосу было слышно, что Янкловски не в восторге от всего этого. — Бактериологи провели пару экспериментов. Я обработал данные, и мне есть, что доложить.

Он сел на стул перед компьютером и принялся выводит нужные данные. Макнил и Голден встали у него за спиной.

— Лабораторные мыши имеют тот же самый иммунитет, что и мы. Вот так они реагируют на классических чумных палочках.

На экране появилась наглядная анимация, показывающая безжалостную атаку антител против патогена. За все время борьбы показатели организма мыши не изменились.

— А вот образец патогена, полученный из членов экипажа, — Теодор запустил новую анимацию.

На этот раз картина была абсолютно другая. На этот раз антитела, как и положено, атаковали палочки, но все без исключений моментально гибли. Патоген начал стремительно размножаться, инфицируя весь организм, жизненные показатели при этом стремительно ухудшались.

— Видимо, это другой штамм, — предположила Марлин.

— А вот тут самое интересное, доктор, — Янкловски вывел на экран два графика. — Посмотрите на них. Вы тоже, капитан.

— Я в этих делах не силен, — отозвался Макнил.

— Этого не требуется, — профессор нажал несколько кнопок, и графики стали накладываться один на другой, показав полное совпадение.

— Они идентичны, — Теодор стукнул ногтем по экрану. — Как две капли воды.

— Так, у нас два абсолютно одинаковых патогена, — Гаррет скрестил руки на груди, — но один разбивается о защиту, а второй ее пробивает. Как такое возможно?

— Невозможно, — Голден покачала головой. — Но перед нами факт.

— Можно было бы поработать с этим, — Янкловски поднялся и хлопнул в ладоши, — но, если кто-то из бактериологов еще жив, они сейчас грызут глотки другим.

— Да, и сейчас все стало хуже, — капитан прошел по помещению. — После третьей волны отказали все репликаторы на борту.

— Серьезно?

— Да, — подтвердила доктор. — Ни еды, ни воды на борту не получить, а все натуральные припасы пришли в негодность. Даже заначки с алкоголем.

Профессор задумался. Он продолжал стоять, глядя в одну точку, словно что-то вспоминая.

— Где-то я это уже слышал, — он вернулся на свой стул. — Компьютер, поиск по архиву событий, в которых по очереди идут болезни, войны и голод.

Этот запрос заставил Макнила и Голден удивленно переглянуться. Какую информацию профессор собрался получить, учитывая сам факт нереальности происходящего, было непонятно. Тем не менее, через минуту компьютер утвердительно просигналил, сообщая, что совпадение есть. Все трое прильнули к экрану, читая полученный ответ.

— «Великая скорбь», — озвучил ответ компьютера профессор. — Вот это да.

— Что это такое? — прищурился капитан.

— Это из Библии, — пояснил Теодор. — Что-то вроде Конца Света. Там есть книга, запертая на семь печатей. При снятии каждой из них на Земле происходили какие-то события.

— Например? — теперь уже доктор нахмурилась.

— Ну, сначала, — Янкловски полез в компьютер и стал просматривать ответ. Несколько раз хрипло кашлянув в платок, он продолжил: — Болезни, следом войны, потом голод.

— Все как у нас, — ахнула Марлин. — Значит, эти волны — это и есть те печати?

— Похоже на то.

— Бросьте, — Макнил хлопнул в ладоши. — Получается, это Гнев Божий? Тогда мы ничего сделать не сможем уже. Значит, волн будет семь. А что останется после седьмой?

— Ничего, — профессор покачал головой. Судя по Библии, это конец бытия. — Если так, то да. Бороться бессмысленно.

— Я в это не верю, — капитан покачал головой. — Всегда есть выход.

— А вот мы сейчас и узнаем, — Голден указала пальцем на хронометр на стене.

В каждой каюте звездолетов Федерации располагались такие хронометры, показывавшие звездную дату и ее земной аналог в реальном времени. Хронометраж всегда синхронизировался с бортовым компьютером, а потому всегда показывали одно и то же время.

