Я не буду заставлять тебя жить (джен)

― Ненавижу!

Стеклянная колба влетает в стену и со звоном рассыпается на мелкие кусочки, оставляя после себя пятно болотного оттенка.

Снейп хватает очередное зелье, размахивается что есть силы и ― снова звон. Его всего трясет. Вот прямо колотит, руки, ноги подрагивают, а внутри мандраж, словно туда встроили магловский будильник, который без конца звонит и разрывает и без того искореженные нервы, пока он сам не рассыплется на осколки, которые уже не собрать.

О, он бы с удовольствием рассыпался, растворился во времени. Жаль только, этот пронырливый старик найдет способ, как его с того света достать ― Снейп даже не сомневается.

Он смотрит на зеленоватое пятно. Так бы и размазал этого Поттера по стенке. Без капли сожаления. Только вот Азкабан никто не отменял. И мнение Дамблдора о «золотом мальчике» ― тоже.

Заставить его за ним приглядывать! Нет идеи хуже. Почему он? Почему, к примеру, не та же МакГонагалл или даже Спраут? Вторая так точно похожа на добрую наседку. А он не наседка и никогда ею не будет. Издевательства два года подряд… а еще пять впереди. Он больше не выдержит.

Особенно если сердобольный старик продолжит вызывать его каждый вечер попить чай с лимонными дольками ― то бишь на ковер ― и расспрашивать, как там дела у всеми любимого и популярного ребенка всей Британии. При этом делать такое умильное лицо, слушая о его проступках и непомерной наглости, что хочется вылить чай ему на голову, вместо глаз вставить лимонные дольки и громко хлопнуть дверью Хогвартса.

Уйти, не оглядываясь.

Он бы так и сделал, если б не чувство вины, которое грызет по сей день. Особенно по ночам.

Снейп многое бы отдал, чтобы избавиться и от него, и от навязанного ему Поттера, за которым он должен следовать тенью и… приглядывать.

От этого слова уже дергается глаз.

Все, чего он хочет на самом деле ― не видеть его никогда. Не сталкиваться в коридорах, а уж тем более ― на занятиях по зельям. Не смотреть на его взлохмаченную макушку, пока неловкие грязные пальцы пытаются в очередной раз нарезать… нет, испоганить ценный ингредиент. Его бы самого на ингредиенты пустить!

И уж тем более ― не видеть эти невыносимо зеленые глаза, смотрящие на него с такой наивностью, которая уж точно напускная. Этот хитрец знает, чем пронять слезливого старика и ему подобных, чтобы погладили по головке и пожалели сиротку. Но Снейп до этого не опустится. Он слишком хорошо все понимает. Он не станет подыгрывать нагловатому подростку даже ради Лили.

В конце концов, если бы она была жива, воспитание отпрыска лежало бы на ее плечах. Не на его.

Ведь еще есть Джеймс. Был. Но если бы он был и в настоящем времени, Снейп точно бы умыл руки и не стал лезть в эту семейку. Слишком дорого ему достается собственный покой. Всего из-за одной ошибки.

Да только неясно, как своим «присматриванием» за несносным Поттером он ее исправит. Или изгладит. Это невозможно.

Так зачем и стараться?

Обессилев, Снейп прислоняется к стене. Если продолжить в том же духе, то ни одно зелье не уцелеет. А это, между прочим, его заработок. Заказы. И свободное время. Так что он, пожалуй, направит гнев в более продуктивное русло.

То есть ― пойдет к Дамблдору. Добровольно. И нет, он не сошел с ума.

А если честно… сошел.

Это его так и выбесило. Необходимость постоянно интересоваться жизнью Поттера. Просто этот малолетний нахал не посещал его занятия целую неделю. И в Большом зале не появлялся.

Снейп его особо не высматривал. Просто привык замечать детали. И одной детали ― такой взъерошенной, неряшливой, с глуповатым видом ― вдруг не стало в общей картине. Это слегка насторожило. Слегка. Не более того.

А еще всю эту неделю его не вызывал к себе Дамблдор. Просто мед. Можно было подумать, что кто-то решил исполнить желание раз и навсегда избавить его от Поттера и слащавых вопросов старика.

Если бы не некоторые нюансы.

