Очередное попадание или как сломать канон... за пять минут (джен)

Что делать если попал на четвёртый курс?

* * *

31 октября 1994 года, вечером, в школе чародейства и волшебства Хогвартс происходил выбор чемпионов Турнира трёх волшебников. О том, что он состоится было объявлено ещё первого сентября. И сегодня наконец, после ужина, станут известны имена участников.

Гарри Поттер и Кубок огня.

* * *

После того как Кубок неожиданно «выплюнул» четвёртый кусочек пергамента, Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его, поднёс его к свету и воззрился на написанное на нём имя. Повисла длинная пауза. Он смотрел на пергамент, а весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал: «Гарри Поттер!»

Сразу после чего Рон Уизли с Гермионой Грэйнджер уставились на Поттера растерянными взглядами. Что при этом заметил Рон было неизвестно, но Гермиона вдруг увидела, что Гарри, выглядевший только что абсолютно потерянным и каким-то пришибленным, что ли, неожиданно вздрогнул. После чего уставился на свои руки. Он покрутил кистями, рассматривая ладони и на их тыльные стороны. Посжимал и поразжимал кулаки, осмотрел и ощупал себя. Потом ощупал своё лицо, снял очки и секунду или две рассматривал их, после чего водрузил их обратно на нос и дотронулся пальцами правой руки до своего шрама на лбу. В общем, Гарри вёл себя как человек заполучивший себе новое тело и теперь его опробует. Видела такое Гермиона по телевизору в фантастических фильмах, но не могла поверить, что что-то подобное может произойти наяву.

«Гарри Поттер!» — вновь раздался голос Дамблдора. На этот раз он выражал как нетерпение, так и желание быстрее разобраться в возникшей ситуации. Однако Гарри снова не обратил на Дамблдора никакого внимания. Он огляделся вокруг и его взгляд задержался на Грэйнджер.

«Гермиона?» — спросил он. Тон его, при этом, был как у человека, который много знает о своём собеседнике, но никогда, до этого, раньше его не видел.

Грэйнджер лишь удивлённо кивнула головой. А Гарри облегчённо выдохнул, улыбнулся и... обнял девушку.

«Гермиона, пожалуйста, — прошептал он ей на ухо, — поверь. Я всё ещё твой лучший друг Гарри Поттер. И я всё тебе объясню, как только у нас будет время. А ещё, я даю тебе слово, что не бросал в Кубок бумажку со своим именем, так что, не удивляйся тому, что дальше, в последующем, произойдёт и не говори ни о чём существенном с другими. Особенно с нашим рыжим другом, очень тебя прошу. Пожалуйста».

Он отстранился от Гермины и подмигнул ей.

— Гарри Поттер, — в третий раз произнёс его имя Дамблдор. В этот раз в его голосе слышалось не только нетерпение, но и раздражение.

— Да здесь, я. Здесь, — отозвался наконец-то Гарри. — Я прекрасно услышал свою фамилию ещё в первый раз и нечего так шуметь. Чего вы хотите, профессор?

— Гарри Поттер, — сказал Дамблдор, — подойдите, пожалуйста, сюда.

— Иди, — шепнула Гермиона, слегка подтолкнув.

И Гарри не торопясь двинулся к столу преподавателей. А Гермиона обратила внимание ещё и на то, что у него даже походка изменилась. Не стало вдруг той суетливой поспешности, которая была присуща ему ранее. Напротив, создавалось впечатление, что к Дамблдору приближается взрослый человек, точно знающий себе цену и не собирающийся идти ни у кого на поводу. Как-то так оно со стороны выглядело.

И она была права, потому что к директору, не торопясь, приближался уже не тот канонный Гарри про чьи приключения целых семь книг было написано, а я, попавший в его тело. И у меня сейчас появилось немного времени, чтобы оценить обстановку и принять решение. « Да, уж, попал в... Поттера, — дальше я не сдержался и выругался матом. Про себя, конечно. — Всю жизнь мечтал. Хотя... хорошо, что в Поттера, а не в Уизела или какого-нибудь Хорька. Всегда терпеть ненавидел этих персонажей. Кстати, если судить по тому, что подбрасывает мне память реципиента, то это самый, что ни на есть голимый канон. Но, почему меня закинуло в живого парня? Ведь прошлые разы меня подселяло в чужие тела в момент когда их покидали души предыдущих владельцев? Впрочем, сейчас это не в приоритете. Главное, это от Турнира отмазаться. А как это сделать, я уже представляю себе, в общих чертах».

Так, рассуждая, я неторопясь двигался по Большому залу.

«Ну, ладно», — думалось мне дальше. «Канон я сломаю, от Турнира отмажусь, а после-то что? Как мне себя вести? Может все бросить и свалить из этой школы и магической Британии вообще? Залечь на дно, затихариться, отдохнуть некоторое время, а то, устал я, если быть до конца откровенным. Одиннадцать лет почти непрерывных схваток кого угодно вымотают. Но, сначала нужно понять куда мне сваливать. А если ещё учесть, что там куда я таки свалю, ну, если свалю, конечно, я могу оказаться никому не нужен. И есть ли тогда смысл куда-то валить, и не поменяю ли я шило на мыло? Н-да. Проблема. Так что — решено. Останусь и побуду просто учеником, для разнообразия».

