Невыразимое (джен)

В мире, за все лета его долгого существования, постоянно происходили конфликты. Даже при отсутствии разума, при отсутствии самой жизни властвовал хаотичный порядок: свет сменяла темнота, а тепло — холод. Просто с появлением существ конфликты обрели чувства, значимость хоть для кого-то. И так уж вышло, что главными участниками всевозможных конфликтов становятся те, кто осознает их, придает смысл. А люди были как раз таковыми. Да частенько предметом самых изощренных конфликтов этой, к слову довольно весомой для планеты, расы становились уже другие, однако не менее фундаментальные, противоположности: жизнь и смерть.

Противники неизменно балансировали на грани. Переживший опасность считается победителем. А умерший — проигравшим. Это древний, если не первобытный, порядок, который сложно как-либо оспорить. Ведь что можно противопоставить случившейся действительности?

Мало кто задумывается, что чувствует сторона проигравшего. Страх? Боль? Отчаяние? Не слишком приятные для размышлений вопросы. Потому даже те философы, посвятившие всего себя ради попытки объяснить устройство нашего мира, только изредка стараются поднять эту тему, а после скорее спешат забыть. И на смену тем мрачным мыслям, приходят иные: великие, возвышенные, достойные славных легенд — чувства и подвиг победителя начинают волновать их разумы.

Юный Гарри Поттер, которому только три месяца назад исполнилось одиннадцать лет, сильным «везением» удалось оказаться в роли победителя дважды. Один раз — в младенчестве, о чём твердили все вокруг. Второй — вечером Хэллоуина, в одиночку задушив горного тролля в тёмном коридоре. И чувствовал он себя… паршиво.

Обычно, когда открываешь глаза после долгого, здорового сна, то осознаешь себя бодрым, но слегка вялым, заряженным, однако несколько ленивым. Типичное начало дня. Мальчик такового не встретил. Брюнет проснулся не сразу, а выдергивался из дремы рывками. То разбудит случайный шум, скоро потерянный на краю спящего рассудка, то мигом забывшийся разговор. И наконец придя в сознание, Гарри ощутил себя… Разбитым, бессильным и будто полумертвым. В нос вдруг ударил непривычный запах: отдавало горечью, как от какого-нибудь зелья, да маггловскими бинтами. Голова раскалывалась и пульсировала, а тело болезненно выло. Он еле-еле на себя очки нацепил, чуть не смахнув палочку за комод, а при попытке встать задрожали, ставшие корпусу опорой, локти и рухнул молодой волшебник обратно в постель. Тогда в его лохматой башке — иначе не назвать эту штуку, вероломно тормозящую в своей работе — показала себя догадка о кончившимся действии укрепляющего зелья, которое в него залили вчера вечером.

На негромкий, но жалобный скрип койки, в конце лазарета распахнулась дверь, едва не разлетевшись на щепки от удара о стену. Оттуда вылетела мадам Помфри, все в той же красно-белой мантии. За несколько шагов женщина преодолела расстояние между дверью и брюнетом, который растопырил веки, ошеломленный внезапностью происходящего. Не прозвучало ни доброго утра, ни привета, а только звон пузырьков, что тряслись в руке колдомедика. Другой она уже спешно водила в воздухе узоры, дирижируя волшебной палочкой.

— Не вставайте! — Строго хмурясь приказала женщина. Гарри инстинктивно лег, до подбородка укрывшись одеялом. Потому продолжила она уже более мягко. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер?

— Кхм!… Кхм! — Мальчик удивился сухости своего горла. Отчаянно стараясь смочить полость рта слюной, ему удалось тихо прохрипеть: — Отвратительно… — Как-то позабыл Гарри в тот момент и о скромности, и о приличиях.

— Так, ясно. Выпейте это. — Поджав губы а-ля профессор МакГонагалл, колдомедик пихнула брюнету откупоренный пузырек, откуда неприятно, но знакомо пахло. Другие были поставлены на комод. — Укрепляющее зелье будем принимать три раза в день за полчаса до приема пищи. Сегодня можно сделать исключение. Как поедите примете остальное. Я сейчас принесу воды, чуть позже вам подадут… — Она выдержала паузу, непонятно о чем задумавшись. — Завтрак?

На такой странной ноте мадам Помфри вновь убежала в кабинет. Однако и вернулась также быстро, держа стеклянный стакан с водой. В меру прохладной, как прочувствовал Гарри, залпом осушив емкость. А после снова ушла! Конечно, пред тем убедившись, что ее помощь пока не требуется. Мальчик остался один, оглядываясь вокруг.

«Не здесь». — Как-то с грустью подумалось ему, когда Гарри посмотрел на заправленную постель соседней койки. Вроде и логично, ведь, к счастью, девочка не получила серьезных травм. Но и была в нем некая надежда, похожая на несбыточное мечтание, что может у них получилось бы подружиться. Совсем как счастливое чувство после сна, где к нему приходят живые родители и забирают от Дурслей… А после разрушенное осознанием, что это — всего-навсего фантазия. — «Насколько давно?»

Он несколько потерялся в мыслях, все вспоминая способы определения времени без часов. И только остановившись на звездах понял глупость происходящего. Сетуя на себя, Гарри кое-как извернул голову к окну, что находилось почти над комодом. Оттуда по глазам резанул яркий солнечный свет. Не лучом, отнюдь. Солнце находилось довольно высоко, его и видно не было. Просто не привык Гарри просыпаться в таком… ярком помещении. Сначала тесная каморка под лестницей у Дурслей, теперь просторная комната в подземельях. А небольшая спальня второго этажа дома номер тринадцать на Тисовой улице уже успела позабыться.

«Итак, сейчас — не утро». — Констатировал он очевидный вывод. — «Везет, что сегодня суббота, было бы нехорошо пропускать занятия…»

Гарри продолжил гулять взглядом по помещению, ввиду отсутствия возможности задействовать ноги. Да и не очень то ему хотелось вставать… Даже укрепляющее зелье не сильно улучшило самочувствие мальчика. В помещении стояла тишина, разбавляемая негромким и спокойным журчанием фонтана с единорогом. Поттер обнаружил себя единственным пациентом, чья койка расположилась чуть ли не в углу лазарета. И опустив глаза, увидел на полу рядом свисающей простыней свою школьную сумку, неведомо как здесь оказавшуюся. Интуитивно он потянулся в карман, сжав в нем шершавый кусок пергамента. Только потом волшебник расслабился на подушке и прикрыл веки…

— Мистер Поттер?

…Тут же их раскрыв. Вновь он увидел колдомедика. Только вместо порции зелий женщина несла металлический поднос с ножками, откуда очень даже вкусно пахло. А виднелись на нем бокал с двумя тарелками из которых валил горячий пар. Колдомедик поставила поднос ему на колени. Перед мальчиком предстала порция мятого картофеля с отварным мясом да куриный бульон. И в нем только от аромата взыграл небывалый аппетит! Совсем как после недели голодовки в шкафу под лестницей.

— Не забудьте про тыквенный сок. — Сказала женщина с седыми волосами, посмотрев на реакцию Гарри. — Он полезен и помогает быстрее восстановиться.

— А, да. Хорошо. — Поттер мотнул головой, кое-как оторвав внимание от еды. Потом решил поинтересоваться. — Мадам Помфри, сколько сейчас времени?

— Третий час дня. У ваших однокурсников скоро закончатся занятия. — На ее слова Гарри непонимающе выпучил глаза. В его лохматой голове закрутились шестеренки. Однако колдомедик ответила быстрее. — Вы проспали четыре дня, мистер Поттер. Сегодня вторник. Нет, вас я не отпущу, особенно в таком состоянии. Вы на больничном с неопределенным сроком.

— Так… Я все же впал в кому? — Новость, конечно, была шокирующей. Однако она объясняла его волчий голод: Гарри не ел с утра пятницы! Или сухость в горле. Или боль в теле… Или вообще всю паршивость.

— Нет. — Неожиданно опровергла мадам Помфри. — Я изначально тоже пришла к подобному выводу. Но понаблюдав за вами стало понятно, что вы просто спите. А всякие визитеры периодически вас будили. — Последние слова она пробормотала с явным недовольством.

— Кто-то приходил? — Только сильнее удивился брюнет.

— Ваш декан со своими расспросами, директор заходил спросить о вашем самочувствии. Еще призрака пришлось выгонять и… Так, мистер Поттер, не заговаривайте меня. Ешьте. Потом примете зелья, по глотку каждое в последовательности от большего пузырька к меньшему. Давайте-давайте!

В конце концов, жуя мягкую свинину, Гарри задавался вопросами. Заподозрил ли в нем что-то Снейп? Почему директор уделяет ему внимание?... Когда теперь он сможет отправиться на поиски обрывков пергамента? И как остаться незамеченным? К великому сожалению, ответы на такие вопросы простой догадкой ему не получить. Так еще непонятно теперь было, что делать с учебой. Как, собственно, понимать «больничный с неопределенным сроком»? Срок должен быть! Иначе он точно от всех отстанет! Может ему стоит попросить мадам Помфри узнать у преподавателей задания? Только чуть позже… Колдомедик всем своим видом давала понять, что ничего другого кроме отдыха в ближайшее время не потерпит.

Выпив под пристальным взглядом женщины ровно по глотку из четырех пузырьков, Гарри был предоставлен сам себе. И хоть ему строго порекомендовали поспать еще пару часиков, Поттер был уверен, что уже надремался на несколько суток вперед. В итоге, от нечего делать, мальчик вытащил из сумки первую на ощупь попавшуюся книгу.

«Теория Магии». — Прочитал он. — «Давненько я к ней не прикасался…»

Действительно, еще с сентября Гарри погрузился в основном за учебники, относящиеся лишь к преподаваемым дисциплинам. Потом же его голову забивали различные библиотечные фолианты, предлагающие кучу методов расшифровки всяких кодов и загадок. И эта книга оказалась вероломно позабыта до сего момента. А ведь она не менее полезная! Автор посвятил много труда в свое детище, стремясь рассказать юным волшебникам, как работает сама магия. Но почему-то ни на одном предмете такой полезный учебник не использовался...

«Интересно…» — Вдруг посетила волшебника любопытная мысль. — «Есть ли здесь что-нибудь о магическом истощении? Может так я узнаю, сколько мне восстанавливаться?

Мальчик внезапно заинтересовался собственным состоянием. Брюнет принялся вразнобой листать страницы учебника, только потом смекнув про содержание. Однако даже оно не дало намеков. И Гарри совсем забыл про время, иногда утопая в содержимом книги, совершенно на случайной главе, иногда просто натыкаясь на нечто цепляющее. Но не встречая ничего по теме. Опять поймав себя на отвлечении, Поттер который раз вернулся обратно к содержанию, параллельно потирая слегка уставшие под стеклами очков глаза. И совершенно случайно промахнулся страницей. Взгляд слизеринца упал на строку, объявляющую заголовок самой первой главы: «О магии». А под ней оказался интереснейший, и честно сказать совсем забытый им, текст:

«Магия есть изначальная стихия мира, вездесущая и якобы неистощимая, но в природном своём виде — сырая, неструктурированная и пассивная. Сама собою она не творит ни явлений, ни заклятий, оставаясь лишь слепой основой. Сила её пробуждается и обретает форму лишь в душе волшебника, который, словно живое горнило, приемлет сей сырой поток, претворяет его внутренним огнём в силу управляемую и изливает в мир через инструмент разума, дабы пассивная сущность стала действием».

Однако на том все. Дальше шли описания знакомых дисциплин и ветвей волшебства, опасности колдовства без нужной подготовки да подобных предупреждениях. На то первая глава и первая, чтобы ввести в курс дела. Хотя, в принципе, фундамент стал ему понятен. Магия окружала все вокруг, как воздух, а волшебник ее «вдыхает» в себя и преобразует в нечто контролируемое. Правда наличие резерва и запаса казались странными. Но потом он пришел к выводу, что, вероятно, они — промежуток между «вдохом» и «выдохом», и именно там хранится преобразованная магия. В своеобразных «легких» не требующих процесса немедленного «дыхания».

Только нужного ответа мальчик все равно не получил. Даже после еще какого-то времени поисков, книга нигде не говорила о магическом истощении и его возможности. Наверное, потому что это таки издание для первокурсников. А как обычному одиннадцатилетке заработать истощение, если в оное состояние волшебник приходит в моменты сильного стресса и опасности? Именно что никак — он же не Гарри Поттер.

— В такие моменты жутко не хватает библиотеки… — Раздосадовано прошептал брюнет, словно его негромкую мольбу мог бы кто-то услышать.

Но нечто откликнулось, прозвучав в больничном безмолвье: раздался мягкий стук полотна двери о косяк. Волшебник глянул в сторону кабинета колдомедика — никого. И глаза метнулись ко входу. А оттуда внутрь скользнула девичья фигурка: Гарри ошарашено уставился на Гермиону, стоящую с сумкой на перевес. Девочка тоже посмотрела на него, замерев на месте. Неявное напряжение меж ними можно было бы пощупать.

— Привет?... — Смущенный собственной реакцией, пробормотал он. Все-таки мало чего могло случиться, раз Грейнджер сюда пришла. Вдруг очередной тролль? — Мадам Помфри у себя в кабинете…

— Я…

— Хм? Мисс Грейнджер? — Высунула голову на шум упомянутая женщина. Она слегка нахмурилась, однако пару раз переведя взгляд с одного на другого, продолжила: — Сегодня не задерживайтесь надолго — мистеру Поттеру необходим покой.

Колдомедик тут же скрылась, предоставив детей самих себе. Какой-то момент они опять молча смотрели друг на друга. А потом, когда смелость обоих кончилась, вместе развели взгляды кто куда — то в пол, то в стены.

— Сегодня? Значит ты… уже приходила? — Не в силах терпеть их неловкой паузы, спросил Гарри.

— Да… да. Я подумала… — Услышав его голос, девочка замялась, пальцем теребя край мантии. — Ты же здесь из-за меня оказался… И занятия пропускаешь… А я походила по профессорам, так что…

Она вдруг закопошилась в сумке как-то торопясь, отчего изнутри даже у его койки слышался шорох бумажных страниц. Через мгновение Гермиона вытащила свернутый ленточкой пергамент, который вернее было бы назвать свитком. И гриффиндорка почти негнущимися ногами зашагала к слизеринцу.

— Ты принесла мне задания? — Удивился Поттер, когда Грейнджер аккуратно положила свиток рядом с его палочкой. — Эм… тебе не стоило… но спасибо. Правда спасибо.

— У меня еще с собой есть пара книг, знаешь, для дополнительного чтения. — Услышав его благодарность, девочка будто бы и вернула себе кусочек отваги, присущей ее факультету — тон гриффиндорки на самую малость приобрел знакомый тембр, коим она говорила перед учебой, в поезде, и на уроках. Однако, моргнув, Гермиона всю спесь растеряла. Что в тот момент она чувствовала и думала — ему было неведомо. — Конечно если ты захочешь отвлечься… Или если скучно будет! Нельзя же здесь в плюй-камни играть! Вот я и подумала, что книги хороший вариант… А тебе ведь отдыхать надо…

В параллель оправдательному лепету, она вытащила из сумки знакомый ему том в кожаном переплете. Этой самой книгой для дополнительного чтения оказался… экземпляр «Теории Магии», позабытую копию которого Поттер держал в руках на протяжении всего их подобия осмысленного диалога. Девочка вдруг замолчала. Взгляды детей метались меж одинаковыми учебниками.

— Мне принесли книги сюда. — Несколько отстранено пояснил Гарри. — Но еще раз спасибо.

— Не за что… получается — Вторила ему Грейнджер.

С ее бормотанием они снова затихли, внимательно рассматривая собственные экземпляры книг, словно сейчас это самые интересные объекты во всем мире и волшебном, и маггловском. Поттер практически насильно старался найти в своей памяти хоть какие-нибудь слова, которые разорвали бы сковавшие их цепи молчания. Ведь это его шанс! Вот сейчас он может попробовать если не подружиться, то хоть попробовать! Но почему тогда в голове — пусто?! Нервы мешают? Или его состояние?

— Как твоя нога? — Выпалил брюнет первое осмысленное, что удалось откопать в замершем сознании.

— Как твоя рука? — Почти одновременно спросила Гермиона.

Мальчика накрыло дежавю. И вместо того чтобы замолкнуть, как это сделала девочка, он вдруг едва звучно захихикал. Было в этой ситуации нечто комичное, что перебило в нем всякую неловкость.

— Мы же… и вчера так… — Хрипло выдохнул он, все еще посмеиваясь. — Ну то есть не вчера… а тогда?

— Глупо получилось. — К его счастью закончила девочка, губами чуть улыбнувшись.

— Ужасно глупо. — Подтвердил он, откинувшись на пуховую подушку. Он секунду помолчал, прежде чем продолжил: — Значит, «Теория Магии»? Не жалко отдавать?

— Я ее два раза уже перечитала. И у тебя ведь она есть — значит отдавать не надо.

— А если я скажу, что книг мало не бывает?...