Поттера не оказалось на его занятиях и вторую неделю. Рыжий Уизли сидел, нахмурившись, и смотрел в одну точку. Зазнайка Грейнджер сжимала руки в кулаки с таким видом, словно пыталась не разреветься, и совсем не доставала его ответами на каждый вопрос. Будто ее враз перестала интересовать учеба, во что невозможно поверить. А Поттер по-прежнему не посещал завтраки, обеды и ужины, будто одной магией питался…

И это его вынудило ― да, вынудило! ― думать о Поттере больше, чем бы он этого хотел.

А теперь вынуждает идти к Дамблдору на поклон и самому интересоваться судьбой мальчишки.

Не то, что бы он о нем беспокоился… скорее, ему любопытно, что происходит. Может его извечная головная боль решила сменить школу? Для Снейпа это будет лучший день в жизни, когда он об этом узнает.

Выпустил пар ― и вперед. Чем быстрее он справится с этой зудящей в мозгу проблемой, тем лучше.

* * *

― О, Северус, проходи, пожалуйста, ― радушно встречает его Дамблдор, но в обычно мерцающих глазах старика застыла грусть, которую он прячет, отводя глаза. ― Чаю с малиной или вишней? А у меня сегодня вместо лимонных долек шербет! Думаю, тебе это больше понравится.

«Заговаривает зубы, а самого что-то гложет», ― считывает его настроение Снейп.

― Просто горячей воды, ― просит он, чтобы старик перестал суетиться и бегать вокруг стола, не зная, какую корзиночку придвинуть к нему поближе. Будто Снейп на день рождения пришел.

Дамблдор покладисто приказывает чайнику налить кипятка в еще одну чашку и ставит перед ним. А потом медленно садится.

― Я так понимаю, ты не за чаем пришел сюда, ― замечает он.

― Я не любитель, вы знаете. ― Снейп нервно постукивает по коленке, думая, как начать неприятный разговор.

― У меня есть и кое-что покрепче…

― Споить меня вздумали? ― не удерживается он от сарказма.

― А как иначе развязать тебе язык? ― пожимает плечами Дамблдор. ― Тебя ведь на аркане сюда не затащишь. А раз сам пришел ― значит, дело не терпит отлагательств. Ты прав, Северус, я слишком хорошо тебя знаю.

― Я пришел узнать о Поттере, ― наконец, выдавливает Снейп и отводит взгляд. ― Точнее… поставить в известность, что ваш любимый «золотой мальчик» не посещает зельеварение две недели кряду. И в коридорах его не вижу, чтобы сделать выговор. Как он собирается сдавать зелья? Я не буду поощрять его прогулы и ставить баллы за красивые глаза…

― Ох, Северус. ― Дамблдор печально приглаживает бороду и почти не притрагивается к шербету, что на него не похоже. ― Все не так просто, как ты думаешь…

― Так может, вы меня просветите? ― устало откидывается на спинку стула Снейп. Только директорских загадок еще ему не хватало на ночь глядя.

― Гарри болен, Северус.

― Болен? Чем? ― вскидывает он голову. Этого ответа стоило ожидать. Точнее ― он самый логичный из всего, что приходило ему в голову.

Но… две недели? Не ветрянка ли у него? Это вряд ли, тогда бы весь Хогвартс ушел на карантин.

― Никто так и не смог определить, ― вздыхает Дамблдор, дергая себя за бороду. ― Но ясно одно: это смертельно.

Снейп какое-то время смотрит на Дамблдора.

Ему кажется, что старик бредит. И немудрено, в его-то возрасте…

― Что смертельно? ― переспрашивает он. На всякий случай. Вдруг ему послышалось, или он не так понял.

― Болезнь, ― слышит он и еще больше впадает в ступор.

― Ну а название есть у этой болезни? ― скалится он.

Все это кажется ему глупой шуткой выжившего из ума старика или его очередными манипуляциями, чтобы развести на эмоции.

Что бы это ни было, вряд ли ее нельзя вылечить. Магия прогрессирует, с каждым годом изобретаются все новые и новые зелья, а еще ― заклинания, доступные лучшим целителям из святого Мунго.