— Что узнаем? — не понял Теодор.

— Если теория мисс Лепен верна, следующая волна появится через минуту, — объяснил Гаррет.

— Что там за четвертой печатью? — уточнила доктор.

— Э-э-э… первые четыре выпускают Всадников Апокалипсиса, каждый из которых так или иначе влияет на мир, — Янкловски принялся быстро бегать глазами по тексту. — Четвертым идет Всадник по имени Смерть.

— Многообещающе, — философски заключил капитан.

— М-да, звучит как приговор, — протянула Голден.

Потекли последние секунды ожидания. Трое офицеров стояли и смотрели на хронометр. Слова Янкловски стучали у всех в висках, словно отбойные молотки, занимая все мысли. Всадник по имени Смерть? Что он принесет, вопросом никто не задавался, а вот как и когда — это уже был более интересный вопрос.

Наконец хронометр отсчитал последние секунды. Ничего не происходило, волна ослепляющего света не проходила сквозь корабль.

— Похоже, теория неверна, — задумчиво произнесла Марлин.

В этот момент коммуникатор капитана издал свист.

— Макнил, — отозвался он, нажав на значок.

— Капитан, четвертая волна, — доложила Лепен. — Точно по расписанию.

— Понял вас. Готовьтесь, — он отключил связь.

Очередная волна снова бесшумно и спокойно прошла сквозь «Эверест» и людей на его борту и так же бесшумно скрылась, не оставив никаких следов. Секунду ничего не происходило, а затем доктора Голден просто перестали держать ее собственные ноги, а сама она рухнула на пол.

— Марлин! — воскликнул Макнил, когда они с профессором бросились к ней.

Теодор положил пальцы ей на шею и обомлел. Глянув на капитана, он судорожно выудил из кармана Голден ее медицинский трикодер, включил и провел зондом по всему телу. Закончив, он стеклянным взглядом пробежался по показателям на экране, после чего посмотрел на Гаррета и обреченно произнес:

— Она мертва, капитан.

* * *

 

Капитан подался назад, садясь прямо на пол. Он оперся спиной о стену, закрыл лицо руками и мучительно застонал. В каюте воцарилась тишина, прерываемая лишь хриплыми кашлями Янкловски и его попытками наконец отдышаться. Платок, который он использовал, уже давно пропитался кровью из легких, потому ученый бросил его в репликатор, утилизировал его и синтезировал новый, совершенно чистый.

Гаррет оторвал руки от лица и посмотрел на профессора. В глазах капитана читалась обреченность, которую ученый никогда прежде не видел. Это была та самая ситуация, когда даже Макнил не верил, что они выберутся.

— Компьютер, — позвал Гаррет, — статус экипажа?

— На борту семьдесят девять членов экипажа, — отчеканил нейтральный синтезированный голос.

— Кто бы мог подумать, — хмыкнул капитан. — Высокотехнологичная цивилизация, первооткрыватели космоса. А нас убивает древний текст, написанный тогда, когда даже лампочку еще не изобрели.

Янкловски в очередной раз закашлялся. Прочистив легкие и вытерев рот, он произнес:

— Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

Фраза, которая должна была стать грустной иронией, неожиданно возымела противоположный эффект. Теодор, который был уже готов принять свою судьбу, с трудноскрываемым удивлением наблюдал, как в глазах капитана снова разгорается огонь.

— Нет, — Макнил поднялся, разглядывая потолок каюты. — Так не может быть.

— Но ведь Бог может все, — осторожно предположил ученый.

— Не все. Если это все действительно Бог, как так получается, что два абсолютно одинаковых патогена действуют по-разному? Этого не может быть.

— Почему?

— Потому что это не, — Гаррет щелкнул пальцами, — магия. Это химические реакции. И ими можно управлять. Нужно только понять как.

Удивленный Янкловски смотрел на капитана немигающим взглядом. В эти секунды он вдруг осознал значение слова «харизма». Профессор почувствовал, как его мозг начинает привычно перебирать всевозможные варианты, строить теории и выдавать опровержения.