В таком русле и побежал их прерывистый диалог. Нащупав удобную им тему, дети просто обсуждали прочитанные книги. Хотя мальчику стало очевидно, что знаний у гриффиндорки больше нежели у него самого. Из-за этого Гарри удалось вызнать у нее, что Грейнджер, оказывается, увлекается чтением еще с детства. Он же не стал омрачать едва завязавшийся разговор неприятными деталями своего прошлого. Так тема потихоньку вновь сместилась на знакомую обоим «Теорию Магии». Брюнет рассказал как искал что-то об истощении, а наткнулся на отрывок первой главы. А шатенка пообещала ему поискать что-нибудь об этом в библиотеке, чему Поттер был искренне благодарен.

Вскоре, Гермиона ушла. Точнее ее прогнала мадам Помфри, когда Гарри упомянул, что ему стоило бы заняться домашними заданиями. Что, кстати, делать ему категорически запретили, в течении первых трех дней точно. Но нельзя сказать, что Поттер был слишком недоволен. Ведь таков быт победителя. Философы, рассказчики, поэты — они задумываются над героическим триумфом, невозможном превозмогании или великих балладах. Когда как счастье и удача победителя, сохранившего баланс на грани, остается в выживании… и продолжении жизни, даже если путь к ней прегражден больничной койкой да строгим надзором.

* * *

На бледную ладонь, чья кожа таковой стала благодаря жизни в сыром подземелье да вечно пасмурной погоде осени, упал ярко-желтый лист с розоватым контуром на краях. Раскрытая пятерня приняла его: пятиконечного, шершавого, ломкого, засохшего, а в общем — мертвого.

Гарри с легкостью идентифицировал его: «Явор» — мысленно констатировал он. Если перевести на слегка более понятный язык — клен белый. Совсем недавно первый курс Слизерина под руководством мадам Спраут изучал названия, виды да прочие аспекты окружающих их школу деревьев. Удивительно как столь много экземпляров удалось профессору разместить только в одной теплице.

Ладонь сжалась в кулак, кроша лист в колкую труху. Уши брюнета наслаждались приятным хрустом. А после он развеял остатки по ветру, который в последнее время терроризировал волшебников своим холодом и порывистостью. С наступлением ноября температура территорий школы чародейства и волшебства Хогвартс резко упала. Легкие мантии быстренько оказались в чемоданах, а теплые свитеры или даже зимние комплекты вошли в частый обиход учеников и преподавателей. Кажется только наряд профессора Снейпа не менялся: вечно темнее черного и воздушней грозовой тучи.

Пока зеленые глаза за круглыми очками тихо наблюдали за парящей крошкой, шустро скрывшуюся в потемневшей траве, рука поправляла закрученный на шее шарф, вторящий цветом его радужке. Сырой осенний воздух кусал щеки, пальцы обратились холодными палками, а разум сетовал сам на себя же, вспоминая позабытые в комнате перчатки. Однако Гарри все равно слегка улыбался. Сегодня он впервые с той злополучной ночи Хэллоуина выбрался на улицу. Можно даже сказать, что это первый свободный день слизеринца за последние пару недель.

Восстановление мальчика проходило нелегко. Но не в физическом плане, нет, здесь его молодой организм справлялся аномально скоро. Гарри хватило четырнадцати дней с хвостиком чтобы вернуться на занятия. И вот они уже стали проблемой. Как бы ни старался он выполнять свои задания на так называемом «бессрочном» больничном», лежа на койке наверстать упущенное — тяжелое испытание. А дело ведь даже не в нем: Поттер без устали зубрил весь попадающий к нему материал. Жутким противником победителя темных волшебников и троллей стала невозможность практики. На период выздоровления стоял строжайший запрет на любое, еще раз любое, колдовство!

Здесь Гарри пришлось импровизировать, благо опыт имелся. Заклинания он отрабатывал по схожей схеме, как летом перед учебой, только вместо настоящей палочки уговорил мадам Помфри наколдовать муляж, благодаря чему мог спокойно произносить формулу в момент тренировки движения. Брюнет не знал, почему, еще живя у Дурслей, не догадался найти на улице случайную палку и учиться подобным образом. С привычными эссе также вылезли неудобства. Обычно, профессора на уроках диктуют краткие лекции с основной базой информации, а большую часть занятия посвящают практике. А для углубленного изучения дают списки необходимой литературы. И вот проблема в том, что книги из списка заранее предполагают, что читателю база известна и часто грешат отсутствием объяснений терминов, определений и прочих не менее важных деталей. Потому Поттеру пришлось за ограниченный промежуток времени, который ему выделяла колдомедик, переписывать себе конспекты с уроков, делать записи из книг и строчить эссе на скорость. Так с каждым предметом. Конечно, если тайком от мадам Помфри удавалось делать задания вне промежутка, то нагрузка значительно падала.

Слизеринец едва усмехнулся. Как только у него получалось жить в таком же темпе почти месяц назад?

— Гарри, ну чего ты встал? — Раздался впереди него голос. — Пошли.

— Ага… — Буркнул он в ответ.

Другой проблемой стала социализация. Поттер и раньше был нелюдим, закрыт и тих, однако эти его качества, казалось, скакнули по экспоненте при выписке. А люди вокруг будто и вовсе с ума посходили. С шепота перешли на разговоры, а некоторые имели наглость тыкать пальцами. И ладно бы таковыми были только первокурсники, так нет! Даже старшие не стеснялись схожего поведения. В итоге некоторое время Гарри ходил по коридорам со втянутой шеей.

Его спасением из этого социального ужаса стала девочка, что бодро шагала впереди него.

Поттер оторвал взгляд от земли, обратив внимание на объект, что сейчас всплыл в его раздумьях. Гермиона шла неторопливо, аккуратно перепрыгивая редкую россыпь гальки на протоптанной тропинке. Ее вязанный шарф, выкрашенный в ало-золотую полоску чуть развевался на ветру вместе с теплой мантией. Густые волосы гриффиндорки подпрыгивали и покачивались в такт шагам.

Еще в больничном крыле она посещала его раз так восемь. И поначалу Гарри чувствовал себя жутко неловко, частенько забывая свой родной английский. Но, к счастью, тогда девочка к нему приходила с конкретной темой, которую любезно выносила им обоим на обсуждение. Первой таковой было его истощение. Никакой новой информации за пределами объяснений директора Дамблдора мальчик не услышал, лишь дополнения в терминах да конкретизированные симптомы. Однако фантазию на различные теории эти крупицы у детей подогревали знатно. Еще одним крючком стали нелюбимые его однокурсниками, а на больничном отчасти и им самим, домашние задания. Списки с задачами ему начала передавать мадам Помфри, но даже так Грейнджер, как выбивались у нее свободные минутки, навещала брюнета, предлагая что-нибудь объяснить. И хоть в этом он не особо-то нуждался — Гарри не отказал ей ни разу.

Через тройку их встреч Поттер ясно осознал, что оставаться на пассивных ролях ему претит. Нутро подстегивало мальчика: если он будет просто плыть по течению — упустит шанс, оплаченный встречей со смертью. А потому брюнет начал делать то, что умел лучше всего: думать. Вечерами перед сном, в мгновенья тихих пауз за учебой или поеданием завтрака… Гарри прокручивал в голове их самые живые разговоры, выделял реакции девочки, заранее планировал что скажет в следующий раз, мысленно симулировал встречу, свое поведение… Оттого еще обиднее становилось в моменты очередного неловкого молчания, уже вызванного им самим. Стыд и гнев на себя же перекрывали лишь надежды на дальнейшее улучшение.

А пока глаза внимательно следили за качающимися волосами спутницы, словно за маятником в руках ловкого гипнотизёра, ноги сами несли его по давно заученной дороге. И вдруг — предательский булыжник, некультурно разлегшийся на тропинке! Мысли, думы, размышления — всё мигом улетело в тёмную бездну, когда Гарри, споткнувшись, запрыгал на одной ноге, нелепо взбалтывая воздух руками.

— Чёрт! — выдохнул он, по инерции обогнав Гермиону.

Через пару секунд брюнет всё-таки восстановил равновесие, замерев на той самой ноге, с которой и начался этот дурацкий прыжковый марафон, и для верности раскинув руки в стороны. Девочка же встала на месте, уставившись на него с растопыренными веками, молча осматривая Поттера какое-то время, пока он зачем-то сохранял причудливую позу.

— Не ругайся. — В конце концов нахмурилась Грейнджер.

Гарри помолчал момент. Затем вдруг усмехнулся. В голове вскрутилась спонтанная идея. Позавчера, вечером в библиотеке, Гермиона показала ему небольшую книжку с лаконичным названием «Fables et Œuvres Diverses» — что переводя на английский означало «Сборник Басен и Сочинений» Собранные там произведения вышли из под пера известного французского поэта Жана де Лафонтена. И больше всех других их обоих забавляла басня о капризной и высокомерной цапле, вертевшей клювом от еды да в конце концов оставшейся голодной.

— Вишь, невидаль какая!. — Привередливо отчеканил он, махая руками вверх-вниз, вверх-вниз. И после крутанулся на пятке, демонстративно показав девочке гордо выпрямленную спину… Куда раздалось ему негромкое хихиканье.

Позволив себе довольную ухмылку, мальчик посчитал, что успешно продвигается в освоении базовых навыков общения, хоть иногда и ловит приступы стыда от собственного поведения.

Хотя не легко дался ему даже такой уровень. После выписки он целую неделю бегал от людей и их ненормального поведения по тайным проходам и пустым коридорам. Потом, наконец придя в себя, немного успокоился. И логично, как казалось на тот момент, стал избегать только знакомых, ссылаясь на учебную загруженность. Снова. Зачем — Гарри ответить не мог сам. Осознав собственную глупость он решительно затопал в библиотеку, а там привычно поздоровался с Гермионой. Но вместо того чтобы уйти за соседний стол, брюнет сел рядом с ней. Этим достижением юный волшебник гордился всем сердцем.

— О. Пришли. — Негромко промолвил Гарри, чей нос почти что уперся в дерево бревенчатого забора. И потом с некой тоской дополнил. — Без тыкв здесь как-то… пустовато.

«Или это потому, что я здесь по выходным в земле копался?» — Уже в голове проскочила мысль. — «Все на Хэллоуин ушло. М-да…»

По пустым грядкам только куры с петухами бродили, лениво кудахча на пару ворон, что уселись на мшистой черепичной крыше большой хижины. У вымощенной булыжником стены стоял брошенный инвентарь, ныне бесполезный. Из толстой каменной трубы валил густой дым, улетая высоко в пасмурное небо. Он почти кричал: хозяин дома.

— Так даже лучше. — Ответила мальчику Гермиона. — Стой они тут дольше без дела — замерзли бы. И сгнили.

Поттер лишь пожал плечами, пропуская девочку вперед. Она же поднялась по скрипящим ступенькам небольшого помоста перед входом. Секунда — крохотный в сравнении кулачок вежливо стучит по массивной двери. А Гарри неспешно шагал следом, миновав высокую кучу недавно нарубленных дров. Мало что в округе поменялось за время его отсутствия. Пропали тыквы да вдали появился свежий пень.

Еще на подходе детей к порогу изнутри раздался громкий лай. За стуком слышалось басистое ворчание и топот. А из распахнувшейся двери выглянула густая черная борода, в чьей глубине наверняка понаделали гнезд птицы. Но точно что из ее недр было видно — это яркая улыбка.

— О! Гермиона! И, Гарри, ты тоже тут! — Воскликнул лесничий Хогвартса.

— Здравствуй, Хагрид. — Поприветствовала его девочка. А Поттер молча выглянул из-за ее спины, помахав мужчине пятерней. — Проходите, проходите… Клык, иди на место! На место!

«И внутри все также… Хотя, на кресле новый плед лежит, потолще прошлого будет. Да в принципе здесь теплее». — Беззвучно подмечал мальчик, взглядом остановившись на, пустившимся в безумную пляску, огне камина. — «Ясно для чего столько дров».

— Садитесь давайте что ли. А я, это, чайник поставлю. — С обыкновенным своим продолжал Хагрид. — Я, если че, не пек ничего — мука кончилась. И новой найти в Косом не могу никак. Поставок нет, говорят, мол, холода! Видать нашенские продавцы каждый год им дивятся!

— Эм… Ты искал в маггловских магазинах? — Решила поинтересоваться у него Грейнджер.

— Та куда мне к магглам то! — Покачал головой бородач. — С моими размерами? Не-е, выгонят еще за разбитую полку. Или две.

Со стороны могло показаться, что мужчина ищет оправдания — так оно и было, мог поклясться Гарри. Вероятнее что лесничий об этом просто не подумал, вот теперь сидит без любимой им же выпечки.

— Я могу попросить купить родителей, они совой пришлют… Это не будет проблемой. — Предложила гриффиндорка.

— Нет-нет, чавой ты? Сам найду. Так мне и обычная не пойдет, нужна наша, волшебная. — Просто отмахнулся полувеликан. И Поттер знал что тот лукавит: при готовке кексов они использовали самую обычную муку. А Хагрид, казалось, понимал, о чем думает слизеринец, потому с просьбой в глазах покосился на оного, сказав: — Гарри, садись! Чего стоять то!

Мальчик отвлекся от наблюдения за алыми языками огня, увидев, что Гермиона уже успела взгромоздиться на высокий табурет, сложив руки на столе. И не в ученической позе, как она обычно делала… практически везде. Нет, сейчас: с расслабленной спиной, несимметричным положением плеч. Кисть подпирала голову. Подметив это Поттер немного улыбнулся. Гриффиндорка заметно нервничала, когда они выходили из замка. Потому волшебник рад был видеть, как Грейнджер непринужденно рассматривает интерьер.

В конце концов Гарри решил промолчать. И под свист вскипевшего чайника привычным прыжком уселся за стол.

Пока кипяток, с характерным для него звуком, лился в керамические чашки, окрашиваясь в цвет темных чайных листьев на ее дне, мальчик позволил себе удивиться тому, как Хагрид легко располагает к себе людей. Что с ним самим в день его рождения, что с Гермионой при совершенно случайной встрече в больничном крыле.

Великан в тот день решил навестить юного победителя троллей, когда оный в тогдашний момент уточнял у шатенки некоторые детали из лекции по трансфигурации ворона в башмак. И реакция Грейнджер слишком уж походила на его собственную! Ее легкий испуг быстренько перетек в приветливое дружелюбие. Гарри даже как-то завидовал полувеликану… Ему-то потребовалась почти неделя чтобы выйти с ней почти на комфортный контакт! А Хагриду хватило десяти с лишним секунд. Виноват ли здесь опыт лесничего? Или это врожденное — быть приятным человеком?

«Наверное это не важно» — все же решил он. Ведь тот час… в самой настоящей компании друзей!... То время глубоко отпечаталось в его памяти очень приятным воспоминанием. Однако и без стыда тогда не обошлось. Иначе все было бы чересчур сказочно. И причиной оной был полувеликан, завалившийся в больничное крыло с громогласной похвалой, что стала для самого Гарри новостью:

«— Ну ты даешь! Тролля угробить прям на первом курсе!»

Ох, как же он был благодарен Гермионе, которая любезно решила не вспоминать о той его маленькой лжи, удобно скормленной ей вечером Хэллоуина... А может девочка просто решила сжалиться над слизеринцем, увидев его неподдельный шок. Или же ей эти воспоминания еще больше неприятны чем ему... Вот и решила не поднимать их. Как потом брюнет выяснил у мадам Помфри — нет, никаких троллей он не убивал. По ее словам, директор даже выступил с речью в Большом зале, где упомянул, что монстра транспортировали в горы Албании.

— Так чего? Какие дела-то у вас, а?

Хагрид первый отхлебнул чай из своей чашки, которую верно было бы назвать миской. С ручкой. Гарри глянул на пар, медленно вздымающийся к потолку и решил чуток подождать. Взгляд зеленых глаз поймал Клыка. А тот лениво почесывал себе бочину. Равномерно так, с тактом…

— А… Я недавно на занятии по трансфигурации заработала целых 20 баллов!

Студентов Хогвартса, очевидно, заявление Дамблдора не остановило от всяких странных теорий да откровенных выдумок. И когда Поттер вернулся на учебу, то тема все еще оставалась горячей на обсуждение. А ведь только он начинал привыкать к повышенному вниманию! Так нет, нужно было какому-то троллю подлить масла в огонь. Еще и сами ученики… Кто-то же просто сомневался, а кто-то бросался из крайности в крайность. То клеймили слизеринца искусным лжецом, то вообще темным волшебником.

— А у тебя Гарри? Утихли слухи же?

— Не знаю. — Он поднял чашку, смотря на волнующуюся жидкость. Тепло окутало промерзшие пальцы. — Замолкли немного.

— Ну вот, говорил же! — С довольным смешком — если с таким басистым голосом так можно обозвать оный — Хагрид похлопал себя по животу. — Сколько лет здесь работаю, ничего не меняется. Щас вот еще недельку и вообще забудут все!

— Надеюсь. — Искренне ответил Поттер.

Что же… В каком-то смысле отношение волшебников в школе к Гарри действительно поменялось в лучшую сторону. Шум, три месяца подряд не умолкавший вокруг его имени и факультета, затмила новая тема — впрочем ее актуальность таяла на глазах. Если оно так и продолжится, остальной учебный год Поттера выйдет… Спокойным? Даже в мыслях это звучало непривычно. Но если довериться суждено опытного Хагрида и собственным наблюдениям брюнета, то при схожей тенденции… Такой исход выглядит высоковероятным. Реальным.

