Родственные души (джен)

288 год ПК, ранняя осень

Танис шагал по дороге от лавки Флинта, шаркая мокасинами по бело-голубой плитке. Он проклинал себя за глупость. Почему он был так резок с гномом? Флинт Огненный Горн, казалось, имел самые благие намерения; почему же полуэльф не ответил ему тем же?

Не особо задумываясь о том, куда он идёт, Танис обнаружил, что бредет по Небесному залу в центре Квалиноста. На открытом пространстве, которое теперь окутывали сумерки, была выложена мозаика из плитки, изображающая регион Ансалон с центром в эльфийском городе. На карте были подробно изображены земли от Утехи и озера Кристалмир на северо-западе до поселений Кве-Шу на северо-востоке и Пакса Таркаса на юге.

Однако полуэльф смотрел только на одну точку на карте: Утеха — дом, который обрёл гном.

Что это было за место?

— Представь, жить в доме на дереве, — сказал он шёпотом, и его слова поглотила тишина,

нависавшая над пустынной площадью. Он подумал о каменных зданиях эльфов, в которых никогда не было по-настоящему тепло.

Будет ли деревянный дом на дереве более тёплым?

Он пнул ногой расшатавшуюся плитку, обозначавшую местоположение деревни Врата,

между Квалиностом и Утехой; от этого движения осколок закружился. Сокрушаясь, Танис надеялся, что никто не увидел, как он испортил священную карту, бросился за обломком и, опустившись на колени, вернулся, чтобы поставить его на место. Затем он опустился на корточки и оглядел открытое пространство.

Прохладный сумеречный воздух разносил восхитительные ароматы ужина и теплые отголоски

застольных бесед. Танис медленно поднялся и оглядел Небесный Зал.

Вокруг него возвышались пурпурные кварцевые шпили эльфийских домов, мерцали прямоугольники света от ламп вдоль их изогнутых стен.

Над округлыми кронами деревьев торчали верхушки крыш, похожие на клювы птенцов.

Окружённый арочными мостами город, с высокой Башней Солнца в центре, в которой всё ещё отражались солнечные лучи на фоне вечернего неба, — он представлял собой завораживающее зрелище.

Неудивительно, что эльфы Квалинести считали его самым красивым городом в мире. Но как эльфы могли выносить эту скуку, веками живя и умирая в одном и том же месте?

Танис задумался, не передалось ли ему это недовольство от отца? От его человеческой половины?

Он поднял взгляд к темнеющему небу. Прямо на глазах сумрак стал гуще и темнее, а над головой начали появляться звёзды. Он задумался о мифе, согласно которому Небесный Зал когда-то был реальным сооружением, охранявшим какой-то редкий и ценный предмет, и что Кит-Канан волшебным образом поднял здание с этим сокровищем в небо, чтобы спрятать их, оставив только карту, которая служила

полом в прежнем здании. Когда он был маленьким, другие юные эльфы говорили ему, что центр карты — это "счастливое место".

"Встань там, загадай желание, и ты получишь то, чего желаешь", — утверждали они.

— Я хотел бы подняться туда, увидеть то скрытое в небесах сокровище, — горячо прошептал он. — Хотел бы увидеть весь Ансалон. Я хотел бы путешествовать, как Флинт... находить приключения... и друзей...

Смущенно оглядываясь по сторонам, надеясь, что его никто не видел и не слышал, Танис, тем не менее, продолжал ждать — на самом деле, конечно, не надеясь, что появится какое-то волшебное существо

и исполнит его желание.

"Разумеется, нет", — сказал он себе.

Это была мечта ребенка, а не юноши. И все же он подождал еще несколько минут, пока легкий ветерок, пробиравшийся сквозь ветви грушевых деревьев, не заставил его руки покрыться гусиной кожей и не напомнил, что пора возвращаться домой.

"Где бы он ни был", — подумал он.

* * *

— История, — сказал мастер Мирал Танису на следующее утро, — подобна великой реке.