― Увы, даже лучшие целители Мунго не смогли дать ей название или найти причину, ― скорбно качает головой Дамблдор, будто слыша его мысли.

― Значит… они его уже осматривали?

Непонятно, почему так вздрогнул голос. Будто ему не все равно. Да и взгляд директора… не такой, как обычно. Потухший, без намека на хитрость или странный юмор. Да он не съел ни одну из своих конфет, в конце концов! Можно предположить, что сам Дамблдор заболел. Видимо, он так переживает за «золотого мальчика»…

Значит, это правда.

Но… Снейп не виноват. На этот раз ― ни в чем не виноват. Да, он как-то пожелал никогда больше не видеть Поттера. Нет, не так. Он желал этого каждый Божий день. Но разве чужая ненависть может так сильно повлиять на чье-то здоровье?

Он его не проклинал. Даже в мыслях. Не желал никаких болезней. Просто хотел, чтобы его самого оставили в покое…

Он и сейчас его терпеть не может. Как представит, так… уф, лучше не представлять. Потому что теперь Поттер ему видится только в одном ракурсе ― на постели, с темными кругами под глазами, истощенный и умирающий.

Мальчишка хоть и был наглым, дерзил на каждом шагу… но он заслуживает того, чтобы жить.

И почему, собственно, был?

Кажется, Дамблдор кивнул в ответ на его вопрос. Снейп не усек. Он полностью погрузился в себя, чтобы понять, что чувствует по этому поводу.

И пришел к выводу, что не понимает ничего.

Одно только встало на место. Снейп не хочет, чтобы кто-либо из студентов умер. Это противоестественно. Дети должны жить. Расти, творить всякие глупости… да из них жизнь бьет ключом так, что не остановить! Поэтому все это кажется нелепой выдумкой невежды, который не понимает таких элементарных вещей.

― А Поппи Помфри… ― он хватается хоть за какую-то соломинку, хоть за что-то разумное и понятное. ― Разве она…

― В Хогвартсе были лучшие целители, Северус, ― почти по слогам, как маленькому, втолковывает Дамблдор. ― Поппи ― школьная медсестра. Она компетентна, безусловно, но… ты же понимаешь, какой уровень у больницы святого Мунго.

― И они вынесли мальчишке вердикт, даже не захотев разобраться, в чем дело, ― сжимает кулаки Снейп. Его всегда злила несправедливость. Ну и безалаберность работников тоже.

― Они просканировали его столько раз, что со счету сбились, ― качает головой Дамблдор с таким видом, будто Снейп ― последний дурачок, не хочет понять простых вещей. ― Гарри умирает. И самое главное ― он не хочет бороться. По версии целителей он проживет максимум три месяца.

― Его положили в Мунго, да? ― Снейп потирает переносицу, отчего-то сильно разболелась голова. ― И теперь будут держать его там… до конца?

― Нет, это исключено. ― Дамблдор снова дергает себя за многострадальную бороду. ― Ему там будет слишком одиноко. Я посовещался с целителями и решил поступить по-другому ― найти человека, который согласится приютить Гарри у себя на то короткое время, что ему осталось. Чтобы быть рядом, всячески поддерживать и лечить симптомы. Его болезнь действительно лечению не подлежит, но облегчать его состояние, насколько возможно, мы просто обязаны.

― Это здравое решение, раз ничего поделать уже нельзя, ― немного помолчав, говорит Снейп. ― Кто у вас на примете?

― Я составил список из людей, которым лично доверил бы этого ребенка, ― тихо говорит Дамблдор, глядя на пляшущие огни камина. ― А потом отдал Гарри, чтобы тот выбрал сам. Посчитал, что так будет лучше всего.

― Возможно, ― кивает Снейп. Всего за какой-то короткий промежуток времени его жизнь будто потеряла смысл. Вся та злость, что он вынашивал к Поттеру, куда-то испарилась. И без нее стало как-то непривычно, будто исчезла важная часть его сущности. Та, без который он просто не знает, как жить дальше, о чем думать и вообще…

― Гарри уже сделал выбор, ― говорит Дамблдор.

Внутри шевелится легкое любопытство.

― И кто же этот счастливчик?

― Ты, Северус, ― слышит он.

