Тёмное Полесье (джен)

Глава 5

Проснувшись в семь утра под звон церковного колокола, народ собрался у церкви. Пришло около двадцати человек — в основном старухи, среди которых затесалась пара мужчин. Остальные жители разошлись по деревенским делам: если не запастись впрок, зиму можно и не пережить. Собрались люди не просто так — в соседнем доме, где проживали сразу две семьи по шесть человек, произошло ограбление. Началась перебранка: каждая семья обвиняла другую в краже.

По словам священника Ильи, у семьи Золотарёвых пропало большое серебряное зеркало, а они, в свою очередь, обвиняли своих сожителей, Берёзовых, в пропаже пяти кур. Однако при обыске ни зеркала, ни кур не нашли.

— Куда вы наших кур подевали?! — завопила низенькая пухлая баба в косынке, схватив мужчину за воротник.

Женщина напротив, видимо, родственница мужчины, ткнула пухлой даме в грудь пальцем:

— Да вы сами своих кур пожрали и не помните! А зеркало наше уже в Новгороде сторговали!

Устав смотреть на бабьи разборки, Алексей, с топором в руках, двинулся к толпе. Люди расступались перед ним. Дойдя до центра сборища, он со всей силы вогнал топор в землю, привлекая к себе внимание.

— Вы, бабы, друг на друга трещите, а дел не делаете, — начал он твёрдым, рассудительным тоном. — Обыск был? Был. Ничего не нашли. Так чего зря языками молоть? Вчера ночью я с регистратором шёл — никого не видели. Дед Федот перед уездом в Новгород в церковь заглядывал — тоже ничего. Значит, вор не из местных.

Все замолчали. Потом кто-то из толпы поддержал его:

— Служивый дело говорит!

— Надо смотреть, кто по избам шастает! Кого изловим — того и накажем!

С этой мыслью народ разошёлся.

— Алексей, а вы не думаете, что это мог быть тот же, кто и Ольгу похитил? — спросил Яков, наблюдая, как поручик колет дрова.

Тихонов остановился, вытер лоб, посмотрел на соседский дом:

— Дверь там одна, и она выходит на церковь. Я всю ночь не спал и видел её в окно. Остаются только окна. А зеркало, сам знаешь, серебряное, огромное — без шума не вынесешь. Куры были в амбаре, шума тоже не было. Значит, вор знал, где можно пройти незамеченным.

— Голова, Алексей… А как ловить будем?

— Не знаю, Яков… Не знаю.

К вечеру народ собрался на концерт регистратора Микулина в доме Земельцовых. Рояль вынесли на веранду, перед которой расставили скамьи. Среди гостей были дед Федот с Ольгой, что вызвало у коллежского регистратора улыбку. Улыбка Микулина была краткой, деловой. Он отметил про себя: она здесь. Это значило, что вечер обещает быть… занимательным. Ни теплоты, ни восторга — лишь тихое удовлетворение от удачно сложенной комбинации.

К девяти вечера всё было готово. Священник Илья представил пианиста:

— Этот рояль — последнее, что осталось от барского дома, сгоревшего при наводнении. Инструмент чудом уцелел…

Регистратор пустил в пляс свои ловкие пальцы, создавая гармонию нот произведений Бетховена.

— До чего хорошо играет, — заметил Илья, сидя рядом с поручиком.

— Для выпускника кадетского корпуса неплохо, — ответил Алексей. — Илья Степанович, а как вы сюда попали? Про меня вы всё знаете, а я о вас ничего.

Священник выдержал паузу, затем с улыбкой ответил:

— Было это давно. Я по миру ходил: бывал в землях холодных и жарких, на востоке, где молчание дороже золота, на западе, где люди обливаются пахучей водой… Услышал я, что в Новгородских землях деревню затопило. Люди гибли. А я человек добрый, не мог оставить их в беде. Вот и остался здесь. Нашёл себя в этом месте, а Господь мне в помощь тебя послал.

Алексей внимательно слушал, но его взгляд вдруг остановился на странной детали: под чёрной рясой у священника висел деревянный крест, а под ним виднелся след от другого — тёмное, словно выгравированное пятно на груди. Поручик почесал свою грудь — подумалось, будто след впаян в плоть, как клеймо. Расспрашивать он не стал. Если захочет, сам расскажет.

— А сейчас «Лунная соната» для Ольги! — объявил Яков и заиграл.