Полуэльф поднял глаза. Он знал, что лучше не спрашивать наставника, что тот имеет в виду. Мирал либо объяснит свою мысль, либо заставит Таниса самому во всём разобраться. В любом случае, вопросы не принесут полуэльфу ничего, кроме раздражённого взмаха руки мастера. Однако сегодня, в тусклом свете комнат Мирала, во дворце Беседующего, маг был склонен к многословию.

— Великая река, — повторил он. — Она начинается с маленьких чистых ручейков, одиноких и звонких, которые быстро несутся мимо своих берегов, пока не сливаются с другими ручьями, становясь всё больше и больше по мере того, как они смешиваются снова и снова, пока тонкие голоса тысяч крошечных ручейков не сливаются в ревущую песню великой реки. — Он сделал широкий взмах рукой, увлечённый своей метафорой.

— Да? — уточнил Танис.

Полуэльф широко раскрыл глаза в полутёмной комнате; сколько он себя помнил, маг держал окна в своих покоях закрытыми. Яркий свет, объяснил Мирал, влияет на силу трав и специй, которые составляют основу той небольшой магии, которой он занимается. Кроме того, яркий свет причинял боль его почти бесцветным глазам, которые Мирал почти всегда держал в тени капюшона своего тёмно-бордового плаща.

Танис давно задавался вопросом, — почему Беседующий нанял мага для обучения своих детей?

Когда-то Мирал обучал Лорану, Гилтанаса, а теперь и Таниса — Портиос был слишком взрослым для обучения, когда Мирал появился при дворе, — но теперь Лорана брала уроки у эльфийки. Гилтанас и Мирал, с другой стороны, с самого начала не поладили.

Младший сын Беседующего теперь брал уроки фехтования — у Ультена, одного из друзей Портиоса, который был благородного происхождения, но хронически испытывал нехватку денег.

Танис, которому нравился эксцентричный маг, остался с Миралом, который был одним из немногих при дворе, кто не относился к полуэльфу с вежливой холодностью.

"Возможно, разница в отношении Мирала к нему была связана с тем, что маг много лет провёл за пределами Квалинести, — рассуждал Танис. — Хотя Мирал и был эльфом, он вырос не среди них. Тем больше причин когда-нибудь покинуть Квалиност", — подумал полуэльф.

Теперь Мирал указал костлявым пальцем на Таниса, и капюшон частично сполз с его лица.

Его ресницы и брови, как и волосы до плеч, выбивавшиеся из-под капюшона, были пепельно-русыми, даже светлее, чем локоны Лораны. Мирал с его книжными полками до потолка, магическими зельями и привычкой заниматься спортом в помещении, — он расхаживал по коридорам Башни поздними вечерами — привычка, которая вызывала смех и домыслы у молодых эльфов, — и у него были бесцветные глаза как у того, кто слишком много времени проводит в темноте.

— Великая река, — продолжил Мирал, и Танис покачал головой, пытаясь собраться с мыслями, — в свою очередь, впадает в глубокое и бескрайнее море. История подобна этому морю.

Маг улыбнулся, увидев замешательство Таниса, и от этой улыбки острые черты его лица — придали ему сходство с соколом.

— И хотя, возможно, легче изучать великие океаны и реки — грандиозные события и войны минувших веков, — иногда прошлое понимаешь куда лучше, слушая музыку нескольких крошечных ручейков, рассказывающих истории отдельных жизней, которые, одна за другой и капля за каплей, делали мир таким, какой он есть.

Погруженный в риторику мага, Танис вдыхал смесь пряных ароматов, которым удавалось вырываться из закупоренных емкостей, стоящих тут и там, по всей комнате. Он знал, что Мирал в конце концов доберется до сути. В то время как другой молодой дворянин, возможно, боялся бы этих уроков, Танис с нетерпением ждал часов, проведенных с Миралом.

Помимо истории, были и другие предметы для изучения: чистописание, движение небес, устройство и привычки живых существ. И всё это было ужасно интересно полуэльфу.

