Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Глядя вслед удаляющейся Страже, кажется, идущей на место преступления, Финдер изумлённо подумал, какая огромная пропасть лежала между Калессой Шаль и Аблой из-за того, в каких условиях они обе выросли. Обе, несомненно, были по-своему опасны, но одна — как кривой нож в руках агрессивного мясника, а вторая — как наточенная шпага, кончик которой уткнулся в твои рёбра. Калессе не нужно было даже меча доставать, чтобы Финдер почувствовал, какой властью она обладает. А ведь это только «Бронза»!

Многие, глядя ей вслед, благоговейно перешёптывались. Благодаря своей красоте и таланту фехтования, а также железному неподкупному нраву Калесса Шаль в Эбботимии была чуть ли не живой легендой. Финдер тяжело сглотнул, с сожалением осознавая, что однажды ему, возможно, придётся разрушить этот красивый живой монумент, продав его грязные секреты тому, кто побольше заплатит.

«Но ты ведь не такой человек, верно? — спросил его внутренний голос. — Ты не такой, как Язай. Ты можешь просто никому не продавать эту информацию.»

Как ни посмотри, в Калессе не было ничего дурного. Да, выросшая в семье владельца борделя, но выросшая сильной и благородной. С отцом-алкоголиком и сестрой-наёмницей в родне, но она этих людей и знать не знает, они ей всё равно, что чужие. Со всеми стартовыми данными Калесса могла закончить свою жизнь на улице или безбедно шиковать в том же «Кулон де Кай» благодаря деньгам Инграма — но она выбрала военную службу, выучилась фехтованию, стала лейтенантом Стражи, и явно не намерена почивать на лаврах.

«По-хорошему, сдать бы ей и Дамира, и Аблу, — подумал Финдер, продолжая путь. — Вот только она меня и слушать не станет. И не заплатит тем более».

— Это сама Калесса Шаль! — восторженно шепнула Синка, у которой аж глаза загорелись. — Идёт расследовать!..

— Да я уж понял, — буркнул Финдер. — Что о ней на улицах слышно?

— Много всего! — Синка принялась увлечённо перечислять, — Что взяток не берёт, что может по сердцебиению понять, врёт ли человек, что может выйти одна против десятерых и всех прикончить, что однажды в одиночку убила последнего живого дракона, что сильна, как пять взрослых мужчин, что владеет древней магией. А злые языки болтают, что она выросла в борделе, что её отец пьяница, и что она проливает много крови, а власти это покрывают, чтобы сохранить её образ, и что она больше предпочитает общество девушек, чем мужчин… Но то всё завистники! Мелят что угодно, потому что завидуют, что Калесса такая сильная.

Синка явно восхищалась непогрешимым образом этой женщины, а вот по спине Финдера пробежал неприятный холодок при словах о пролитой крови, но он предпочёл отогнать эти мысли прочь. Ведь доказательств этому пока что нет, да и действительно, мало ли что болтают на улицах…

— Добрый день! — громко и, пожалуй, излишне жизнерадостно возвестила Синка, когда они вошли в лекарскую лавку. В нос Финдера тут же ударил запах какой-то стерильной кислой химии. Шевельнулись в памяти какие-то отголоски, но он не смог понять, к чему они относились. Возможно, к его прошлой жизни… но сейчас не различить, на что был похож этот запах. Время от времени это с ним происходило, так что Финдер даже привык.

Небольшая лекарская лавка «Каприччин лист» сверкала чистотой: ровные ряды стеклянных бутылей стояли рядами чуть ли не по линейке, этикетки как на подбор были выровнены и точно подписаны, а склянки были отполированы до блеска, так что солнечный свет, проникавший сквозь окна, красиво на них отражался. За прилавком было пусто, но из внутренних комнат доносилось какое-то шевеление.

Пока они ждали продавца, Синка с интересом наклонилась к одной из склянок, тронув прикреплённую этикетку, чтобы прочитать получше:

— Средство от импотенции… Доктор Каприччин и таким торгует?