Однако, лично для брюнета, именно его факультет сильнее всех отличился в преображении их отношения. Потому что игнорирование, изолирующее и холодное, — кончилось. А это удивительно сильно дезориентировало волшебника. Случилось сие необычное… нечто утром как третьего дня начала второй недели после выписки. Он обыкновенно спустился в гостиную, желая скорее добраться до Большого зала, позавтракать и скрыться в коридорах. Вдруг как, когда Гарри просто проходил мимо какой-то темноволосой старшекурсницы со своим тривиальным молчанием, та сказала: «Доброе утро». Смотря прямо на него. Поттер тогда настолько опешил, что ответ пробормотал только секунд пять спустя.

И понеслось. Они бросались короткими приветственными фразами каждый раз, как увидят его. Конечно, слизеринцы старались соблюдать меру, и в очередь на сказать «здравствуй» не выстраивались. Но Поттер просек закономерность, приметив что проявление внимания двигалось по явной цепочке: от старших курсов к младшим. Казалось, словно факультет перенимает поведение по строгой иерархии с очевидной верхушкой. Теперь и в Большом зале Гарри не сидел один — студенты просто садились рядом. Молча, на приличном расстоянии, обратив внимание на еду. Однако не оставляли отделяющего зазора как раньше. Дошло даже до того, что его же однокурсники садились с брюнетом за одну парту.

Волшебнику теперь постоянно вспоминались слова Кровавого Барона — призрак, к слову, из-за снижения уровня изоляции мальчика куда-то запропастился — о том, что факультет ждет, пока Гарри «проявит себя». И он понятия не имел как теперь к этому относится. Но точно не с щенячьим дружелюбием.

— Будет все так, будет. — Уверенно заверил Хагрид. — Вон, они даж о Пушке узнай, тож посудачили бы чуть-чуть да успокоились. Тебе, кстати, наведаться к нему со мной. А то глядишь — и забыл запах!

— Пушок? — Вдруг спросила Гермиона, выпрямив спину. Ее слова заставили мальчика и мужчину осторожно переглянуться.

— Э. Питомец Хагрида. Он живет недалеко отсюда. — Аккуратно ответил Поттер. — Вот мы и навещаем его иногда.

В принципе, Гарри не соврал ни словечка. Ведь правда питомец, правда живет в Хогвартсе… Но вот что Поттер хорошо успел узнать о Гермионе — ее страх перед правилами. Обычно говорят «любовь», только назвать это любовью у него язык не поворачивался — она боится нарушать, строго соблюдает и хочет чтобы так делал каждый. Потому утаить момент, что Пушок — это большая и жуткая трехголовая псина, охраняющая запретный коридор на третьем этаже замка, и что Гарри, в обход правил директора, туда часто заглядывает… Кажется очень рациональным решением. «Нечего ее нервировать» — вот какой мыслью руководствовался слизеринец.

— Ага, да. — Закивал лесничий. — Большой он правда, и Запретный лес любит… Увидеться с ним сложно… А директор в нем тоже души не чает! Хороший он человек, добрый!

— Ясно… — Пробормотала девочка, оглянув сначала Поттера, потом Хагрида. Первый же мысленно ударил себя по лицу. После слов полувеликана остается лишь надеяться, что она не придаст Пушку большого значения…

— Так это… — Попытался перевести тему мужчина, басом слегка прочистив горло — Вы же на матч то завтрашний идете? Да?

Гарри позволил себе выдохнуть, вернув взгляд к мутному чаю. Хотя мысли его сейчас бесновались пуще прежнего. Он почему-то знал, на каком-то интуитивном уровне, что Хагрид задаст такой вопрос. Первый матч по квиддичу, который должен открыть спортивный сезон в этом году. Оный был темой, чья обсуждаемость потихоньку перекрывала собой события Хэллоуина. Коридоры школы, гостиная Слизеринца — и наверняка остальные тоже — почти не умолкая гудели от разговоров студентов всех возрастов. Они, казалось, изнывали предвкушением.

— Я бы хотела посмотреть что это вообще такое — квиддич. — С явным интересом сказала Гермиона. Ее чашка уже была пуста. Поттер не понимал, когда она успела все выпить. Лично для него еще слишком горячо… — Надо хотя бы узнать почему остальные так от него взволнованы.

— И ты, Гарри?

Великан направил взгляд своих черных глаз, выглядывающих из под дремучих лесов двух густых бровей, прямо на юного волшебника. Девочка с вьющимися каштановыми волосами тоже на него выжидающе посмотрела. А он мысленно сжал кулаки, глядя то на одного, то на вторую. Да, ему было любопытно. Ведь как же расхваливают этот квиддич! Как его ждут! Даже, откинув злость и обиду, можно вспомнить воодушевленные рассказы Рона, первого сентября в Хогвартс-Экспрессе… Искренний фанатизм!

— Я… Не думаю что получится.

Однако нечто иное волновало его душу. То, что грозилось прожечь дыру, в кармане темных брюк и шершаво ощущалось кожей через ткань. Полупустая школа — шанс найти оставшиеся фрагменты загадочного пергамента. Такая возможность манила, притягивала. И ее нельзя было упускать! Но даже так Гарри долго не мог решиться. Искал побега в воспоминаниях, отвлекался на случайные вещи… Сейчас выбор сделан. Раз этот матч открывающий — будет еще минимум один. Тайна пергамента — вопрос непредсказуемый. Так что, следуя логичному расчету, приоритеты расставились сами собой, как бы не хотелось ему провести время с ними.

— Ох… Ты уверен? — Поттер увидел, как Хагрид легонько, но нахмурился.

— У тебя что-то случилось? — Сложив руки вместе, словно бы на занятии профессора Снейпа, добавила Грейнджер.

— Вы же знаете. — Волшебник поставил чашку на блюдце. В итоге к чаю он и не притронулся. — Я еще не до конца разобрал завал по учебе. Я бы, наверное, успел доделать сегодня… Но мы же здесь.

Это была чистая ложь. Гарри наверстал программу ровно четыре дня назад. Но специально… упоминал, что находится в процессе. Как раз для похожего момента. И если он не хочет раскрыть хоть кому-то тайну странных снов и пергамента оттуда… Это неприятная, однако вынужденная мера.

— Но… Если мы прямо сейчас пойдем в библиотеку, я тебе помогу! — С огнем в глазах предложила Гермиона.

— Не успеем сделать все. И если завтра пойду на матч, тогда я не смогу ничего сдать в срок. — Поспешил осадить девочку брюнет. — Я не хочу просесть в успеваемости.

— Неужели ну вот ты никак не можешь отложить это? — Спросил Хагрид, скрестив руки на груди. — Профессора же поймут, если ты чутка отдохнешь! Не звери же они, я то знаю!

— Профессор Снейп мне точно такого не спустит. — На его слова полувеликан вновь приоткрыл рот, явно собираясь возразить. Поттер этого сделать не дал. — Он мой декан, Хагрид. Результаты факультета его волнуют больше чужих желаний.

После этих слов на хижину опустилась тишина, глаза троих разбежались кто куда. Ни Хагрид, ни Гермиона ничего не могли ему предложить. Гарри вдохнул разгоряченный камином воздух, легко учуяв запах чайных трав, вяленой оленины и сухих дров. Эта ложь выстояла на грани, лишь подготовкой и везением не свалившись в пропасть. И ему лучше поскорее закрыть эту тему, прежде чем у них возникнет еще какая-нибудь идея.

— Да ладно вам! — Натянул он улыбку на лицо, пытаясь приободрить своих друзей. — Матчи же еще будут! А вот троллей, которые выбьют меня из учебы — нет. Сходим в следующий раз. — И когда они подняли на него взгляды, Гарри искренне добавил: — Обещаю.

* * *

— «Куаерите Оккультум». — Одними губами промолвил некий слизеринский первокурсник, прячась за голой каменной стеной Хогвартса.

Иногда, вспоминая все месяцы, что он тут провел, юный волшебник часто проводит параллели между собой… и героями комедийных фильмов про шпионов, с которых Вернон Дурсль в голос хохотал на весь дом. Потому услышь тот про своего одиннадцатилетнего племянника, когда оный, крадучись, бегает в нынешний момент по коридорам старинного замка с летающей палкой над ладонью, стараясь не попасться на глаза другим ученикам или портретам — наверняка рассмеялся бы так, что задрожали бы здешние горы.

Или заорал бы с той же силой… Что-нибудь о «ненормальных», «сумасшедших» и обязательно «уродах».

К счастью для Поттера, недостойный Вернон Дурсль никогда не сможет попасть в такое удивительное место как Хогвартс. И не увидит странностей, что творит его племянник, сотрясая грозным топотом какой-нибудь Большой зал. Причем когда сотрясений Хогвартсу и без того хватало с лихвой. К примеру периодичные вопли сотен голосов, заставляющих стекла окон жалобно дребезжать с расстояния где-то за ярдов 300 отсюда.

За последние полчаса Гарри четко осознал: волшебники очень любят квиддич. Каждые минут семь-восемь они вновь и вновь это ему доказывали, грозясь разорвать собственные глотки. Однако эта любовь шла слизеринцу только на руку: замок очень напоминал ему своей пустотой вечер Хэллоуина. Только если сейчас вылезет какой-нибудь тролль уже его криков никто не услышит…

«Да и зелий на этот раз у меня нет… Уж слишком Снейп стал внимателен ко мне». — Угрюмо подметил мальчик.

Действительно, вечно хмурый декан Слизерина — тема сложная. Еще в больничном крыле мадам Помфри упоминала, что тот, до пробуждения его, буквально ломился в лазарет, не взирая ни на какие просьбы, аргументы и угрозы. Однако он как-то быстро угомонился, ограничившись острым да пристальным взглядом при их встречах… И, как предполагал Гарри, на это, возможно, повлиял лично директор Дамблдор, который, по словам колдомедика, тоже заходил его проведать.

— ВУА-А-А-А-А-А-А-А-АХ!!! — Эхом вновь громогласно отразился хор ликующих студентов от стен из камня, вернув Поттера в реальность.

Итак, квиддич, замок и пергамент. Принципиально план от того, что был составлен еще на Хэллоуин, ничем не отличался. Однако ввиду изменения ситуации, Гарри предусмотрел некоторые модификации.

Во-первых, время. Из рассказов Рона и «Истории Квиддича», которую рекомендовала Гермиона, Гарри знал: матч может длиться часами, а то и месяцами — пока ловец не поймает снитч. Но обычно играют два-три часа. Этого достаточно.

Во-вторых, наблюдатели. Даже во время матча замок не пустеет полностью: кто-то не интересуется спортом, а картины, призраки и доспехи никуда не деваются. Поэтому Гарри изменил тактику: при посторонних — никакой магии, пергамент в карман. Остался один, то шепчет заклинание, сверяет направление и идёт дальше.

В-третьих, чертовы движущиеся лестницы. Здесь мальчик не нашел конкретного и эффективного решения. Путь он начинает с подземелий, как в прошлый раз, и поднимается этаж за этажом. Если направление внезапно изменилось — значит, проклятые лестницы снова все перекроили. Остается только подняться выше и надеяться, что они успокоятся.

И именно из-за третьего пункта, Гарри, словно тот самый шпион из телевизионной комедии, сейчас прислонился к стене, шептал заклинание и параллельно выглядывал за угол коридора — лестницы сменили направление, так что он без промедления поднялся с третьего на четвертый этаж. Палочка указывала вперед, куда мальчик смотрел зелеными глазами за стеклами круглых очков. Портреты на стенах здесь дремали, рыцари стояли по стойке смирно и ни единой души на горизонте. Но взгляд все равно нашел за что зацепиться. Это раздражало, злило и одновременно смешило: если волшебник все правильно понял, то белый кончик палочки глядел прямиком туда, где слизеринец проводил большую часть времени последний месяц — на темные двери знаменитой библиотеки Хогвартса.

Удивленно заморгав, Поттер привычно поводил рукой из стороны в сторону, дабы в точности убедиться. Но нет, ошибки быть не могло… Цель его поисков похоже действительно находилась где-то в библиотеке. Брюнет рассеял заклинание, сунув палочку с пергаментом в карман мантии. На звук стучащих по мраморным плиткам шагов доспехи повернули свои шлема, а портреты сонно захлопали глазами — обычное дело в Хогвартсе. Однако именно сегодня Гарри почему-то казалось, что куда бы он ни пошел, волшебные обитатели замка словно ждали его появления… Стараясь выкинуть из головы параноидальные мысли, мальчик, словно змея ползущая в высокой траве, проскользнул в дверь, едва скрипнув створками.

Первое на что подметило его внимание — отсутствие мадам Пинс. Женщины не было на ее привычном месте, только книга с торчащей красной закладкой лежала на столе библиотекарши. В воздухе витал запах старой бумаги с легким оттенком чернил, а высокие шкафы отбрасывали длинные тени на пол. Сквозь стекла окон внутрь проникал солнечный свет, перебивая собой тусклые свечи, и в его лучах безмятежно плавали миллионы крохотных пылинок. Гарри вдруг почувствовал себя вором, проникшим в безмолвный храм. Нарушать здесь святую тишину было бы богохульством…

— «Куаерите Оккультум...» — Все же прошептал Поттер, спрятавшись между книжными шкафами.

Взгляд его не отрывался от острия тринадцати дюймовой палочки. И тот указывал за соседний стеллаж. Решив на этот раз не прятаться, Гарри двинулся в указываемом направлении. Кончик повернулся вправо, мальчик следовал за ним. Потом вперед и снова направо. Шаг брюнета ускорился. Налево. Теперь назад — слишком далеко ушел. Снова прямо. И вдруг тупик.

Поттер поднял глаза… Путь ему преграждала металлическая решетчатая дверь. Он нахмурился и дернул ее на себя. Дверь хлипко тряхнулась, почти готовая рухнуть с петель. Но тут же раздался стук висящего на ней замка — очевидно та не открылась. И только тогда слизеринец смекнул:

«Запретная секция!»

Его вдруг словно пришибло чем-то тяжелым.

Запретная секция! Место, которое стережет мадам Пинс будто легендарный Цербер врата в царство Аида! Он на все сто процентов уверен, что эта женщина жизнь отдать готова, лишь бы не пустить туда какого-нибудь любопытного ученика! А если словит на проникновении — добьется исключения нарушителя! И доведет за ручку прямиком до станции, а оттуда до самого Лондона!

Однако…

«Ее здесь нет!» — Возрадовался Поттер.

А значит на его пути стоит только… Замок, запирающий дверь. И в теории ему известно одно подходящее заклинание. Но на практике им пользоваться не доводилось. Хотя, попробовать…

Внезапно Гарри вздрогнул. Его слух уловил знакомый звук: негромкий, аккуратный… Створки скрипнули! Кто-то зашел в библиотеку!

Мальчик замер, вслушиваясь в тишину. Новоприбывший тоже какое-то время не спешил шуметь. Но вот момент — и по библиотеке эхом разносятся чужие шаги. Это привело волшебника в чувства. Он завертел головой то влево, то вправо. Никого. Брюнет ступил вперед: плавно, с пятки на носок. Благо здесь пол не деревянный, как у Дурслей, — таковые частенько выдавали его, пока Гарри не заучил наизусть каждую предательскую половицу.

Слизеринец скрылся за одним из шкафов, сквозь щели меж книгами пытаясь разглядеть внезапного гостя. Однако шаги доносились уже с другой стороны. Неизвестный будто бы непринужденно бродил меж полок. Так может не стоит прятаться? И спокойно уйти из библиотеки?

Но вдруг звук приблизился! Гарри вздрогнул, а взгляд его заметался. Если бежать к следующему стеллажу — точно нашумит! Останется — будет пойман!

«Что делать?» — Мысленным криком спросил он себя. И в мгновение его глаза уставились на низкие столы, расположившиеся в притык к ряду полок напротив.

Поттер молча благодарил самого себя, что сегодняшним субботним утром он грамотно проигнорировал дурную мысль надеть школьную мантию и нарядился в обычный серый свитер и джинсы. Иначе ее шорох прогромыхал бы на всю библиотеку!

Стоило Гарри комочком сжаться под письменным столом, плотнее прильнув к книжному шкафу спиной, как показались чужие ноги. Волшебник уставился на туфли, явно мужские. Походка чудилась мальчику уверенной и неторопливой — этот человек не пытался скрываться. Но главное — темные брюки прятались под темными полами мантии. Кто из учеников надевает учебную форму на выходные? Раз-два и обчелся.

«Это преподаватель?» — Предположил брюнет, стараясь даже не дышать. — «А они разве не должны быть на матче и сохранять порядок?»

Не отрывая взгляда, Гарри следил за ногами неизвестного. Однако тот неожиданно замер прямо у его головы. Между мальчиком и человеком оставалось расстояния не более чем на предплечье. И вдруг от незнакомца повеяло холодом… Как от приведения, но другим. Неприятным. Голодным.

Или это просто сквозняк, гуляющий по замку?

Внезапно Поттеру стало не до того. По ушам резанул уже знакомый звук! В библиотеку вошел кто-то еще! И уже этот новоприбывший не церемонился со здешней тишиной — его быстрый шаг очень хорошо напоминал топот фестралов, нежели человеческий.