— Например, — сказал Мирал, откидываясь на подушки в огромном кресле, покрытом высушенными шкурами лесных оленей, и жестом приглашая Таниса сесть в такое же,

чуть меньшее кресло сбоку, но не менее удобное, — я рассказывал тебе о Джоэрике?

Когда Танис покачал головой, маг рассказал ему эту историю:

— Как ты знаешь, Танис, эльфы — воплощение добра; они были первой разумной расой на Кринне. — Танис открыл рот, чтобы спросить, верят ли другие расы в то, что они тоже были первыми, но маг взглядом заставил его молчать. — Появление Серого Камня повлияло на эльфов меньше, чем на другие, более слабые расы, но...

— Расскажи мне о Сером Камне, — прервал его Танис, надеясь, что это повествование продлится до его дневного урока стрельбы из лука с Тирезианом.

Мирал сверкнул глазами, и тени вокруг них, казалось, сгустились, как будто свет отражал дурное настроение мага.

— Я уже рассказывал тебе о Сером Камне. Итак... — хрипло продолжил маг. — ... Серый Камень повлиял на нас меньше, чем на другие расы, но всё же его прохождение — а он, как ты знаешь, является воплощением хаоса, — приводило к беспорядкам везде, где он появлялся.

— В Сильванести, откуда я родом... — Это было новостью для Таниса, который выпрямился, готовясь задать вопрос, но вместо этого рухнул обратно в кресло, поймав на себе очередной испепеляющий взгляд мага. — В Сильванести, недалеко от главного города Сильваност, жил эльфийский лорд и двое его детей: сын по имени Пантелл и дочь чуть помладше по имени Джоэрик. Как было принято в те годы, предшествовавшие Братоубийственным Войнам, старший сын должен был унаследовать титул, земли и богатство своего отца. Дочь, Джоэрик, получила бы достаточно большое приданое, чтобы какой-нибудь молодой эльфийский лорд захотел на ней жениться, но у неё не было бы прав ни на что из того, чем владел её отец.

— В таком свете это кажется несправедливым, — вмешался Танис.

Мирал кивнул и плотнее запахнулся в мантию.

— Так казалось и Джоэрик, — продолжил маг. — Эта ситуация мучила Джоэрик, тем более что ей казалось очевидным, что она более достойный ребёнок. Эльфийских женщин тогда, как и сейчас, обучали владению оружием, хотя тогда, как и сейчас, они использовали оружие скорее в церемониальных целях, чем в практических. Мужчины по-прежнему возглавляли большую часть боевых действий, когда это было необходимо.

Джоэрик так искусно владела мечом, что могла победить своего брата Пантелла в шуточных сражениях, которые они устраивали в замке. Она была сильнее своего старшего брата и умнее его.

Но, будучи младшей, она знала, что в конце концов всё, чего, по её мнению, она заслуживала, перейдёт к недостойному.

Все должны видеть, рассуждала она, что Пантелл — плохой боец, у которого совсем нет моральных принципов. Она знала, что он не брезгует воровством, что он жадный и трусливый и, более того, не слишком умён.

У Таниса заурчало в животе, и он взглянул на тарелку с жареным квит-па, которую маг поставил на низкий столик рядом с двумя стульями, так, чтобы Танис не мог до неё дотянуться. Полуэльф вчера вечером вернулся слишком поздно, чтобы присоединиться к семье Беседующего за ужином. Тревожные мысли о разговоре с Флинтом не давали ему уснуть до раннего утра, поэтому встал Танис слишком поздно, чтобы успеть позавтракать, и сразу поспешил к Миралу.

Маг, однако, правильно истолковал бульканье в животе и задумчивый взгляд полуэльфа. Он произнёс команду на другом языке, команду, которая заставила тарелку скользнуть по столу в сторону юноши без помощи эльфийских рук. Танис проворчал что-то в знак благодарности, намазал кусок квит-па грушевым желе и отправил в рот.

Мирал продолжил.