— Вычислительными процессами компьютера тоже можно управлять, — произнес он. — Но, если вмешается пользователь с приоритетными правами, вы уже ничего не сделаете.

Макнил, слушая эту метафору, зажмурился и помассировал пальцами висок.

— Но, если вырвать провода, он тоже ничего не сделает.

Спор мог затянуться, но коммуникатор на груди капитана вдруг засвистел.

— Макнил, — отозвался он, нажав на значок.

— Капитан! — воскликнул знакомый голос. — Это лейтенант О!

— О Чхун Хван, — Гаррет выгнул бровь. — Вы живы?

— Повезло, сэр. Что происходит?

— Долго рассказывать. Где вы?

— Я в инженерном. Тут больше никого нет.

— Мы сейчас будем.

Закрыв канал связи, Макнил посмотрел на Янкловски.

— Продолжим нашу дискуссию по пути? — предложил он.

— Не уверен, что у нас что-то получится, — ученый поднялся, — но попытаться стоит.

Коридоры «Эвереста», еще недавно представлявшие собой полнейшее безумие, сейчас были похожи на полевой госпиталь древней армии. Агрессия членов экипажа, приумноженная дефицитом продовольствия, резко сошла на нет после четвертой волны, исходом которой стала мгновенная гибель большинства. Те, кого немедленная смерть обошла стороной, просто сидели на полу и предавались скорби по товарищам. Видя капитана, все глядели на него, задавая глазами один и тот же немой вопрос, однако ответа на него у Макнила не было.

Атмосфера неизвестности и обреченности буквально витала в воздухе. У Гаррета никогда в жизни не было такого чувства, где бы он ни был. Какой бы отчаянной ни была ситуация, всегда оставался лучик надежды, что-то такое, за что можно было просто ухватиться. Вера в будущее не иссякала никогда, но в данном случае этой веры не было. Люди вдруг осознали, что это конец. Конец всему живому.

О Чхун Хван был на удивление свеж и жизнерадостен. Его красная рубашка была разодрана, местами виднелись пятна крови, а под глазом расплылся полноценный фингал, из чего следовало, что в массовых беспорядках он тоже поучаствовал. Однако, как и в капитане, что-то в нем не дало ему отчаяться вместе со всеми, и он начал думать над вопросом «что дальше?», понимая, что из ситуации следует выбираться.

На то, чтобы кратко объяснить ситуацию лейтенанту, ушло несколько минут. За это время Янкловски как-то сильно сдал. Он начал кашлять буквально при каждом слове, а кровь из легких уже не просто вытекала, она вылетала, будто слюни. Ученого усадили на стул, после чего он с помощью Гарррета принялся обследовать себя медицинским трикодером, позаимствованным у Голден. Водя по спине профессора зондом, капитан то и дело заглядывал ему через плечо, пытаясь что-то понять в неизвестных показателях на экране трикодера.

Стоявший рядом О Чхун Хван, видя эти манипуляции, заметил:

— Вы тоже неважно выглядите, капитан.

— Кстати да, — Теодор обернулся. — Вы давно на себя в зеркало глядели?

Внешний вид Макнила был далек от идеала. Он был мертвецки бледен, черты лица заострились, а вокруг глаз проступили темные круги.

— Мне достаточно того, что голова трещит уже минут двадцать, — отмахнулся он.

— Ну-ка дайте сюда, — Янкловски отобрал у Гаррета зонд и принялся обследовать его.

По лицу ученого можно было сразу понять: дело плохо. Головные боли были одним из тех недомоганий, которые человечество уже давно искоренило. Тем не менее, профессор не слишком удивился заявлению, ведь его голова болела уже намного дольше, из чего можно было с уверенностью сделать вывод, что туберкулез уже дал осложнения.

— Я не врач, конечно, но у вас рак, капитан, — поникшим голосом произнес Теодор. — Опухоль в мозге с метастазами в легких.⁽⁴⁾

— О как, — Макнил присвистнул. — Неожиданно. Если метастазы, то уже…

— Четвертая стадия.

