Дневник Гермионы (никогда_не) Малфой (гет)

19 октября. Пятый курс

Выходные в Хогвартсе всегда ощущаются странно. В них слишком много свободного времени и слишком мало оправданий, чтобы не думать. Большинство уходит в Хогсмид, в лес, куда угодно, лишь бы сменить декорации. Школа в эти дни будто выдыхает, но не так, как в августе: здесь всё ещё слишком много людей и слишком много глаз.

Я собиралась провести субботу в библиотеке. Я даже успела убедить себя, что это исключительно из-за эссе по древним рунам, а не потому, что мне хотелось избежать случайных встреч.

Как обычно, это не сработало.

Я увидела его в коридоре у лестниц, ведущих к западному крылу. Он выглядел так, будто уже давно здесь, с той самой небрежностью, которая почему-то появлялась у него, когда он не чувствовал себя на виду. Он заметил меня сразу, и на секунду мне показалось, что он ждал меня.

Глупости.

— Не хочешь прогуляться? — спросил он так, словно это была самая обычная вещь на свете.

Я не ответила сразу. В голове почти автоматически возник список причин, почему это плохая идея: выходные, пустые коридоры, кто-то обязательно увидит, обязательно сделает выводы, обязательно расскажет. Слишком много «обязательно» для одного простого вопроса.

— У меня уже планы, — сказала я наконец, слишком быстро, словно боялась, что если задержусь ещё на секунду, ответ будет другим. — Сегодня… не лучшая идея.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись, но не стал настаивать.

— Как знаешь, — ответил он, разворачиваясь. — Я буду у озера. Если передумаешь.

Я кивнула и пошла дальше, чувствуя одновременно облегчение и раздражение, на себя, на собственную осторожность и на то, что снова позволила страху решить за меня.

В библиотеке было тихо, настолько тихо, что любой звук казался слишком громким. Я разложила книги, открыла тетрадь и попыталась сосредоточиться, но получалось плохо. Мысли снова и снова возвращались к коридору, к его голосу, к этому простому «прогуляться», которое почему-то продолжало звучать в голове.

Я убеждала себя, что поступила правильно, что мне не нужно давать повод для разговоров, что я не обязана объяснять свои решения кому бы то ни было. Логика была безупречной, но покоя она не приносила.

Я не знаю, в какой именно момент решила написать ему. Возможно, когда поймала себя на том, что уже в третий раз за десять минут смотрю на вход в библиотеку. Возможно, когда осознала, что мне не хочется, чтобы этот разговор так и остался незаконченным.

Я нашла его в списке контактов и несколько секунд смотрела на пустое поле для сообщения, прежде чем написать:

— Ты у озера?

Ответ пришёл почти сразу.

— Да. Ты всё-таки передумала?

— Нет. Просто спрашиваю.

— Разочарован.

— Переживёшь.

— Скорее всего.

На этом можно было остановиться, и, вероятно, стоило. Но вместо этого я написала:

— Мы погуляем, обязательно, просто в другой раз.

После этого разговор изменился, сообщения стали длиннее. Мы говорили о пустяках: о погоде, о том, как осенью меняется озеро, о книгах, которые раздражают сильнее всего. Он пожаловался на автора, который, по его словам, слишком любит собственный голос, и я не удержалась от спора. Это оказалось неожиданно легко — спорить так, не видя его лица и не думая о том, кто может пройти мимо. Слова приходили быстрее, чем обычно, и мне не нужно было следить за интонацией или выражением лица. Я просто писала.

В какой-то момент я поняла, что улыбаюсь, экран светился в полумраке библиотеки, и каждое новое сообщение вызывало странное, тёплое ощущение, будто между нами нет расстояния.

Он написал:

— Знаешь, ты гораздо разговорчивее, когда тебя никто не видит.

— Знаю. Я совсем не болтушка, увы.

— А я думал, ты просто мне не доверяешь.

Эта фраза задержалась в голове дольше остальных.

— Возможно, и это тоже.

Он не отвечал несколько минут. Я уже собиралась закрыть мессенджер и вернуться к книге, когда пришло новое сообщение.

— Мне нравится, что ты сама мне написала.

— Ой, та иди ты.

— Уже давно пошёл.

Я отложила телефон и закрыла глаза. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало бы из-за переписки о книгах и погоде. Я напомнила себе, что это всего лишь разговор. И всё же, когда я снова взяла телефон в руки, мне пришло в голову, что я выбрала не самый безопасный вариант. Отказаться от прогулки было разумно. Написать ему — нет, но я всё равно это сделала. И, кажется, не жалею.

