А как бы поступила Гермиона (гет)

— Пойдем к Хагриду вместе?

— Нет, спасибо. — Драко поморщился. — Ты уж не обижайся, но не нравится он мне.

— Да я и сам от него не в восторге, — Гарри пожал плечами, — просто интересно.

— А ты почему «не в восторге»? — Заинтересовалась Эмма.

— Видишь ли, Гермиона, Хагрид играет роль. Постоянно. Изображает олигофрена, а сам невербально колдует, взгляд цепкий, острый, про магическое зверье чуть ли не больше Скамандера знает. Странный он. Вот и хочу сходить, пообщаться. Пойдешь со мной?

— Пойду. А как он колдует, у него же палочки нет?

— Он зонтиком колдует, говорит, туда обломки палочки вставлены.

— Сломанной палочкой нельзя колдовать. — Драко в задумчивости ухватил себя за нижнюю губу. — Либо у него в зонтике целая палочка, либо он колдует не только невербально, но и без палочки. А это высочайший уровень магического контроля.

— А детские выбросы? — Удивилась Эмма. — Там и невербально и без палочки.

— Они потому и выбросы, что идет сырая, неоформленная магия. Волшебство на чистой силе. Ребенок не может ее контролировать. Сила, потом контроль палочкой. Сила растет, если растет контроль, то исчезает вербальная формула. А когда волшебник полностью контролирует магические потоки, он может колдовать без палочки, на одной воле.

Эмма задумалась. Образ Хагрида и раньше порождал в ней некий диссонанс. Огромный, недалекий полувеликан выполнял ответственнейшие поручения Дамблдора, участвовал почти во всех его интригах, достаточно успешно преподавал и, не бегая от сражения, умудрился выжить в битве при Хогвартсе, где погибло большое количество сильных магов. И да, колдовал он в книгах не произнося заклинаний.

* * *

Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.

Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида:

— Назад, Клык, назад!

Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.

— Заходите. — Пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.

— Вы... э-э... чувствуйте себя как дома... устраивайтесь, — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Эмме и начал лизать ей уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.

— Это Гермиона. — Сказал Гарри.

В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень.

— А где Уизли, а? — Спросил Хагрид, глядя на Гарри. — Ты же, вроде, с ним дружишь?

— Прости, Хагрид, — Гарри внимательно взглянул в ответ, — а с чего ты взял, что я дружу с Уизли? Откуда подобная информация?

— Ну… э-э… его братья вроде говорили… Да и сам… — Хагрид осекся, словно сказав то, о чем не собирался.

О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Эмма делала вид, что они ей очень нравятся, и внимательно прислушивалась к разговору. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму.

Она ужасно расстроилась, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.

— А эта кошка его, миссис Норрис... ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной... э-э... по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь... она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.

Милейшее трехцветное создание, с которым Эмма уже познакомилась, ни в малейшей степени не походило на злобную тварь, описанную Хагридом. Да и пожилой сквиб, вынужденный, без малейшей магии, прибирать за далеко не всегда опрятными и вежливыми мелкими магами, не внушал никакого чувства, кроме сострадания.

Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора на Филча и тут заметил кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника. Это была вырезка из «Пророка».

«ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи.

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.

Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.

— Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».

Гарри вспомнил, как в поезде Рон начал рассказывать ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но не назвал дату. А затем в купе пришел Малфой...

— Хагрид! — Воскликнул Гарри. — Ограбление «Гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были!

На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри еще один каменный кекс. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку.

По странному стечению обстоятельств, то,

что лежало в сейфе, в который проникли грабители,

было извлечено из него владельцем утром того же дня.

Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры?

Когда Гарри с Гермионой шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом.

— Гарри! — Решилась нарушить задумчивую тишину Эмма. — А как ты познакомился с Хагридом?

— Он пришел проводить меня на Косую аллею и помочь приобрести все необходимое для школы. Ну и типа про волшебный мир рассказать.

— О! А ко мне МакГонагалл приходила.

— Ко всем маглорожденным профессора приходили, я уже узнавал. — Гарри ухмыльнулся. — А ко мне вот Хагрид.

— Но ты же не маглорожденный. — Эмма продолжала отыгрывать простоту, надеясь узнать побольше о здешнем Гарри и его жизни до Хогвартса.

— Нет, но вырос я у дяди и тети, в магловском мире. После ужина расскажу.

Они как раз вошли в замок, применили на обувь очищающие чары, которым оба научились самостоятельно еще летом, заслужив при этом благодарный взгляд старого завхоза, елозящего шваброй по полу, и направились в Большой зал на ужин.

* * *

Петунья Эванс была сквибом. Каким образом в семье маглов родились сквиб и волшебница не известно. Старшие Эвансы об этом не рассказывали, а теперь уже и не спросишь.

Петунья с младшей сестрой не были близки, но они были сестрами. Когда Лили поступила в Хогвартс, они стали общаться еще больше. Петунья была в курсе всех событий волшебного мира, имела подписку на «Ежедневный пророк» и неоднократно бывала на Косой аллее. Когда Лили вышла замуж за Джеймса Поттера, тот обеспечил свояченице полный комплект защитных артефактов. Увидев на пороге корзинку, в которой лежал черноволосый малыш с зигзагообразным шрамом на лбу, Петунья сразу все поняла.