— Не трогайте, если не собираетесь покупать!

Немного нервный толстый человечек на голову ниже Финдера вынырнул из-за прилавка, ураганом пронёсся сквозь магазин, и поправил задетую Синкой этикетку, вернув её в прежнее положение.

— Пожалуйста, — добавил он слегка угрюмо, а затем широко улыбнулся сквозь великолепные и пышные седые усы. — Добро пожаловать, уважаемые, чем наша скромная лавка может вам… О-о-о, я вижу, — доктор Каприччин поглядел на лицо Финдера, и тот не сразу понял, что речь идёт о синяке под его глазом, — вижу-вижу, сударь, мы можем исправить это недоразумение во мгновение ока, хи-хи, пожалуйста, присаживайтесь сюда… — доктор пододвинул Финдеру стул.

Тот неуверенно со словами:

— Мне бы вообще-то средство от похмелья…

— Так-так, где же это у меня… — доктор Каприччин, не слыша его, суетился за прилавком, и наконец выудил из-за него синеватую крошечную колбочку. Жидкости, которая колыхалась внутри неё, едва бы хватило, чтобы полностью окунуть кончик одного пальца, но доктор с большой осторожностью откупорил её и поставил на стол. Затем, звеня ящиком, выудил на свет мелкий шприц с тончайшей иглой и, протерев его всё так же суетливо, наполнил его жидкостью без остатка.

— Горд сказать, что этот прибор для инъекций изобрёл мой внучатый племянник! — сообщил доктор Каприччин, подходя к Финдеру и пальцем оттягивая заплывшее синяком веко вниз. В другой руке он сжал шприц с голубой жидкостью и медленно поднёс его, примериваясь.

— Инъекция будет вам стоить двадцать четыре эбби, — сказал он торопливо, и прежде чем Финдер успел возразить, что синяк не так и сильно его беспокоит — как его глазницу прошила такая резкая вспышка боли, что, казалось, тонкая достала до самого центра мозга и уколола прямо в это ядро. Финдер едва успел выдохнуть, как игла уже вышла из синяка, и Каприччин положил на стол пустой шприц.

— Ау! — воскликнул Финдер, схватившись за глаз. Боль от укола постепенно утихала. — Что за…

Спустя несколько секунд он почувствовал, как заплывший глаз постепенно легчает, и он уже может открыть его полностью, увидев изумлённый взгляд Синки.

— Затянулся! — воскликнула она поражённо, подняв брови. — Ваш синяк исчез, шеф!

— Разве я когда-нибудь обманывал? — довольно хихикнул доктор Каприччин, выпячивая пухленькую грудь. — Новейшее средство! Вещество заживляет поражённые гематомой ткани, ускоряя процесс восстановления кожных клеток. Имеются незначительные побочные эффекты вроде синего насморка или поноса — увы, я пока не нашёл способа безболезненно выводить вещество из организма…

«Да и вводить его безболезненно у тебя тоже пока что не получается», — Финдер, однако, не знал, чувствовать ли ему недовольство или благодарность: ощупывая собственное лицо, он понимал, что синяк, нанесённый Дамиром, действительно зажил в мгновение ока. Он почти открыл рот, чтобы сказать, что пришёл за средством для похмелья, но решил, что не хочет ещё один укол и ещё несколько неприятных побочных эффектов.

— Док, а вы не знаете, что случилось с лавкой пряностей «Муши» неподалёку? — спросила Синка, доставая кошелёк и расплачиваясь с Каприччином.

Тот сгрёб монетки к себе и пересчитал.

— Всё местные бандиты, дамочка. Но я особо языком не треплю, моё дело маленькое, а неприятностей не надо…

Финдер и Синка переглянулись.

— Вы что-то видели? — спросил Финдер.

Каприччин спрятал деньги под прилавок.

