Я не буду заставлять тебя жить (джен)

Снейп тут же проваливается в замкнутое темное пространство, в котором медленно и лениво ползут картинки.

Которые, впрочем, с его попаданием начинают ускоряться. Все быстрее и быстрее.

Но Снейп не был бы Снейпом, если б не огромный опыт в легилименции.

Он выхватывает из сводящей с ума карусели одно воспоминание, второе третье… Сириус Блэк, который сбежал и хочет убить Поттера. Яркая, ничем не прикрытая мысль, у всех на виду. Логично. Снейп в возрасте Поттера тоже испугался бы такого поворота событий, чего уж греха таить.

Далее… Дурсли. Петунья, с перекошенным от брезгливости лицом, когда смотрит на племянника. Жирный боров Вернон, орущий на мальчишку и отпускающий ему оплеуху. Воспоминания тут же сменяются другой картинкой. Поттер с красной отметиной на щеке, как ни в чем ни бывало полет клумбы во дворе, что-то напевая под нос. Голос у нее, кстати, неплохой, мелодичный. Снейп аж задерживается немного, чтобы послушать.

Злясь на себя, он отбрасывает воспоминание и пробирается вглубь. Заветный камень из зеркала. Волдеморт в Квирреле нападает, а потом рассыпается на части. Василик. Кровь и жуть. Меч Гриффиндора и рыжая девочка, лежащая без сознания. Волдеморт из дневника. Снова Дурсли. Теперь Вернон не орет, а бросает Поттера в стену. Тот ударяется, падает. Боров снимает ремень. Газета. Сириус Блэк вот-вот выскочит из нее и раздаст всем лещей. Смертельных.

Нет, не то. Все не то.

Хотя, конечно, от такого обилия мракоты ребенок мог свихнуться. Но он выжил. В который раз. И сохранил здравый рассудок. Более-менее. Все мальчишки любят быть героями. Чтобы их хвалили. Чтобы на них восхищенно смотрели. В Хогвартсе Поттер получил славы сполна.

Что теперь с ним не так?!

Дурсли. Мерзкий жирняк запирает Поттера в каморке, чуть большей, чем шкаф, без света, воды и еды. На два дня.

Снейп сжимает руки в кулаки и изо всех сил старается не вынырнуть обратно. Он зол. На себя, на Дамблдора, на весь мир. Он не знал. Ничего не знал, как мальчишка живет. Думал, что как сыр в масле катается. Может, это и есть причина того, почему Поттер резко перехотел жить?

Странно, что это случилось с ним только на третьем курсе.

Нет. Там есть что-то еще. Во тьме, в самой ее глубине.

Снейп спешит туда, хотя это может быть опасно. Очень опасно.

Он знает. Но ему не привыкать. Он и не такие стены пробивал. И не в таком мраке находился.

Он не боится. Почти.

Просто ему больше не хочется смотреть, как родственнички Поттера истязают его. Пусть мальчишка и нагловатый местами, но он не заслужил такой ненависти от близких людей.

Там вдали ― сплошь чернота. Очень темно, густо и вязко. Снейп делает шаг, еще один… и его выбрасывает оттуда с такой мощью, что он падает на пол с ощущением, будто его шандарахнуло молнией.

Палочка валяется рядом. Снейп задыхается, лежа на спине и пытаясь избавиться от давления на грудную клетку. Поттер на диване ошеломленно смотрит на него.

― У вас что-то болит? ― задает Снейп дурацкий вопрос, откашлявшись и немного придя в себя. Чтобы не молчать и… потому что нельзя по-другому. Нельзя не спросить. После всего, что увидел.

Поттер качает головой, глядя на него так, будто видит умалишенного.

― Зачем вы это сделали? ― спрашивает он. ― Это… это противозаконно!

― Они вас избивали. Вы, должно быть, чувствуете себя плохо… из-за этого?

Снейп все не может отдышаться. Может, от странного толчка в грудь. Ведь его будто выпихнули из головы Поттера.

Мало кто с ним мог справиться. А тут какой-то мальчишка…

― Это не ваше дело! ― Поттер смотрит с каким-то отчаянием. ― Зачем вы вообще полезли ко мне в голову?

