Нечаянно развязанная битва (джен)

Утро на Тисовой улице было вызывающе, почти оскорбительно нормальным. Соседи стригли газоны, почтальон развозил счета, а солнце золотило верхушки идеально подстриженных кустов.

Жанна Альтер стояла посреди заднего двора Дурслей. Она была в полном доспехе, её черный плащ тяжело волочился по безупречной траве, которую Вернон холил и лелеял годами. В руке она по-прежнему сжимала яблоко, но теперь она не ела его, а просто подбрасывала в латной перчатке, наблюдая за тем, как солнечные блики играют на его зеленой кожице.

Гарри стоял на крыльце, прислонившись к косяку. Он чувствовал себя странно — его тело всё еще ныло, но внутри разливалась странная легкость. Словно все те правила, по которым он жил раньше, сгорели в пламени её призыва.

— Смотри на них, — Жанна кивнула в сторону соседского забора, не оборачиваясь. Её голос звучал отстраненно, почти меланхолично. — Они живут в своих крошечных коробках, едят свою безвкусную еду и думают, что они в безопасности. Они строят заборы, чтобы отгородиться от тьмы, не понимая, что тьма уже внутри них.

Она обернулась к Гарри, и её янтарные глаза сверкнули под пепельной челкой.

— Твой дядя… он ведь гордится этим садом, верно? Для него этот кусок земли — доказательство того, что он «правильный». Что он победил хаос.

— Наверное, — ответил Гарри. — Он всегда ненавидел сорняки. Говорил, что они портят вид.

Жанна хмыкнула и внезапно вонзила свой флаг в центр газона. Трава вокруг древка мгновенно почернела и превратилась в пепел.

— Сорняки — это единственное живое, что здесь есть, Поттер. Всё остальное — декорации. Ты — сорняк в этом саду. И я — сорняк. Мы — то, что не вписывается в их аккуратную картинку.

Она подошла ближе, её доспехи негромко лязгали. Она остановилась в шаге от него, и Гарри снова почувствовал этот запах — смесь озона, копоти и чего-то неуловимо женственного, что она так старательно пыталась скрыть за грубостью.

— Насчет того сна… — начала она, и её голос стал ниже. Она не смотрела ему в глаза, изучая яблоко в руке. — Ты взял меня за руку. Зачем? Ты ведь мог представить себе всё, что угодно. Любое извращение, любую грязь. Твой возраст… твоя природа… они должны были подсказать тебе другой сценарий.

Гарри почувствовал, как к горлу подступает ком.

— Я не знаю, Жанна. Наверное, потому что я видел твои руки.

Она замерла.

— Мои руки?

— Когда ты лечила меня. Когда ты сидела на стуле и думала, что я сплю. У тебя… очень одинокие руки. Я просто подумал, что в ресторане, за столом, им было бы не так холодно.

Жанна молчала долго. Так долго, что Гарри захотелось провалиться сквозь землю. Ветер трепал её плащ, а где-то в доме Вернон громко чихнул.

Затем она сделала нечто невероятное. Она сняла латную перчатку с правой руки. Медленно, ремешок за ремешком. Её ладонь оказалась тонкой, бледной, с длинными пальцами — рука пианистки или художницы, а не палача.

Она протянула эту руку к нему.

— Хочешь повторить? — вызов в её голосе смешивался с пугающей уязвимостью. — Здесь нет вина и скатертей. Только пепел и война. Ты всё еще хочешь коснуться сердца ведьмы, Мастер?

Гарри не колебался. Он протянул свою руку и накрыл её ладонь своей. Её кожа была горячей — не обжигающей, как пламя, а живой, пульсирующей теплом. Она вздрогнула от его прикосновения, её пальцы на мгновение судорожно сжались, но она не отстранилась.

— Ты идиот, Поттер, — прошептала она, и на этот раз в её словах не было яда. Только странная, ломаная нежность. — Самый большой идиот из всех, кого я встречала за обе свои жизни.

— Наверное, — улыбнулся он.

В этот момент забор Дурслей не выдержал.

Он не просто упал — он взорвался щепками, словно в него врезался невидимый грузовик. Из облака пыли и обломков дерева медленно вышла фигура.

Это был мужчина в синем облегающем трико, с длинным алым копьем на плече. Его синие волосы были завязаны в хвост, а на лице играла дерзкая, хищная улыбка профессионального убийцы.

Лансер. Кухулин.

