Совёнок и пёс (джен)

Гарри радостно рассмеялся, когда его совёнок неуклюже перелетел с одной ладони на другую, неумолчно попискивая и чирикая.

— У него получилось! — восторженно воскликнул Невилл. — Он будет самым лучшим совом на свете!

— Он уже самый лучший, — твёрдо заявил Гарри, гордо обхватив маленькое существо обеими руками. — Смотрите, у него почти весь пух сошёл, и перышки уже вырастают пятнышками. Хагрид сказал, что это домовый сыч и что он будет очень умным и свирепым.

— Может, ты сможешь выдрессировать его как боевую сову? — затаив дыхание, предложил Невилл.

— Ты уже дал ему имя? — спросил Снейп, поднимая взгляд от своих бумаг.

Одной рукой он придерживал их, потому что прохладный мартовский ветерок норовил поиграть с пергаментами. Для посиделок у озера было ещё рановато, но день выдался таким ясным и синим, что Невилл и Гарри буквально умолили поесть здесь и покормить своего крошечного питомца на свежем воздухе.

— Гарри хотел назвать его мистер Банни, — прыснул Невилл, прикрывая рот ладонью.

— Неправда, — покраснел Гарри. — Это была просто идея.

— Это имя для кролика, — захихикал Невилл.

— Для пятнистого кролика, — возразил Гарри. — А моя сова будет пятнистой. И мистер Банни — это круто, а моя сова самая крутая сова на свете.

— Всё равно кроличье имя, — не унимался Невилл.

— В общем, — с достоинством сказал Гарри, — я всё ещё думаю над идеальным именем. Хагрид обещал помочь. Он сказал, что домового сыча ещё называют Афина и что это было бы хорошее имя. Но мне кажется, оно какое-то… девчачье.

— Сложно, когда не знаешь, мальчик это или девочка, — немного виновато согласился Невилл.

Гарри кивнул.

— А ты как думаешь, пап?

— Думаю, у тебя ещё полно времени, — рассеянно ответил Снейп.

— Смотрите, это мистер Люпин, — Невилл указал в сторону замка. — Может, у него будет идея.

Он поднялся, но тут же снова сел на скамью.

— Смотрите, с ним большая собака, — нервно добавил он. — Это же не Клык, правда?

Снейп нахмурился и обернулся. В тот же миг порыв ветра вырвал один из листов и утащил на взъерошенную поверхность озера.

— Чёрт, — выругался Снейп.

Но вовсе не из-за пергамента, уже тонущего под рябью с расплывающимися чернилами. Если какому-нибудь отвратительному ученику придётся пересдавать экзамен, Снейпу было глубоко всё равно. Его злило зрелище огромного пса, мягко ступающего рядом с Ремусом Люпином, который спускался к берегу озера.

— Он слишком большой для Клыка, — нахмурился Гарри, чувствуя лёгкую тревогу.

— Похож на ту большую собаку, которая утащила тебя тогда, — сказал Невилл, поджав ноги. — Правда, Гарри?

Снейп злорадно приподнял уголок губ, ожидая, когда Гарри узнает зверя и поднимет шум. Услышит ли кто-нибудь? Дойдёт ли это до Министерства? Какой ужас — если бы Сириуса Блэка схватили и жестоко убили только за то, что он осмелился разгуливать здесь при свете дня, на глазах у одного из своих «пострадавших».

— Нет, — уверенно сказал Гарри. — Та собака была гораздо больше. И глаза у неё были жёлтые, и шерсть свалялась, и вообще она была противная.

— Чёрт, — буркнул Снейп снова, на этот раз с кислой гримасой.

— Привет, мальчики, — окликнул Люпин, подходя неторопливым шагом. — Северус. Наслаждаетесь обедом?

— А чья это собака, мистер Люпин? — с любопытством спросил Гарри.

Снейп изучал животное с разочарованным любопытством — не удивлённый тем, что Поттер его не признал. Того, очевидно, подвергли беспощадному купанию и стрижке, едва не лишив жизни. Зубы у него были белые, нос — влажный и здоровый чёрный. Даже когти аккуратно подстрижены и отполированы до блеска. Венцом же всего этого безобразия служил огромный синий бант на шее — широкая атласная лента, переливавшаяся в ярком солнечном свете.

— Мой новый питомец, Гарри, — произнёс Люпин, старательно избегая взгляда Снейпа. — Он тебе нравится?

Гарри немного нервно поморщился, но всё же протянул руку — дать псу понюхать. Тот склонил массивную голову, и Снейп услышал, как оба мальчика затаили дыхание, пока животное обнюхивало маленькую ладошку. Затем пёс высунул длинный розовый язык и основательно облизал слегка перепачканную руку.

— Ой! — пискнул Гарри в восторге. — Он меня лизнул!

— Он не пытается понять, каков ты на вкус? — нервно осведомился Невилл.

Люпин усмехнулся.

— Моему псу незачем есть маленьких мальчиков, Невилл — домовые эльфы кормят его более чем достаточно. — Наставник ласково потрепал аккуратно подстриженную голову животного. — Он особенно неравнодушен к пирогу с почками.

— Я тоже, — сказал Гарри. Он проверил, плотно ли закрыта клетка его совы, после чего соскользнул с сиденья и без тени страха подошёл к огромному зверю. — Здравствуй, пёс. Я — Гарри. Как тебя зовут?

Пёс наморщил нос, а затем принялся обнюхивать Гарри с начала: сначала волосы — они находились почти на одном уровне с его собственной головой — затем шею и руки. Гарри вертелся и хихикал под этим обстоятельным штурмом.

— Он страшно шумно нюхает, — хохотнул Гарри, и Невилл, позабыв о страхе, соскользнул вниз, чтобы присоединиться к нему. Пёс принялся обнюхивать и второго мальчика — пасть приоткрылась, длинный язык вывалился набок. Казалось, он ухмыляется.

— Как ты удачно это заметил, Гарри, — проговорил Люпин. — Это и есть его имя. Нюхалз.

Нюхалз перестал нюхать и медленно повернул массивную голову, уставившись на своего «хозяина» с нескрываемой злобой. Окажись взгляды способны убивать, наставник мог бы распроститься с жизнью на месте. Снейп почувствовал, как волна негодования внутри него незаметно улеглась, и он намеренно фыркнул, наблюдая за смятением животного.

— Нюхалз! — воскликнул Гарри в восторге и принялся трепать зверя за шею и уши. Невилл присоединился к нему, и пёс, обернувшись к мальчикам, начал энергично вилять хвостом в ответ на уверенные хлопки и радостные почёсывания.

— Ему нравится! — объявил Невилл, почёсывая за одним ухом.

— Ему нравлюсь я, — сказал Гарри, жмуря один глаз и одновременно смеясь и морщась, пока огромный язык снова прошёлся по его щеке.

— Знаешь, — произнёс Люпин намеренно медленно, впервые встретившись взглядом со Снейпом, — я, пожалуй, склонен с тобой согласиться.

Снейп стиснул бумаги в руке и скрипнул зубами. Так или иначе, у него было стойкое ощущение, что его обвели вокруг пальца.

И это ему совершенно не нравилось.

Конец