Снейпу кажется, что над ним издеваются.

Если это шутка, то очень глупая.

― В смысле я? ― переспрашивает он, до конца не веря, что это может быть правдой. ― Вы внесли меня в список, не поинтересовавшись, хочу ли я этого?

― Я думал, ты не откажешь смертельно больному ребенку в последней милости, ― серьезно говорит Дамблдор.

― Но… подождите. ― Снейп все равно не может понять. ― Вы сказали, Поттер сам выбрал себе временного опекуна. Так вот, он не мог выбрать меня! Разве что вы внесли в список Филча, его кошку и парочку привидений, ― фыркает он.

― В списке были самые лучшие кандидаты, ― развеивает его сомнения Дамбдлдор. ― В том числе и Молли Уизли. Но Гарри именно выбрал тебя.

― Бред какой-то. ― Снейп отворачивается. Все это кажется ему фантастикой, как и то, что активный, наглый, непослушный Поттер теперь лежит и ожидает скелета с косой. А еще он почему-то выбрал Снейпа, чтобы провести с ним последние часы. Захотел приблизить смерть, что ли?

«Он не хочет бороться за свою жизнь», ― вспоминает он слова Дамблдора.

Наверное, так и есть.

― И что мне с ним делать? ― Снейп резко разворачивается. ― Что, скажите? Разве я похож на того, кто умеет быть добрым, ласковым? Кому можно доверить кого-то слабого, кто нуждается в постоянном уходе? Впрочем, вы знаете ответ, ― горько произносит он. ― Я не говорю, что отказываюсь или не хочу ему помочь, ― чеканит он, не давая директору вставить ни слова. ― Я о том, что изначально была глупейшая идея ― вписать в список меня.

― Все что нужно Гарри ― просто не оставлять его в одиночестве, ну и лечить по мере необходимости поддерживающими зельями, ― кротко произносит Дамблдор. ― Ты с этим справишься, я уверен.

Снейп в другое бы время отказался. Да он бы ругался до истерики и выгрыз бы зубами свою свободу от всех Поттеров вместе взятых. Но теперь… его не оставляет мысль, что он сам ― причина болезни мальчишки. И что если бы не гнев, не эти ненавидящие мысли, с Поттером ничего бы не случилось.

― Мне нужно увидеть его, ― совершенно охрипшим голосом говорит он.

Да, это все, что ему сейчас нужно. Вдруг директор его просто обманывает?

С него станется.

А так Снейп своими глазами увидит мальчишку и убедится, правду говорил старик или захотел сыграть на его нервах, как на скрипке, траурную мелодию. Маразм на старости лет ведь только крепчает…

― Конечно, Северус. ― Директор, на удивление, сейчас ужасно покладистый. Наверное, потому, что уверен: Снейп не откажет в последней милости умирающему.

Но он еще ни на что не давал согласия. Мало ли кому в голову взбрело повесить на него такую обузу!

Да и не смыслит он ничего в детях. Особенно в больных.

Он же не целитель какой-то.

Он идет за Дамблдором в Больничное крыло. Характерный медицинский запах ударяет в нос. Снейп на миг перестает дышать, чтобы не расчихаться ― слишком большой концентрат лечебных зелий в одном месте, ― и тут же резко выдыхает. Потому что видит его.

Поттер. Лежит на постели, укрытый теплым пуховым одеялом, хотя в Больничном крыле хорошо протоплено. Его лицо… нет, в это невозможно поверить. Темные, чуть ли не черные круги под глазами. Черные ресницы отбрасывают на мертвенно-бледное лицо длинные тени. А эти руки на одеяле ― будто неживые, палки какие-то исхудавшие.

Снейп не выдерживает и отворачивается.

Что-то болит в груди. Кажется, сердце. Оно что, у него есть?

Странно, однако.

И еще более странно, что он вроде как по-настоящему переживает за сына Поттера.

Хотя… чего уж там. Это всего лишь ребенок. Неважно, чей он.

И он почему-то умирает.

― Северус… ― в его мысли врывается надоедливый голос Дамблдора.

― Оставьте нас, ― резко произносит Снейп, не желая, чтобы кто-то видел растерянность и боль в его глазах. ― Пожалуйста, ― добавляет он, чтобы чуточку смягчить тон.