Неизвестный же вздрогнул. Он постоял секунду, а потом на пятке развернулся назад и рванул туда, откуда пришел. Когда тот скрылся из виду, Гарри тихо вылез из-под стола, двинувшись в противоположном направлении.

Эти двое точно шли навстречу друг другу. Походка первого сменилась с уверенной на нервную, даже неуклюжую. Второй лишь затопал быстрее, услышав постороннего. А Гарри крался, словно мышь мимо мышеловки, от стеллажа к стеллажу, в сторону второго человека — тот идет от выхода.

Поттер выглянул из-за за шкафа: темная дверь маячила на горизонте, еще немного. Но именно в тот момент оба неизвестных затихли. И он тоже не смел шевелиться.

— Квиррелл. — К неимоверному удивлению для Поттера, раздался холодный голос его декана.

— С-северус… — Боязливо ответил ему профессор Защиты от Темных Искусств. — Ч-ч-что т-ты дел-лаешь з-д-здесь?

— Выполняю поручение директора. Это все что следует знать. — Гарри, даже не видя Снейпа, мог легко понять, что он хмурится. — У меня к тебе аналогичный вопрос.

Слизеринец удивился громкости голосов преподавателей. В голове сверкнула опасная догадка. Брюнет аккуратно коснулся книг, медленно раздвинув их в стороны. В ровном ряду появилась крохотная щель. И оттуда выглянул изумрудно-зеленый глаз.

— Я… Я за к-книгой… — Заикался мужчина в черной мантии и фиолетовом тюрбане. — Н-не з-з-знаешь?… Г-где «История Хог-г-г…»

— Понятия не имею. — Раздраженно перебил его профессор зельеварения.

Мужчин и мальчика отделял только один единственный ряд толстых библиотечных фолиантов, загромоздивших шкафы в алфавитном порядке. И Гарри «повезло» оказаться между взрослыми. Он прекрасно видел, как Квиррелл напряженно ссутулился на слова Снейпа, когда тот держал спину ровно, глядя на коллегу своим тяжелым, ледяным взглядом.

Поттер не понимал, как так могли сложиться обстоятельства, что помимо него, в почти пустой школе, в не самом популярном ее месте среди студентов, помимо него окажутся два совершенно противоположных по характерам профессора. Он прокручивал в голове слова декана о некоем «поручении директора». И задавался вопросом зачем преподавателю защиты экземпляр «Истории Хогвартса». Однако что слизеринец уяснил сразу, как увидел этих двоих: надо срочно убираться отсюда!

Юный волшебник сделал шаг назад, не меняя походки.

— Т-тогд-да я п-поищу еще… — Начал мужчина в тюрбане.

Закончить ему не дали вновь.

— Нет. — Категорично оборвал Снейп. — Зайди позже.

Пока взрослые были заняты разговором, Гарри так быстро как ему позволяла ситуация, спрятался за следующим шкафом. Этот, к сожалению, оказался маленьким — в высоту ему по плечи — потому мальчик присел на корточки. Сейчас его движения напоминали брюнету причудливое упражнение по физкультуре из маггловской школы. После него очень болели ноги…

— Н-но м-мне не долго, С-северус! — Услышал Поттер возражение профессора. — В-всего к-книгу вз-зять!

Вместо ответа, Снейп негромко спросил нечто такое, отчего слизеринец вдруг замер на месте:

— Ты видел здесь кого-нибудь еще?

Волнение заставляло сердце в нем описывать кульбиты. И как бы их никто не услышал! Понимая, что времени на размышления у него нет, Гарри посмотрел прямо на двери. Вот они, прямо перед ним! Один короткий рывок — свобода! Но если брюнет сейчас побежит, его точно заметят. Значит стоит выждать? Да, он просто подождет пока уйдет Квиррелл. А Снейп пусть занимается своими делами.

Есть правда одна проблема… Легкий скрип у этих тяжелых двустворчатых дверей. Крадись сколько хочешь, но его услышат. Мысли Поттера хаотично заметались, громогласным хором перебивая друг друга, однако не способные придумать действенного и быстрого решения.

— Н-нет… — Пробормотал Квиррелла. По голосу казалось, что он ссутулился сильнее прежнего. — Н-не в-видел…

Гарри же внезапно решил прилипнуть головой к холодному полу. Каждый шкаф, стол, полка — у них был короткий зазор между небольшими ножками и мраморной плиткой. Брюнет глазами быстро отыскал туфли преподавателей. Оба стояли боком к выходу, однако с их ряда на оный открывается хороший обзор.

— Тогда уходи. — Почти выплюнул декан Слизерина. — Не тормози.

Квиррелл чуток постоял на месте, переминаясь с ноги на ногу. Эхом по библиотеке разнесся прерывистый вздох. Однако нервный профессор больше ничего не сказал. Гарри не моргая следил за их начищенными туфлями. Преподаватель защиты повернулся к выходу, сделал пару шагов. Декан же направился в другую сторону… Точно к Запретной секции!

— И еще, Квиррелл. — Вдруг решил сказать Снейп, почти скрывшись за одним из шкафов. Тон профессора стал еще тише, будто следующие слова никто не должен был услышать кроме них двоих: — Не забывай на чьей ты стороне.

Квиринус замер, развернувшись к декану Слизерина.

Не успел Поттер обработать смысла сей фразы, как по замку вновь ударило далекое и протяжное:

— ВУА-А-А-А-А-А-А-А-АХ!!!

И иные мысли разом замолкли в его голове. Лишь одна приказом закричала: «Беги! Это твой шанс!».

Сердце забарабанило пуще прежнего! Разум констатировал: все или ничего!

Гарри Поттер, под звуки ликующего, неумолкающего ора… Решил пойти ва-банк! Мальчик рванул вперед с низкого старта! Быстрее! К двери!

Шаг! Второй! Третий! Мальчику казалось, что он скачет, как кролик от своры борзых, а не бежит. Пальцы коснулись ручки, потянув ее на себя. Ноги скользили по мраморной плитке. Адреналин ритмично гремел по вискам. Голова сама собой повернулась к преподавателям. Снейпа не было видно. А Квиррелл и вовсе не смотрел в его сторону.

Жалобный скрип оказался заглушен звуком чистой радости сотен молодых волшебников.

Едва не хлопнув дверью, Гарри не спешил тормозить. Брюнет бежал дальше, сбив дыхание и не жалея ноги. Рыцари, портреты, гобелены — они проносились где-то там, на периферии. И благо его марш-бросок оказался беззвучен! Студенты все кричали и кричали, голоса нарастали волнами. Наверняка на игре сейчас произошло нечто грандиозное.

Слизеринец остановился только секунд через семь. Он согнулся, оперившись руками о колени. Пот ручьями тек с красного лба, дышать было тяжело. В, когда-то уютном, свитере теперь стало неимоверно жарко — мальчик еле удержал себя от того, чтобы скинуть его с себя. Еще пара мгновений потребовалась, чтобы ему окончательно успокоиться.

Вновь оказавшись на грани он едва сохранил баланс.

Рукавом Гарри протер лоб. Мальчик огляделся, осознав, что вернулся в ту часть коридора, откуда заклинание вывело его на библиотеку.

«Ну и приключение…» — Вдруг с каким-то смехом подумалось волшебнику. — «Вот бы рассказать об этом Хагриду и Гермионе… М-да…»

Сделав напоследок глубокий вдох, брюнет уже собирался ретироваться куда подальше отсюда. Но перед этим случайный импульс заставил его остановиться, обыкновенная прихоть посмотреть не вышел ли Квиррелл. И он аккуратно выглянул из-за угла.

Нет, профессора-заики все-таки там не появилось. Пустой коридор, ни одной живой души. Однако… все рыцари, гобелены и портреты направили свои взгляды прямо на него, отчего Поттер нервно сглотнул, а сердце в моменте позабыло как это — биться.

* * *

С ярким закатом багрового солнечного диска, который с боем пробивался сквозь непроглядное полотно дождевых туч, на всю долину, где и возведен был, почти тысячелетие назад, замок именуемый Хогвартсом, опускалась темная, беззвездная ночь. В конце концов, она знаменовала себя редкими просветами серебристой луны. И с каждой неминуемой ночью, с каждым прощальным закатом вместе с темнотой в школу чародейства и волшебства приходили все более лютые и лютые морозы. Горные ветра распутно гуляли по увядшим лугам, лесные звери попрятались по норам, а птицы больше не щебетали своих песен. Остались только одни вороны, голодно каркающие над пустым огородом Хагрида.

Ученики, профессора да прочий персонал окончательно подоставали из чемоданов зимние плащи и мантии. Теплые шарфы, шапки с рукавицами стали постоянными аксессуарами для тех, кто таки имел неразумное желание выходить на улицу — все же многие довольствовались не более чем недолгими посиделками у окон замка. Однако, и в оном за пределами гостиных, которые топились пламенем в каминах, да всяких рабочих помещений, вроде классов или библиотеки, не стоило ходить без верхней одежды.

Недавно стукнул декабрь. Наступила зима.

А последний месяц в году всегда приносил с собой совершенно уникальные настроения. Гарри помнил из своей жизни у Дурслей, как друг за дружкой люди начинали вести всякие отсчеты, часто поглядывая на календари. Прохожие засматривались на елки росшие в чужих садах или витрины магазинов. По телевизору крутились какие-то тематические программы, фильмы. Реклама ловко подменяла свой обыкновенный слоган на более красивый и праздничный.

Причиной же, очевидно, становилось надвигающееся Рождество — торжество настолько древнее, что оно глубоко въелось под корку не только маггловского мира, но и магического. Гарри прочувствовал это еще в первые числа декабря. Тогда только-только начиналось его ленивое воскресное утро. Поттер обыкновенно завтракал в Большом зале. Большинство студентов предпочитали поспать в выходные до обеда, единицы вставали как он: в то же время, что и по будням. Однако в тот день, мальчик, пока запивал отварную говядину тыквенным соком, замечал, как на завтрак все прибывают и прибывают другие волшебники. Шум рос, люди начинали переговариваться, а длинные столы заполняться. Ученики казались даже более возбужденными чем обычно. И профессора! Флитвик активно жестикулировал, Спраут в голос смеялась, Дамблдор всем желал побольше теплых носков… МакГонагалл изволила показать легкую улыбку! Хагрид так вообще ухмылялся от уха до уха. Только Снейп сидел хмурым. Ну и Квиррелл никак не изменял себе, трясясь и заикаясь.

Но главное… Никто не вспомнил Гарри в своих разговорах, никто не додумался кинуть на него взгляда, никто не желал тыкать в его сторону пальцами. Всем было плевать! Оттого внутри брюнета что-то откликнулось мимолетным счастьем. И потребовалось то всего-навсего три полных месяца терпения, тролль, едва его не убивший, и предстоящий праздник, который Поттер не ценил.

Он смотрел на оживлённые лица в Большом зале и пытался вспомнить, когда в последний раз ждал Рождества. Наверное, когда ещё не понимал, что праздник — это не для него. Что подарки дарят лишь тем, кто имеет на них право, а он имел право только на возможность подольше посидеть в чулане, пока Дурсли жуют приготовленную им индейку. А рождественское чудо — за уборкой после ужина стащить побольше объедков, чтобы не голодать всю ночь. Теперь, глядя на смеющихся слизеринцев, Гарри вдруг поймал себя на том, что не знает, чего ждать от этого Рождества. Может быть, ничего. Может быть, так и надо.

И приметив тусклую улыбку Гермионы в то утро, мальчик подумал, что возможно не его одного посетили подобные мысли.

Впрочем, праздничные раздумья не терзали подолгу его лохматую голову.

Одним днем, когда огромная стрелка на циферблате башни часовни давненько перевалила за полдень, по замку пронесся звон колоколов ознаменовавших конец занятий. Зеленоглазый волшебник собирал принадлежности в сумку: перо аккуратно вложил в учебник, надежно закупорил баночку с чернилами, поплотнее скрутил свитки… Мальчик не торопился. И Гарри сам не мог сказать, когда он перестал бегать от кабинета к кабинету. Просто это… не казалось уже таким необходимым — появились и другие проблемы. Кинув напоследок взгляд на дергающегося профессора Квиррелла, брюнет увидел у того в руках толстую книгу со знакомым названием «История Хогвартса», а после покинул класс.

Какое-то время он думал об отношениях сложившихся между его деканом и профессором в тюрбане. То, что брюнет услышал тогда, в библиотеке, явно не предназначалось для посторонних ушей. И Снейп, по неизвестной просьбе директора направившийся в Запретную секцию, и Квиррелл с его странным, непонятным поведением до появления первого… Здесь явно крылась какая-то темная история. Однако, как бы слизеринец подолгу не размышлял об этом, собственная тайна вытесняла все внятные предположения.

Море шагов и голосов разносилось по коридорам, забивая его слух. Замок жил своей жизнью.

Матч по квиддичу прошел почти две с половиной недели назад. Победителем вышла команда Слизерина с разгромным счетом: 210 против 40. «Очевидный исход» — говорили его однокурсники: «Ведь наш факультет держит кубок уже много лет подряд». Как бы то ни было, мальчика не шибко интересовали чьи-либо спортивные достижения. Со дня матча, его терзали другие думы. И услышь их кто, пойми, что замышляет юный волшебник — ехал бы оный в Лондон с упакованными чемоданами.

Потому что, фактически, Гарри Поттер планировал ограбить саму Запретную секцию.

— Привет. — Уловило его ухо мягкий шепот.

— Привет. — Кроткая, но искренняя улыбка сама собой расползалась на лице брюнета. Мальчик и не заметил, как ноги словно, на каком-нибудь автопилоте, описанном в маггловском фантастическом журнале, привели его сюда.

Гермиона улыбнулась ему в ответ, оторвавшись от своей книжки. А Гарри осознал себя за привычным столом, меж привычных шкафов, в очень привычной обстановке. Чаще всего они вдвоем встречались именно здесь, в месте, не уходившим из головы слизеринца уже как пол месяца — библиотеке.

И тут же его взгляд сместился с девочки в строну дрянной металлической решетки. Запретная секция казалась одновременно такой близкой, но также совершенно неприступной. Здешняя библиотекарша почти никогда не сводила с нее глаз, будто так и ждала какого-нибудь смельчака. Эхом тут отражался даже шепот, что на нет сводило все попытки туда подобраться. Однако самым грозным препятствием стал тяжелый замок, висевший на двери. За прошедшие полмесяца мальчик освоил отпирающие чары — толку то?

Днем за секцией идет постоянное наблюдение. Ночью бдят патрули старост, ища нарушителей комендантского часа. А итог один: услышат, увидят, исключат.

— Гарри? — Позвала брюнета гриффиндорка. Он вновь глянул на нее. Брови Грейнджер легонько опустились вниз. — Знаешь, ты как-то слишком часто туда смотришь.

— Да?... — Просто пробормотал Поттер. Наверное не стоило удивляться: Гермиона — человек внимательный. — Ну, мне интересно что там. Вот и думаю.

Это не был обман, ведь фактически кусок пергамента должен находиться там, внутри. Однако мальчик настолько зачастил с полуправдой, что теперь оная казалась ему самой настоящей ложью. Словно поймай шатенка его на ней — и доверие между ними рухнет, как карточный домик от дуновения ветра. Будто с каждым их разговором он расшатывал грань лезвия, на которую же самовольно взобрался.

Оттого парнишке даже было несколько забавно. В теории, Гарри мог остановиться в любой момент. Сказать правду. И все же мальчик продолжал.

— А… — Гермиона тихо вздохнула, помолчав какое-то время. — Мне тоже.

— Тоже? — Со звучным удивлением переспросил Поттер.

Девочка подперла ладонью щеку, ее непослушные волосы опустились на страницы книги, лежавшей на столе. Глядя на выцветшие буквы, она заговорила:

— Ага. Я хотела бы почитать что-нибудь оттуда. Я хочу понять, почему эти знания заперты. Почему только некоторые избранные имеют право знать? — Гермиона посмотрела ему в глаза. — Разве знание опасно, Гарри?

— Опасно… — Бубнил задумчиво брюнет. В голове всплыла крепость из его снов, трон, чье седалище усеяно мечами, жуткое туманное существо с щупальцами за спиной, пергамент, который оно ему вручило… И здесь, то ли ради своего душевного спокойствия, то ли ради другого, неясного ему, чувства, он ответил: — Без понятия.

— Вот и я… тоже. — Грейнджер отвела взгляд на книжные шкафы.

А Поттер заметил, как она ритмично постукивает пальцем по краю стола. Дети затихли. Никакой неловкости, никакого глупого смущения меж ними не было. Скорее, для обоих это давно стало некой странноватой, но комфортной привычкой — просто помолчать.

Слизеринец отчего-то никогда не задумывался: почему Запретная секция — запретная? Что там такого спрятано? Ужасы волшебства? Пособие по становлению Темным Лордом? Книги по темной магии? Но что есть темная магия? Чем отличается она… от, к примеру, режущих чар? Почему магия вообще разделена? Ведь не палочка ли — оружие? Не волшебник ей распоряжается?

У Вернона Дурсля на стене весело охотничье ружье. И все же именно он решил направить его на Хагрида.

— А ты, Гарри? — Вдруг спросила у него Гермиона. Поттер моргнул.

— Хм? — Вынырнул он из пучины своих мыслей.