— Мне жаль, капитан… — лейтенант О опустил глаза.

— Эй! — Гаррет поднялся. — Не смотрите так, я еще не умер.

В этот момент из стены вырвался свет, пронесся по помещению и исчез.

— Пятая волна, — капитан огляделся. — Осталось две. Надо срочно что-то решать.

— Я удивлен, капитан, — Янкловски подошел к нему. — Вы продолжаете искать выход, хотя знаете, что, даже если сработает, вам осталось пара месяцев.

— Посмотрим, — Гаррет прошелся по помещению. — Наша проблема — это волны, так?

— Так, — кивнул профессор.

— Значит, мы можем обмануть систему, нужно просто уйти от волны.

— Они очень быстрые, — вступил в разговор О Чхун Хван.

— Да, на импульсе не уйдет, — Теодор развел руками.

— Что с варпом? — Макнил посмотрел на лейтенанта.

— А что с ним? Он исправен.

— То есть как это? — округлил глаза Янкловски. — Мы несколько часов болтаемся в космосе с исправными двигателями?

— Полагаю, что Менвиль успел их починить, — капитан почесал подбородок и шмыгнул носом. — А потом вторая волна, ему не до доклада стало.

Теодор вздохнул и снова уселся на стул.

— Даже если и так, — заговорил он, — от волны нам не уйти. Они несутся с такой скоростью, что нас нагонит за минуту.

Гаррет поднял глаза на варп-ядро и помолчал. Какая-то мысль крутилась в голове, но боль и волнение отвлекали от ее обдумывания.

— Не уйти, — он развернулся к собеседникам. — Нужно лететь прямо навстречу волне.

— Что? — в один голос переспросили ошеломленные Янкловски и О Чхун Хван.

— Если от волны нам не уйти, пройдем сквозь нее в варпе!

Идея была встречена гробовым молчанием. Ученый и инженер переглянулись, не будучи до конца уверенными, что капитан не шутит. Через минуту изумление сменилось мозговым штурмом, который вдруг начал просчитывать все «за» и «против».

— Идея противоречит сама себе, — О Чхун Хван в раздумьях почесал нос. — Но в целом может и получиться.

— Да как это получится? — воскликнул Янкловски, вскакивая со стула. — Мы же сами полетим навстречу тому, что нас убивает!

— Варп — это не традиционный двигатель, — начал объяснять лейтенант. — Мы же даже не движемся, используя его, движется пространство. Так что шанс есть.

Продолжению дискуссии помешала громкая сирена, заполнившая весь отсек.

— Что это такое? — спросил капитан, опасливо оглядывая помещение.

— Вызов ремонтной бригады, — О Чхун Хван подскочил к консоли. — Полная декомпрессия второй и десятой палуб. Похоже, кто-то взломал шлюзы.

— Что за черт? — скривился Макнил, разглядывая данные с экрана. — Все же знают, что будет.

— А вот вам и действие пятой волны, — вздруг заявил Янкловски. — Похоже, у всех началось помутнение рассудка.

Гаррет молча посмотрел на него, обдумывая услышанное, и спросил:

— А дальше что?

— Катаклизмы. Но точно ничего не понятно.

— Значит, мы должны попытаться проскочить, — заключил Макнил и оглядел товарищей. — Возражения?

Ученый и инженер переглянулись и синхронно покачали головами: других идей ни у кого не было.

— Тогда вперед. У нас пятнадцать минут до следующей волны.

* * *

 

Путь на мостик занял время. Несмотря на отчаянную помощь О Чхун Хвана, Макнил и Янкловски сдавали очень стремительно. Началось все с того, что капитан время от времени начал закашливаться, плюясь кровью. К головным болям добавилась боль в груди, а общее состояние резко стало ухудшаться. Силы стремительно покидали тело, и каждый шаг теперь давался с большим трудом. Учитывая скорость развития болезни, Гаррет всерьез стал задумываться о том, что до седьмой волны он не доживет.