— Ого, — протянул он, оглядывая сцену: черную ведьму, держащую за руку подростка посреди английского пригорода. — Кажется, я прервал что-то трогательное. Простите, ребятки, но мне приказано принести голову мальчишки. Ничего личного, просто работа.

Жанна мгновенно отпустила руку Гарри. Её ладонь в мгновение ока скользнула обратно в перчатку, а лицо превратилось в маску ледяной ярости. Она вырвала флаг из земли, и черное пламя взметнулось выше крыши дома Дурслей.

— Ты выбрал неудачное время для «работы», пес, — прорычала она. Её голос снова стал скрежещущим и страшным. — Я как раз была в хорошем настроении. А теперь я собираюсь медленно содрать с тебя кожу и использовать её вместо салфеток.

Лансер усмехнулся, поудобнее перехватывая Га Болг.

— Драконья Ведьма, значит? Слышал о тебе. Говорят, ты любишь погорячее. Ну что же, давай проверим, чья сталь быстрее.

Гарри отступил назад, чувствуя, как воздух вокруг Лансера начинает вибрировать от чистой, концентрированной жажды крови. Это был не Жиль де Ре с его фокусами. Это был один из величайших воинов человечества.

— Гарри, — Жанна не оборачивалась, но её голос прозвучал четко. — Уходи в дом. Запри двери. И не смей… слышишь, не смей смотреть.

— Но я могу помочь! — выкрикнул он.

— Ты поможешь мне тем, что останешься жив! — рявкнула она. — Это уровень, до которого ты еще не дорос. Беги!

Лансер сорвался с места со скоростью звука. Красная молния его копья прочертила воздух, целясь прямо в горло Жанны.

Удар.

Звук столкновения флага и копья выбил стекла во всем первом этаже дома Дурслей.

Битва, настоящая, эпическая битва Героических Духов, началась прямо на подстриженном газоне Тисовой улицы. И это был только первый аккорд в симфонии разрушения, которая должна была поглотить этот мир.

* * *

Гарри ввалился в дом. Вернон и Петуния стояли в прихожей, прижавшись друг к другу.

— Что это за грохот?! — закричал Вернон. — Мой забор! Мои окна!

Гарри посмотрел на них. В его глазах было что-то такое, что заставило Вернона мгновенно замолчать.

— В подвал, — скомандовал Гарри. — Быстро. Если хотите жить — делайте, что я говорю.

Он больше не был напуганным мальчиком. Он был Мастером. И он только что держал за руку саму Смерть.

В саду раздался крик Жанны, полный ярости и торжества, и небо над Литтл-Уингингом окрасилось в багровый цвет. Драконья Ведьма вступила в танец.

* * *

Лансер сорвался с места. Его движение было не бегом — это был телепорт. Красная молния Га Болга должна была прошить Жанну насквозь раньше, чем она успеет моргнуть.

ДЗЫНЬ!

Жанна не заблокировала удар. Она просто… уклонилась. Копье прошло в миллиметре от её шеи, срезав прядь пепельных волос. Но вместо того, чтобы разорвать дистанцию, она шагнула вплотную к Лансеру. Так близко, что их доспехи лязгнули друг о друга.

Лансер замахнулся для второго удара, но замер.

Жанна не поднимала флаг. Она просто стояла, вцепившись свободной рукой в его воротник, и смотрела ему прямо в глаза. Её зрачки дрожали от ярости, а изо рта вырвался тихий, прерывистый смешок.

— И это всё, собака? — прошипела она. Её голос вибрировал от странного, пугающего торжества. — Ты пришел сюда в своих обтягивающих лосинах, чтобы ткнуть палкой в ребенка? Ты, герой Кухулин, великий пес Ольстера, опустился до уровня дезинсектора?

Лансер нахмурился, его копье замерло.

— Эй, полегче, красавица. Работа есть работа. Мне приказали — я пришел.

— «Приказали»?! — Жанна рассмеялась ему в лицо, и этот смех был громче, чем звон стали. — Ты слышишь себя?! Тебе приказал какой-то жирный боров из Ассоциации, который боится собственной тени? Ты променял свою легенду на роль цепного пса?

Она внезапно отпустила его и раскинула руки, подставляя грудь под острие его копья.

— Ну же! Давай! Проткни меня! Проткни этого мальчишку за моей спиной! Залей этот идеально подстриженный газон кровью и возвращайся к своему хозяину за похвалой и миской похлебки! Стань частью этой серой, скучной фигни, которую они называют «порядком»!

Лансер медленно опустил Га Болг. Его глаза сузились, изучая её. В этой безумной девчонке было что-то такое, что заставляло его инстинкты вопить: «Это не враг, это — стихия».