— Почему тебе интересно что там? — Уточнила девочка. Вновь они встретились взглядами.

— Я?

Действительно, почему? Потому что его так тянет к тайнам? Или потому что это позволяет чувствовать себя особенным… для чего-то? Чего-то, что не станет тыкать в него пальцами… А возможно, потому что хочется иметь нечто свое, даже если это секрет. И ведь какое это странное чувство! Раньше, за все свои одиннадцать лет жизни, никогда подобного с ним не случалось. Мальчик медленно выдохнул задержавшийся воздух. Как бы то ни было, Гарри ощущал необходимость хоть в крупице честности в их дружбе. Он сам выбирает, лгать ей или нет. И не важно, что Гермиона его не поймет.

— Я надеюсь найти в знаниях кое-что важное… Очень важное. Для себя.

— Ясно. — Ответила она. Палец девочки замер в воздухе. Гермиона выпрямилась. — Ну, нам все равно туда не попасть. Даже если очень захотеть. Я как-то раз спрашивала у мадам Пинс. В Запретную секцию можно пройти только с письменным разрешением профессора. А решетка, например, защищена от некоторых чар или трансфигурации. То есть, в теории, какой-нибудь Спонгифай не сработает. Или не расплавить с помощью огня.

— Думаю, она так предупреждает самых любопытных. — С едва уловимой иронией улыбнулся ей Поттер. И внутренне записал это себе на заметку.

Вечером того же дня, мальчик молча думал в общежитии Слизерина, в своей комнате. Тусклые огоньки свечей отбрасывали на стены колеблющиеся тени, а волшебные фонари их двоили, размывали и обезображивали. Казалось, что по стенам, вокруг брюнета ползает стайка черных змей, вьющих в подземельях себе гнездо. Только стук пары потрепанных кед — едва скажешь, что Поттер купил их еще летом — перебивал бульканье и гул Черного озера. А за длинными окнами толща воды обратилась в темную непроглядную бездну.

Будильник, стоявший на прикроватной тумбочке, беззвучным тиканьем перевел стрелку ровно на двенадцать часов. Но Гарри не спал. Он не мог уснуть. В голове его крутились идеи, за которые мальчик никак не мог ухватиться. Волшебнику стало настолько беспокойно, что движение казалось необходимостью: тот бродил кругами от стола к столу.

Поттер не понимал, чего его так взбудоражило. Разговор с Гермионой? Защита Запретной секции? Или он что-то забыл? Нет. Точно нет. В слизеринце бушевало не бытовое волнение. Это было нечто иное. Вот будто бы ляг спать — и уйдет. Однако нельзя чтобы уходило! Иначе потеряется какая-то важная деталь!

— Но что?! — В сердцах воскликнул Гарри.

В ответ ему булькнул пузырь за стеклом. Он раздраженно вздохнул, а через пару шагов обреченно рухнул на кожаный диван. Тот грустно скрипнул. Благо в собственной комнате можно шуметь сколько душе угодно — снаружи все равно не слышно. Это, к слову, не какой-то там мальчишеский домысел. Интереса ради, Поттер проводил небольшой опыт при помощи вазы, ныне восстановленной Репаро, левитационных чар и захлопнутой двери. Потому сейчас он мог говорить вслух без зазрений совести, просто чтобы заполнить приевшуюся тишину.

— Может ну его? — Уговаривал себя слизеринец. — Не хочет вылезать, так пусть и сгинет в темноте… Почитать чего-нибудь что ли? — Брюнет, вопреки настроению, ухмыльнулся. — Конспекты Бинса, к примеру. Снотворное действие они оказывают похлеще напитка Живой Смерти. Или г-глянуть н-на з-записи п-по З-защите… — Гарри внезапно умолк. И схватился за переносицу, приподняв очки. — Мерлин, что я несу…

Волшебник вновь вздохнул. Стараясь ни о чем не думать, он поднялся с дивана да побрел к окну. Брюнет уставился своими зелеными глазами во мрак. Вода казалась бесконечным ничем. Некуда смотреть. Мальчик ментально сетовал на правило комендантского часа. Не будь его — он точно бы не стоял тут. Можно было бы выйти на улицу, посмотреть на ночные виды… Вдруг ему на ум пришла интересная мысль: а останься он снаружи, кто бы его хватился? Ведь старосты не ходят к ним в комнаты, не проверяют все ли на месте… Шестеренки в голове Поттера встали. Он моргнул раз, два, три. И в его внутреннем механизме словно пружину отпустили!

Что мешает ему не идти в гостиную перед комендантским часом, а спрятаться где-нибудь возле библиотеки?!

— И где? — Спросил тьму юный волшебник.

Ответ пришел сам собой. Еще даже не успела сформироваться полноценная мысль, как ноги, подвластные рождающейся идее, рванули к полупустым книжным полкам. Пальцы перебирали знакомые корешки, сметая с них легкую пыль. Если ему нужно место, то нужна карта. Нужен план школы! Причем такой, который описан за разные временные периоды! Потому что кабинет, когда-то бывший классом, теперь может быть давно заброшенным помещением.

На помощь здесь придет самая толстая книжка из всех в его коллекции. Схватив в руки тяжелый фолиант, Гарри считал его, почти что родное, название: «История Хогвартса». На его бледном лице змеей расползалась хитрая, заговорщицкая ухмылка. Именно этой бессонной ночью планы по проникновению в Запретную секцию сдвинулись с мертвой точки.

А та навязчивая деталь… Она позабылась.

Время вдруг понеслось со скоростью алого локомотива Хогвартс-Экспресса. Вот были сутки, за ними рванули вторые, а после их нагнали третьи. Словно кто-то намеренно постучал по стареньким песочным часам. По утрам он вежливо здоровался с другими слизеринцами. Сидя на занятиях, брюнет буднично отвечал на вопросы преподавателей. И позже кормил Пушка с рук вместе с Хагридом, потом долго оттирая ладони от липкой слюны громадного пса. Пару раз Поттер вытаскивал с собой на улицу теплолюбивую Гермиону, разговаривая с ней о всяком, пока над их головами кружила Букля. А еще безуспешно пытался слить немного зелья в свои флаконы на занятии профессора Снейпа, больше из принципа, нежели из необходимости. Типичная рутина.

Настоящие же дела начинались, когда он оставался один. Идея, в общем-то, была до смешного простой: не идти вечером в гостиную, а затаиться где-нибудь до самого утра. Но если эта мысль пришла в голову ему, значит, могла посетить и кого-то другого. И неважно, чем кончились те попытки! Важно, что школа наверняка научилась с ними бороться. Ночные патрули старост, Филч и его кошка — одна из таких мер противодействия всяким смельчакам. Но, к счастью Поттера, люди не могут быть везде и сразу. Если сидеть тихо, не дышать, не издавать ни звука, то его не найдут. А уж тихо сидеть Гарри умел замечательно. Нет, очевидной проблемой казались неживые обитатели замка. Доспехи или портреты — они словно искусная охранная система не обделенная человеческим интеллектом. Им не нужен отдых и бесполезен сон. И их много, утыкано почти на каждом углу. Потому слизеринец долго нависал над будто нарочито желтыми страницами с тяжело читаемыми изображениями планов Хогвартса.

Его выбор пал на более-менее знакомое место — он прятался там, шепча заклинание поиска куска пергамента. На пути в библиотеку имелся один длинный коридор с тремя «слепыми зонами» — ответвлениями уходившими то налево, то направо. Оные, если судить по карте, казались приемлемо продолжительными. На каждой голой стене тесно умещались по одной-две двери. Самое дальнее такое ответвление как раз выходило поворотом ко входу библиотеки. И хоть за углом вновь появлялся оживленный интерьер, в теории заметить его никто не должен — в «Истории Хогвартса» черным по белому написано, что по ночам огни факелов гасли. Здесь, опять-таки, необходимо никак не шуметь.

Как-то раз, после занятий, Гарри, сделав беззаботный вид, свернул в намеченный коридор. И мальчик исчез! Наверное так подумалось бы увидевшим его портретам, имей они за следующим поворотом вторую раму. Слизеринец очень, хоть и молча, гордился тем, что сам выявил подобный изъян в этой «волшебной сигнализации». Дверь в нужное помещение спокойно открылась давно выученной им Алохоморой. Внутри же — мрак. И в буквальном смысле, и в переносном. Только войдя, Гарри закашлялся от скопившейся там пыли — запах, мягко говоря, так себе. Темноту разогнал, ворвавшийся вслед за скрипящими, петлями свет факелов снаружи. У безоконных стен мирно дремали какие-то деревянные ящики, укутанные в толстые оделяла, как показалось ему, вековой паутины. Он не пытался разузнать, что хранилось внутри — уж больно громко было бы пытаться их вскрывать.

Сразу вспомнилось: пару лет назад Петунье грузовик доставил комплект декоративных садовых гномов в похожем ящике, а Вернон возился со вскрытием подолгу и шумно, в процессе побив пару бедолаг в красных шапках… Что же до помещения — Поттер не знал, для каких нужд оно использовалось когда-то, на картах оное не указали.

И скоро он решился. Ведомый бурлящим нетерпением, сразу после недолгих посиделок в библиотеке с Гермионой, мальчик двинулся к нужной, особенной лишь для него, двери. В пустом коридоре волшебник змеем проскользнул внутрь.

— «Люмос». — Прошептал Гарри. Тьма отступила перед тусклым голубовато-белым свечением. Брюнет двинулся в самый дальний угол. Оттуда свет не доставал до щели под дверью. — «Тергео». — Не снимая первого заклинания, Поттер произнес формулу второго, указав на пол за одним из ящиков — на последний он поставил будильник.

Что чары света, что чистящие чары — оба относятся к самоподдерживающимся. Вторые единожды за использование разгоняли грязь в определенной области, зависящей от вкладываемой магии. К слову, именно потому он, будучи новичком, смог освоить заклинания показанные ему Хагридом, хоть оные и не входили в программу первого курса — вся троица работала по аналогичному принципу. Первые же продолжали поддерживать источник света на кончике волшебной палочки либо на протяжении неопределенного временного периода, либо пока волшебник не произнесет контрзаклинание — Нокс.

Именно из-за такого разделения типа на два подтипа Гарри мог положить палочку на ящик и достать из сумки какую-нибудь книжку, что собственно и сделал… Надо ведь как-то развлекать себя: комендантский час начинается ровно с десяти вечера. А сейчас всего-то полшестого. Выходить же слизеринец планировал к двум-трем ночи. В общем, ждать придется долго.

К счастью или несчастью, но и эссе для профессора МакГонагалл тоже займет немало времени.

Под тихий скрип пера о пергамент, стрелки на циферблате будильника неспешно двигались к восьмерке. Иногда, за дверью слышалось эхо чужих шагов. То ли по соседнему коридору кто-то пройдет, то ли мимо этого заброшенного помещения, не подозревая что внутри прячется слизеринский первокурсник. Сидеть на каменном полу мальчику было не слишком удобно. И холодно. Пару раз Гарри пытался устроиться на ящике, однако оный никак не подходил для письма. Потому волшебник просто время от времени менял один промерзший бок на другой.

Стоило часам показать девятку, он наконец убрал учебники, пергаменты да принадлежности в сумку: Поттер с домашним заданием закончил, наконец взобравшись отогреваться на ящик. Однако старое дерево тоже нельзя назвать шибко комфортным седалищем… В общем, вооружившись «Историей Магии», как единственной доступной пародией на развлечение, он увлекся чтением.

В десять часов замок словно умер. Впервые за долгое время Гарри оказался в гробовой тишине. Ни подводного бульканья, ни фонового гула Черного озера мальчик не слышал. Далекие голоса, разносящиеся по коридорам, умолкли. И если снаружи все же раздавалось хоть что-нибудь, слизеринец одними губами шептал: «Нокс!» — нервно глядя на дверь.

Когда стукнула полночь, звуки появились вновь. Но ни шаги, ни разговоры, а хор разношёрстных сопений да храпа: портреты стали притворяться спящими. Из под щели перестал внутрь попадать мягкий свет огня. Гарри почувствовал, что в замке только сильнее похолодало. Нервы постоянно отвлекали его внимание от книги, сфокусироваться на буквах, словах становилось сложно. И голод, вызванный пропущенным ужином, давал о себе знать.

Через полчаса глаза брюнета начали слипаться. Он чаще моргал, зевал — на него навалилась сонливость. Волшебник уже второй раз заметил себя клюющим носом в страницы. Думать становилось тяжко и воздух в помещении давно сперло. Сознание медленно уходило в небытие, и только пробивающий мороз зимней ночи не давал первокурснику окончательно потерять сознание. Но и одновременно холод заставлял мальчика подрагивать да потирать друг о друга ладони. Борясь с усталостью, Гарри принялся наворачивать круги по комнате, не отрывая взгляда от будильника.

Возможно, ему не стоило принимать решение о вылазке так поспешно. Завтра еще на занятия идти! Поттер должен был подготовиться: одеться теплее, дождаться выходных, когда он гарантировано сможет выспаться, захватить что-нибудь на поесть. Волшебник разочарованно прикрыл глаза… Вдруг он похлопал себя по немеющим щекам. Через силу подняв веки, слизеринец глянул на небольшой циферблат. Почти час ночи. Такими темпами…

«К черту!» — Решился Гарри.

Зашвырнув будильник с книгой в сумку, он перекинул ее через плечо и, тихо ступая, двинулся к двери. На острие палочки погас свет, а пальцы крепко стиснули древко. Через пару секунд во тьму коридора, из приоткрывшейся щели, выглянул изумрудно-зеленый глаз, прятавшийся за невидным стеклом очков. Лицо Поттера обдало еще более холодным, но свежим воздухом. С кислородом, разгоняющим кровь, взбудоражились и мысли. «Что он творит?!» — вопили они. И вопреки всему, дверь за проскользнувшим мальчиком аккуратно закрылась.

Снаружи, без света, тяжело было разглядеть нечто большее чем очертания стен, росших к высокому потолку. Гарри, поразмыслив, решил, что сейчас будет довольно глупо использовать магию, прикоснулся к шершавому камню, морозом уколовшим его ладонь. Слизеринец покрался вперед, туда, где в его памяти находилась библиотека.

Темнота, едва не ослепляющая, чужое сопение, звучащее почти над ухом, зимний холод, беспрепятственно бродящий по коже, и стук сердца, беспощадно колотящий слух, — только под нынешними ощущениями Поттер осознал всю опасность этой вылазки. В любой момент из-за угла — того самого угла, куда он держал путь — может выйти староста с зажженным светом. Или Филч с лампой. И тогда уедет Гарри обратно к Дурслям. Наверняка комнату у него заберут да переселят обратно в чулан. Вновь он будет один… А белоснежную палочку с обрывком пергамента отберут — и как бы странно то ни звучало, но последнее пугало волшебника сильнее остального.

Однако нет. Брюнету не выскочил никто на встречу, не уличил его за нарушением школьных правил. Его пальцы сами нащупали угол, и вскоре он сам шагнул к повороту.

Гарри вышел в некое подобие зала. Вход в библиотеку служил данной части замка своеобразным перекрестком: в само помещение, в коридоры, где стоял мальчик и напротив, а еще на большую лестницу, ведущую на второй этаж. В промежутке меж последней и стенами, тысячу лет назад архитекторы вырезали окна — на их широких подоконниках осенью часто сидели студенты — потому на перекрестке было чуточку светлее. И конечно, спящие портреты: сверху, снизу или вообще под потолком. Рыцарские доспехи опустили шлема вниз, будто стражи на посту, решившие ненадолго прикрыть глаза. Персонажи на мраморных барельефах да расписных фресках словно вымерзли в замковый камень, застыв до самого восхода солнца. Казалось никто даже и не догадывался о присутствии юнца в круглых очках, дрожащего от холода, но с нервным жаром в груди.

Гарри, насмотревшись, осторожно попытался ступить глубже в тень. Заученным мягким шагом, он побрел к темным дверям библиотеки. Волнение в нем нетерпеливо бесновалось. Страшные мысли то уходили, опустошая его голову, то будоражащей волной омывали разум. А внешне мальчик только задержал дыхание, медленно двигаясь к цели…

Наконец рука, дрожа, коснулась гладкого дерева. Однако в тот момент брюнет замер.

Арочные тяжелые двери отделяли от зала школьную библиотеку. Но оные, на памяти Гарри, ни разу не открывались. За место них для повседневного пользования прямо в массивных полотнах вырезали дверцы поменьше. И они как раз крепились на поскрипывающие створки. За многие свои походы сюда Поттер никак не мог придумать, как избежать этого злосчастного звука: использовать ли заклинание какое-нибудь или трансфигурировать во что-то? Решение пряталось до тех пор, пока он не вспомнил, как по ночам, если Петунья забывала запереть щеколду, тихо открывал дверь своего шкафа под лестницей, чтобы стащить чего-нибудь из холодильника. Метод выверенный на практике и там, и здесь.

Волшебник схватился за ручку свободной рукой. Ногой он уперся в дно большей двери, чтобы не шаталась, а меньшую приподнял насколько возможно вертикально вверх. Затем Гарри слегка подвигал последней из стороны в сторону, ладонью чувствуя вибрацию трения створок и крепежа друг о друга. В ответ на это, мальчик чуть опустил дверь, пробуя снова. Потом еще… В конце концов, нащупав безопасное положение, брюнет равномерно медленно потянул дверь на себя, следя за вибрациями. И вскоре образовался зазор, куда он мог спокойно пролезть. Что Гарри аккуратно и сделал, не закрывая за собой прохода.

