Новогодний Спешл: Тень и Дед Мороз (гет)

Тень вышел из пещеры, где Снеголь увлеченно возился с ледяными узорами, и тут же почувствовал знакомое прикосновение — чьи-то руки легли ему на плечи сзади. Он не обернулся, но маска уже начала деактивироваться сама собой, словно его тело знало, что здесь можно быть беззащитным.

— Снежана? — спросил он, поворачиваясь.

Она стояла в луче полярного сияния, которое пробивалось сквозь снежную пелену, и улыбалась так, будто весь Новый год начинался именно с этой улыбки. Ее бело-красные волосы переливались, как гирлянда, а дыхание превращалось в легкий пар, танцующий в морозном воздухе.

— Милый, — прошептала она, приближаясь, и ее губы коснулись его так нежно, что даже снег перестал падать.

Когда они разомкнули поцелуй, Тень провел ладонью по лицу — маска исчезла.

— Мне есть где переночевать? — спросил он, пытаясь сохранить обычный тон, но голос дрогнул.

— У меня в пряничном домике, — Снежана взяла его за руку, и он почувствовал, как тепло ее ладони растапливает ледяную корку, покрывавшую его душу.

— Мне всё равно на всех, я в пряничном домике, — Спели они в унисон, и в их глазах мелькнул смех.

Пряничный домик оказался именно таким, каким и должен быть дом на Северном полюсе: стены пахли корицей и медом, крыша была посыпана сахарной пудрой, а дверная ручка, сделанная из имбирного пряника, хрустнула под пальцами Тени.

— Ой, — пробормотал он, глядя на кусок ручки, оставшийся в его ладони.

Снежана положила руку ему на щеку и посмотрела в глаза:

— Милый, расслабься. Тебе не обязательно быть сильным. Тебе не обязательно быть Тенью.

Она протянула руку к двери, и остаток ручки медленно собрался воедино, как будто время повернуло вспять.

— Ты же знаешь, что ты нежный.

— Да, ты права. Я не грубый. Не люблю быть грубым, — Тень аккуратно нажал на ручку, но в этот раз она сломалась снова.

— Нежнее, — шепнула Снежана на ухо, и ее дыхание согрело его шею.

Он закрыл глаза, вспомнил, как Снеголь учил его делать ледяные цветы, и нажал в третий раз. На этот раз дверь открылась без хруста.

Тень выдохнул и надкусил кусочек пряника, оставшийся в ладони.

— Мило, — улыбнулся он, и впервые за долгое время эта улыбка не была маской.

Внутри пахло ванилью и спокойствием. Никаких голографических экранов, нейроинтерфейсов или боевых костюмов — только деревянная мебель, мягкий свет гирлянд и идеальный порядок. Тень снял маску и положил ее в карман так, как раньше клал обычные ключи. Пальто, перетекающее в техносимбиот, превратилось в простую куртку, а штаны растаяли, оставив его в оранжевых домашних шортах и потрепанной серой майке.

— Пойду лягу... — прошептал он, опускаясь на диван. — Все тело болит. Я чувствую каждое нервное окончание сильнее всех. Больно дышать... Больно моргать... Даже сердце бьется слишком громко.

Снежана положила ладонь ему на грудь:

— Я чувствую это. Я подготовила тебе ванну.

— Ванну? — переспросил он, как будто это слово из детства, о котором он забыл.

— Чтобы ты расслабился. Кто знает, сколько мы еще не увидимся.

— В этом месте время течет столько, сколько нужно для изготовления подарков для тех, кто верит в Деда Мороза, — Тень попытался улыбнуться, но голос дрогнул. — А их становится все меньше. Значит, скоро время здесь не только уравняется с нашим, но и выйдет в плюс...

Снежана положила палец ему на губы:

— Ты забыл что мы делаем подарки на всю мультивселенную. Успокойся.

Ванная комната была выложена ледяной плиткой, которая переливалась всеми оттенками голубого, словно замерзшее озеро. В центре стояла ванна из прозрачного льда, наполненная водой, от которой поднимался легкий пар с ароматом хвои и меда. Над ней мерцали маленькие ледяные свечи, а по стенам ползали светящиеся узоры, похожие на северное сияние.

