Шёпот отражения (гет)

Последние недели перед рождественскими каникулами стали для Драко настоящим испытанием.

В ту же ночь, едва он вернулся в гостиную Слизерина после побега с Луной Лавгуд с Часовой башни, его встретил бывший декан, а ныне директор школы. Северус Снейп низверг его с небес на землю буквально за несколько мгновений. Их разговор был кратким, но из него Драко ясно понял — Снейпу известно абсолютно все. А еще он понял, что весьма опасно раскрывать характер своих внезапных отношений с этой девчонкой кому бы то ни было.

— На вашу спальню отныне установлены сигнальные чары, мистер Малфой, — хладнокровно и бесстрастно сообщил ему Снейп. — Еще раз вы посмеете покинуть комнату студентов седьмого курса после отбоя — и об этом будет знать половина замка. И хорошо подумайте, — добавил он чуть тише, многозначительным, вкрадчивым голосом, — прежде чем снова искать общества мисс Лавгуд, даже в дозволенные часы. Вы знаете, с кем она состоит в близких отношениях? В каком кругу вращается? Какими вещами занимается здесь, в Хогвартсе, со своими... друзьями? Возможно, вы не способны разглядеть искусную попытку вас одурачить, мистер Малфой, но подумайте хотя бы о том, что будет с вами, если об этой... связи... кто-то узнает... Вы уверены, что вас не сочтут предателем и пособником некоторых... нежелательных личностей?

Его брови многозначительно взметнулись вверх, и, не сказав больше ни слова, Снейп покинул гостиную, только мантия взвилась вслед за ним, как крыло черной птицы.

Драко и сам все это понимал. Подозрение, будто Луна все это подстроила, чтобы впоследствии использовать его, было рациональным и логичным. Тем более, что она учится не на факультете бесхитростных пылких сердец, а на Когтевране, среди умников и стратегов, отличающихся от Слизеринцев лишь тем, что не бравируют своими талантами и не так сильно стремятся к славе. Тем опаснее они становятся. Могли ли ее загадочность и странная искренность быть умелым притворством ради достижения стратегической цели? Разумеется, могли.

Но Драко отчаянно не желал терять то чувство, которое родилось внутри него в последние дни — после встреч с ней. Оно стало его точкой опоры, его надеждой, его ощущением себя наконец... живым. Понимание возможной скорой расплаты, наказания... кончины себя и дорогих ему людей, конечно, никуда не делось, но оно перестало быть центром его существования. Осталось лишь тенью, сопровождающей его тревожные ночи. Все благодаря ей...

И потому он искал встречи до отбоя. Теперь уже абсолютно тайной встречи. Вот тут Снейп был абсолютно прав: если кто-то узнает — эта история может обернуться катастрофой. Но, казалось, весь мир ополчился против него: жесткий график, усиленные патрули Кэрроу, подозрительные взгляды однокурсников, недвусмысленные предупреждения Снейпа — все это выводило Драко из себя и заставляло внутренне рычать от бессилия.

И, несмотря на обилие препятствий, он находил возможность незаметно выскользнуть из замка к берегу озера, туда, где она любила сидеть. Подолгу ждать ее в заброшенной оранжерее в тщетной надежде, что она снова туда заглянет. И даже в туалете Плаксы Миртл проводил теперь больше времени, чем обычно.

Разумеется, он поднялся и на Часовую башню и провел там большую часть вечера среды почти до самого комендантского часа. Но она не пришла. Конечно, не пришла. Слишком рано, она приходит после отбоя. Если только Снейп или профессор Флитвик не наложили сигнальные чары и на ее спальню... Он ничего не знал наверняка, а выяснить не было никакой возможности.

В четверг она вела себя непринужденно, словно их неудавшаяся встреча ее совершенно не волновала. Сначала Драко вскипел, привычно рассердился, мысленно послал ее к черту и велел себе забыть, но уже в пятницу ярость сменилась невыносимой тоской, и он написал ей короткую записку, где объяснил свое затруднение. Он не подписался — в этом не было необходимости. Подгадав момент, когда вокруг нее в библиотеке было минимум других студентов, он быстро прошел мимо и сунул на раскрытую книгу перед ней клочок пергамента. Устроившись за столом неподалеку, Драко убедился, что она ее прочла и отправила ему короткий взгляд и мимолетную согревающую улыбку.

Их пути пересекались лишь в общем потоке учеников — на лестницах, в коридорах, в Большом зале. Он нашел новое место за столом Слизерина, откуда можно было почти незаметно наблюдать за ней, чтобы впитывать, как она откидывает со лба прядь волос, как смеётся чьей-то шутке. Он быстро научился ловить этот воздушный, звенящий смех сквозь гул сотен голосов, точно отыскал сокровище среди грязи.