— Ты странная, — признал он. — Даже для Авенджера. В тебе столько яда, что хватило бы отравить океан. Но… в тебе есть огонь, который я не видел со времен своей юности.

— Огонь? — Жанна ухмыльнулась, и в этой улыбке было столько чистой, дикой харизмы, что даже воздух вокруг неё начал дрожать. — Я и есть огонь. Я — то, что случается, когда мир пытается тебя сломать, а ты в ответ ломаешь мир.

Она подошла к нему вплотную, почти касаясь носом его носа.

— Посмотри на этот дом, Лансер. Посмотри на эту улицу. Это — тюрьма. Для него (она кивнула на окно, где за шторкой прятался Гарри) и для меня. И ты хочешь помочь тюремщикам? Ты хочешь убить единственное интересное, что случилось в этом унылом пригороде за последние сто лет?

Лансер оглядел фасад дома Дурслей. Посмотрел на разбитые окна, на догорающие кусты гортензий. Затем он посмотрел на Жанну — растрепанную, злую, пахнущую пеплом и яблоками, но при этом стоящую так гордо, словно за её спиной была вся армия Франции.

— Блин, — Лансер закинул Га Болг на плечо и сплюнул на траву. — Мой Мастер будет в ярости. Он ненавидит, когда я возвращаюсь с пустыми руками.

— Так скажи ему, — Жанна подошла к своему флагу и с легкостью вырвала его из земли, — что ты встретил Драконью Ведьму. И что если он хочет этого мальчишку, ему придется прийти самому. Или прислать кого-то поинтереснее, чем ты.

Лансер расхохотался. Это был честный, воинский смех.

— Ты наглая, Ведьма. Мне это нравится. Знаешь что? Псу под хвост этот приказ. Убивать ребенка на глазах у такой барышни — это дурной тон. Даже для меня.

Он сделал шаг назад, и его фигура начала медленно растворяться в золотистых искрах.

— Но имей в виду, — его голос донесся уже словно из пустоты, — Ассоциация не оставит вас в покое. Они пришлют Берсеркера. Или, что еще хуже, кого-то из «Святых». Удачи тебе, Ведьма. Она тебе понадобится.

И он исчез.

Жанна стояла посреди сада еще минуту, тяжело дыша. Её флаг медленно гас, оставляя после себя лишь едкий дым. Она выглядела победительницей, но Гарри, наблюдавший из окна, видел, как её руки мелко дрожат. Она выиграла эту битву не силой — она просто задавила Лансера своим безумием и честностью.

Она обернулась к дому. Её взгляд нашел Гарри за стеклом.

Она не улыбнулась. Она просто подняла средний палец и показала его пустому воздуху, а затем — Гарри.

— ТЫ ЧЕГО ТАМ ЗАСТРЯЛ, ГЕРОЙ?! — заорала она на всю улицу, разрушая остатки таинственности. — ВЫХОДИ И ПРИБЕРИ ЭТОТ СРАЧ! И ГДЕ МОИ ЯБЛОКИ?!

Гарри вышел на крыльцо. Дурсли, осторожно выглядывающие из-за его спины, смотрели на Жанну как на ожившее божество гнева.

— Ты… ты его прогнала? — спросил Гарри, оглядывая пустой сад.

— Я его переубедила, — буркнула Жанна, направляясь к дому. Проходя мимо Вернона, она остановилась и ткнула его пальцем в живот. — Эй, боров. Там в конце улицы стоит машина с мороженым. Сходи и купи мне самое большое ведро. С шоколадом.

— Н-но… — начал было Вернон.

— БЕГОМ! — рявкнула она.

Вернон Дурсль, человек, который никогда не бегал, сорвался с места со скоростью олимпийского спринтера.

Жанна вошла в прихожую, сбросила наплечники и устало опустилась на тумбочку для обуви.

— Мастер, — позвала она, не глядя на Гарри.

— Да?

— Тот сон… про ресторан… — она замялась, изучая свои латные перчатки. — В следующий раз… если приснится… пусть там будут не только свечи. Пусть там будет что-то… острое. Как это утро.

Она подняла на него глаза. В них больше не было ярости. Только тихий, тлеющий интерес.

— Ты ведь не такой скучный, как кажется, Поттер. Давай не будем разочаровывать Лансера. Давай покажем этой Войне, что бывает, когда сорняки начинают цвести.

Гарри улыбнулся.

— Давай.