2 ноября. Пятый курс

Иногда меня удивляет не то, что происходит, а с кем.

Сегодня после занятий Джинни вернулась с тренировки в приподнятом настроении, редкое состояние, когда она говорит быстро, смеётся громко и не пытается казаться сдержаннее, чем есть. Она бросила сумку у кресла, стянула перчатки и почти сразу начала рассказывать, даже не спросив, слушаю ли я.

Оказалось, на тренировке её с кем-то поставили в пару. Решение тренера, ничего личного, просто совпадение позиций и нехватка людей. Я кивала, рассеянно раскладывая книги, пока она, размахивая руками, объясняла, как неожиданно хорошо у них получилось.

— Он быстрый, — сказала она с таким выражением, будто это открытие. — И думает на поле быстро. Мы почти не переговаривались, но всё как-то… сложилось на удивление отлично.

Я машинально отметила это как интересный, но не особенно важный факт. Квиддич это территория Джинни, и я давно перестала удивляться её умению находить общий язык с кем угодно, особенно там, где правила просты и понятны.

— Я позвала его вечером посидеть у нас, — добавила она уже между делом, как будто речь шла о ком-то совершенно нейтральном.

Я подняла голову слишком резко.

— Кого? — переспросила я, так и не поняв, к чему весь этот монолог.

— Малфоя, — спокойно повторила Джинни. — Он согласился. Сказал, что давно хотел посмотреть, как выглядит гостиная Гриффиндора без вечного напряжения.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла подходящих слов. Джинни, заметив моё выражение лица, усмехнулась.

— Расслабься. Это просто посидеть, выпьем по кружке пива. Он не так уж плох, как кажется.

Просто посидеть — это, конечно, многое объясняло.

Когда вечером я зашла в гостиную, там уже было шумно. Кто-то играл в карты, кто-то спорил о расписании, кто-то просто лежал у камина. И среди всего этого Джинни, устроившаяся на подлокотнике кресла, и он, сидящий рядом с таким видом, будто бы бывал здесь всегда.

На секунду мне показалось, что я ошиблась комнатой. Он выглядел непринуждённо, слишком непринуждённо для человека, у которого с первого курса не ладились отношения ни с кем, кроме слизеринцев. Смеялся, что-то рассказывал, а Джинни перебивала его, не из вежливости, а потому что могла себе это позволить. Они выглядели… естественно. Как люди, у которых нет предыстории.

Я остановилась у входа, пытаясь понять, что именно меня так смущает. Не его присутствие (хотя, это тоже), но еще больше контекст. Гриффиндорская гостиная. Джинни. Драко. Я.

Он заметил меня сразу. Джинни дернулась что-то сказать в мою сторону, но он выпалил первым.

— О, мы уже знакомы, — подмигнув мне, он саркастически кинул словами в сторону Джинни.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Мы учимся в одной школе, — передразнила я слишком быстро, делая вид, что не понимаю подтекста. — Было бы странно, если бы нет.

Он приподнял бровь, но не стал настаивать.

— Вот видишь, — сказал он Джинни. — Мир тесен.

Я тут же сменила тему, спросив о тренировке, о том, кто ещё играл и как всё прошло. Джинни охотно подхватила разговор, и напряжение немного спало. Я села рядом, стараясь вести себя как обычно, но чувствовала, что всё идёт не по привычному сценарию.

Он вписывался в разговоры слишком легко. Шутил, не переходя границ. Слушал. Иногда бросал на меня короткие взгляды, будто проверяя, всё ли в порядке. Это раздражало больше, чем если бы он делал вид, что меня нет.

Я ловила себя на том, что слишком внимательно слежу за происходящим. За тем, как Джинни смеётся, как он отвечает, как реагируют остальные гриффиндорцы. Всё это не должно было меня волновать, и всё же волновало.

Когда он ушёл, гостиная снова стала обычной, но ощущение странности не исчезло. Как будто границы, к которым я привыкла, стали менее чёткими, и я не была уверена, нравится мне это или нет.

Я не сказала Джинни ничего, но мысль о том, что мир вокруг меня может смешиваться так легко, без моего ведома и согласия, почему-то не давала покоя. И, если быть честной, больше всего меня удивило не то, что Малфой оказался здесь. А то, как быстро он перестал казаться чужим для остальных.