Шанс на новую жизнь (гет)

Добыть ингредиенты — значит не просто собрать компоненты. Это подготовка к операции, где каждая ошибка может стоить слишком дорого. Особенно в прошлом. Особенно если ты — не та, кем кажешься.

Составленный мной список был сложным, но выполнимым.

Три капли эссенции собственной магической крови.

Собирать на рассвете, строго с неповреждённого пальца той руки, которой чаще всего держишь палочку.

Кровь — самый простой ингредиент и самый личный. Свой магический след невозможно воспроизвести чужим материалом. Укол — дело секунды. Но время, место, фаза цикла — всё это тоже магия.

Я сделала всё правильно. Крошечный флакон с алым отблеском теперь лежал в кармане мантии. Карманы я зачаровала заранее — незримое расширение, к которому я слишком привыкла.

Пыльца гремучего шалфея.

Растение светится при прикосновении палочки. Крайне редкое. Предпочитает холодные болота.

Опасный компонент. Его используют в запрещённых зельях маскировки и магии памяти. В Хогвартсе шалфей держат под замком, но я знала, где искать. Снейп хранил старые запасы в дальней нише лаборатории у задней стены. А с тех пор как Зельеварение снова вёл Слизнорт, охрана стала заметно слабее.

Я дождалась, пока он покинет кабинет после обеда. Выждала ровно шесть минут. Проникла внутрь. «Alohomora» — и я в кладовой. Тонким лезвием соскоблила крошечную порцию с высохшего пучка. Пыльца шуршала, как змеиная кожа. Я пересыпала её в амулет для порошков. Магия требует точности — трёх кристаллов было достаточно.

Слеза личного воспоминания.

Этот пункт я оставила напоследок.

Кристалл магнолитового кварца, раскрошенный вручную.

Стабилизатор. Закрепитель отпечатка. Редкий минерал, похожий на серый сахар. Его иногда приносят старые совы — случайно, в когтях или перьях, из прибрежных пещер. Но один крошечный камешек я заметила в поддоне для писем в кабинете Минервы, когда выполняла обязанности старосты. Он прилип к деревянной раме. Я прошла мимо, уронила перо и, поднимая его, незаметно выцарапала крупицу пальцем, спрятав в подол мантии. Простая ловкость рук. Немного театра.

Капля чернил с подписи, сделанной тобой лично.

Лучше — с важного документа: контракта, дневника, завещания. Чернила должны быть несвежими, но не выветрившимися — так магия держится дольше.

Я нашла старое письмо, спрятанное между страницами учебника по трансфигурации. Письмо родителям. На всякий случай. Я написала его после битвы в Министерстве — в ту ночь, когда внутри меня что-то необратимо изменилось.

Конверт был помят, чернила поблекли. Но подпись внизу была моей. Настоящей.

Я провела пальцем по строке с собственным именем. Оно отозвалось чем-то тёплым и щемящим. Затем тихо произнесла: «Extracta tinta». Крошечная капля чернил вздрогнула, отделилась от бумаги и зависла в воздухе. Я подставила стеклянный флакон.

Я так давно не видела родителей…

* * *

Серое, затянутое облаками небо стало фоном для очередной порции скверных новостей. Мир снаружи дрожал от надвигающейся бури, а паника в стенах школы покатывалась вниз, как тихий снежный ком, накапливая вес и скорость. Завтраки, обеды и ужины в Большом зале давно превратились не просто в приёмы пищи — они стали эпицентром обсуждений, где шепот и газетные заголовки звучали громче звонкой тишины.

Вчера Элоизу Миджен в спешке забрали домой. Родители не стали ждать. Кто-то говорил, что у неё случилась истерика после ночного кошмара, кто-то — что она увидела «тень» в коридоре. Какая теперь разница. Она уехала — и больше не вернётся.

Министерство всё ещё играло в свою излюбленную игру под названием «Всё под контролем». Только вот контроль трещал по швам. Я не могла не чувствовать этого. Я уважала Руфуса Скримджера — за стойкость, за волю, за то, как он не прогнулся, в отличие от Фаджа. Доверить ему управление в такие времена? Нет. Он — воин, но не стратег. Кингсли на них нет...

Я стала замечать, как всё реже директор появлялся за преподавательским столом в Большом зале. Дамблдор либо задерживался, либо вовсе пропадал на весь день. Я могла только догадываться, что он ищет — вероятно, следы медальона Слизерина. Он знал, что времени всё меньше. Но пока оно у него ещё есть.