— Может, видел. Может, нет. Может, кто-то шёл мимо моей лавки, когда я работал поздно ночью, а может и нет. Может, кто-то использовал взрывной полискрипт. А может, и не использовал… — он явно не был доволен выбранной темой для разговора.

Финдер прищурился.

— Взрывной полискрипт, вы говорите?

— Вы что, из Стражи? — вдруг испугался Каприччин. — Я ничего не знаю, и ничего не видел!..

— Успокойтесь, док, мы не из Стражи, и ничего никому не скажем, — успокоила его Синка. — Просто любопытствуем ради научного интереса. Вот мой дядюшка Гофф, — она кивнула на Финдера, — говорит, что это всё чудодейственные зарубежные смеси такие взрывы устраивать могут. А я говорю, что заклятия…

— О-о, что вы, что вы! — покачал головой Каприччин резко, будто была задета какая-то животрепещущая для него тема. — Уж конечно это были никакие не смеси, это понятно и школьнику! Разумеется, такой ровный взрыв можно нанести только полискриптом, причём крайне умело отрисованным! О, сколько бы я отдал эбби, лишь бы одним глазком взглянуть на его архитектуру!..

Финдер мало знал про устройство полискриптов: только то, что это были специализированные свитки, в которые с помощью особых символов и диаграмм запечатывались заклинания. С помощью полискриптов можно было восстановить разбитый сервиз, перенести объект из одного место в другое, заставить небольшой объект двигаться в каком-нибудь направлении — в общем, проводить подобные манипуляции. Только их использование в Эбботимии строго контролировалось и было ограничено небольшими объектами. Нельзя было использовать полискрипты на людях или на больших объектах вроде домов или городских стен.

А взрывные полискрипты явно были кем-то изготовлены подпольно и нарушали все возможные законы использования.

— Видите, господин Гофф! — довольно сказала Синка. — Я же говорила, что не смеси никакие.

— Но и не заклинания! — подыграл ей Финдер, разыграв досаду, будто не желал признавать поражение. — И вообще, док, с чего вы взяли, что это именно полискрипт?

— Слишком ровный след! — важно сообщил доктор Каприччин, торопливо убирая с прилавка использованный шприц и пустую колбу. — Положительно заявляю вам, ничто другое не способно создать такую ровную огненную сферу буквально из ничего. «Смеси», ха-ха! Да кто мог бы принести столько бочек пороха к лавке незаметно? А заклинание? Нет, таких магов в Эбботимии раз-два и обчёлся! Нет, точно вам говорю: это был взрывной полискрипт!

— Но разве кто-то такие ещё делает? — спросила Синка осторожно.

— Да мало ли умельцев, — пожал плечами доктор Каприччин. — В общем, рад был вам помочь с вашим небольшим недугом, господин Гофф, если вас будет что-то ещё беспокоить, то…

— Доктор, — Финдер наклонился ближе к прилавку, заглянув в глаза Каприччину, — вы точно не знаете, кто это мог быть?

Синка положила ему руку на плечо, и Финдер поздно понял, что перегнул палку. Каприччин перепугался не на шутку:

— Святые Кенины, мне не нужны проблемы, я ничего не знаю! Прошу вас, уходите!..

— Ничего, дядя Гофф, идём, мы уже всё выяснили… — сказала Синка настойчиво.

— Извините, — пробормотал Финдер, вставая и идя за ней. — Ещё раз спасибо за помощь, доктор.

…Выйдя из лавки, они, прикрыв за собой дверь, отправились в сторону пекарни: Финдеру всё ещё очень хотелось есть.

— Что на вас нашло? — недовольно спросила Синка. — Кого из нас кому нужно учить, что информация так не добывается?

— Он точно что-то знал, — ответил Финдер. — Почти проболтался, что кто-то шёл мимо окна, и у него был взрывной полискрипт.

— Может и так, но только мы не ищем виновных, а собираем информацию, — пояснила Синка с важным видом. — А вы его только спугнули. Самое важное — мы вызнали мнение эксперта. Скорее всего, кто-то купил взрывной полискрипт. Мог ли это быть Дамир?