― Как скажешь, Северус. ― Старик кивает Поппи. Та уходит в подсобную комнату, а Дамблдор вскоре исчезает в камине, который всполохнул зеленым огнем и потух, словно напоминая о быстротечности жизни.

Впрочем, Снейп видит то, что хочет видеть.

Поттер не спит. Это заметно по его подрагивающим векам. Но упорно не открывает глаза. Может, стыдно стало после такого… неожиданного решения?

― Почему вы выбрали меня? ― спрашивает Снейп напрямую.

Снейп ждет. Он готов прождать целую вечность, но получить ответ. Рано или поздно Поттер перестанет его игнорировать.

― Я никуда не уйду, пока не услышу, что вы на это скажете, ― сухо произносит он в ответ на молчание. Находит стул, садится, закинув ногу на ногу.

Поттер едва слышно вздыхает. Ворочается под одеялом.

― Вы не хотите? ― спрашивает он, не открывая глаз.

И голос такой… больной и охрипший. Вряд ли так можно сыграть. Это по-настоящему. Но лучше бы эти двое его просто надули. Снейп бы злился, рвал и метал. Зато Поттер вскочил бы, стер свой грим из белой пудры с темной тушью и побежал бы дальше… жить.

― Вы не хотите, да? ― переспрашивает тот. В голосе слышится легкая тревога.

Поттер тоже хочет получить ответ.

― Я этого не говорил, ― теряется Снейп. Хотя… почему он должен хотеть? Мальчишка ему не родственник. Он сын неприятнейшего человека, о котором и вспоминать противно.

Но сказать «нет» он не может. Не может, и все тут. Потому что внутри уже согласился помочь и сделать все возможное, чтобы облегчить состояние этого ребенка. Ведь он зельевар, с зельями и отварами проблем не будет. Все под рукой и в нужное время.

― А почему вы не выбрали миссис Уизли, к примеру? ― пытается докопаться он до истины. ― Она бы о вас хорошо заботилась. Кажется, вы ей очень симпатичны…

― Вот поэтому, ― с каким-то отчаянием перебивает Поттер, приоткрывая слезящиеся глаза, которые будто утратили привычный насыщенный зеленый цвет. ― Я не хочу, чтобы со мной возились, как с маленьким. Я хочу покоя.

― Вы считаете, со мной вам будет спокойно? ― спрашивает Снейп, все еще задаваясь вопросами. ― После всего… всех этих скандалов… да?

― Да, ― просто говорит нахальный мальчишка, который им же и остается, даже в таком положении. ― Вы не станете меня жалеть и плакать из-за меня, когда... когда это случится. А остальные, которые здесь, ― он достает смятый листок из-под одеяла, ― они будут. Я не хочу. От этого только хуже.

Снейп какое-то время молчит.

― Что ж, вполне резонно, что вы выбрали меня, ― единственное, что находит он сказать. ― В таком случае… вы не против прямо сейчас переместиться ко мне домой?

― Я буду жить у вас дома? ― Поттер округляет глаза.

― А где еще? ― вздыхает Снейп. ― Мне придется взять академ отпуск, потому что за вами нужен полноценный уход.

Если Поттер хочет покоя, то ему самому покой в ближайшие дни будет только сниться.

А еще Снейпу хочется насолить Дамблдору. Пусть теперь ищет ему замену на три ― или сколько там понадобится ― месяца.

Может, старик считал, что он будет и за Поттером ухаживать, и работать одновременно? Как бы ни так! Лучше он в это время займется заказами, которых много у него накопилось. Совместит… неприятное с полезным, так сказать.

― Но вы же не будете со мной возиться? ― В голосе мальчишки проскальзывает отвращение.

― Не знаю, что вы подразумеваете под этим словом, но раз уже директор доверил мне вас, то я его не подведу и буду следить за вашим здоровьем, ― хмуро говорит Снейп.

― Только не нужно заставлять меня жить! ― выпаливает тот и закашливается. Видимо, долго молчал, горло пересохло. Снейп подает ему стакан воды, но тот отталкивает его слабой рукой, которая тут же падает обратно на одеяло.