Что удивительно, моя речь в начале года, касающаяся учебника Принца-полукровки, похоже, произвела на Гарри большее впечатление, чем я рассчитывала. Он старался не использовать заклинания из книги на других — по крайней мере, был аккуратен. Я это видела: он не делал этого так часто. Но всё же делал.

Я знала, к чему это может привести. Знала слишком хорошо. Но каждый раз, когда на языке у меня вертелось предостережение, я останавливала себя. Постоянные нравоучения — не тот путь. Если повторять слишком часто, мои слова перестанут иметь вес. Он должен дойти до этого сам. Конечно, я буду рядом.

— Есть знакомые покойники? — раздался над ухом фальшиво ленивый голос Рона.

Я вздрогнула, вынырнув из водоворота мыслей. В руках у меня была газета, которую я до этого просматривала совершенно машинально — взгляд скользил по заголовкам, но смысл не задерживался в сознании. Я отодвинулась от Рона.

— Нет, но было ещё несколько нападений дементоров, — начала я.

Прежде чем я успела продолжить, моё внимание привлёк еле заметный силуэт у входа в Большой зал. Белобрысая макушка выскользнула из-за колонны, скользнула вдоль стены — и исчезла. Внутри всё сжалось: то самое нехорошее предчувствие, которое неизменно охватывало меня каждый раз, когда я видела Малфоя. Завтрак только начался — куда он направился? Был только один ответ. Я резко поднялась из-за стола.

— Арестовали Стэна Шанпайка, — кинула я, подвигая газету к Рону. — Почитай пока, я, э-э… забыла кое-что в спальне. Сейчас вернусь.

— Гермиона! — спохватился Гарри. — Нам же на стадион после завтрака. Отборочные!

— Я приду позже, — бросила я, уходя.

Я выбралась из Большого зала, стараясь не торопиться, будто действительно просто забыла что-то в спальне. Но стоило дверям захлопнуться за моей спиной, как шаг сам собой ускорился. Я знала: Малфой не спускается в подземелья в такое время. Он шёл не в спальню. Он снова направлялся в ту часть замка, которая вызывала у меня всё больше подозрений.

Повернув за угол, я замедлилась. Коридор был пуст, но я чувствовала: он где-то впереди. Следов не оставалось, однако я ориентировалась по слуху и знакомым маршрутам.

Восьмой этаж.

Когда я добралась до коридора с гобеленом Варнавы Вздрюченного — напротив той самой пустой стены, скрывающей Выручай-комнату, — я остановилась за выступом колонны.

Малфой стоял перед стеной, меряя пространство шагами. Я прищурилась. Раз. Два. Три. Он ходил вдоль стены с выражением неестественной, почти болезненной сосредоточенности.

Он знал, как она работает. А значит, делал это раньше.

Спустя несколько секунд перед ним появилась дверь. Малфой резко огляделся — я едва успела отпрянуть в тень — и скользнул внутрь. Дверь исчезла, будто её и не существовало.

Я осталась стоять, прислонившись к холодному камню. Идти за ним сейчас было не лучшим вариантом. Да и даже если пойти — что я скажу?

«Привет, Малфой, я тут пришла из будущего. В нём ты стал почти добрым. Давай ты не будешь пытаться убить директора?».

Гениальный план. Просто блеск. И что я вообще могу сделать?

Разрушить Исчезательный шкаф, чтобы он не смог закончить начатое? Но если я вмешаюсь — не приведёт ли это к новым попыткам убить Дамблдора? К тем, которые я уже не смогу ни предугадать, ни предотвратить?

А если это худший из всех возможных вариантов?

Тяжело вздохнув, я наконец решилась вернуться к ребятам. Сегодня ночью мне предстояло зачаровать артефакт и наложить на него собственный магический след. Но днём нужно было продолжать играть роль — быть Гермионой. Учиться, болтать, делать домашние задания, строить теории и спорить о пустяках.

Я двинулась по коридору, уже привычно перебирая в мыслях список дел и формулировки заклинаний. Одной рукой начала собирать волосы в пучок — жест, доведённый до автоматизма, — но тут же передумала и опустила руку. Локоны тяжело легли на плечи. Пусть. Сегодня я позволю себе быть немного менее собранной.

Я уже почти дошла до поворота, ведущего к лестнице, когда за спиной раздался холодный голос — тот самый, что почти всегда предвещал неприятности:

— Мисс Грейнджер.

Собравшись, я медленно обернулась, сознательно очищая разум и заполняя его чем-то безопасным.

Рон. Отборочные. Лаванда.