— Джоэрик всё больше злилась из-за того, что все её навыки, все её таланты ничего ей не давали. Она жаждала отправиться в бой и прославить свой дом. Вскоре война с драконами дала ей такую возможность. Война втянула в сражения её отца, и он, несмотря на яростные протесты сына, отправил Пантелла к другим эльфийским воинам. Джоэрика, однако, осталась дома, упражняясь в фехтовании и владении луком, пока не убедилась, что сможет с честью защитить себя. Однако прошли долгие месяцы, а о Пантелле не было ни слуху ни духу с тех пор, как он ушел со своим полком.

— Он был убит? -ис Спросил Танис.

— Отец Джоэрики опасался этого. Он боялся, что его сын и наследник попал в плен. Джоэрик пошла к отцу и поклялась найти брата — клятву, к которой никто в семье не отнёсся всерьёз, потому что, в конце концов, она была девушкой и ей было всего двадцать пять или около того, она была моложе, чем ты сейчас. Под покровом ночи она покинула замок и отправилась в леса Сильванести на поиски полка своего брата.

— Она нашла его? — спросил Танис, набив рот квит-па. Он стряхнул крошку со своих песочных бриджей. Мирал кивнул.

— Так и было, но не так, как она ожидала. Она наткнулась на Пантелла как раз в тот момент, когда полк эльфов вступил в бой с отрядом людей. Она пробилась к нему и, к своему ужасу, обнаружила... — голос мага затих. — Как ты думаешь, что она узнала, Танис? — спросил Мирал.

Танис поднял глаза и сглотнул.

— Что? — повторил он.

Мирал продолжил.

— Пантелл сражался на стороне людей.

Полуэльф почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Он так резко сел, что комната перед его глазами из серой превратилась в чёрную. Он потряс головой, чтобы прийти в себя. "Что Мирал пытался ему этим сказать?"

Маг продолжил свой рассказ, не глядя в глаза полуэльфу.

— Джоэрик была так взбешена, что, не подумав, выкрикнула имя своего брата и, когда он повернулся к ней, пронзила его мечом. Оказалось, что эльфы искали отряд людей, к которому присоединился Пантелл и который он возглавлял. Эльфы уничтожили людей и вернули Джоэрик домой героиней.

— Героиней? За то, что убила своего брата? — Танис сглотнул. Он слышал, что сильванестийские эльфы были более хладнокровными и расчётливыми, чем квалинестийские, но...

— За то, что убила предателя, — поправил Мирал. — Она унаследовала поместье своего отца и добилась больших успехов в качестве генерала эльфийской армии. — Он остановился и взглянул на своего ученика. Танис был в ужасе.

— И всё? — спросил он, невольно повышая голос.

— Она убила своего брата и была вознаграждена за это?

— Всю оставшуюся жизнь ее мучило чувство вины, — признал Мирал. — В течение многих лет после этого ее преследовали сны о брате, ночные кошмары, в которых она

снова и снова прокручивала в голове его смерть, пока не просыпалась с криком.

Танис задумался, оглядывая затемненную комнату, но вместо этого увидел эльфийку в доспехах, пронзающую своего собственного брата в бою.

— Плохие сны — не высокая цена за убийство брата, — сказал он наконец.

— Всё зависит от снов, — ответил маг.

Они немного посидели в тишине, пока Мирал не наклонился вперёд.

— Ты понимаешь мораль того, что я тебе рассказал?

Полуэльф доел остатки квит-па и ещё немного поразмыслил.

— Что один человек может изменить ход истории? — предположил он.

На лице мага отразилось одобрение.

— Хорошо. Что ещё?

Танис напряжённо задумался, но в голову не приходило ни одной разумной альтернативы. Маг наклонился ближе, и его глаза внезапно стали похожи на осколки хрусталя.

— Решай, на чьей ты стороне, Танис.

Полуэльф вздрогнул и почувствовал, как его лицо бледнеет.

— Что ты сказал? — слабо спросил он.

— Решай, на чьей ты стороне. — Затем маг отвернулся.