― Я должен разобраться в причине вашей болезни…

― Вы обещали! Обещали… ― Поттер сникает, его голос становится безжизненным. Он закрывает глаза и обмякает на диване. ― Обещали, что не будете лечить меня насильно…

― Это не лечение, ― огрызается Снейп. ― Так я хочу знать, это из-за Дурслей? Директор будет поставлен в известность. И если я узнаю, что он был в курсе всего…

― Они здесь не при чем, ― быстро отвечает Поттер, а Снейп отмечает, что несмотря на слабость, язык у того по-прежнему хорошо подвешен. ― Мне на них… все равно. Правда.

Снейп задумывается. То, что Дурсли находились у него спереди сознания, и мальчишка даже не пытался ничего скрыть о них, говорило о том, что вряд ли это беспокоит его так сильно. Может, привык к дурному обращению. Притерпелся. Выключил чувства и смог как-то жить. Существовать рядом с такими мерзавцами.

Выключил чувства…

Может, это и есть источник проблемы?

Снейп не целитель, чтобы разбираться в таких тонкостях. Но раз ему доверили Поттера, он не может закрыть глаза и сделать вид, что это нормально, когда тринадцатилетний подросток лежит целыми днями в постели и готовится к смерти без явной на то причины.

― Блэк вас не достанет, ― сухо сообщает он, пробуя наощупь другую тему. ― Пока вы здесь ― так точно. Мой дом защищен сильным магическим барьером. А Хогвартс ― тем более. Вам не о чем беспокоиться…

― На него мне вообще плевать. ― В голосе мальчишки слышится презрение. ― Я ему ничего не сделал, чтобы он ко мне лез.

― А в чем тогда дело? ― раздражается Снейп.

Лежит тут, бахвалится ― а сам выглядит, как готовый труп.

Кажется, Дамблдор задал ему задачу со звездочкой. Зря он согласился. Очень зря.

― Ни в чем, ― безжизненно отвечает Поттер, не глядя на него. ― Просто… пообещайте, что больше не будете так делать.

― Надо было раньше думать, кого выбираете себе во временные опекуны, ― не может не съязвить Снейп.

Впрочем, так нельзя. Если каждый раз лезть в чужой мозг насильно, можно что-то там повредить. Ведь Поттер будет отбиваться. Он уже показал, что умеет это делать и нехило.

Снейп не собирается вредить мальчишке. Несмотря ни на что. Это не в его интересах.

Посмотрел один раз ― и достаточно.

А все же… что находилось там, во мраке, в глубине?

Кажется, там и скрывался ответ, из-за чего Поттер так сильно переживал, что аж заболел. Снейп, как ни странно, верил в то, что именно мысли ведут человека в жизнь или смерть. Вызывают болячки или же способны восстановить даже без магловских лекарств или магических зелий.

Он сам тщательно отбирал мысли, какие думать. И примерно последние лет десять почти не болел, самостоятельно справляясь со всяким негативом, который осаждал его мозг.

Кроме одного.

Ненависти к Поттеру.

С которой он не мог совладать. Или не хотел.

Что, в общем-то, и привело его в такую вот нелепую ситуацию. Мальчишка в его доме, а он, как заправская нянька, должен за ним ухаживать и наблюдать, как тот медленно умирает.

Может, Поттер сам соблаговолит рассказать, что его ввергло в депрессию? Но чтобы это произошло, нужно создать… как его… мостик доверия.

Тьфу.

Снейп чуть ли не плюется. Где доверие ― и где он.

Разве можно ему доверять после того, что сделал?

Да и не умеет он выстраивать эти… отношения. И учиться не собирается. Это не по его части.

И кстати… он сказал внутри себя ― депрессия?

Кажется, это она и есть.

Но тогда Поттер не умрет. От какой-то паршивой депрессии не умирают. Что за бред вообще, к мерлиновой бабушке?!

Снейп стискивает руки в кулаки. У него самого была депрессия и очень долго. И что? Живет, как миленький. Если у Поттера именно она, то целители и Дамблдор вместе с ними ― полные идиоты.

Не распознать такую простую болезнь! Уж Снейп найдет от нее лечение.

Отдых, правильное питание и тишину он сможет Поттеру обеспечить.

Что касается позитивных эмоций, которые требуются при депрессии… вот с этим сложнее. Но Снейп и здесь что-нибудь придумает. Он утрет нос всем этим горе-специалистам и докажет, что директор ох как ошибся.

Ради второго точно стоит потратить время и силы, чтобы побороться за жизнь мальчишки.

И начнет он с простого: создаст удобную кровать для Поттера. Нечего ему тут лежать, диван продавливать.