Будучи по натуре человеком прагматичным, последовательным и недоверчивым, уже утром, пригласив специальную няню, Петунья Дурсль направилась на Косую аллею. В банке Гринготтс она получила копию завещания Поттеров, вступила в права опекуна Гарольда Джеймса Поттера, оформила право пользования счетом и лимиты расходования денежных средств, перезаключила от имени Гарри договор с поверенным и отдала распоряжения насчет инвестиций, а также договорилась об осмотре, очистке и установлении защиты максимального уровня на свой дом. Затем, в книжном магазине, она приобрела несколько пособий по воспитанию юных волшебников, а также сборники правовых актов магического мира.

Бригада разрушителей проклятий два дня трудилась на Тисовой улице, снимая с дома номер четыре все, что было понаверчено на нем и внутри него. Максимальная защита от всего, что можно было придумать, была установлена и обновлялась не реже раза в год.

В четыре года у Гарри случился первый магический выброс, который Петунья, выучившая наизусть все пособия, смогла нейтрализовать практически без последствий. К восьми годам, поездки за город, где Гарри выплескивал накопившееся напряжение, стали не только регулярными, но и желаемыми всеми членами семьи Дурслей. Фейерверки и разноцветные пузыри, танцующие шишки и расцветавшие зимой цветы, снег летом и зеленые лужайки зимой, все это стало конечно не обыденностью, но достаточно часто встречающимся.

После того, как Гарри, простым желанием очистил и починил извалянную в грязи и с оторванным рукавом, новую джинсовую курточку Дадли, у него не было более надежного и преданного защитника. Кооперация кузенов приобрела законченность к четвертому классу младшей школы, и задирать кого-либо из них не рисковали даже более старшие хулиганы. Мозг и силовое прикрытие, дурслевская хитрость и поттеровская методичность, Гарс и Дадс.

После получения письма из Хогвартса, Петунья с Гарри на следующий же день отправились на Косую аллею. После посещения Гринготтса, где гоблины удостоверили личность и выдали Гарри доступ к детскому сейфу, они с тетей приобрели все необходимое для учебы, по списку и зашли на почту, откуда отправили сову с ответом.

Появление Хагрида на Тисовой улице явилось абсолютной неожиданностью.

— Понимаешь, Гермиона. Помимо несоответствий, о которых мы говорили, создалось впечатление, что Хагрид будто бы зомбирован. Он ничего не хотел слушать о том, что я уже готов к школе. Он зачем-то заколдовал Дадли и до смерти напугал дядю и тетю. Испортил мне днюху и потащил на Косую аллею. Пришлось снова идти в банк, благо гоблины и не такое видали, покупать огромный, нелепый сундук, принять в подарок здоровенную полярную сову, которая мне на фиг не нужна и купить еще одну палочку.

— У тебя что, две палочки?!

— Ну да… Мы с тетей купили мне палочку в магазине Кидделла, а Хагрид потащил меня к Олливандеру. Вот где помойка!.. Мне мистер Кидделл за пять минут палочку подобрал и она гораздо лучше слушается, чем олливандеровская. Хорошо, не пришлось второй комплект учебников и формы покупать. Но к мадам Малкин зайти пришлось, там я и с Малфоем познакомился. А Хагрид все время втирал мне про великого Дамблдора, лучший факультет Гриффиндора и моих замечательных родителей.

— А ты разве не считаешь их замечательными?

— Я их не помню. — Гарри засопел. — Если бы они были такие замечательные, то наверно не позволили бы себя убить и оставить меня сиротой.

— Ты несправедлив, Гарри! Шла война!

— А какого хрена молодые родители с годовалым ребенком влезли в войну, вместо того, чтобы сбежать куда-нибудь и спрятаться?! У Петуньи есть собственный, обезличенный, счет в банке и три билета на самолет с открытой датой, на нее, меня и Дадли, я даже не знаю куда. Дядя все это сделал, когда меня им подбросили. И билеты каждый год новые приходится покупать, а денег они стоят немалых.

— Извини, Гарри. — Эмма вдруг поняла, что даже не думала о таких вещах раньше. — У тебя замечательные дядя и тетя. А что дальше было с Дадли?

— Да ничего. Поехали на следующий день в Мунго, ему там в две минуты хвост убрали. Ну и меня заодно посмотрели. Со зрением разобрались и какое-то проклятие сняли, я тебе рассказывал.

— Мда… Все страньше и страньше… — Пробормотала Эмма свою любимую, еще в той жизни, фразу.

— А мне кажется, — Гарри улыбнулся, — что все любопытственнее и любопытственнее.

— Ну, тогда, — Эмма улыбнулась в ответ, — раз уж мы в волшебном мире, то чудесатее и чудесатее.

— Согласен! — Гарри протянул ей правую руку ладонью вверх и Эмма звонко хлопнула по ней своей ладошкой.