* * *

В этот момент на утреннее занятие пришла Лорана, и Мирал объявил перерыв, что, без сомнения, было вызвано потрясением, которое всё ещё читалось на лице его юного ученика.

«Рано или поздно парню придётся признать суровую правду, — подумал маг. — Танис не может быть наполовину эльфом, наполовину человеком, не выбрав, к какой расе он действительно себя причисляет». И всё же Миралу было совестно причинять боль своему юному ученику, и он жалел, что не смог найти более мягкий способ донести свою мысль. Если бы Танис не выстроил стену между собой и двором, он бы всю жизнь ходил в синяках и ссадинах.

И всё же это было досадно, подумал маг.

* * *

Танис вернулся через несколько минут, успешно отбившись от попыток своей младшей кузины выманить его на солнышко для какой-нибудь детской забавы.

— До наступления зимы, возможно, осталось несколько таких дней, — утверждала дочь Беседующего. — Не успеешь моргнуть, и наступит зима, Танис.

Она рассмеялась, но Танис слегка вздрогнул. Он уже чувствовал, как зимние ветры пронизывают его до костей, и почему-то знал, что смена времён года значит для него больше, чем для других эльфов. Может быть, дело в том, что он чувствовал, как меняется вместе с временем года, как стареет. Может быть, дело в том, что отдельные времена года значат больше для тех рас, у которых в запасе меньше лет, чем у эльфов. Полуэльф живёт меньше, чем эльф, который может рассчитывать на столетия, хотя полуэльф, в свою очередь, может рассчитывать на более долгую жизнь, чем люди.

Маг и его ученик перешли к новой теме — строению крыльев.

Сегодня утром во время прогулки по лесу Мирал нашёл мёртвого воробья и бурую летучую мышь.

Они с Танисом осмотрели двух существ, лежавших на подносе на столе наставника, при свете лампы, от которой в комнате пахло пряным маслом.

Тем не менее, пока они стояли лицом к лицу, изучая мёртвую летучую мышь и птицу, между учителем и учеником чувствовалось напряжение. Танис изо всех сил старался сосредоточиться на уроке Мирала.

— Ты видишь разницу между летучей мышью и воробьём, Танис? — спросил Мирал.

От него пахло лавровым листом.

— Думаю, да, — ответил Танис. Он провёл пальцем по хрупким линиям крыла летучей мыши.

— У летучей мыши крыло состоит из кожи, натянутой между костями пальцев, которые очень длинные, за исключением большого пальца. — Он перевёл взгляд на воробья, неподвижно лежавшего на столе. — А у птицы пальцы срослись, и крыло состоит из перьев, растущих из руки.

— Хорошо, — серьезно сказал Мирал. — Думаю, на сегодня хватит. Я бы не хотел, чтобы у тебя самого возникали мысли о полетах.

Танис улыбнулся вместе с Миралом.

— Боюсь, если бы я попытался это сделать, моя судьба была бы такой же, как у этих бедняг. — Он задумчиво посмотрел на животных, неподвижно лежащих на столе.

— Жизнь и смерть — это часть круговорота природы, — сказал Мирал, заметив выражение его лица. — И если мы можем чему-то научиться у смерти, тем лучше.

Он отодвинул поднос и налил каждому из них по кубку вина, чтобы они могли потягивать его во время разговора.

— А теперь, я думаю, у нас есть время для ещё одной истории. О чём она будет?

— О тебе, — ответил Танис. — Я хочу услышать историю твоей жизни.

Тени в комнате снова сгустились, когда ясные глаза мага заметили серьёзное выражение лица полуэльфа. Каменные полы, казалось, источали холод, и полуэльф вздрогнул. Мирал, похоже, принял какое-то решение, сделал ещё один глоток вина и спросил:

— Что мне о себе рассказать?

— А как же все твои путешествия? — спросил полуэльф.

Мирал отвернулся от стола.