В этот момент где-то в Лондоне человек в черной сутане сжал в руке бокал с вином. Бокал треснул, и красная жидкость потекла по пальцам, похожая на свежую кровь.

— Лансер провалился, — прошептал он. — Значит, пришло время для серьезных инструментов. Призывайте Его.

События на Тисовой улице были лишь прелюдией. Настоящая катастрофа только готовилась раскрыть свои объятия.

* * *

Тисовая улица замерла под колпаком тишины. На обоих концах дороги затормозили два чопорных черных «Ягуара». Из них вышли люди в строгих пальто, чьи лица казались стертыми, как старые монеты. Они не доставали палочек — они просто расставляли вокруг дома номер четыре металлические чемоданчики, гасящие любые сигналы.

Дверь дома Дурслей не шелохнулась, когда в прихожей раздался холодный, звонкий голос:

— Идентификация завершена. Класс: Авенджер. Состояние Мастера: критическая некомпетентность. Приступаю к ликвидации последствий.

В гостиную вошла девочка.

На вид ей было не больше одиннадцати, но двигалась она с грацией и уверенностью векового лорда. Белоснежные волосы были заплетены в сложную косу, перекинутую через плечо, а её наряд — темное платье с золотой отделкой и короткая накидка — выглядел так, словно она только что сошла с борта частного самолета из Лондона.

Но стоило взглянуть ближе, и «аристократизм» рассыпался, обнажая трагедию.

Ольга-Мария Анимусфер была пугающе худой. Её запястья напоминали тонкие веточки, которые могут переломиться от неосторожного вздоха. Под огромными янтарно-карими глазами залегли такие тяжелые, иссиня-черные тени, что казалось, она не спала с самого рождения. Она пахла не детским мылом, а крепким кофе, чернилами и старым пергаментом.

Она остановилась посреди разрушенной гостиной, игнорируя Жанну, которая тут же перехватила флаг, и Гарри, застывшего у стола. Её взгляд упал на Вернона, всё еще сжимающего ведро мороженого.

— Субъект: магл. Статус: владелец имущества, — Ольга-Мария говорила сухо, чеканя слова. — Ваше присутствие в зоне магического конфликта является нарушением Статута Секретности. Мои люди уже готовят документы на отчуждение этой территории. Вы получите компенсацию в размере, достаточном, чтобы купить небольшой остров, и забвение в качестве бонуса. Свободны.

Вернон моргнул. Он ожидал чего угодно — огня, криков, демонов. Но эта маленькая девочка, разговаривающая с ним как с неисправным оборудованием, парализовала его волю эффективнее, чем пламя Жанны.

— Ты кто такая, кнопка? — Жанна Альтер оскалилась, опуская острие флага к самому лицу Ольги. — Еще одна «святая» пришла читать мне нотации?

Ольга-Мария медленно перевела взгляд на Авенджера. Она не испугалась. В её глазах была лишь бесконечная, выжигающая нутро усталость.

— Я — Ольга-Мария Анимусфер. Дочь главы Астрономического отдела Часовой Башни. И мне глубоко плевать на твою ненависть, Слуга. У меня в расписании еще три «зачистки» в Лондоне, две встречи с инвесторами и отчет отцу, который он не прочитает, но за который меня накажут. Ты — просто неучтенный актив, который я должна либо стабилизировать, либо списать.

Она повернулась к Гарри. Её взгляд стал чуть более острым.

— А ты… Мальчик-Который-Выжил. Какая ирония. Ты выжил после Смертельного Проклятия, но не смог справиться с элементарным призывом. Ты хоть понимаешь, сколько бумаги мне придется исписать из-за того, что ты выбрал этот дом для своего маленького восстания?

Гарри смотрел на неё и чувствовал странный укол боли в груди. Он видел перед собой не врага. Он видел ребенка, у которого отобрали детство и заставили ворочать горами трупов и бумаг. Она выглядела так, словно если она закроет глаза на секунду, то просто упадет и больше не встанет.

— Тебе нужно поесть, — сказал Гарри. Это было последнее, что Ольга ожидала услышать.

Она замерла. Её идеальная маска на мгновение треснула, обнажив растерянность.

— Что?

— У тебя руки трясутся, — Гарри кивнул на её пальцы, судорожно сжимающие край накидки. — И ты выглядишь так, будто от кофе в твоих жилах скоро пойдет дым. Сядь. У нас осталось мороженое. И жаркое.