Шаг, второй, третий, четвертый — вот тогда мальчик смог глубоко и свободно вдохнуть кислорода.

Внутри библиотеки, насколько ему было известно, некому за ним наблюдать: почти все пространство тесно заполняли шкафы и письменные столы. Потому задача проникновения сюда ночью вообще имела хотя бы теоретическое решение. А сейчас ему удалось доказать, что такое возможно и на практике! Двигаясь к решетке Запретной секции, Гарри улыбнулся, давя в горле ликующий смешок. Сейчас все нервы, все беспокойство ушли — их сместило предвкушение. Ведь вот он — долгожданный момент! Со дня получения нового заклинания поиска, Поттер проводил бессонные ночи во всяких экспериментах, размышлениях и мечтаниях, напрочь забыв про расписание, составленное когда-то осенью. Ему казалось, что он уперся в непробиваемый тупик сразу после феноменального прорыва!

С полубезумным блеском в глазах, Гарри посмотрел на хилый металлический замок, запирающий от студентов знания, что волшебники сочли запретными. Острие волшебной палочки с сердечной жилой неназванного дракона властно указало на решетку двери.

— «Алохомора.» — С чувством прошептал слизеринец, кончиком рисуя в воздухе узор…

Тепло поползло из его нутра к кончикам пальцев правой руки: заклинание он сколдовал, как выразился бы профессор Флитвик, великолепно. Гарри вновь задержал дыхание. Поток предвкушающих мыслей замер. Да и могло показаться, что мальчик застыл, не выдержав холода зимней ночи Шотландии. Но, вопреки тому, зрачки его беспокойно бегали от решетки и за нее. Поттер потерял способность к какому-либо анализу.

А после, десятки секунд спустя, его разум взорвался оглушительным потоком шокированного непонимания, ужасного осознания и небывалого возмущения!

«ПОЧЕМУ?!» — Хотелось завопить ему вслух. — «Как такое вообще возможно?! Я же сто раз перепроверял!»

— «Фините!», «Алохомора!» — Настойчиво повторил он. Однако в ответ получил лишь порцию раздражения.

И всему виной выступил тот хилый металлический замок… отказавшийся поддаваться заклинанию.

* * *

— Так кто все-таки носил медузу как парик? Эмерик или Урик?

Задав вопрос, слизеринец раздраженно нахмурился. Рукой, одетой в теплую варежку, он в очередной раз протер круглые стекла своих очков от липнущих на них снежинок. И вновь, будто бы голосисто смеясь над ним, ветер подул в его лицо еще порцию падающего снега.

Шло начало одиннадцатого часа девятнадцатого декабря. До Рождества оставалось всего шесть дней. Тогда, будто преддверие празднику, ровно неделю назад на долину школы чародейства и волшебства обрушились почти беспрерывные снегопады. Да так все неожиданно случилось, что проснувшись однажды поутру, студенты Хогвартса обнаружили Черное озеро замерзшим, а дворы — занесенными.

А потом, словно вслед, и в самом замке вдруг начали появляться удивительные украшения! На стенах оказывались развешанными всякие ленточки и гирлянды из листвы падуба, которые излучали мягкое свечение. Тут и там парили разноцветные парящие свечи. Доспехи начинали бродить по коридорам, распевая рождественские гимны и раздавая всем подряд имбирное печенье! Но чудеснее всех показал себя Большой зал. Там столы накрылись расписными скатертями, где буквы прыгали и выстраивались в разнообразные поздравления; с зачарованного потолка падал снег, такой, который таял быстрее, чем мог коснуться чего-либо; а каждое утро по распоряжению директора Хагрид таскал в зал по одной новой пихте, меж чьих лап летали настоящие феи! К сегодняшнему дню деревьев уже насчитывалось семь, и поговаривали, что к самому Рождеству их станет двенадцать.

— Урик Странный, Гарри! — Возмутилась его невнимательности Гермиона, чья девичья шея была обмотана толстым ало-золотым шарфом. — Я же совсем недавно сказала!

— Я не виноват, что у них имена похожи! — Защищался Поттер скорее в шутку, нежели серьезно. — Еще и их биографии подряд идут! Любой запутался бы!

— Я не запуталась, как видишь. — Горделиво парировала она. — И вообще, профессор Бинс все очень подробно разложил. Так, что все сразу было понятно!

— Ты же знаешь, я уснул. — Бесстыдно произнес волшебник. — Поэтому и прошу рассказать.

— Отчего я в шоке. — Шатенка, к слову не в первый раз, с укором посмотрела на брюнета. — Как так вообще вышло?

Мальчик ответил Грейнджер тишиной. «Как так вообще вышло?» — замечательный вопрос, будь он преподавателем, завалил бы подругу призовыми баллами. Каждую ночь, стоило веки прикрыть, как перед его глазами крутилась одна и та же картинка: темнота, разрываемая чужим сопением, высокие шкафы библиотеки, холодный метал решетки и замок. Злосчастный замок!

Отпирающие чары, запечатывающие чары — оба являются контрзаклятьями друг друга. Что одним, что вторым посвящены целые главы в «Курсической книге заклинаний», подробно описывающие их действия и свойства, нюансы и ограничения. Но все же этой информации Гарри оказалось недостаточно, чтобы прорваться в Запретную секцию. И, фактически, мальчика никто даже не обманул, ведь в учебнике ни единого словца не написано о том, что от элементарной «Алохоморы» невозможно защититься.

Казалось бы очевидно! Какой здравомыслящий человек даст ребенку безотказную отмычку? Да и девочка, ныне рядом шагающая по сугробам, упоминала, что решетка не поддается всяким заклинаниям. Так с какой стати замку быть исключением?

Однако информации о том, как именно защищен вход в Запретную секцию Гарри не отыскал до сих пор, спустя целых десять дней с момента первой вылазки. И каждый раз, только он собирался ложиться спать, в голову лезли мысли. Идеи, что после многих часов раздумий, где-нибудь утром, становились очевидно глупыми и нереализуемыми.

— У тебя мешки под глазами. — Будто бы дополнила девочка свои прошлые слова

— Думаешь это хроническое? — Попытался отшутиться Гарри. — Не помню себя без них.

— Осенью, в первые дни учебы у тебя их вовсе не было. — Невозмутимо ответила гриффиндорка.

— Даже я не знаю были ли они или нет… — Все продолжал отмахиваться Поттер. Он озорно улыбнулся, вспомнив те «первые дни». А точнее момент их знакомства. — Хотя, девочке, которой прочитала обо мне целых три книжки такое несложно подметить.

— Не правда, это были книги по современной истории! — То ли Грейнджер поняла, что он не шибко желает разговаривать на тему своего недосыпа, то ли действительно смутилась его безобидной колкости, но в итоге теперь шатенка сама ушла в оборону. — Там просто… тебе посвятили большой раздел!

— Ага, вплоть до размышлений какой мой любимый цвет. Такое интересует только преданных фанатов. — Гермиона с легко читаемым намерением закатила глаза на его слова. — Сильно, к слову, я книжный отличаюсь от настоящего?

— Абсолютное разочарование. — Фыркнула она не колеблясь. А волшебник в притворном удивлении вскинул брови. — Тот Гарри Поттер не засыпал на занятиях!

— Вот как значит распадаются фан-клубы знаменитостей... С пропуска лекции Бинса.

— Ты только рад будешь.

— В яблочко! — Гарри остановился, снова протерев очки. На его губах играла легкая усмешка. — Постараюсь спать на его уроках чаще.

Возможно гриффиндорка хотела сказать чего-нибудь еще, но, отведя от него взгляд, видно осознала, что они пришли и умолкла. Перед детьми стайкой стояли старые экипажи, запряженные крылатыми лошадьми-скелетами с черной, обтягивающей кости, кожицей.

Как Гарри совсем недавно вспоминал: шло начало одиннадцатого часа девятнадцатого декабря. Утро первого дня рождественских каникул. В связи с тем, буквально позавчера, старосты вывесили на доске объявлений гостиной Слизерина список учеников остающихся на праздники здесь, в школе. Мальчик первым вписал себя. И, среди первокурсников факультета, остался единственным. Впрочем, это никак его не взволновало — юный волшебник большую часть свободного времени привык проводить в своей комнате, если не с Хагридом или Гермионой. Что с того, если где-то там в гостиной поубавится шума?

А вот ее отъезд… брюнет ощутил иначе. Нет, он не мог сердиться на неё за то, что она выбрала покинуть Хогвартс. Грейнджер ехала к родным. К родителям. К комнате, где всё было устроено по её вкусу. В моменте Гарри пытался представить, каково это — вернуться в место, где тебя ждут. И не мог. Не потому, что плохо воображал, а потому, что такого места в его жизни просто не было. Но внутри слизеринца не проснулась зависть, отнюдь. Просто подняла свою унылую голову какая-то необъяснимая тоска, спрятавшаяся за шутливой ухмылкой и промерзшими стеклами очков.

— Кареты. — Чуть отстраненно констатировал Гарри.

— Без лошадей. — Тоном ему вторя, произнесла шатенка. Потом, глянув в сторону, девочка удивленно воскликнула. — Смотри, Гарри, они сами едут!

— Не совсем. — Не согласился Поттер. — Как вернешься, поищи в библиотеке что-нибудь о фестралах.

— А ты, значит, рассказать не хочешь? — Спросила гриффиндорка, выразительно подняв правую бровь.

— Не буду портить настроение.

Первокурсники ненадолго затихли, идя по прочищенной от снега тропинке к ближайшему экипажу. Наконец, Гермиона схватилась за ручку двери, потянув ее на себя. И изнутри детям в нос ударил запах соломы… и плесени. Гарри вдруг показалось, что на лице подруги даже появилось сомнение, мол, стоит ли вообще туда лезть. Он же мог только молча ей посочувствовать.

— Ладно… — Услышал мальчик шепот шатенки. Кажется, решившись, она полезла внутрь. Секунда — и гриффиндорка уже сидит на кожаном сиденье салона. — Здесь ужасно темно!

Он заметил. Свет проникал лишь сквозь крохотные окошки, едва прикрытые черными шторами. Создавалось впечатление, что его подруга забралась не в школьный экипаж, а в какую-то архаичную гробовозку. Свои мысли волшебник озвучивать не стал.

— Ну… Пока? — С некой неуверенностью произнес Поттер.

— Увидимся, Гарри. — Ответила Гермиона, закрывая дверь. И вдруг слизеринец увидел, как фестралы встрепенулись. Карета тронулась вслед за ними. — Счастливого Рождества! — Поспешила добавить девочка.

— Счастливого Рождества. — Впервые искренне сказал он эти слова, смотря вслед удаляющемуся экипажу.

Позже, когда солнце, закрытое от волшебников Хогвартса густыми облаками и падающим снегом, белым пятном возвысилось над самым центром серого небесного купола, Поттер изволил выбраться из слизеринских подземелий на обед. В празднично наряженном Большом зале оказалось на удивление мало людей. А за своим столом Гарри так и вовсе оказался не только единственным первокурсником, а вообще последним представителем младших курсов. На глаза ему попадались лишь студенты с пятых и седьмых, изредка встречались шестикурсники. Зато у других факультетов количество учеников сильно превосходило змей. Правда, опять же, одногодок Гарри можно было по пальцам пересчитать: трое у Когтеврана, Пуффендуй возглавил счет своими пятерыми, и за последним столом сидел единственный, среди первокурсников, гриффиндорец в окружении рыжих голов — Рон Уизли, собственной персоной. Даже ряды преподавателей поредели! В Хогвартсе на каникулы остались директор, деканы факультетов да какая-то женщина в огромных очках. И, что удивительно ввиду его характера, профессор Квиррелл. А еще взгляд сам цеплялся за неизменные константы в школьном персонале: Пинс, Помфри, Филча с его кошкой да Хагрида.

Свой вечер, после ужина, Гарри провел в библиотеке. Он рылся во всяких книжках, менее толстых, просто толстых и более толстых. За окнами грозно завывала вьюга, а тени, отгоняемые от письменно стола огоньками свечей, сжимались прямо за его спиной. Под быстрый шелест страниц, волшебник отчего-то осознал, что ему такая атмосфера ему… нравится. В голове всплывали воспоминания о крепости из снов, и они отзывались приятными, теплыми чувствами. Рука брюнета сама тянулась в карман, аккуратно сжимая обрывок пергамента.

Следующим днем он снова сидел среди книг. Но теперь с идеей. Во сне Гарри посетило озарение! Раз он не может дотянуться до другой части пергамента руками, почему бы не попытаться сделать это магией? Ухватившись за сию мысль, мальчик, даже не умывшись, рванул в библиотеку. При помощи заклинания Локомотор разложив на «своем» столе разные фолианты, брюнет принялся шустро копаться среди крючковатых букв и замудренных предложений. И отыскал решение довольно скоро!

В книге, с кричащим названием «Летучая летопись летательных ловкостей», подробно описывалось с два десятка чар, каким-либо образом поднимающих что-нибудь в воздух. Там, в сноске после весьма занимательной главы о предке стандартных левитационных чар — Левиосо, автор упомянул о существовании так называемых «манящих чар». И дотошно констатировал, что даже если оные частично подходят под критерии включения в этот список, цель их не заставить объект летать, а сдвинуть с места.

«А ежели дорогой читатель возжелает узнать о них больше, пусть изволит приобрести книгу из того же цикла «Дивный дневник движущих движений» по весьма разумной цене в один галлеон и два скиля!» — Гласило дерзкое агитационное предложение.

К счастью, Поттеру докупать ничего не пришлось — мадам Пинс услужливо подсказала парнишке номер полки с искомой книжицей. На этот раз Гарри проигнорировал всю бесполезную ему информацию, сразу с содержания открыв нужную страницу. Манящие чары, Акцио — ударение на первый слог. Заклинание, позволяющее волшебнику притянуть к себе объект с расстояния. Он внимательно впился взглядом в иллюстрацию движения палочки, стараясь точно перерисовать ее в свою блокнот. И разложив все остальные талмуды по местам, вернулся в свою комнату.

Под зеленовато голубым мерцанием волшебных фонарей, на стеклянном столе, что был сдвинут к стене, лежал громоздкий камень — тот самый, который Гарри притащил сюда незадолго до Хэллоуина. А мальчик, сдавив древко палочки, стоял напротив, у дивана. Его преисполняла решимость, мотивация выучить заклинание как можно скорее. Он еще для пущего эффекта принял боевую стойку — по крайней мере такой та казалась брюнету, на деле никакие дуэльные позы ему не были известны.

— «Акцио, камень!» — С чувством воскликнул Поттер.

И, как оно обычно бывает, первые дьявольские силки всегда хватают начинающего герболога. Ничего не произошло. Гарри даже не ощутил тепла магии в руке. Однако сдаваться после первой неудачи — глупость. Для него давно вошло в привычку неустанно пытаться добиваться желаемого результата… Чтобы потом на занятиях создать видимость, будто у него получается все с первого раза.

— «Акцио, камень!»

— «Акцио, камень.»

— «Акцио, камень…»

Но время шло, а прогресса все не было. Вот и часовая стрелка заводного будильника указала на десятый час ночи. Ужин мальчик опрометчиво пропустил. Впервые Гарри столкнулся с тем, что не мог освоить заклинание даже спустя продолжительные тренировки. Он пытался и траекторию движения палочки довести до идеала, и произношение отточить — все без толку! Эти дрянные манящие чары сильно задевали его гордость лучшего первокурсника Слизерина.

Поттер давно уже уселся на диван, поняв насколько глупо он выглядел, стоя в той дурацкой позе. Да и ноги затекли... В основном же, брюнет чувствовал себя бодро — бодро, в случае ребенка, безъизменно повторяющего одни и те же слова, словно мантру, на протяжении нескольких часов. Взглядом волшебник сверлил треклятый камень. Он не понимал почему ничего не выходит. За весь вечер Гарри не потратил и унции своей магии, только вагон нервов.

Мальчик четко видел объект, который хотел к себе притянуть, а значит оный даже представлять не надо! В нем бурлило раздражение. Тяжело втянув воздух ноздрями, переполненный негативными эмоциями, он попробовал вновь:

— «Акцио, камень!»

Вдруг, вслед за словами, в пальцах мимолетно закололо жгучей вспышкой! По тихой комнате разверзся мерзкий скрип шершавой поверхности о стекло. А затем грохот! Камень упал прямо на пол. И одновременно со звуками, объявившими успех, Гарри почувствовал сильную головную боль. Рука, держащая палочку, затряслась, безвольно рухнув к нему на колени. Все мышцы тела парнишки будто бы о отказали и он спиной упал на спинку дивана. Зрение внезапно поплыло, и теперь даже очки оказались бесполезны.

Дрожащими губами, он судорожно выдохнул задержавшийся воздух. Поттеру прекрасно были знакомы нахлынувшие ощущения.

— На грани… — Шепотом констатировал мальчик, на большее сил не хватало.