Драко следил за движениями ее рук, на удивление лёгкими и плавными; за взмахом ресниц, когда она с восторгом смотрела в окно на хмурое декабрьское небо или сосредоточенно беседовала со своими друзьями.

Пространство вокруг нее, казалось, было заполнено какой-то потусторонней, магнетической энергией, которая притягивала его взгляды сама собой, выламывая кости от желания приблизиться, но все, что ему оставалось — молчаливое, ненавязчивое наблюдение, превратившееся в ритуал.

Они так и не встретились наедине до самого отъезда на Рождественские каникулы. Драко выследил, в каком купе она разместилась в Хогвартс-экспрессе, не без досады отметив, что с ней едут этот недотепа Долгопупс и мелкая Уизли. Заняв позицию в проходе, неподалеку от ее купе, он стал ждать. Когда-то она ведь должна выйти.

Мимо него сновали студенты, ищущие в поезде своих друзей, туда и обратно проехала тележка со сладостями, но в конце концов, когда его терпение готово было лопнуть, из ее купе вышел Долгопупс, с которым они обменялись ненавидящими взглядами, прежде чем тот прошел в туалет и вернулся обратно.

Спустя несколько минут появилась и Луна. Не иначе как Долгопупс рассказал, что увидел его здесь, и она все поняла. Драко преградил ей путь.

— Лавгуд, — хрипло прошептал он, его горло сковало напряжение и долгое молчание. — Ты не догадалась, что я буду ждать тебя здесь?

— Ты здесь, чтобы ссориться? — спросила Луна. В ее голосе читалось искренне удивление.

— Нет, — смягчился Драко и шагнул ближе. Ему нужно было коснуться ее, убедиться, что все произошедшее не было сном, галлюцинацией его покалеченного, надломленного последними месяцами сознания. — Я искал встречи с тобой, но как ты поняла, после отбоя больше не было возможности появиться, а в другое время я нигде не мог застать тебя.

— Да, я знаю, — кивнула Луна, — последние недели были... как твое старое кольцо. Тяжелыми, мрачными и только поглощали, ничего не давая взамен.

— Послушай, — он наконец коснулся ее предплечья, и сердце отозвалось волнующим ритмом. — Нам нужно найти безопасное время и место... Где нас не засекут. Необходимо быть осторожными. Я обязан тебя предупредить. Твои друзья и мои... Никто не должен...

Драко не успел договорить, как дверь купе Луны скрипнула; он тут же одернул руку, и в это же мгновение в проеме появилась Джинни Уизли.

— Какого черта тебе надо здесь, Малфой? — вызывающе поинтересовалась она.

"Черт, черт, черт", — неслось в голове Драко. Они не успели переговорить, не успели ничего обсудить.

— Отойди от нее! — скомандовала мелкая Уизли и приподняла свою палочку. А затем сделала несколько резких шагов и встала между ними, заслонив Луну собой. Ее глаза, полные откровенного презрения, впились в Драко.

Ноздри его раздулись от ярости всего на мгновение, но он подавил порыв, понимая, что их с Луной хрупкая, крошечная тайна должна быть сохранена любой ценой.

— Все в порядке, Джинни, — улыбнулась Луна. — Малфой просто заплутал в собственных отражениях. Это случается, когда вода отражается в зеркале, а ты отражаешься в воде.

Из купе показалось озабоченное лицо Долгопупса, и Драко ничего не оставалось, как отступить на шаг, который дался ему с невероятным трудом.

— Я просто проходил мимо, — выдавил он сквозь зубы. — Обойдемся без истерик.

— Давай, вали отсюда, — прошипела Джинни.

Стиснув челюсти, Драко неохотно прошел мимо нее и мимо Луны, намеренно задев ее посильнее плечом — крохотный знак отчаянья, — и зашагал прочь.

Он подумал, что впереди еще несколько часов пути, можно будет вернуться в этот вагон чуть позже, когда эта рыжая и Долгопупс успокоятся. Или, может, Луна сама захочет прогуляться по поезду в надежде пересечься с ним.

Но этим планам не суждено было осуществиться. Поезд, давно набравший хорошую скорость, вдруг с оглушительным скрежетом и лязгом стал замедляться. За окном не было ничего похожего на станцию, лишь пустошь, покрытая снегом. Послышались шум, возгласы, и в наступившей зловещей тишине Драко увидел тени фигур в черном, входящих в один из вагонов. Так уже было в сентябре, когда Пожиратели искали Поттера. Но на кого была открыта охота сегодня?

Первой, панической, инстинктивной мыслью было — явились за ним. Вдруг Снейп выдал его им, раскрыл тайную связь с девчонкой, водящей дружбу с Поттером и его прихвостнями, и теперь его просто прикончат на месте, как предателя?

Сердце предательски стучало, инстинкт кричал об опасности, но дать холодную оценку происходящим событиям Драко не мог; он не знал, за чьей головой пришли Пожиратели на этот раз.