Теодор, долгое время державшийся молодцом, тоже начал слабеть семимильными шагами. Туберкулез наносил все новые удары, и теперь у профессора болело просто все тело. Как и капитану, ему стало очень тяжело ходить, вдобавок кровоизлияние в глаза четко дало понять, что дела идут очень плохо.

Никто не мог даже предположить, почему лейтенант О оставался в относительно хорошем состоянии, но факт был налицо. Чем одни люди отличались от других, почему одни переносили последствия волн «Великой Скорби» тяжелее других, оставалось загадкой. Ни у кого просто не оставалось времени, чтобы на эту тему подумать. Чхун Хван, в свою очередь, чувствовал определенную ответственность за то, что не так сильно страдает, как остальные, а потому из кожи вон лез, помогая товарищам.

Все началось с обычной поддержки то капитана, то профессора, затем требовалось время от времени подхватывать их, а закончилось все тем, что О встал между двумя больными, закинул их руки себе на плечи и, стиснув от натуги зубы, потащил к турболифту. Каждый раз, проходя мимо очередного хронометра, лейтенант смотрел на время и с досадой понимал, что не успевает до следующей волны. Это давало дополнительный толчок, и О Чхун Хван, превозмогая боль, продолжал тащить офицеров вперед с удвоенным упорством.

Когда же все трое оказались в кабине турболифта №1, О осторожно пустил пострадавших прямо на пол и, задыхаясь, скомандовал:

— Мостик!

Двери послушно закрылись и турболифт побежал наверх. Когда створки снова разошлись, трем парам глаз предстала картина пустого и безжизненного помещения. Судя по всему, трое остававшихся на мостике офицеров умерли моментально, сразу после четвертой волны, поскольку они остались сидеть на своих местах. Не было никаких свидетельств того, что сюда еще кто-нибудь поднимался, равно как и свидетельств продолжения драк. Все было тихо и мирно, если не считать разбросанных тел.

— На пост рулевого, О Чхун Хван, — из последних сил выдавил из себя Макнил.

Лейтенант кивнул и отправился выполнять приказ, а капитан с трудом поднялся сам и помог подняться Янкловски. Вместе они медленно прошли по мостику. Гаррет усадил профессора в кресло старшего помощника, а сам устало плюхнулся в свое.

— У нас три минуты! — доложил лейтенант.

— Справитесь? — спросил капитан и закашлялся.

— Запустить варп нетрудно. А вот подгадать время — с этим сложнее.

— Постарайтесь, — Макнил повернулся к Теодору. — Профессор, у вас кровь из носа идет.

— Она идет отовсюду, — тихо отозвался ученый, постепенно проваливаясь в небытие.

О Чхун Хван продолжал колдовать с панелью, заранее устанавливая необходимые настройки, когда впереди зажегся яркий свет. Лейтенант поднял голову и увидел, как волна неумолимо мчалась навстречу кораблю.

— Внимание! — объявил он.

Инженер не был уверен, слышал ли его кто-нибудь, но реакции никакой не последовало. Возможно, капитан и профессор потеряли сознание или умерли, но Чхун Хван не стал отвлекаться: сейчас от него требовалось другое. Потому он напряженно следил за волной и, когда та подошла близко, запустил варп-двигатель.

Гондолы «Эвереста», как всегда, загорелись ярче, наполняясь активной плазмой напрямую из ядра. Затем корабль окружило подпространственное поле, которое отгородило звездолет от обычного космоса, после чего пространство перед носом сжалось, а за кормой — расширилось. Пространство начало как бы «обтекать» корабль, толкая его таким образом вперед, и тот рванулся вперед.

Однако долгого полета не получилось. Едва «Эверест» проскочил сквозь волну, экраны на всех постах замигали. Свет то гас, то загорался снова, питание на системы шло нестабильным потоком до тех пор, пока корабль не выбросило в обычное пространство.

Вскочив со своего места, О Чхун Хван пулей подскочил к посту контроля повреждений и обомлел: повреждено было просто все. За одну секунду поврежденный, но вполне работоспособный звездолет превратился в кусок железа, не способный даже двигаться. Многие палубы получили пробоины и быстро теряли воздух, а многие системы просто перестали работать, словно кто-то выключил рубильник.