А затем я двинулся вдоль стола, прямо в комнату на которую указал Дамблдор и в которой уже находились Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр Делакур. И когда я вошёл, то Флёр, откинув назад волну белокурых волос, повернулась ко мне. «В чём дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал?»

Она, видно, подумала, что меня за ними послали судьи. Ну, и пусть думает, а в мои обязанности объяснять ей что-то не входит. Поэтому я, не проронив ни слова, прошёл в ближайший угол комнаты. И уже там достал из кармана медный кнат и трансфигурировал его в удобный стул на который и уселся. Кстати, памятью Гарри я теперь обладал в полном объёме, поэтому и трансфигурация для меня труда не составила. И только после этого обратился к Флёр со словами: «А я, что похож на мальчика на побегушках? Сейчас вы всё узнаете».

Затем послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен с сообщением о том, что количество участников только что увеличилось на одного человека.

Разумеется, данное известие не было воспринято благосклонно и избранные ранее чемпионы стали смотреть на меня как... ну, пусть будет на неутённый фактор внёсший сумятицу в их размеренную жизнь. А Флёр начала ещё и возмущаться. И продолжила, конечно, даже после того как в комнатку ворвались Дамблдор, Крауч-старший, Каркаров с Максим, Макгонагалл и, разумеется, Снэйп, а в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбуждённых голосов. «Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флёр. — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие».

А дальше я смотрел на то, что замечательно показал в одной из своих песен В.С. Высоцкий. «В жёлтой, жаркой Африке» она называется. Как же там было-то? Вроде бы: «... тут поднялся галдёж и лай, и, только старый попугай громко крикнул из ветвей...». Впрочем, вспомнить о том, что именно крикнул попугай мне не позволили слова Снэйпа.

— Каркаров, это всё проделки Поттера, — вкрадчиво произнёс он. При этом его чёрные глаза зло поблёскивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила.

— Профессор Дамблдор, сэр! — тут мне пришлось повысить голос, чтобы обратить на себя внимание, — при всем уважении, но, что он здесь делает? — я указал пальцем на Снэйпа. — Только не говорите мне, что вы ему всецело доверяете, так как ваше доверие или недоверие не играет сейчас никакой роли. Он не является ни моим деканом, ни вашим заместителем и не имеет никакого отношения к организации турнира. Ну и какого Мордреда он сюда заявился? Может, для того, чтобы пожаловаться своему другу Игорьку, на моё поведение? Так этим можно заняться потом, наедине, за рюмочкой виски. И, может мы, вместо того чтобы слушать его, — я снова ткнул пальцем в сторону Снэйпа, — наконец, поставим, так сказать, точки над «i»? Потому что, меня тут в какой-то блудняк, в очередной раз, втянуть пытаются, в котором я, лично, участвовать не собираюсь .

Кстати, имя Каркарова, как и слово «блудняк» я произнёс по-русски. Мне было просто интересно, смогу ли я говорить без английского акцента и у меня почти получилось.

— Да, давайте определимся, — подхватил мои слова этот самый Каркаров, то ли действительно не расслышав как я его назвал, то ли сделав вид что не расслышал. — Мистер Крауч, мистер Бэгмен. — В голосе у него вдруг появились льстивые нотки. — Вы, наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?

Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча, который стоял в тени, в нескольких шагах от камина.

— Мы должны строго следовать правилам, — безапелляционно заявил он своим брюзгливым голосом. — А в них написано чёрным по белому: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

— Даже если он сам не бросал бумажку с именем в Кубок? — уточнил я у него.

— Да. У такого мага с Кубком заключается контракт и он обязан участвовать, — всё также брюзгливо ответил Крауч.

— В таком случае покажите мне его, — потребовал я.

После чего в комнате наступила тишина и все находящиеся там уставились на меня. Включая присоединившегося в самый последний момент, Барти Крауча-младшего, который Аластора Муди изображал.

— О чём таком ты говоришь, Гарри? — спросил от имени всех Дамблдор.

— Как о чём? — выразил я ему своё, типа, удивление. — О контракте, разумеется. Знаете, берётся лист пергамента и на нем, чёрным по белому пишется, что один участников соглашения, находясь в трезвой памяти и здравом уме, и не находясь под принуждением, добровольно, подчёркиваю, до-бро-воль-но, захотел стать участником Турнира. А второй — не возражает. Да, и ещё должно быть приложение с перечнем прав и обязанностей чемпиона Турнира, — заявил им я.

А дальше на меня опять уставились все, но, уже кто с удивлением, кто с раздражением, а кто и со злостью.