— Бесцельные скитания глупого молодого эльфа, вот и всё, — сказал маг, пожав плечами. — Моя жизнь не имела особого смысла, пока я наконец не набрался смелости и не приехал в Квалиност.

Танис сделал ещё один глоток вина, потом ещё один, и к нему вернулось слабое подобие храбрости.

— Как ты сюда попал? Ты говоришь, что ты из Сильванести. Зачем тогда ты приехал в Квалиност?

— Сейчас уже полдень. Ты не опаздываешь на урок стрельбы из лука?

— Ты сказал, что у нас есть время для ещё одной истории, — упрямо сказал Танис.

Мирал вздохнул.

— Вижу, ты не успокоишься, пока я не расскажу тебе о жизни мага средних лет. Пойдём. Я провожу тебя до Тирезиана.

Мы можем поговорить по дороге.

Они осушили свои кубки, и Танис последовал за Миралом в коридор. Маг тщательно запер дверь. По просьбе Мирала коридор за его покоями всегда был тускло освещён. По его же просьбе там никогда не было стражи.

— Что ты знаешь обо мне, Танис? — спросил Мирал, пока они медленно шли по коридору.

Танис шёл в ногу с магом. Оба шли почти бесшумно: полуэльф — потому что носил кожаные мокасины, а маг — потому что обул ноги в мягкие тапочки.

— Я знаю, что ты был другом брата Беседующего, Ареласа. И что ты приходил сюда, когда я был ребёнком. — Танис покраснел, надеясь, что маг не скажет, что полуэльф всё ещё ребёнок.

Маг, однако, казалось, был поглощён изучением серых прожилок на мраморном полу.

Пара шла по коридору. Они отошли достаточно далеко от покоев мага, чтобы в настенных бра снова зажглись факелы. Они вышли из одного круга света в темноту, а затем в следующий освещённый круг. Наконец Мирал заговорил. Его голос, казалось, доносился откуда-то из-под капюшона.

— Мы были давними друзьями, — хрипло произнёс маг. — Ты знаешь, что Арелас вырос вдали от двора?

Танис кивнул, а затем понял, что Мирал не видит его, потому что идёт с опущенным капюшоном, глядя прямо перед собой.

— Да, конечно, — сказал он.

— Арелас был младшим из трёх братьев. Солостаран, конечно, был старшим.

Кетренан был на много лет младше Солостарана, а Арелас был всего на несколько лет младше Кетренана. Ареласа отправили подальше от двора, когда он был совсем маленьким.

Некоторые говорят, что он был слаб и не смог бы здесь выжить, — сказал Мирал. — Его отправили к группе священнослужителей недалеко от Каэргота, в нескольких неделях пути к северу отсюда, через горы и пролив Шелси. Незадолго до этого я приехал в те же места в качестве ученика с группой магов.

— Можно было бы подумать, что два эльфа, живущие в человеческом городе, легко подружатся исключительно от одиночества, — продолжил Мирал. — Но это было не так. Мы

долгие годы жили неподалёку от одного и того же города, встречались на рынке, кивали друг другу, но никогда не заговаривали. Он никогда не возвращался домой в Квалиност. Я никогда не возвращался домой в Сильваност.

Он сделал паузу, и Танис практически услышал, как его друг подыскивает нужные слова. Когда они проходили мимо одной из дверей, оттуда вышел лорд Ксенот, пожилой советник Беседующего, в развевающейся серебристо-серой мантии. Он прошёл мимо, не обратив внимания на пару.

— Ксенот с самого начала меня недолюбливает, — пробормотал Мирал. — Почему, я не знаю. Я никогда ничего ему не делал. И точно не представляю угрозы для его положения при дворе, а это, похоже, единственное, что его волнует.

Когда они проходили мимо окна, в кварцевом стекле которого была вертикальная щель, Танис обошёл отдельно стоящее кашпо, с раскидистым папоротниками.

— И всё же вы с Ареласом в конце концов встретились, — подсказал он.

Мирал повернул направо и направился вниз по широким каменным ступеням во внутренний двор.