Музыка была так душевна, что у баб пошли слёзы, а мужики призадумались. Когда последняя нота стихла, толпа взорвалась аплодисментами.

Яков поспешил к Ольге.

— Ольга… — запыхался он. — Я долго подбирал слова, но понял: если говорить от сердца, язык сам скажет… Вы мне понравились при нашей первой встрече, и потому…

Ольга, волнуясь, смотрела на него. Она и догадывалась, и в то же время сомневалась. Но вдруг… Регистратор дёрнулся, его губы затряслись, будто он пытался что-то сказать, но не мог. Девушка закричала.

Толпа вскрикнула в ужасе в след за Ольгой. Женщины забились по углам, мужики схватили что попало под руку. Яков стоял на коленях, сжимая грудь. Из его тела торчала стрела с чёрным вороньим оперением.

— Это лесовик! — закричал кто-то. — Он мстит за Ольгу!

— Это она беду накликала!

Илья Степанович принялся читать молитвы. А бабы-знахарки, последовав его примеру, заговорили заговоры от лесных чертей.

Ольгу поддержал дед Федот, не дав ей упасть. Алексей сидел, ошеломлённо глядя на регистратора, пока не заметил: умирающий товарищ, блестящими от слёз глазами, указывал в чащу леса, где на миг мелькнула чёрная фигура.

Поручик бросился к Микулину. Регистратор, лёжа на спине, кашлял кровью и смотрел в небо.

— Яков! Кто это сделал?!

Регистратор не смог ответить, лишь указал рукой в темноту.

Алексей провёл рукой по его лицу, закрыв навсегда блестящие, как звёзды, глаза.

— Мужики, берите вилы, ножи, луки — что есть! — приказал он.

— Возьми! — протянул ему священник топор со стальным лезвием, в котором проглядывались прожилки серебра, вплавленного при ковке. — Против тьмы — только серебро.

Без лишних вопросов Алексей машинально схватил выданное ему оружие.

Во главе пятерых мужчин он отправился прочёсывать лес. Факелы и керосиновые лампы освещали путь, но следов они не нашли.

Перед ними появилось болото. Алексей едва не угодил в него, если бы его не остановил… священник.

— Илья Степанович?!

Священник, облачённый в чёрную рясу, держал в руках серебряное зеркало. Оно дымилось и шипело, словно обожжённое пламенем. Илья рычал, не замечая людей.

— Это что ж такое? Неужто зеркало Золотарёвых?! — возмутился дед Федот.

Алексей взглянул в отражение… И увидел нечто неописуемое. Чудище с дикими, нечеловеческими глазами смотрело прямо на него, улыбаясь и облизываясь. Его тело цепенело, сердце стучало, как дятел по сухому дереву.

— Не смейте! — завопил священник.

Но выстрел разнёс зеркало вдребезги. Болото забурлило, туман окутал лес…

— Остальные где? — поинтересовался Алексей.

— Их нет… Одни мы остались… Видимо, бес тут шутит. Уходить надо, вот только куда?.. — прошептал Федот.

В тот же миг позади них раздался жуткий вой, переходящий в рычание, а затем звуки, от которых цепенело сердце. То ли плач, то ли крик, но было в них что-то нечеловеческое. Алексей и Федот встали спиной к спине, сжимая оружие в руках.

— Ну всё, конец нам… Волки тут, Алёша. Ты беги, а я их на себя приму. В деревне всем скажи, чтоб носу в этот проклятый лес не совали! — прокричал старик.

Из тумана появилось нечто ужасное. Лишь на мгновение Алексей успел разглядеть, как кривые, иссохшие руки с когтями потянулись к Федоту. Старик только успел оттолкнуть поручика в сторону — и тут же его утянули в густую белёсую пелену. Всё затихло…

Алексей стоял, тяжело дыша, сжимая в руках топор. Ноги не слушались, сознание отказывалось принимать произошедшее. Где-то вдалеке вновь раздался вой. Теперь уже ближе.

Он развернулся и бросился прочь.

Долго плутал поручик по лесу, пока, наконец, не вышел к опушке. Перед ним в лунном свете вилась узкая дорожка, ведущая прямо в деревню. Алексей шатался от усталости, но продолжал идти. С каждым шагом топор в руках казался тяжелее, пальцы онемели, тело сотрясала дрожь.

Добравшись до церкви, он остановился. Вокруг толпился народ, испуганно перешёптываясь. Кто-то ахнул, увидев его.

Поручик сделал ещё шаг вперёд… и рухнул на землю без сил.