Дадли, стоявший в углу, смотрел на Ольгу-Марию с открытым ртом. Его мозг, привыкший к простым категориям «сильный-слабый», сейчас проходил через мясорубку. Эта девочка была младше него, но она была страшнее Сириуса Блэка, страшнее Жиля де Ре. Она была воплощением взрослого мира, который раздавил её, превратив в эффективную машину. Дадли впервые в жизни почувствовал не зависть, а ледяной холод — он понял, что его «проблемы» с оценками и боксом — это рай по сравнению с тем адом, в котором живет эта «принцесса».

— Мороженое… — Ольга-Мария повторила это слово так, словно оно было на древнем, забытом языке. — У меня нет времени на глюкозу. Мой график…

— К черту график, — Жанна Альтер внезапно убрала флаг и, подойдя к Ольге, бесцеремонно схватила её за плечи и усадила на диван. — Мастер прав. Ты воняешь стрессом и недосыпом так сильно, что мне тошно находиться в одной комнате. Ешь. Это приказ Слуги, который может сжечь твоих «людей в пальто» за три секунды.

Ольга-Мария сидела на обгоревшем диване, маленькая, хрупкая и совершенно потерянная. Вернон, понукаемый взглядом Гарри, на автомате протянул ей ведро шоколадного мороженого и ложку.

— Это… шоколадное, — пробурчал он. — Лучшее в городе. Пять фунтов за пинту…

Ольга-Мария посмотрела на ведро, затем на Гарри, затем на Жанну. Её плечи вдруг опустились. Она взяла ложку дрожащей рукой и зачерпнула немного подтаявшего крема.

Когда первая порция сахара попала в её измученный организм, Ольга зажмурилась. На её бледных щеках проступил слабый румянец.

— Это… — она сглотнула, — …не входит в протокол.

— Протоколы горят первыми, — Жанна села рядом, закинув ногу на ногу. — Рассказывай, мелкая Анимусфер. Зачем твой отец прислал тебя сюда? Чтобы ты сдохла от истощения раньше, чем Ассасин вернется?

Ольга-Мария открыла глаза. Усталость никуда не делась, но в них появилось нечто человеческое.

— Отец занят. Он всегда занят. Он сказал, что если я хочу быть достойной имени, я должна решать проблемы сама. Авенджер на Тисовой улице — это большая проблема.

Она посмотрела на Гарри.

— Поттер, за тобой охотятся не только Слуги. За тобой следит Часовая Башня. И поверь мне… мой отец — это самое доброе, что могло с тобой случиться. Потому что другие не пришлют девочку с мороженым. Они пришлют экзекуторов.

Дадли сделал шаг вперед.

— Эй… — он замялся. — Ты это… если хочешь, у меня есть приставка наверху. Ну, игры. Если тебе надо… отвлечься.

Ольга-Мария посмотрела на Дадли как на говорящее животное.

— Игры? Ты предлагаешь наследнице Астрономического отдела тратить вычислительные ресурсы мозга на симуляцию движения пикселей?

— Ну… там можно бить врагов, — Дадли пожал плечами. — Иногда помогает.

Ольга-Мария на мгновение задумалась, глядя в свое мороженое.

— Битва с цифровыми проекциями… Возможно, это снизит уровень кортизола.

Гарри и Жанна переглянулись. Контраст между одиннадцатилетней девочкой, рассуждающей о кортизоле, и Дадли, предлагающим «Сегу», был одновременно смешным и душераздирающим.

В этот момент за окном небо снова начало темнеть. Но это был не рассвет.

Это были тени.

Ольга-Мария мгновенно подобралась, отставив мороженое.

— Они здесь. Мои люди… они мертвы. Связь оборвалась.

— Кто? — Гарри напрягся.

— Тот, кого мой отец боялся больше всего, — прошептала Ольга. — Тот, кто считает, что Грааль принадлежит ему по праву рождения.

Из тумана на Тисовой улице медленно выходила фигура. Высокий мужчина в золотых доспехах, чьи волосы сияли, как чистое солнце. За его спиной начали открываться десятки золотых порталов, из которых выглядывали рукояти мечей и копий.

Гильгамеш. Король Героев прибыл за своим сокровищем.

— О нет… — прошептала Ольга-Мария, вцепляясь в рукав Жанны. — Это… Король.

Жанна Альтер встала, её лицо исказилось в самой хищной улыбке за всю ночь.

— Золотой мальчик пришел на огонек? — она крутанула флаг. — Мастер, спрячь мелкую Анимусфер. Сейчас здесь станет по-настоящему жарко.

Война Святого Грааля только что перешла на уровень, к которому Литтл-Уингинг не был готов.