― Я и не собираюсь. ― Снейп легким жестом палочки убирает пролившуюся воду и высушивает одеяло. ― Как можно заставить кого-то жить? Не хотите ― не надо. Но видимо, вам совсем не жаль ваших друзей и тех, кто действительно вами дорожит.

― Не жаль. ― Поттер сжимает губы в тонкую ниточку, а его глаза становятся напряженными, даже злыми. ― И вы… вы не дорожите мной. А значит, давайте не будем о друзьях и… вы в этом ничего не понимаете.

Кажется, пошло откровенное хамство. Снейп набирает в грудь воздуха и медленно выдыхает. Хотя Поттер внешне и похож на умирающего, но его неослабевающая наглость говорит об обратном…

И это, как ни странно, дает надежду, что может, еще удастся его расшевелить?

Подспудно Снейп хочет этого. Потому что не может избавиться от чувства вины, будто он причастен к его болезни.

Дальше все происходит очень быстро. Снова кабинет директора, Дамблдор подписывает необходимые бумаги. Всего лишь за час они справляются с формальностями, после чего вещи Поттера переносят в Больничное крыло.

А дальше… дальше Снейпу приходится взять мальчишку на руки.

Иначе не попадешь домой через камин.

Не на магловском же транспорте ехать, в конце концов!

Метла тоже не очень подходит.

Поттер немного протестует ― для виду. Но прекрасно же понимает, что выхода другого нет.

Еще несколько минут уговаривания строптивого больного, потом ― перемещение по каминной сети.

И вот ― они дома.

Дома у Снейпа.

Ему кажется, что Поттер вот-вот ― и запросится обратно в Хогвартс. Забудет о своих болячках, встанет и пойдет на занятия. Как любой нормальный студент.

Но этот упрямец только губы сжимает, смотрит исподлобья, но молчит.

― Да не буду я вас вечно держать, у меня спина, между прочим, не казенная! ― не выдерживает Снейп этого молчаливого укора и сгружает Поттера на диван в гостиной.

Следом из камина выходит Дамблдор с сумкой мальчишки.

― Ну вот, обустраивайтесь, ― добродушно произносит он, как будто Поттер приехал сюда на каникулы хорошо провести время. ― Я надеюсь, Северус, ты сделаешь для Гарри удобную кровать?

― Разумеется, ― сухо произносит он. Будто сам бы до этого не додумался.

Посмотрев вслед Дамблдору, который как-то слишком быстро исчез в камине, не захотев даже взглянуть напоследок на Поттера, Снейп переводит взгляд на диван.

Мальчишка лежит, как и лежал. В той же позе. Даже не подвинулся, чтобы улечься поудобнее.

Что ж, если он не может заставить его жить, то хотя бы разберется в причине этого его… смертельного состояния.

Он быстро подходит к нему, пока тот не успел опомниться, и приставляет палочку к его виску.

― Легилименс!

Снейп тут же проваливается в замкнутое темное пространство, в котором медленно и лениво ползут картинки.

Которые, впрочем, с его попаданием начинают ускоряться. Все быстрее и быстрее.

Но Снейп не был бы Снейпом, если б не огромный опыт в легилименции.

Он выхватывает из сводящей с ума карусели одно воспоминание, второе третье… Сириус Блэк, который сбежал и хочет убить Поттера. Яркая, ничем не прикрытая мысль, у всех на виду. Логично. Снейп в возрасте Поттера тоже испугался бы такого поворота событий, чего уж греха таить.

Далее… Дурсли. Петунья, с перекошенным от брезгливости лицом, когда смотрит на племянника. Жирный боров Вернон, орущий на мальчишку и отпускающий ему оплеуху. Воспоминания тут же сменяются другой картинкой. Поттер с красной отметиной на щеке, как ни в чем ни бывало полет клумбы во дворе, что-то напевая под нос. Голос у нее, кстати, неплохой, мелодичный. Снейп аж задерживается немного, чтобы послушать.

Злясь на себя, он отбрасывает воспоминание и пробирается вглубь. Заветный камень из зеркала. Волдеморт в Квирреле нападает, а потом рассыпается на части. Василик. Кровь и жуть. Меч Гриффиндора и рыжая девочка, лежащая без сознания. Волдеморт из дневника. Снова Дурсли. Теперь Вернон не орет, а бросает Поттера в стену. Тот ударяется, падает. Боров снимает ремень. Газета. Сириус Блэк вот-вот выскочит из нее и раздаст всем лещей. Смертельных.