Тень опустился в воду, и боль, которая годами сжимала его тело, начала таять, как снег под весенним солнцем.

— Немного магии, и ты как новенький, — сказала Снежана, опускаясь рядом на корточки.

— Я так не хочу всего этого, — проныл он, как ребенок, прячущийся от кошмара. — Лучше бы вспышки не случалось. Зачем я позволил Вихрю создать ее?

— Чтобы он создал мультивселенную. Да и так читать интереснее, — Снежана улыбнулась, но вдруг фон вокруг них стал серым, как старая кинопленка.

Тень посмотрел в четвертую стену:

— А в целом она права. Так читать интересно, хотя бы.

Снежана тоже обернулась к камере, но тут же вернула взгляд к Тени:

— Не выходи за четвертую стену. Отдыхай.

— Прости, — прошептал он, и мир снова окрасился в теплые оттенки.

— Я не просил быть сильным, — продолжил он, закрывая глаза. — Я просто хотел быть счастливым.

— Это все Света?

— Да. Она сделала меня Тенью. Если бы у нас сразу все срослось, я бы не лез в эту супергеройскую жизнь, чтобы забыться. Я бы не пытался забыть, каким ничтожным я всегда был.

— Милый, ты никогда не был ничтожным, — Снежана начала массировать его спину, и он почувствовал, как каменная кора, покрывавшая его тело, трескается. — Ты растешь и совершенствуешься. В этом твоя сила. Ты у меня самый лучший. Я тебя очень люблю. А теперь успокойся.

— Я столько тренировался... Столько причинял себе боли, — слезы покатились по его щекам. — Ай... Не привык к массажу. Не привык, что кто-то делает мне приятно. Ты — единственный человек, который совершает для меня такие поступки. Ты — единственная...

— Я просто вижу, что ты устал и что у тебя нет сил, — Снежана поцеловала его в макушку. — Почему я делаю это для тебя? Потому что я люблю тебя. И это не боль. Тебе просто слишком приятно, и ты отказываешься принимать это. Ты не привык к такому. Но ты заслужил это.

— Я не заслужил... Я ничтожество... Я просто человек в команде героев, которые могут приносить реальную пользу...

— А ты разве нет? Сколько раз ты жертвовал собой ради них? Ради мира? Ради нас?

— Я должен был быть лучше... Должен был сделать больше... Должен...

— Ничего ты никому не должен, — перебила она. — Ты просто двадцатилетний парень. Наступает 2027 год. И ты меняешься снова. Вспомни, чего ты добился за год: ты изобрел вакцину от слепоты, от рака, от циклопии, Альцгеймера, немоты, паралича. Ты дал дома и работу тысячам бездомных. Ты пристроил миллионы голодающих по всему миру.

— Но я просто человек.

— Ты не просто человек.

Тень разрыдался, как ребенок, который впервые позволил себе плакать.

— Я не просто человек?.. — прошептал он, почти орал, но Снежана продолжала массировать его спину.

— Но здесь ты можешь им быть.

— Почему ты любишь меня? Я же ничтожество!

— Мне не нужна причина, чтобы любить тебя.

— Как по Достоевскому, — сказали они в унисон, и Тень наконец рассмеялся сквозь слезы.

— Спасибо, — прошептал он.

Снежана сняла все и залезла в ванну.

— Я помогу тебе расслабиться.

Она поцеловала его, и он почувствовал, как напряжение уходит из его мышц. Она двигалась так нежно, будто обращалась с хрупким ледяным цветком, который может растаять от одного дыхания. Ее губы касались его шеи, лба, щек, а руки обнимали так крепко, что он перестал чувствовать границы между собой и миром.

Когда он вновь открыл глаза, они лежали на кровати в спальне, укрытые мягким одеялом из снежинок. Снежана обнимала его, и его голова покоилась на ее груди. Боль исчезла. Дурные мысли растворились. Он не чувствовал себя Тенью. Он был просто Иваном — тем, кем всегда хотел быть.

За окном падал снег, а где-то вдалеке звучал смех Снеголя и колокольчики оленей. Новый год приближался, но здесь, в пряничном домике, время остановилось. И это было самое большое чудо.