— Не получилось? — подал усталый голос капитан.

— Нет, — обреченно покачал головой лейтенант.

— Чтоб тебя, — Макнил закашлялся и сплюнул кровь прямо на пол. — Значит, все.

— Все системы корабля отказывают одна за другой, — прокомментировал обстановку Чхун Хван. — Нас швыряет из стороны в сторону, как будто возле нас десяток звезд.

— Может, так и есть. Профессор говорил о катастрофах, катаклизмах, — чередуя слова с кашлем, пробубнил капитан. — Видимо, части планет больше не существует, отсюда и гравитация.

— И что нам делать? — лейтенант подошел к нему, но заметил Янкловски, который развалился в кресле старшего помощника и не подавал признаков жизни.

О положил два пальца ученому на шею. Пульса не было. Чхун Хван поднял голову и перехватил усталый взгляд капитана. Было понятно: он держится из последних сил.

— Это… конец… — едва слышно выдавил он. — Простите.

— Вам не за что извиняться, сэр, — поспешил заверить его лейтенант. — Вы сделали все, что могли.

Еще несколько секунд Макнил силился сказать еще что-то, но силы покинули его, и голова безвольно повисла. Чхун Хван сделал шаг и осторожно закрыл глаза капитана. Долгое время О просто стоял и смотрел на капитана, даже не зная, что ему делать. Наверное, он должен был вспоминать свою жизнь, семью, друзей или занятные истории из детства, но в голове не было ничего. Он просто стоял и смотрел на мертвого капитана. Минуту. Две. Три. Пять. Десять.

И только когда за обесточенным главным экраном, который теперь превратился в обыкновенное окно, вновь загорелся яркий свет, О Чхун Хван огляделся и повернулся лицом к свету. Он знал, что эта волна последняя. Знал, что дальше не будет ничего. Это был конец.

Воображение совместно с надеждой рисовало самые разнообразные варианты, что могло бы быть там, дальше, однако все варианты безжалостно разбивались о реальность, твердившую, что по ту сторону волны не будет ничего. Чхун Хвану даже показалось, что он видит, что там, за ярким светом. А там не было просто ничего: ни звезд, ни туманностей, ни даже частиц. Абсолютная кромешная тьма и пустота.

Волна приблизилась и коснулась носа «Эвереста», расщепляя его на нечто очень маленькое. Это были не атомы, не элементарные частицы. По ту сторону волны не было космоса, не было вакуума. Корабль вместе со всей Вселенной просто перестал существовать.

 

Продолжение следует...

---

1) Название реально существующего астероида Бенну. Этот астероид движется по эллиптической орбите вокруг Солнца, с длиной большой оси около 1,3 а.е. Считается одним из самых потенциально опасных для Земли, существует вероятность столкновения 101955 Бенну с Землей в период с 2169-го по 2199-й. Наиболее высокой вероятность столкновения в 2182 году и составляет 0,04%

Вернуться к тексту

2) Отсылка к серии компьютерных игр «Crysis». Режим защиты был одним из четырех режимов работы нанокостюма первой модели и одним из трех режимов работы нанокостюма второй модели.

Вернуться к тексту

3) Отсылка к схожим ситуациям в TOS и TNG. В первом случае Боун задал риторический вопрос: «Почему все неизвестные вещи мы называем штуками?», во втором — Пикар задал аналогичный риторический вопрос «Почему все вдруг стало чем-то и нечто?»

Вернуться к тексту

4) Небольшая отсылка к реальности. В 2023-м году исполнителю роли Джеймса Кирка Уильяму Шетнеру диагностировали рак на четвертой стадии. Это была меланома с метастазами в легких. Примерно в то же самое время его дочери Мелани поставили диагноз рак груди. Лечились они одновременно и смогли победить болезнь. Сейчас они чувствуют себя хорошо. Примечательно, что за десять лет до диагноза Шетнеру уже ставили диагноз рак простаты, который он тоже успешно победил.

Вернуться к тексту