Нет, не то. Все не то.

Хотя, конечно, от такого обилия мракоты ребенок мог свихнуться. Но он выжил. В который раз. И сохранил здравый рассудок. Более-менее. Все мальчишки любят быть героями. Чтобы их хвалили. Чтобы на них восхищенно смотрели. В Хогвартсе Поттер получил славы сполна.

Что теперь с ним не так?!

Дурсли. Мерзкий жирняк запирает Поттера в каморке, чуть большей, чем шкаф, без света, воды и еды. На два дня.

Снейп сжимает руки в кулаки и изо всех сил старается не вынырнуть обратно. Он зол. На себя, на Дамблдора, на весь мир. Он не знал. Ничего не знал, как мальчишка живет. Думал, что как сыр в масле катается. Может, это и есть причина того, почему Поттер резко перехотел жить?

Странно, что это случилось с ним только на третьем курсе.

Нет. Там есть что-то еще. Во тьме, в самой ее глубине.

Снейп спешит туда, хотя это может быть опасно. Очень опасно.

Он знает. Но ему не привыкать. Он и не такие стены пробивал. И не в таком мраке находился.

Он не боится. Почти.

Просто ему больше не хочется смотреть, как родственнички Поттера истязают его. Пусть мальчишка и нагловатый местами, но он не заслужил такой ненависти от близких людей.

Там вдали ― сплошь чернота. Очень темно, густо и вязко. Снейп делает шаг, еще один… и его выбрасывает оттуда с такой мощью, что он падает на пол с ощущением, будто его шандарахнуло молнией.

Палочка валяется рядом. Снейп задыхается, лежа на спине и пытаясь избавиться от давления на грудную клетку. Поттер на диване ошеломленно смотрит на него.

― У вас что-то болит? ― задает Снейп дурацкий вопрос, откашлявшись и немного придя в себя. Чтобы не молчать и… потому что нельзя по-другому. Нельзя не спросить. После всего, что увидел.

Поттер качает головой, глядя на него так, будто видит умалишенного.

― Зачем вы это сделали? ― спрашивает он. ― Это… это противозаконно!

― Они вас избивали. Вы, должно быть, чувствуете себя плохо… из-за этого?

Снейп все не может отдышаться. Может, от странного толчка в грудь. Ведь его будто выпихнули из головы Поттера.

Мало кто с ним мог справиться. А тут какой-то мальчишка…

― Это не ваше дело! ― Поттер смотрит с каким-то отчаянием. ― Зачем вы вообще полезли ко мне в голову?

― Я должен разобраться в причине вашей болезни…

― Вы обещали! Обещали… ― Поттер сникает, его голос становится безжизненным. Он закрывает глаза и обмякает на диване. ― Обещали, что не будете лечить меня насильно…

― Это не лечение, ― огрызается Снейп. ― Так я хочу знать, это из-за Дурслей? Директор будет поставлен в известность. И если я узнаю, что он был в курсе всего…

― Они здесь не при чем, ― быстро отвечает Поттер, а Снейп отмечает, что несмотря на слабость, язык у того по-прежнему хорошо подвешен. ― Мне на них… все равно. Правда.

Снейп задумывается. То, что Дурсли находились у него спереди сознания, и мальчишка даже не пытался ничего скрыть о них, говорило о том, что вряд ли это беспокоит его так сильно. Может, привык к дурному обращению. Притерпелся. Выключил чувства и смог как-то жить. Существовать рядом с такими мерзавцами.

Выключил чувства…

Может, это и есть источник проблемы?

Снейп не целитель, чтобы разбираться в таких тонкостях. Но раз ему доверили Поттера, он не может закрыть глаза и сделать вид, что это нормально, когда тринадцатилетний подросток лежит целыми днями в постели и готовится к смерти без явной на то причины.

