Иной Невилл. Книга вторая (джен)

На уроке трансфигурации профессора МакГонагалл Невилл понял, что зря уделял её теории так мало внимания. Как он и ожидал, логичным следствием исцеления стало исчезновение его былого, безусловного дара к трансфигурации. Раньше теория ему была не нужна — магия сама вырывалась через палочку и послушно материализовывала замысел. Теперь он был в равных условиях со всеми. И всё же, даже несмотря на это, его сегодняшний результат, хоть и не идеальный, оказался одним из лучших в классе.

Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. Всё, чему второкурсники научились в прошлом году, за лето, казалось, напрочь вылетело из головы.

У Гарри, как он ни бился, ничего не получилось: весь урок он тренировал жука ускользать на ровной поверхности от волшебной палочки.

У Рона дела обстояли ещё хуже — его палочка была сломана после встречи с ивой. Перед уроками он взял у кого-то кусок клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Но палочка, по-видимому, совсем испортилась. Она то и дело потрескивала и искрила, а когда Рон пытался всё же превратить жука, та испускала густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и Рон случайно раздавил локтем жука — пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл.

Но ещё сильнее её огорчил результат Невилла. У него получилась вполне годная пуговица, но на ней отчётливо проступал узор панциря жука.

— Вы можете лучше, Лонгботтом! Я надеюсь, это не связано с тем, что летом вы слишком долго провалялись в постели?

— Боюсь, это имеет непосредственное отношение, профессор.

Несколько мгновений она задумчиво смотрела на него, затем, вернув прежний вид, направилась проверять работу Симуса, чья пуговица с шестью лапками так и норовила убежать.

Сам Невилл, однако, был горд своим результатом. Не было больше того странного ощущения, будто трансфигурация происходит сама собой, в отрыве от его воли. На этот раз он добился успеха сам. Его результат, пусть и не идеальный, оказался лучше, чем у большинства, — и это осознание доставило ему особое наслаждение.

После уроков ученики высыпали во внутренний дворик. Сентябрьское солнце припекало совсем по-летнему, и пространство быстро заполнилось шумными стайками ребят. Кто-то дописывал домашнее задание на под аркой, кто-то играл в плюй-камни, а кто-то просто наслаждался последними тёплыми днями перед затяжными шотландскими дождями.

— ПОДПИСАТЬ ФОТО?

Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнёсся по двору.

— Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом?

Невилл, привлечённый шумом, обошёл нескольких старшекурсников и увидел знакомую компанию. Рядом с Гарри, Роном и Гермионой стоял мальчик с волосами мышиного цвета. Тот самый парень, которого Невилл видел в Большом зале во время церемонии распределения. Первокурсник сжимал в руках громоздкую фотокамеру, а его лицо пылало от возбуждения и смущения. Малфой явно почуял добычу.

— Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздаёт автографы!

Вдруг Невилл почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Повернувшись, он увидел Карла Бэддока.

— Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказал Гарри. — Замолчи, Малфой.

Бэддок тем временем неспешно подошёл к Невиллу.

— Привет, Невилл, — невозмутимо поздоровался он, встал рядом с ним и принялся молча наблюдать за перепалкой.

— Тебе просто завидно, — выпалил первокурсник с фотокамерой, чьё туловище было едва ли толще шеи Крэбба.

— Мне? Завидно? — Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. — А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак.

Крэбб и Гойл только глупо хихикали.

— Подавись слизняками, Малфой! — взорвался Рон.

Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с кувалду.

— Легче на поворотах, Уизли, — предупредил насмешливо Малфой. — Я бы на твоём месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя мамаша обещала забрать тебя из школы? — И, передразнивая, пропищал: — «Если совершишь хоть один проступок…»

Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись.

— У-у-у… — протянул Бэддок так, чтобы слышал только Невилл. — Про маму он зря.

Если бы не назревающая драка со слизеринцами, Невилл бы просто развернулся и ушёл. Говорить с Бэддоком у него не было никакого желания. Лучше уж очередной раз сцепиться с Малфоем. По крайней мере отец Драко не угрожал убийством его семьи.

— Уизли тоже мечтает получить твоё фото с автографом, Поттер, — продолжал издеваться Малфой, презрительно скривив губы. — Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом.

Рон взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, одёрнула его:

— Перестань! — и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса.

— Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру бельё. — Кто тут раздаёт фотографии с автографом?

Бэддок слегка наклонился к Невиллу, продолжая смотреть перед собой.

— Знаешь, Невилл, — вновь заговорил он своим размеренным, тягучим тоном. — Когда с тобой здороваются, принято здороваться в ответ. Надеюсь, это было в последний раз. Ты же меня хорошо знаешь, я терпеть не могу, когда меня игнорируют.

Невилл почувствовал, как внутри закипает ярость. Кулаки сжались сами собой. Одно неверное слово — и он уже не сможет сдержаться.

— Кулаки можешь разжать, я не драться к тебе подошёл.

— Ну так говори, чего ты хочешь!

— Полегче, сосед.

Карл повернулся к нему и сделал паузу. Невилл тоже повернулся. Впереди смотреть было уже не на что: Локонс, решив, что Гарри жаждет совместного снимка, приобнял мальчика за плечи и под дружный хохот слизеринцев начал позировать первокурснику с камерой.

— Послушай, Невилл. Хоть ты и, скажем откровенно, глуповатый парень… По крайней мере, раньше таковым являлся. Сейчас у тебя совершенно другой взгляд…

— Забудь про того Невилла, — отрезал он. — Больше ты его не увидишь.

— Тем не менее… в тебе есть дух. Это качество я уважаю. Ты избил меня после того, как я оскорбил твоих родителей — это я могу понять. Но потом ты бросился с кулаками на моего отца, защищая свою старуху. Это… было смело!

— Ты подошёл похвалить меня за то, что я начистил тебе физиономию и попытался сделать то же самое с твоим отцом? — Невилл недоверчиво прищурился.

— Я хотел сказать, что мой отец обошёлся с тобой слишком жестоко… с вами обоими. Мои подтрунивания — это одно, но взрослому мужчине вот так избивать подростка и калечить старую женщину… это чересчур даже для него. Он не должен был так поступать.

А вот этих слов Невилл никак не ожидал. Слизеринец, который раньше только и делал, что измывался над ним, пришёл извиниться за отца? Видеть в Бэддоке человека, способного на сострадание или хотя бы на объективность, было непривычно. Он выглядел искренним, в его голосе не было привычной насмешки.

— Честно говоря, — продолжил Карл, — меня он наказывал и похлеще. Мама говорит, война его изменила. Он ведь участвовал в Первой магической. Причём на стороне Сам-Знаешь-Кого, представляешь?

— Серьёзно?!

— Да-а. Он даже убивал людей. И те угрозы, которые он озвучил в твой адрес, будь уверен, не пустое запугивание. Но… даже если мы с тобой снова сцепимся, ты ведь не думаешь, что я побегу ему жаловаться?

— Я не знаю, чего от тебя ждать, Карл.

— Во мне ты можешь не сомневаться! Главное — перед домом больше не набрасывайся на меня, — улыбнулся он. — Здесь, в школе — хоть сейчас.

— Не оскорбляй больше моих близких, и набрасываться не буду. Ни там, ни тут.

Улыбка сползла с лица Бэддока. Оно стало серьёзным.

— Болтанул лишнего, признаю. И сказано это было на эмоциях, ты знаешь.

Невилл медленно кивнул.

Карл вдруг протянул руку.

— Мир?

Невилл долго смотрел на протянутую руку. К самому Карлу он больше не испытывал прежней злости, но правильно ли он поступит, пожав ему руку? Ведь Лорана из списка он не собирался убирать.

В итоге Невилл всё же принял решение.

— Мир.

Оглянувшись, Невилл обнаружил, что двор опустел. Звонок, оказывается, уже прозвенел, и все разошлись по классам. К счастью, следующий урок — не Зельеварение и не Трансфигурация. На остальные Невилл мог опоздать без особых последствий.

— Вот же чёрт, — вдруг спохватился Карл. — Профессор МакГонагалл меня убьёт. Я побежал!

Он сорвался с места и скрылся в дверях замка.

В принципе, этот разговор был ему на руку. Лояльность младшего Бэддока давала определённую страховку. Пока он сохраняет с Карлом нейтралитет, у Лорана не будет повода выполнить своё кровавое обещание. Невилл чувствовал, как с плеч свалился огромный груз — по крайней мере, за безопасность бабушки в ближайшие месяцы можно было не беспокоиться.