— Сомневаюсь, — Финдер покачал головой. — «Портовые», насколько я знаю, не очень любят магию, ни Левый, ни Правый берег. Они бы скорее просто погромили лавку, да дело с концом. Прямолинейно, а главное — дёшево. За взрывной полискрипт нужно кучу эбби отдать.

— Но не думаете же вы, в конце концов, что это совпадение? — удивилась Синка. — В один день вы говорите Дамиру, какую лавку нужно разгромить — и в эту же ночь от этой лавки камня на камне нет, да ещё и владелец мёртв.

— Вот в этом и вопрос, кто это был.

Заняв столик на открытой веранде пекарни «Пышки Фер-Ферн», Финдер и Синка заказали два подноса еды и, дождавшись её, с наслаждением принялись поглощать изысканную сладкую выпечку, от одного запаха которой уже текли слюнки. Жуя покрытый нежным кремом сладкий пирог, Финдер с наслаждением запивал его терпкой медовой похлёбкой и чувствовал, как возрастающий уровень сахара в организме возвращает ему веру в лучшее. Изделия знаменитой пекарши Фер-Ферн определённо стоили любых эбби.

— Это, на самом деле, очень интересно, — поделился мыслями Финдер, доедая кусок пирога и облизывая липкие пальцы. — Если где-то в городе завёлся подпольный маг, торгующий опасными полискриптами, то в Страже, вероятно, очень скоро начнутся чистки среди всех, кто был на это способен.

— Они пойдут в Институт Третьего Кенина задавать вопросы, верно я говорю? — угадала Синка, сжимая фруктовое пирожное у рта двумя пальцами и покачивая им в такт своим рассуждениям. — Ведь там зарегистрированы все знатоки полискриптов, а значит, копать нужно начинать оттуда.

Финдер кивнул.

— Верно соображаешь.

Одно из главных высших учебных заведений Эбботимии, Институт Третьего Кенина, не только принимал к себе студентов, заинтересованных в изучении магических искусств, но также и регулировал оборот артефактов и полискриптов в черте города. В застенках учреждения, соединённого с Третьей Башней, проводились исследования и тесты новых полискриптов и все, которые вводились в оборот, так или иначе исходили из Института, за деятельностью которого пристально следила Стража. Так что если и существовал в Эбботимии подпольный маг, чертящий нелегальные полискрипты, то в Институте о нём точно могли знать… и к «Портовым» он мог иметь только очень опосредованное отношение.

«Думаю, мы должны выйти на создателя этого полискрипта быстрее, чем это сделает Стража, — подумал Финдер. — В худшем случае, мы просто узнаем личность заказчика скорее, чем это сделает Калесса Шаль. В лучшем — обзаведёмся полезным контактом. Всё же личный маг-полискриптер на вес золота…»

— Думаю, нам придётся наведаться в Институт, — решил Финдер, сделав ещё один большой глоток из кружки. — У нас, кстати, там есть там один общий знакомый…

— НЕ-Е-Е-ЕТ, — взвыла Синка с ужасом, закрыв лицо. — Не просите, не заставляйте, не тащите меня к нему!!!

— Мы просто с ним поговорим…

— Ну он же опять будет мне делать всякие неуместные предложения!..

— Не будет, если я буду рядом с тобой. Обычно присутствие другого мужчины рядом с объектом обожания существенно снижает уровень либидо.

— Я таких слов не знаю, шеф, но вы меня просто убиваете! — Синка капитулируясь, уткнулась лицом в стол. — Сходите один. Сами с ним поговорите.

— Увы, без тебя он со мной разговаривать откажется, — вздохнул Финдер. — Ну давай, Синка. Не капризничай.

Видя, что уговоры не помогают, он вздохнул.

— Хорошо, я выплачу тебе премию.

Во мгновение ока Синка с готовностью выпрямилась.