«Вы, что, — мне снова пришлось изображать удивление, — хотите сказать, что даже не подумали об этом? Да любое серьёзное соглашение должно иметь своё отображение на пергаменте. Сделка, женитьба, принятие закона и всё такое. Поэтому и участие в Турнире должно быть оформлено документально».

Откровенно говоря, я блефовал. Чёрт его знает, должен быть, на самом деле, такой контракт или нет. В каноне, у мадам нашей Ро, ни слова об этом не было сказано. Но у неё, если разбираться, то вообще о многом не говорилось. Так что, почему бы и нет? Но, в любом случае, как говорится в таких случаях, дерьма в вентилятор я им подбросил.

«Значит так, — продолжил я, — вы мне показываете мой экземпляр контракта, и только тогда я, может быть, соглашусь поучаствовать в Турнире. Да и то, не ранее чем после его внимательного изучения. А до тех пор забудьте фамилию Поттер».

С этими словами я не торопясь стал выходить из комнаты. Но взявшись за ручку двери, я повернулся и сказал им ещё кое-что: «К тому же, мистер Крауч, не нужно забывать и о том, что из любого правила всегда имеется исключение. Повторяю, лю-бо-го! А мой случай, как раз таковым и относится». И только после этого я покинул комнату.

«Вот, пусть теперь думают, что им делать, — рассуждал я, — и даже если никаких таких письменных контрактов в природе существовать не должно, то участвовать в Турнире я всё равно не намерен. А если не пройдёт сегодняшний демарш, то есть у меня в запасе ещё пара мыслей как отмазаться. Или, в самом крайнем случае, если меня всё-таки вынудят участвовать, то я им «Итальянскую забастовку» устрою».

А все эти сказки, про то что я, мол, магии лишусь, то это так называемые разговоры в пользу бедных. Магия, хоть и не разумна, но её законы чётко работают в любом из миров. Так, что, в случае чего, добро пожаловать в сквибы, мистер Барти Крауч-младший, который в каноне подкинул в Кубок имя Поттера.

«Впрочем, — подумалось мне, — помартисьюшничать мне прямо сейчас придётся, пожалуй». А подумал я так потому, что возникла у меня мысль, дескать, чего у моря погоды-то ждать, ведь старину Томми вместе с его змеюкой прямо сейчас удалить из расклада можно. Не отходя, так сказать, от кассы, пока все думают что я в гриффиндорскую башню отправился. К тому же и способы для этого у меня имеются».

Дальше я позвал Добби. Домовики были классными ребятами и отказываться от их помощи я не собирался. Мы с ним выбрались в Хогсмид через подземный ход, а там я вызвал «Ночного рыцаря» и через пятнадцать минут оказавшись в нужном мне населённом пункте, снова вызвал Добби, который оставался в Хогсмиде ожидая моего вызова. Кстати, он же мне и внешность слегка подправил перед вызовом автобуса, а то кондуктор там, помнится, слишком любопытный и разговорчивый был. И ещё домовик должен был мне помочь обратно добраться, потому как, ехать на «Ночном рыцаре» тем ещё испытанием было. Мне и одного раза хватило.

А дальше было дело техники. Мы пробрались незамеченными в дом Риддлов и там я наложил два заклинания: Очищение и Изгнание в змеюку и гомункула. Жаль только что Петтигрю в тот момент в доме Риддлов не было. Повезло ему. После чего мы сели в засаду на Крауча-младшего. Не мог он не примчаться с докладом о том, что план по вовлечению Поттера в Турнир пересмотреть нужно. Правда, тут был риск что он может меня опередить, но к счастью мои опасения оказались напрасными. Появился он, через некоторое время. Так что, как только он заявился то я колданул ему под ноги «Золотую обманку». Это заклинание создавало что-то вроде голограммы изображавшую золотые монеты, одновременно вызывая непреодолимое желание нагнуться и подобрать их. И как только он нагнулся, я огрел его мечом, извлечённым мной из пространственного кармана. И прямо по шее. Затем Добби доставил меня в Хогвартс, там мы извлекли из заточения настоящего Аластора Муди и переправили его в больничное крыло. После чего, я, наконец-то, отправился спать с чувством глубокого удовлетворения.

Конечно, мне предстояло ещё кое-какие дела уладить. Поговорить с Гермионой. Подружиться с Невиллом и Луной, оградить её от травли со стороны Чанг и Эджкомб, а так же ещё некоторые мелочи. Например, послать в пешее эротическое путешествие семейство рыжих и продемонстрировать Дамби, что отныне на меня где сядешь, там и слезешь. Приструнить Хорька и Нюниуса. Снэйпа, в идеале, вообще нужно было бы отправить в Азкабан, хотя, зачистить его, пожалуй, понадёжней будет. Но, это были уже те задачи, которые можно выполнять как по мере как их поступления, так и по возможности их решения. Но, главное я проделал. Канон я сломал, так что история теперь совсем по другому пути пойдёт.