— Мы встретились благодаря моей магии. Однажды на рынке Каэргота Ареласу стало плохо. Он всегда был хрупким эльфом. Я был рядом и поспешил ему на помощь. Я знаю много заклинаний для облегчения незначительных недугов, хотя, как ты прекрасно знаешь, я не искусный целитель. — Танис поспешил возразить, но Мирал отмахнулся от его вежливых заверений одним из своих характерных жестов, и полуэльф снова замолчал. На самом деле Мирал был всего лишь младшим магом, но его дружелюбный характер и готовность уделить время другим сделали его довольно популярным.

— Во всяком случае, — сказал Мирал, — я смог облегчить боль Ареласа, и в последующие дни я часто навещал его. Наконец-то мы стали друзьями.

Они подошли к двустворчатым дверям, которые вели из дворца Беседующего во внутренний двор. Двери были сделаны из полированной стали, что делало их особенно ценными в эпоху, когда из-за постоянной угрозы войны сталь, используемая для изготовления оружия, ценилась выше золота или серебра. Каждая дверь была высотой с двух эльфов и шириной с одного, хотя точность эльфийских мастеров была такой, что любой эльф, независимо от его силы, мог распахнуть легко двери настежь. Танис приоткрыл одну из них настолько, чтобы увидеть Тирезиана, надменно прислонившегося к колонне в сорока футах от двери. Мирал отступил в тень, и полуэльф снова закрыл дверь.

— Как ты оказался в Квалиносте? — спросил Танис. — И что случилось с Ареласом?

Мирал откинул капюшон.

— Возможно, это стоит обсудить в другой раз. Это не та история, которую стоит рассказывать на прощание двум друзьям. — Но, увидев взгляд Таниса, он продолжил. — Арелас решил навестить Квалиност и попросил меня составить ему компанию. Я всегда хотел увидеть западные эльфийские земли, поэтому согласился. Мы могли бы отправить в Квалиност, ко двору, кого-нибудь за сопровождением, но Арелас хотел попасть в Квалинести инкогнито — почему, я так и не узнал. Он был очень скрытным.

Это было в неспокойные времена, в первые столетия после Катаклизма. На дорогах нередко встречались банды разбойников. Но Арелас заверил меня, что мы будем в безопасности в той небольшой группе, с которой путешествовали. — Мирал опустил голову и, казалось, с трудом мог дышать. Танис был заворожён рассказом, но всё же жалел, что попросил мага вновь пережить явно болезненные воспоминания.

Наконец маг вздохнул.

— Арелас был неправ. Мы благополучно доплыли из Каэргота до Абанасинии и без происшествий путешествовали по суше целую неделю. Затем, в дне пути от Утехи, недалеко от Врат, на нашу небольшую группу путников напали разбойники. Мы убили одного из них, но они расправились с охранниками, которые ехали с нами.

— Арелас? — Спросил Танис. За дверью послышались нетерпеливые шаги; он мог только догадываться, что это Тирезиан, пришедший за ним на уроки стрельбы из лука.

— Произошел... взрыв, — тихо сказал Мирал, отступая еще на шаг, когда дверь начала открываться. — Арелас был тяжело ранен. Я сделал все, что мог. Он велел мне приехать

сюда, сказал, что его брат найдет для меня место в совете. Видишь ли, даже Арелас, каким бы преданным другом он ни был, знал, что я недостаточно хороший маг, чтобы найти работу

самостоятельно.

В этот момент Тирезиан ворвался в дверь с криком:

— Танталас Полуэльф! Я ждал... — Он увидел этих двоих и остановился, затем, очевидно, решил, что маг не заслуживает его внимания. — Ты опоздал! — рявкнул он на полуэльфа.

Танис на мгновение проигнорировал разгневанного эльфийского лорда.

— И вот ты здесь, — сказал полуэльф Миралу.

Мирал кивнул.

— И с тех пор я здесь. Я был счастлив — счастливее, чем был бы в Сильванести, как мне кажется. Я скучаю по Ареласу. Он до сих пор мне снится.