«Карл, Карл… — подумал Невилл, направляясь в сторону класса. — Знал бы ты, какие у меня планы на твоего отца… Знал бы ты, что это никак не связано с избиением…»

Добежав до кабинета Защиты от Тёмных искусств, он перевёл дыхание, аккуратно постучал и приоткрыл массивную дверь. Оказалось, он почти не опоздал. В классе стоял гомон, ученики только-только рассаживались по местам, доставая перья и чернильницы. Невилл быстро скользнул за свободную парту, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Дождавшись, пока Невилл разложит перед собой учебники, Златопуст Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» — экземпляр, принадлежащий Невиллу — и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.

— Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!

Златопуст замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись.

— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…

Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу.

— Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте.

На первой странице Невилл прочитал:

1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса?

2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?

4. Сколько автографов дал Златопуст Локонс за прошлый год?

И так далее, и тому подобное. Последний, пятьдесят четвёртый вопрос звучал так:

54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?

Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их. К сожалению, шуточный ответ Невилла на первый вопрос оказался ближе прочих к правильному, и он удостоился похвалы.

— Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет — сиреневый. Я посвятил этому целую страницу в «Йоркширских йети»! Однако... кто у нас мистер Лонгботтом? Поднимите руку, юноша!

Невилл несмело поднял руку.

— Вот! Взгляните! — провозгласил Локонс, лучезарно улыбаясь. — Наш юный друг был максимально близок к истине. Вы указали «розовый»! Розовый, сиреневый — это же одна гамма, одно настроение! Сразу видно, что вы уловили саму суть моей ауры. Умница! Пять очков Гриффиндору!

Мальчишки из класса залились смехом, но Локонса это ничуть не смутило. Он перевернул страницу и вновь обратился к аудитории:

— А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!

И Локонс ещё раз проказливо подмигнул. Сидевшие рядом Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Вернуло её к действительности только произнесённое на весь класс её имя.

— А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! — Он ещё раз перелистал её работу. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер?

Гермиона подняла дрожащую руку.

— Отлично! — излучал восторг Локонс. — Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдём к делу…

С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.

— Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.

Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха.

— Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локонс. — Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание. Локонс сдёрнул ткань.

— Да, это они, — драматически произнёс он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.

Симус не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса.

— Что такое? — расплылся он в улыбке.

— Но… но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус.

— Не скажите. — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны.

Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заострёнными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя.

— А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локонс, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку.

Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника подлетели к Невиллу, собираясь его схватить, но тот сумел отмахнуться учебником. Затем они переключились на Рона. Схватили его за уши и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить всё, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъярённого носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочья книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Рон, держась за люстру, болтался под потолком.

— Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего лишь пикси, — кричал Локонс.

Он засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнёс:

— Пескипикси пестерноми!

Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один пикси даже выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Локонс охнул и нырнул под собственный стол. Очень вовремя — люстра не выдержала, и Рон упал прямо на то место, где секунду назад стоял профессор.

Тут как раз прозвенел звонок, и весь класс ринулся к двери.

Злость на нового преподавателя и на директора нарастала в Невилле. Ему нужно было учиться сражаться. Ему нужны были боевые заклинания, проклятия, щиты — всё то, что поможет выжить и победить. Вместо этого Хогвартс продолжал играть в бирюльки.

Ситуация с должностью профессора Защиты от Тёмных искусств начинала казаться Невиллу каким-то затянувшимся анекдотом. Сначала ему подсунули Квиррелла — человека, чей вклад в магическую науку ограничивался умением падать в обморок по расписанию и лекциями о том, какой сорт чеснока эффективнее отпугивает венесуэльских вампиров-вегетарианцев.

Теперь же ему на смену пришёл Локонс, который на первом же занятии давал понять, что его учебный план будет состоять из тестов на знание цвета его любимых трусов и того, какой именно оттенок незабудкового лучше всего подчёркивает его глаза в дождливую погоду.

Невилл, возможно, оценил бы специфический юмор Дамблдора, будь это любой другой предмет. Если бы Локонс преподавал «Основы самолюбования» или «Магическую моду», это было бы даже забавно. Но превращать единственный предмет, способный спасти жизнь в реальном бою, в фан-клуб одного выскочки — это было уже за гранью.