Слизеринец едва-едва не заработал себе очередное магическое истощение. «Почему?» — спрашивал тот себя, и ответ не приходил. Может быть камень — объект слишком тяжелый для его резерва. Или же он просто слишком слаб чтобы вообще использовать это заклинание, а то что удалось вызвать движение — уже подвиг. В общем, Гарри не знал. Но, к собственному глубокому разочарованию, осознал: идея с манящими чарами изначально оказалась неосуществима…

Из-за возникшего инцидента Поттер как-то потерял чувство времени. Он просто лежал на диване с откинутой назад головой. Непослушные черные волосы, которые за несколько месяцев без стрижки успели наполовину закрыть его уши, свисли вниз, открыв вспотевший лоб со шрамом в виде молнии. Волшебник молча смотрел в потолок, на железную люстру и ее нетающие свечи.

В конце концов, Гарри нашел в себе силы подняться с дивана. Пара неуверенных шагов — и вот, он плюхнулся на постель прямо в одежде. Стянув с себя очки, брюнет подумал, что по-хорошему ему надо бы помыться… однако быстро выбросил эти мысли из головы. Недавнюю бодрость словно поездом снесло. К черту пижаму. К черту душ. В последний раз, буквально титаническим усилием, подняв руку, мальчик постучал трижды палочкой по металлической пластине на стене рядом с изголовьем кровати. В комнате погас весь свет, опуская ее в кромешный мрак. А следом туда провалилось и его сознание.

Утро последующего дня встретило Поттера без улыбки. Да и ему хотелось послать оное куда подальше. Проснулся он с отвратительной слабость в теле. И еле доковыляв к одной из пяти раковин, долго пялился на свои мешки под глазами, едва не забыв умыться. Позже, добравшись до Большого зала, парнишка принялся утолять сильнейший голод. Вкуса завтрака мальчик не почувствовал. Помнил только как жевал что-то тягучее и соленое. Слизеринцу хотелось зайти в лазарет, попросить у мадам Помфри бодрящее зелье… но в итоге передумал.

И на полпути уселся на подоконнике в каком-то коридоре. Снаружи вновь пошел снег, засыпая белым покрывалом лед Черного озера. Наблюдая как холодные хлопья уносит ветер, поддувающий через стекло окна, Гарри посильнее завернулся в теплую мантию, словно она была толстым одеялом.

Вопреки бездумному виду, внутри брюнета вновь проходил активный мыслительный процесс. Опять он наткнулся на тупик. Снова не имел понятия куда двигаться дальше. Как выяснилось его личные возможности ограничены. Решетка и замок на ней защищены непонятными заклинаниями. Стоит ли ему обратиться за помощью?

«Но к кому?» — Возник логичный вопрос. — «Профессора? Точно не напрямую, здесь нужна хитрость. Какая? Непонятно.»

И это рискованно: таким образом он перестает действовать тайно для взрослых. Тот же Снейп, который видимо его с Хэллоуина в чем-то заподозрил, может усилить за ним наблюдение.

«Кто-нибудь с факультета? Старшекурсники?» — Этот вариант заставил его поморщиться. Ему не хотелось становится им обязанным. А уж если учитывать контингент, в котором ему приходится находиться, так и случится.

«Может Хагрид?» — Обдумав идею, Поттер пришел к выводу, что польза у нее двоякая. С одной сторон, лесничий действительно может подсказать решение. С другой — Хагрид не умеет держать язык за зубами… Последствия вытекут в вариант с преподавателями, если не хуже.

«Остается Гермиона.» — Констатировал мальчик. — «Но она такая же первокурсница, что и я. Тоже из семьи магглов. Может быть мы и найдем какой-нибудь способ… Пожалуй нет.»

Слишком много он ей недоговаривает, чтобы просить о помощи. И ее характер… точно не поддержит нарушение правил школы.

«Без толку». — Выдохнул Гарри. — «Кажется я…»

— Кажется… ты застрял.

Волшебник вздрогнул, с хрустом повернув шею на звук. Голос был ему знаком, хоть и почти забыт. Зеленые глаза ошарашено уставились на полупрозрачную бледную фигуру в старинных одеждах измазанных серебряной кровью.

— С чего вы взяли? — Буднично спросил слизеринец… Будто он только вчера болтал со знакомым призраком, а не перестал с ним видеться два месяца назад.

— Я мертв уже много веков. — Холодным, спокойным тоном отвечал печально известный Кровавый Барон. Выражение лица у приведения Слизерина не менялось, открывался только рот. А глаза пронзительно глядели прямо на первокурсника. — Я не мало видел учеников с якобы нерешаемыми проблемами.

— Ясно…

Повисла неприятная тишина. Мальчик и призрак продолжали какое-то время смотреть друг на друга. Гарри не понимал что ему делать. Раньше с Бароном ему было легче общаться… Пока тот внезапно не исчез из его жизни. И теперь также внезапно вернулся. Ему стоит спросить где он был? Или заговорить о погоде?... О чем думает сам Барон?

— Хочешь ли послушать моего совета? — Негромко прервал молчание мертвец.

Поттер едва заметно вскинул брови. Он был удивлен. Мудрость от древнего приведения в безлюдном коридоре? После целой череды неудач? Чудо, не иначе. И это наталкивало на опасные мысли. Неужели Барон в курсе его действий? Или просто втихую за ним наблюдал, не вникая? Но все же, на многое не надеясь, он кивнул.

— Даже самая высокая башня держится на одном камне. Выбей его — и она рухнет.

Гарри моргнул. А затем отвел взгляд к окну, уставившись на падающие снежники. Холодные слова призрака мигом развеяли все его опасения — тот явно не понимал о чем говорит. Замок — механизм проверенный веками. Нужный ему еще и зачарован. Скважина была единственной уязвимостью. И вскрыть такой по силам лишь умельцу, коим сам Поттер не был.

— Спасибо. — Вежливости ради, пробормотал брюнет, глянув на Барона.

Точнее туда, где оный был. Глаза волшебника наткнулись только на пустой коридор.

* * *

Когда солнце давно ушло за горизонт, а луна сокрылась меж черных туч, на башне-часовне Хогвартса стрелки указали ровно на час ночи. Там, внутри каменных стен, сопение и храп разносились по замку. И в дремучей тьме одного из многих коридоров вдруг распахнулась дверь. Оттуда выползла невысокая тень. Словно темный дух она беззвучно ползла мимо спящих картин, мимо уснувших на посту рыцарей.

В школе чародейства и волшебства частенько случались всякие чудачества. Те из них, которые казались жуткими — реже. И почти никогда дело не обходилось без толики магии. Но тень не была волшебной поделкой. Ее незаметность — опыт жизни со стайкой злобных магглов, а не затейливое колдовство. Гарри Поттер, снова нарушая школьные правила, пробрался в библиотеку.

Ноги сами понесли мальчика к Запретной секции. Слова нежданно нагрянувшего призрака не давали ему покоя. В голове крутились сомнения. Вдруг он что-то упускает? Или банально не видит? Сегодня посмотрит вновь. А если ничего не отыщет — попробует поступить по-другому: получить официальное разрешение. Такой подход имеет совершенно другие риски, зато не грозит исключением. Однако прежде чем решиться, ему необходимо убедиться в невозможности нынешнего решения.

Глаза, уже привыкшие к отсутствию света, уставились на старый замок. Гарри присел на корточки, взяв его в руки. Он повертел тот из стороны в сторону, заглянул в темноту скважины. Подергал металлическую дужку, слушая тихое щелканье язычка внутри.

— Где же твой камень, башня? — Едва слышным шепотком спросил брюнет у замка.

Ожидаемо, что ответа не последовало.

«Бесполезно». — Волшебник встал, отпустив замок. — «Разрешение значит, да?»

Видимо еще с Хэллоуина он ни на дюйм не приблизился к получению второй части пергамента. А других в Хогвартсе не было — палочка вела с любого конца школы только сюда. Их вообще наверное не было. Внутри должен находиться цельный фрагмент, раз буквы в момент ритуала нарисовали только очертания замка. Он посмотрел вглубь секции; туда, где ночная тьма не давала разглядеть хоть что-нибудь внятное.

«До смешного близко. До боли далеко. Я прямо как Тантал какой-то…»

В приступе мимолетного отчаяния, Гарри схватился за прут решетки. И дернул на себя. По руке прошлось смутно знакомое ощущение: дверь хлипко тряхнулась, почти готовая рухнуть с петель. Металл грохнул о металл, громким эхом скача по библиотеке.

Но Поттеру внезапно стало плевать на тишину. Ведь…

Мысль вдруг оборвалась. Послышался еще один знакомый шум: скрипнули створки.

— Кто здесь?! — Злобно гаркнул кто-то.

Желтоватое свечение выглянуло из-за стеной росших книжных шкафов, резанув слизеринцу взгляд. Мигом сердце мальчишки ушло в пятки. Нутро предательски похолодело. И тошнотворное чувство дежавю заставило его рефлекторно двинуться.

Вперед! Мимо стола! Стеллаж!

Чужие шаги шаркали вслед. Гарри, судорожно давя в себе панику, едва-едва смог понять, кто сюда нагрянул… Филч — Аргус Филч, завхоз Хогвартса. По слухам — злобный, чокнутый старик, который помешался на школьных правилах. Брюнет предпочитал не доверять пустословам, коими и были те, кто такие слухи распускает. Однако в чем-то они были правы… Если попадется — ему конец!

— Миссис Норрис, видишь кого-нибудь? — Все кряхтел старик, по звуками направляющийся к Запретной секции.

«Конечно же с ним кошка!» — Внутренне кричал слизеринец.

У Филча была питомица: кошка по имени миссис Норрис. Говорили, что она — дьявольское отродье с ало-кровавыми глазищами и облезлой шерстью. И неважно, чего там болтают злые языки! Важно, что кошка — животное! Ее слух, зрение, обоняние — они чувствительнее человеческих! Он лично видел, когда готовил у окна, как свора котов миссис Фиг — старушки, с которой его иногда оставляли Дурсли — голодно поворачивала головы на запах свежего мяса, сидя у соседнего порога.

Если Филча обмануть можно, то что делать с ней?!

Внезапно, почти рядом с собой Гарри услышал звонкое — словно у какой-то стервозной дамы из комедии — мяуканье. Норрис прямо с другой стороны! И Филч, он развернулся! Точно к нему идет! Дыхание мальчика сперло. Лихорадочно Поттер перебирал мысль за мыслью, с пятки на носок ступая вперед, к выходу.

Логика сухо констатировала: «С такой скоростью не уйти. Нагонят».

Анализ в панике завопил: «Отвлечь! Хоть чем-нибудь, но необходимо!»

Воображение истерично выкрикнуло: «Нужен шум! Где-нибудь в другом месте, подальше!»

В беснующемся разуме волшебника, выполняющим какие-то непонятные кульбиты, вдруг родилась опасная идейка. Свет вылез из-под щелей шкафов. Тут же он ускорил шаг, сунув руку в карман. Воздух рассек белоснежный кончик тринадцати дюймовой волшебной палочки.

Ему нужна любая, но подальше. Любая, но позади! Какая-нибудь и потяжелее!

Сейчас он должен ненадолго шагнуть за собственную грань.

— «Акцио…» — Выпуская последний кислород из легких, зашептал первокурсник. — «…книга!»

Мигом его руку будто кипятком обожгло! Хотелось закричать, но зубы бесцеремонно прикусили язык. Во рту отдало гадким металлическим привкусом. Спину пробил леденящий пот. Голова болезненно закружилась, а ноги подкосились. Поттер еле как удержал равновесие, споткнувшись.

Но его топот заглушил громкий хлопок с другого конца библиотеки. Сзади, прямо на звук пронеслась красноглазая тень. Шаркающие шаги вдруг стали быстрее… удаляться от него.

Коллегиальное решение было принято почти мгновенно всеми частями его паникующего рассудка: «Прочь! Сразу в гостиную!» — Брюнет, поправив круглые очки на носу, выскользнул за открытые двери библиотеки. И вопреки бьющему по вискам адреналину, на подрагивающих губах вдруг заиграла торжествующая улыбка.

Кажется, он догадался.

* * *

В августе Гарри купил много вещей. Большинством оказалась одежда — да в таком количестве, что мальчик мог себе позволить надевать каждый день по разному комплекту. И ни разу бы не повторился. За одеждой, второе место заняла обувь — восемь пар. Сапоги, ботинки, кеды, кроссовки, туфли… Брюнет не экономил на себе. Впервые в жизни.

Однако никакая из этих покупок не оказалась полезнее маленького блокнотика, приобретенного им по дешевке в киоске с газетами.

За многие месяцы Гарри почти успел исписать его от страницы до страницы. Там, на клетчатых листах, можно было встретить и буквы в неровных кругах, складывающиеся в непонятную бессмыслицу, и школьные заметки, магглу напомнившие бы ведьмовские записки, и эзотерические формулы, что заставили бы ученых крутить пальцами у виска…

Но все же свободное место оставалось. Пока что.

Сегодня он еще не покидал своей комнаты. Стекла его очков играли тусклыми бликами; слегка зеленые из-за дневного света, проходящего через воды озера. На большом письменном столе лежал тот самый блокнот. Пламя свечи едва не обжигало бумагу, на которой виднелся незаконченный рисунок некой кривой палки, чем-то напоминающей штырь. Однако автор оного отвлекся.

Ночью Гарри совершил грубейшую ошибку. И серьезно поплатился: даже сейчас, спустя много часов, если попытается колдовать — отдачей будет сильная усталость и посредственный результат. Два раза он приблизился к истощению, два раза ощутил последствия. А виной тому — глупость и неаккуратность.

Зачем было шуметь на весь замок? Поттер не мог дать ответа.

Но… именно шум сейчас и занимал его мысли. Предсказуемый грохот. Замечательное эхо. Слышный звон. Три аспекта, к которым можно добавить чужие уши прямо за стеной, встали перед ним очередным препятствием. И все же он видел возможное решение; эксперимент с вазой, давненько им проведенный, показал, что волшебная звукоизоляция возможна. Ему просто нужно узнать насколько — опыт с Акцио неприятно отозвался в груди.

Филч знает, что этой ночью в библиотеке кто-то был. И его собственная магия все еще прибывала в истощенном состоянии. А значит он вынужден сделать перерыв, который потратит на сбор информации. Однако чтобы не обжечься… ограниченностью своего резерва, Гарри решил воспользоваться одним доверенным источником, ранее уже помогавшем ему в освоении заклинаний нестандартных для первого курса.

Потому, вскоре, волшебник перепрыгивал сугробы на улице. Неумолимый снегопад, привычная серость — такова зимняя обыденность Хогвартса. Суровые ветра раздували его зимний плащ, а шарф безвольно хлестал спину. Взгляд мальчика смотрел вдаль: на каменный дымоход извергающий из себя темные облака. Сквозь метель проглядывался неизменный силуэт хижины Хагрида.

Дом полувеликана встретил его как обычно: с радушием, запахом дров и лаем. Да и сам лесничий не скрывал добродушной улыбки. Юного волшебника быстренько отвели за стол, сунув поднос ему под нос, где лежали горячие пряничные человечки — не живые, к счастью. А после завелась болтовня. Хотя она больше напоминала монолог — в основном говорил Хагрид. О том, как не мог выбрать еще две последние пихты; жаловался на домоседа; хвалил маггловские формочки для выпечки. Гарри лишь иногда выдавал короткие комментарии, то поддакивая, то беззлобно иронизируя.

— Хагрид. — Выбрав момент, позвал он лесничего. Мужчина в ответ хмыкнул. — Я заметил, что у меня звуки из комнаты не слышно в коридоре. Знаешь почему?

— Ну, дык, да. — Кивнул тот. — У вас ведь на общежитиях чары специальные наложены. Чтобы никто не мешал никому, вот.

— А ты меня научишь?

— Э, да я бы рад, Гарри, ток сам не умею такие колдовать. — Будто в подтверждение словам, полувеликан помахал руками из стороны в сторону. — Да и не пробуй лучше! Не сможешь. Ты молодой слишком для этих заклинаний… Только перенапряжешься зря и все.

— Ясно…

Он опустил глаза на стол. Значит ему надо придумать, как избавиться от шума другим способом. Или постараться не греметь. Если такое возможно. Как же? Придется поломать голову, потому что сейчас никаких озарений к нему не приходило…

— Это, только не спеши расстраиваться, ага? — Услышав бас мужчины, Поттер вернул на него взгляд. — Есть у нас, волшебников, штуки, которые придумали специально из-за таких вот случаев.

— Штуки?

— Все артефактами их зовут. — Кивнул Хагрид. — Я не знаю, как их делают, но это что-то типа заклинания, но в предмете. Палочкой постучал — и готово! Тебе ежели сильно надо, то ты напиши письмо в лавку «Бешеный сапог», которая в Косом. Только знай — в кнат такая штука точно влетит! И не вечная она, вот.

«Артефакты…» — В себе произнес Гарри, когда, попрощавшись с лесничим, оказался на улице. «То есть мой зачарованный чемодан — тоже артефакт? И распределяющая шляпа? Хотя по ним палочкой никто не стучал…»

В любом случае, но волшебник решил последовать совету Хагрида. Потому довольно скоро слизеринец взбирался по ступенькам совятни — это была высокая, словно вылезшая со страниц сказок, башня, построенная отдельно от Хогвартса. На вершине — там располагалось основное помещение — все стены были утыканы небольшими окнами. Внутри же пахло… птицами, если так можно выразиться. И их было много! На Гарри, стоило тому наконец подняться, с бесчисленных насестов, не моргая, уставились сотни больших круглых глаз — совсем как попади он вновь на распределение.