Пока Тирезиан молча злился у него за спиной, Танис с сочувствием наблюдал за тем, как маг поднимается по ступенькам.

* * *

— Держи голову прямо, — скомандовал Тирезиан. — Держи руку прямо. Встань так. Не отводи взгляд от цели, пока целишься. Боги, ты что, хочешь кого-то убить?

Леди Селена рассмеялась. Она была эльфийкой с царственной внешностью, темными фиолетовыми глазами и светлыми волосами, но в её чертах читалась тревожная жёсткость. Тем не менее, огромное состояние, которое она унаследует после смерти родителей, значительно повышало её привлекательность в глазах многих эльфийских лордов.

Танис два часа стреляла из лука по нескольким тюкам сена, которые Тирезиан приказал поставить у глухой стены огромного двора.

— Так мы будем относительно уверены, что ты не попадёшь стрелой в какого-нибудь проходящего мимо придворного, — сказал Тирезиан, вызвав новый приступ смеха у Литанаса, Ультена и Селены.

Портиос сидел на скамейке и наблюдал за своим двоюродным братом-полуэльфом с таким вниманием, которое почти гарантировало, что Танис промахнётся девять раз из десяти.

— Ты не можешь попросить своих друзей уйти? — спросил Танис у Тирезиана, щурившего на солнце свои голубые глаза.

— Думаешь, когда-нибудь для тебя расчистят поле боя, полуэльф, чтобы ты мог чувствовать себя спокойно, и никто не смотрел на тебя осуждающе? — громко возразил эльфийский лорд. Литанас фыркнул, а Танис почувствовал, как краснеет. За исключением Портиоса, остальные, похоже, находили поведение Таниса весьма забавным.

Рука Таниса болела, а пальцы онемели. Уставшие руки уронили стрелу на землю, и он покраснел, когда толпа позади него начала смеяться над его попытками вытащить стрелу из мха пальцами, которые отказывались делать то, что он хотел.

На самом деле его пальцы хотели обвиться вокруг жилистой шеи Тирезиана и сжать её, и Танис с трудом сдерживал свой гнев. У леди Селены был особенно раздражающий смех — хихиканье, которое звучало то выше, то ниже по шкале и возвращалось к исходной ноте. От него у него волосы вставали дыбом, но Литанас и Ультен, казалось, находили его очаровательным.

— Мало толку в умении защищаться от врага, находящегося на расстоянии, если ты уязвим для врага, стоящего прямо перед тобой, — самодовольно заявил Тирезиан.

«Без шуток», — подумал Танис, но поморщился, когда эльфийский лорд сунул ему в руку тяжёлый стальной меч. Полуэльф был вынужден поднять его, чтобы парировать удар яростно ухмыляющегося Тирезиана. Тирезиан ловко подставил подножку Танису и толкнул его в грудь плоской стороной меча. Танис упал навзничь, размахивая руками и ногами, и при приземлении едва не поранился о собственный меч.

Он лежал, тяжело дыша, весь в синяках, краснея от пронзительного смеха и задыхаясь силы удара при падении, но отказывался смотреть на эльфийских аристократов, хихикавших на каменной скамье.

Внезапно над шумом толпы раздался визг Селены.

— Он порвал штаны! — закричала она и расхохоталась. Танис опустил взгляд: его меч действительно пропорол правую штанину, а при падении прореха стала ещё шире, обнажив

неприлично волосатое бедро на глазах у друзей Портиоса. Наконец к остальным присоединился новый голос.

Танис увидел, как Портиос вытер слёзы с глаз, поднялся и, качая головой, повёл своих друзей обратно во дворец через стальные двери. Тирезиан наклонился и одним лёгким движением поднял меч Таниса, отсалютовал им упавшему полуэльфу и пошёл за своими друзьями. Однако у двери он остановился и одной сильной рукой придержал её.

— Увидимся завтра, полуэльф, — сказал он и ухмыльнулся.

Изнутри до Таниса донёсся смех Селены.