Бесит Рон. Смешно. Просто смешно, как он ведёт себя с ней. Будто это вообще что-то значит. Какой же он упрямый… и глупый.

Я нарочно подпитывала раздражение и мелкую досаду, вытесняя настоящие тревоги. Это оказалось до обидного легко.

Подняв на него взгляд, я позволила лицу принять спокойное, даже слегка озадаченное выражение:

— Профессор?

Он внимательно всмотрелся в моё лицо своими чёрными глазами.

Засранец Рон.

— Разве в это время вы не должны завтракать? — протянул он. — Ваши друзья, полагаю, вас заждались.

— Да так, — я неопределённо махнула рукой, стараясь выглядеть рассеянной. — Слежу за порядком. За первокурсниками нужен глаз да глаз, знаете ли. Профессор.

Он улыбнулся. Нехорошо так. На его бледном лице улыбка выглядела жутко.

— О да, — медленно произнёс он. — Особенно на этаже, где они бывают крайне редко.

Он сделал паузу.

— Или вы кого-то определённого заметили?

Засранец.

— Нет, — я распахнула глаза чуть шире, придав взгляду максимальную невинность. — Просто проверяю.

В его глазах я всегда была всего лишь чересчур любопытной зазнайкой. С чего бы вдруг такое внимание? Нам и большее сходило с рук.

Или же… он что-то заподозрил?

— Всегда стоит быть внимательной, — добавила я ровным тоном. — Но я уже ухожу. У старост всегда так много обязанностей.

Я чуть опустила голову и, не давая ему времени на новые вопросы, прошмыгнула мимо, чувствуя, как его взгляд впивается мне в спину.

Надеюсь, он поверил.

На его переубеждение у меня просто нет времени.

* * *

Вечером, сидя у камина в гостиной Гриффиндора, я пыталась сосредоточиться на отработке зелья, снова и снова сверяясь с пунктами своего заколдованного свитка. Пламя лениво облизывало поленья, отбрасывая на стены тёплые отблески, а в воздухе витал привычный запах старого камня, пергамента и чуть подгоревших маршмэллоу, которые кто-то безуспешно пытался поджарить.

Гарри рядом вновь углубился в учебник, хмуро водя пальцем по полям с пометками Принца-полукровки.

А Рон… Рон был мрачнее грозовой тучи над Хогвартсом. Его недовольство ощущалось почти физически — густое, вязкое, будто его можно было зачерпывать половником прямо из воздуха.

Он не прошёл отборочные на место вратаря.

Я совершенно об этом забыла, придя на поле слишком поздно. Тогда, стараясь не обращать внимания на слишком самодовольные и красноречивые взгляды Кормака Маклаггена, я думала совсем о другом — о Малфое и Снейпе.

Рон играл неплохо, но Кормак был действительно хорош. И только сейчас, слишком поздно, я вспомнила, кто именно в прошлом «случайно» помог этому заносчивому типу провалиться.

Впрочем… почему это вообще должно волновать меня сейчас?

Рон сидел рядом, сутулясь, и время от времени недовольно бурчал себе под нос, бросая тяжёлые взгляды то на Гарри, то на огонь в камине. Лаванда устроилась неподалёку, но почти не смотрела на него — она оживлённо переговаривалась с Парвати.

— Гермиона, — позвал Гарри. — Ты ничего не слышала о заклинании Sectumsempra?

Меня передёрнуло. Что я там говорила о благоразумии своего друга?

С этим заклинанием я была знакома. Я знала о нём со слов самого Гарри — он применил его против Драко как раз на шестом курсе. А позже от него пострадал Джордж во время нашей операции с семью Гарри Поттерами. Воспоминания были не из тех, что хочется освежать.

Надо объяснить Гарри, насколько оно опасно.

— Нет, — ответила я после короткой паузы. — О таком я не слышала.

Я отложила заколдованный свиток и нахмурилась, подбирая слова.

— Но если ориентироваться на само название… sectura — «рассечение», «надрез», а semper — «всегда», — я подняла на него взгляд. — Выводы напрашиваются не самые утешительные, Гарри.

Я понизила голос:

— Возможно, это что-то из тёмной магии. Я бы на твоём месте была очень осторожна, изучая этот учебник.

Он внимательно посмотрел на меня. Я выдержала взгляд спокойно, затем первой отвела глаза и вернулась к своему занятию.

Пергамент тихо шелестел под пальцами, строки на заколдованном свитке медленно проступали и гасли, подчиняясь наложенным чарам. Я делала вид, что полностью погружена в работу, хотя внутри считала секунды.

Время было уже позднее. До запланированного оставалось совсем немного.