Негнущимися ногами Поттер, легко отыскав ее, добрался до белоснежной Букли. Она же гордо над всеми возвышаясь, недобрым взглядом сверлила своих соседей — а те нервно поеживались, зарывая головы в перья.

— Отнесешь для меня письмо? — Спросил он сову. Ты на него посмотрела, словно с укором: мол, ты еще спрашиваешь? — Отлично. Сейчас… я пока напишу.

Благо в башне, у стены, где не было окон, стоял письменный столик с нужными принадлежностями. И пару минут спустя он наблюдал, как оперение Букли быстро сливается с хмурым небом и падающим снегом.

Ответ, на деле, не заставил себя ждать. Его сова вернулась как раз под ужин, когда он набирал еды себе в тарелку. Букля в Большом зале — нечастое зрелище. А несущая письмо — очень заметное. Конечно сова привлекла к себе внимание, и, следовательно, к нему… что Гарри стойко пытался не замечать.

В письме, деловым тоном, ему сообщалось: да, артефакт, с описанной им функцей, существует. Даже пользуется спросом — это означало, что под заказ его делать нет необходимости. А значит оный вышлют, как только Гарри подпишет чек, который прилагался к письму.

Действительно, в конверте Поттер отыскал еще одну бумажку. Там, очень официальным и почти непонятным языком, говорилось, что он дает разрешение на получение указанной суммы в тридцать золотых галлеонов. Нужно было только поставить подпись, указать полное имя и номер хранилища. Такого брюнет раньше не встречал. Когда он заказывал книги из «Флориш и Блоттс», то просто выбирал из каталога, где уже были указаны цены, отправляя монеты в мешочке вместе с письмом.

Поев из его тарелки, Букля была готова вновь отправиться в полет. Гарри не стал ей препятствовать, отправив сову в Лондон. Оставалось только ждать.

Тем же вечером, слизеринец видел, как за преподавательским столом Филч шушукался с деканами и директором. Наверняка они говорили о его ночной прогулке. И, к счастью, не могли знать, что именно он столкнулся с завхозом. Но спину мальчика почему-то прошиб холодный пот, когда Снейп, неожиданно, кинул на него взгляд, также быстро отведя.

Не будет же профессор его подозревать из-за непонятной личной неприязни?...

Перед сном Гарри много думал. Теперь Филч, Пинс и преподаватели знают, что кто-то нарушил комендантский час, придя в библиотеку. Точно могут быть уверены, что кто-то пытался проникнуть в Запретную секцию… учитывая грохот решетки. Вероятно, в следующий раз они будут готовы к подобной выходке. Он предпринял бы меры — взрослые тем более.

По-хорошему… Понимающий человек должен выждать хотя бы неделю, прежде чем лезть снова. Глупый же полез бы этой ночью. Варианты очевидны, предсказуемы. На них наверное и рассчитывают. Следовательно ему следует быть хитрее: выбрать время, когда никому бы не захотелось ничего делать.

Ночь с двадцать четвертого числа на двадцать пятое. Рождественская ночь.

Почти никто бы не решился променять сон перед долгожданным праздником на блуждания по темному замку. Почти. А Гарри — как раз такой случай.

Двадцать четвертого декабря Поттер поднялся рано, часов в пять утра. И в нем бурлило нетерпение! Вместе с волнением оно смешалось в опасную смесь, неконтролируемо рвущуюся наружу. Первым делом брюнет схватился за палочку. Слово, росчерк — и подушка воспарила над кроватью. В ответ же его распрямленная рука слегка опустилась… Но результат казался приемлемым, а значит никакое истощение не спутает ему планы. Главное поменьше колдовать до ночи.

Позже — как только ему надоело наворачивать круги по комнате — волшебник отправился на улицу. Там он, ногами разгребая сугробы на границе Запретного леса, внимательно ползал глазами по земле. Гарри искал палку, толстую и длинную. И таковая нашлась: размером чуть меньше его руки.

— «Скрибблифорс». — Шепнул слизеринец. Теперь в кармане его мантии покоилось перо цвета древесной коры рядом со своим близнецом окраса горного камня.

Не обнаружив птицу в ее башне, слизеринец удивился. Похоже сова летела дольше чем ожидалось, в отличии от вчерашнего. Тогда Поттер решил довериться ненадежному предположению подкрепленному интуицией: вторую трапезу волшебник променял на неспешную прогулку. Без лишних глаз. И не прогадал — Букля вернулась к обеду.

Гарри нежно провел ладонью по пушистому оперению совы, прежде чем отвязать от ее лапы небольшой мешочек. Там, внутри, нашлась небольшая бумажка и приложенная к ней толстая латунная брошь. Украшение таковым назвать было нельзя — артефактом оказалась простая округлая металлическая пластинка, без узоров или причудливых форм. А вот бумажка… если опустить часть, где хозяин лавки лебезил перед Гарри Поттером, то она казалась обыкновенной инструкцией.

Устроившись на диване в своей комнате, брюнет рассматривал новенькую брошь. Как объяснял ее создатель, для первого использования необходимо задать активирующий жест — ключ. Как первокурснику, ему рекомендовалось минимум трижды постучать палочкой в определенном ритме. Поттер на рекомендацию наплевал, выбрав единичное прикосновение, как самое быстрое. Далее объяснялось, что область, в которой не будет слышен звук — радиус в 1 ярд. Проверенный фокус с вазой и левитационными чарами это подтвердили. И после проверки работоспособности артефакта, мальчик прицепил оный на внутренней стороне левого рукава собственной кофты.

Строку, где продавец обещал ему лично гарантию в три года вместо одного, волшебник гордо проигнорировал.

С каждой минутой, которая приближала конец дня, чувства в Гарри все нарастали и нарастали. За ужином мальчик заметил, что беспокойно дергает ногой под столом — унять ее было сложно. Он старался изредка, а не часто подглядывать на преподавателей — их вид его успокаивал. Особенно добрая, неподозревающая улыбка директора Дамблдора да отсутствие декана. Вообще, лица присутствующих в Большом зале выглядели расслабленно и ожидающе — в последнем Поттер от остальных не выделялся.

А еще Рон смешил своей неумытой физиономией.

Ближе к комендантскому часу волшебник пробрался в убежище. Дверь была надежно заперта на чары Колопортус и, в довесок, заставлена ящиками. Гарри, усевшись на одном из таких, поудобнее поправил на себе зимний плащ. В своих руках он держал будильник, крутя его заводной механизм; стрелка остановилась на первом часу ночи. Палочка из белой сосны коснулась латунной пластины.

Мальчик выдохнул, попытавшись очистить голову. Веки сомкнулись, а пальцы перебирали два пера в кармане плаща. Лучший способ скоротать время — уснуть. Сегодня Гарри проснулся задолго до восхода солнца, потому ему сейчас просто необходимо немного отдохнуть… И все же предвкушающий трепет держал его рассудок бодрым еще неизвестно сколько времени. А потом — безмолвная тьма.

Там, в неглубокой дреме, где перед глазами мелькали короткие вспышки циферблатов, железных прутьев и рваных пергаментов… внезапно кожи слизеринца коснулось холодное, почти леденящее нечто. Оно ощущалось забытым, оно ощущалось знакомым. Родным и чуждым. Мурашки, бегущие по телу, вопреки теплой одежде, едва не разбудили юного нарушителя правил.

Картинки сменились. Круглые очки, такие же, как у него на носу… но не его глаза — карие. Во мраке вырос силуэт, тень. Черные, спутанные волосы дополняли лихую, озорную ухмылку. Это был человек. Это был…

Сердце мальчика словно замедлилось, а он сам перестал дышать. Бледнея, бледнея…

— Гарри. — Шепнул он. Рвано. Неестественно. Шумно. Точно ли это был шепот? Или крик? — Когда-нибудь — когда я наиграюсь — эта штука будет твоей. Тогда и сам наиграйся вдоволь, хорошо?

Вдруг силуэт крутанулся на пятке. Вокруг него завихрилось что-то серебристое, прозрачное… а после секунда — и тот исчез. По ушам мигом ударил звон. Картинка смялась, как лист бумаги. Перед глазами поплыли спирали. Звук все нарастал да нарастал, пока…

— Пап?... — Как будто не по своей воле выдохнул Гарри.

В ответ на него кричал будильник. А сам он был укрыт холодным серебряным чем-то!

И тут Гарри громко, судорожно вдохнул. Мальчик выпрямился, словно по струнке. В сердце болезненно закололо — оно барабанило бешенный марш. Руки резко, рефлексом, скинули неизвестный объект с тела; оно было легким, почти невесомым.

Надев на себя очки, волшебник увидел, как на пол медленно падает тонкая ткань. Полупрозрачная. С… Заклепками? Капюшоном? Без рукавов.

— Это мантия. — Озвучил он свою догадку. — Но как?...

Глаза метнулись к двери. Ее, будто обученные телохранители, заслоняли собой два ящика, стоя друг на друге. Заставив будильник замолчать, Поттер вскочил, на ходу произнося левитационное заклинание. Преграда оказалась разобрана, а звук погашен артефактом. Мальчик из всех сил дернул дверную ручку.

— Заперто…

Он не понимал. Здесь никого не было. Однако...

Слизеринец вернулся к мантии. Брюнет поднял ее. Правда легкая. Вес казался слишком неподходящим размеру — шили как на взрослого человека, а не одиннадцатилетку. Руки, почему-то ожидаемо, пропали, только ткань их коснулась.

— Я тебя… помню? — В его голосе появилась неуверенность. — Но не воспоминанием, нет. Я чувствую, что помню тебя.

Мантия молчала. А в его голове роились мысли. Навязчивые, непонятные, грустные.

— Тебя носил отец. Я не знаю этого… и знаю одновременно. — Брюнет говорил тихо, игнорируя факт работающего артефакта. — Бред какой-то. Что же за магия такая? Как ты сюда попала? Почему сейчас?

Взгляд направился на часы. Час и пятнадцать минут ночи двадцать пятого декабря. Рождество.

— Нельзя задерживаться. Пора.

Но все же… подумав секунд десять, Гарри накинул мантию поверх своей одежды, ощутив приятный холодок; капюшон лег скорее маской, закрыв шею, а застегнутые заклепки не давали краям вздыматься, заставляя их волочиться по полу. Будильник вернулся в сумку.

— «Алохомора».

Невидимый и неслышимый, слизеринец бежал к библиотеке. Неожиданное преимущество позволяло ему не шибко осторожничать. Луна этой ночью ярко освещало коридоры, имеющие привилегию иметь окна. Спящие портреты можно хорошенько разглядеть, если привыкнуть. Скрип библиотечной двери больше не был тормозящей проблемой. Мальчик как быстро ее распахнул, так быстро и захлопнул.Словно в первый раз, быстрым шагом он настиг входа в Запретную секцию; решетчатая дверь, старый замок — они вновь предстали перед ним.

«Гермиона говорила, что тебя защитили от всяких заклинаний…»

Из кармана Гарри вытащил два пера, бросив их на пол. Разноцветные близнецы коснулись мрамора у его ног. Волшебник схватился за палочку.

— «Репарифардж».

По мановению заклинания перья вдруг затряслись. Они раздулись, зашевелились… Первое, цвета дерева, растянулось в длинную и толстую палку, которую он отыскал на окраине Запретного леса. Второе — росло вширь, становилось угловатее, грубее; перо приняло форму горного камня, подобранного им еще в октябре.

Пока что все шло по плану.

— «Акусфорс». — Произнес мальчик, направив кончик на палку. Та беспрекословно приобрела металлический блеск и заострилась. Получилась большая и тяжелая иголка. — «Вингардиум Левиоса».

Новоиспеченная игла неохотно взлетела. Ногой Гарри подвинул камень поближе к двери. Острый металл, короткой своей частью, со скрипом, но залез под решетку ближе к петлям, а тупой конец лег на камень. Отпустив концентрацию, Поттер всем своим весом наступил на чуть плоское ушко.

Дверь злобным воплем загремела, петли предупреждающе скрежетали, однако их крики оказались неуслышанными — расстояние меж ними и брюнетом не превышало ярда. Волшебника уже было не остановить.

Секунда, две, три — все это тянущееся время дверь поднималась все выше и выше. Вдруг игла жалобно скрипнула, камень чуть не выскользнул из-под решетки — Гарри перенес вес на другую ногу, навалился телом. Мальчик прекрасно видел, как оголяются старые штыри, как снимаются с них несмазанные петли…

И затем БАХ! Дно двери ударилось о мрамор. Слизеринец вовремя ее схватил, не дав свалиться на пол. Не будь у Гарри броши — этот мощный грохот услышал бы весь замок!

— Какая тяжелая! — Кряхтя прошептал он.

Переваливая решетку с края на край, Поттер прислонил ее к металлическому косяку. А чертов замок так и остался висеть безвольной куклой, вынужденный наблюдать, как его оставляют в дураках.

— «Скрибблифорс», «Скрибблифорс». — Перья вернулись в карман.

На лицо сама собой налезла торжествующая ухмылка. Наконец… Наконец Гарри мог позволить себе ликование! Он победил! Обманул эту дрянную магическую систему! Вскрыл их не выявленную уязвимость! Ему хотелось прыгать от счастья, но тут же сдержал порыв. Полдела сделано — осталось найти пергамент.

— «Куаерите Оккультум». — Мальчик, положив обрывок на ладонь, произнес заученную формулу, отпечатавшуюся у него в мозгу.

Палочка неспешно, почти что тягуче воспарила, повернувшись к дверной раме Запретной секции. Ох, как бы он разозлился, развернись та в другую сторону… Брюнет вошел внутрь, натянув капюшон отцовской мантии поглубже.

Гарри частенько, просиживая в библиотеке время с Гермионой, поглядывал за решетку. Он видел занавешенные шторами шкафы и пыльные стекла окон. Но здесь, внутри все ощущалось иначе; шторы казались мальчику живыми, готовыми схватить прохожего в любой момент; шкафы с книгами — высокие, трехъярусные, некоторые имели собственные решетки, но чтобы до них достать обязательно нужно подняться по шатким лестницам; пыль не просто оседала, нет, она забивала нос, мешая дышать.

И все же любопытство взяло над ним верх. Остановившись у одной из полок, мальчик заприметил книгу в переплете, который чем-то напоминал человеческую кожу. Аккуратно, высунув из под мантии только руки, он ее взял, перехватил талмуд поудобнее и открыл.

— А-А-А-А-А-А!!!

Вместо страниц с буквами и предложениями, из бумаги наружу полезло лицо! И оно пронзительно орало! Гарри от неожиданности выронил книгу, та шлепнулась на пол, закрывшись. Скоро крик утих, а мальчик поспешил вернуть книгу на место.

«Значит книги здесь могут быть зачарованы. Или даже прокляты. Лучше ничего лишнего не трогать…» — Мысли текли спокойно вопреки испуганному дыханию. Брюнет двинулся дальше.

Острие волшебной палочки поворачивало от стеллажа к стеллажу. Волшебник медленно брел по тесным проходам между старыми шкафами. Глаза метались по сторонам, а плечи старались не задеть чего-нибудь.

Но палочка вдруг замерла. Она указывала чуть влево, вниз.

И Гарри увидел. По мраморной плитке полз туман!

Его источником была самая нижняя полка одного из кучи других шкафов, в самом дальнем конце секции. Если бы не заклинание, если бы не туман, он бы и не нашел ее никогда. Мальчик присел на корточки. У полки, сбоку на ребре, проглядывалось что-то напоминающее крохотную дверцу. Оттуда, сквозь едва заметные щелки, туман как раз и валил, сочился даже.

Над дверцей стояла толстая книга, чьи потертые серебряные буквы гласили: «Великий Мор — миф, который я считаю реальностью» — трогать ее Гарри благоразумно не стал. Не до нее сейчас.

Желая разглядеть проем получше, без фильтра в виде полупрозрачной ткани, Поттер скинул с головы капюшон. И как удивился, когда вдруг не обнаружил ни тумана, ни щелей!

Слизеринец секунды три пялился в темное дерево. Потом надел капюшон обратно — и все вернулось: туман, щели…

«Я же только что получил эту мантию… А без нее, ничего не нашел бы? И как она связана с пергаментом? Почему вообще мантия попала ко мне как раз перед попаданием сюда? Или это совпадение?... Возможна ли такая случайность?»

Он вздохнул. В любом случае, он уже здесь. Если смотреть на дверцу — у нее нет ни ручки, ни замка. Однако все же стоит попробовать… С шифром на пергаменте же получилось использовать заклинание, доступное даже первокурснику.

— «Алохомора».

Раздался негромкий щелчок. Дверца отворилась, выпуская наружу все больше, и больше, и больше тумана. Он то заволакивал все вокруг, то быстро исчезал. То оставлял иней на полках, то заставлял его таять. Но в конце концов — исчез, будто его никогда не было. Проем тоже неожиданно пропал, осталось только целое ребро полки.

Однако на полу Гарри увидел…

Волшебник одними пальцами схватил находку. У него в руках оказался еще один мелкий обрывок пергамента.