Римус Люпин. Право на надежду (джен)

До полнолуния еще оставалось еще многое сделать. Римус спешил. Он почти накопил на полный состав ингредиентов для оборотного зелья, но не хватало на дорогущую шкуру бумсланга. Кроме того, нужно отложить немного галеонов на случай, если что-то пойдет не так, и придется скрываться. Вот только где их взять?

Обращаться к отцу Римус не хотел. Если просить у него, то уж точно не денег. Продать что-нибудь? Он и так уже продал все что мог. Разве что…

Расставшись с отцом после похорон матери, Римус оставил ему то, в чем жила еще частичка Хоуп. Флакончик с почти нетронутыми духами, зачитанный сборник детективов, небольшие изящные часики... Себе на память взял несколько вещей, не нужных отцу. Да, это тяжело, но может быть…

Покопавшись в чемодане, Римус извлек из грубого кожаного чехла мамин Olympus. Этот маленький элегантный фотоаппарат Хоуп купила у кого-то незадолго до смерти. На нем еще оставались следы прошлого владельца — какой-то чужой запах, потертости по углам, обнажающие латунь, цветной ремешок — вряд ли мама сама бы прицепила такой.

Любой фотоаппарат был для Римуса головоломкой, через которую посвященные видят мир иначе. Множество цифр, гравировок и рычажков на корпусе всегда казались ему забытой магией. Хоуп управляла этой сложностью с легкой улыбкой, а в его руках камера оставалась молчаливой тайной. Но именно с этой вещью будет не так больно расстаться — она еще не успела пропитаться новой владелицей.

И Римус уже знал, кому продаст фотоаппарат. Братья Пруэтты, с которыми он познакомился в Ордене Феникса, всегда весело и с теплотой рассказывали о любимой сестре Молли Уизли и ее семье. Мистера Артура Уизли Римус и сам встречал пару раз. Пруэтты беззлобно подтрунивали над его страстной любовью к магловским технологиям, рассказывали, с каким восхищением он приобретает непонятные штуки. Почему бы не попробовать?..

* * *

Этот декабрь не предвещал «пушистого Рождества». По-прежнему вяло моросил дождь, пробивая каплями бесконечную серость.

Римусу пришлось подойти вплотную, чтобы в лондонских сумерках разглядеть деревянную вывеску с изображением резного золоченого листа. Он заглянул в окно паба «Дубовый лист» — заведение для чиновников средней руки, затаившееся от взглядов маглов в одном из переулков близ Министерства. Уютное местечко для отдыха и расслабления, дубовые панели, удобные кресла, приглушенный свет ламп и отблески камина…

Он высмотрел в окно высокую худощавую фигуру Артура Уизли — тот, как и ожидалось, по традиции отмечал здесь с коллегами окончание рабочей недели. Римус вдруг подумал, что у него самого не было ни дня спокойной, мирной жизни взрослого мага. Когда он учился в Хогвартсе, шла война. Закончив школу, Мародеры вступили в орден сопротивления. С молодым запалом они рвались в бой, когда надежда истончалась, смерть перестала быть абстракцией, и расставаясь с друзьями и знакомыми, никто не был уверен, что прощается не навсегда.

Так захотелось сейчас в тепло паба, в приятное пятно мягкого света среди сумрачного уныния… Но Римус подумал о том, каким отвращением или гневом исказилось бы большинство благодушных лиц посетителей «Дубового листа», узнай они, что в их любимое местечко заглянул оборотень…

Юноша отошел от окна и стал дожидаться Уизли под мелким дождем. Тот вскоре вышел — симпатичный человек лет тридцати с небольшим, с копной ярко-рыжих волос. Явно довольный жизнью, расслабленный...

Римус шагнул к нему сквозь туман.

— Добрый вечер, мистер Уизли, — его мягкий голос прозвучал с привычной спокойной вежливостью.

Артур оглянулся, непонимающе сощурился, потом протер очки в роговой оправе. Его карие глаза ярко блестели — определенно, он отдал должное элю «Дубового листа».

— Я Римус Люпин…

— А! — мистер Уизли хлопнул себя по лбу. — Припоминаю. Вы друг Фабиана и Гидеона?

— Скорее… соратник. Мы не часто общались, я был в Ордене связным, а они — всегда в первых рядах.

— Да… — Артур погрустнел. — И погибли в бою с пятью Пожирателями. Молли до сих пор плачет, глядя на фото, когда думает, что я не вижу. Потерять обоих братьев в один день…

— Мне очень жаль, мистер Уизли, — искренне посочувствовал Римус. — Они были замечательными людьми.

Артур вздохнул. Потом пристальней взглянул на собеседника, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сострадания. Римусу захотелось прикрыть ладонью шрам на скуле, полученный в прошлое полнолунье. Но лицо Артура вновь озарилось воодушевлением.

— Так чего же мы мокнем под дождем? — воскликнул он, делая жест, будто хотел подхватить юношу под локоть. — Давайте со мной, поужинайте с нами. Молли будет рада поговорить о братьях, дети тоже… Фабиан и Гедеон очень любили племянников.

Римус едва не согласился, представив уютный, теплый вечер, настоящий ужин в кругу дружной семьи. В доме, полном предвкушения Рождества... Нет, сейчас не время расслабляться.

— Благодарю вас, — произнес он тихо. — Но, может быть, как-нибудь в другой раз… У меня есть к вам небольшое дело, мистер Уизли.

Артур с интересом смотрел, как Люпин достает и раскрывает футляр. Серебристо-черная поверхность извлеченного предмета отразила свет уличного фонаря, и тут же на ней засверкали капли дождя. Римус поспешно их вытер.

— Этот фотоаппарат принадлежал моей матери, — его голос сделался чуть более сухим, жестковато-деловитым. — И я бы хотел…

— Какое чудо! Настоящий магловский! Удивительно красивый, — на лице мистера Уизли отразился неожиданно бурный восторг. — Можно посмотреть?

Фотоаппарат Хоуп перешел из ледяных рук Римуса в широкие теплые ладони Артура. Восхищенный волшебник с детской радостью вертел Olympus, разглядывал в блеклом свете, отмечая множество непонятых деталей. Потом осторожно заглянул в видоискатель.

— Магловские фотоаппараты… Ловят мгновение как оно есть. Заставляют замереть навсегда. Не находите, что в этом есть что-то…

— Завораживающее?

— Да. И даже чуточку пугающее… Хотите его продать?

Если бы в вопросе прозвучала жалость, Римусу тяжело было бы ответить «да». Но мистер Уизли смотрел на него с такой надеждой и опасением услышать отказ… Так ребенок, влюбившийся в дорогую игрушку в магазине, замирает в ожидании решения родителей.

Римус молча кивнул, и Артур просиял.

— Сколько… он стоит?

Оба смущенно замолчали. Уизли первым нарушил неловкую тишину.

— Я могу вам дать семь галеонов, — заговорил он взволнованно. — Понимаю — мало за такую вещь, но я верну вам недостающую сумму дней… скажем… через…

— Спасибо, мистер Уизли, — прервал его Римус. — Семи галеонов достаточно.

И пока счастливый Артур отсчитывал монеты, он подумал, что подошел еще на шажок ближе к заточенному среди дементоров Бродяге. Но самое сложное впереди…

Вдвоем они дошли до безлюдного тупичка, и перед тем, как трансгрессировать к себе домой, Артур Уизли весело произнес:

— Ловлю вас на слове, мистер Люпин, — вы обязательно должны побывать у нас в Норе.

Римус улыбнулся в ответ и молча кивнул.