― Блэк вас не достанет, ― сухо сообщает он, пробуя наощупь другую тему. ― Пока вы здесь ― так точно. Мой дом защищен сильным магическим барьером. А Хогвартс ― тем более. Вам не о чем беспокоиться…

― На него мне вообще плевать. ― В голосе мальчишки слышится презрение. ― Я ему ничего не сделал, чтобы он ко мне лез.

― А в чем тогда дело? ― раздражается Снейп.

Лежит тут, бахвалится ― а сам выглядит, как готовый труп.

Кажется, Дамблдор задал ему задачу со звездочкой. Зря он согласился. Очень зря.

― Ни в чем, ― безжизненно отвечает Поттер, не глядя на него. ― Просто… пообещайте, что больше не будете так делать.

― Надо было раньше думать, кого выбираете себе во временные опекуны, ― не может не съязвить Снейп.

Впрочем, так нельзя. Если каждый раз лезть в чужой мозг насильно, можно что-то там повредить. Ведь Поттер будет отбиваться. Он уже показал, что умеет это делать и нехило.

Снейп не собирается вредить мальчишке. Несмотря ни на что. Это не в его интересах.

Посмотрел один раз ― и достаточно.

А все же… что находилось там, во мраке, в глубине?

Кажется, там и скрывался ответ, из-за чего Поттер так сильно переживал, что аж заболел. Снейп, как ни странно, верил в то, что именно мысли ведут человека в жизнь или смерть. Вызывают болячки или же способны восстановить даже без магловских лекарств или магических зелий.

Он сам тщательно отбирал мысли, какие думать. И примерно последние лет десять почти не болел, самостоятельно справляясь со всяким негативом, который осаждал его мозг.

Кроме одного.

Ненависти к Поттеру.

С которой он не мог совладать. Или не хотел.

Что, в общем-то, и привело его в такую вот нелепую ситуацию. Мальчишка в его доме, а он, как заправская нянька, должен за ним ухаживать и наблюдать, как тот медленно умирает.

Может, Поттер сам соблаговолит рассказать, что его ввергло в депрессию? Но чтобы это произошло, нужно создать… как его… мостик доверия.

Тьфу.

Снейп чуть ли не плюется. Где доверие ― и где он.

Разве можно ему доверять после того, что сделал?

Да и не умеет он выстраивать эти… отношения. И учиться не собирается. Это не по его части.

И кстати… он сказал внутри себя ― депрессия?

Кажется, это она и есть.

Но тогда Поттер не умрет. От какой-то паршивой депрессии не умирают. Что за бред вообще, к мерлиновой бабушке?!

Снейп стискивает руки в кулаки. У него самого была депрессия и очень долго. И что? Живет, как миленький. Если у Поттера именно она, то целители и Дамблдор вместе с ними ― полные идиоты.

Не распознать такую простую болезнь! Уж Снейп найдет от нее лечение.

Отдых, правильное питание и тишину он сможет Поттеру обеспечить.

Что касается позитивных эмоций, которые требуются при депрессии… вот с этим сложнее. Но Снейп и здесь что-нибудь придумает. Он утрет нос всем этим горе-специалистам и докажет, что директор ох как ошибся.

Ради второго точно стоит потратить время и силы, чтобы побороться за жизнь мальчишки.

И начнет он с простого: создаст удобную кровать для Поттера. Нечего ему тут лежать, диван продавливать.

― Если вы не будете есть, я вас прокляну!

― На здоровье.

Поттер смотрит своим привычным наглым взглядом, а потом закрывает глаза, демонстрируя, что ему все равно.

Ему и впрямь все равно.

Ни угрозы не помогают, ни уговоры ― ничего.

Он не слышит. Просто не хочет слышать. Гнет свою линию и хочет умереть.

Ведь если нормально не питаться, точнее ― вообще не питаться, смерть наступит скорее, чем предполагали целители из Святого Мунго.

Но хуже всего то, что с момента, как Поттер попал в дом Снейпа, он залег в своей новой кровати и не встает. Разве что в туалет ― и то, Снейпу приходится его силком вытаскивать и тащить почти на себе.

Он стал хуже выглядеть. Темные тени под глазами углубились, стали чернее. Зеленые глаза потухли и впали. Он стал похож на старика. В свои-то тринадцать лет.

И ему даже без разницы, что теперь он лежит в комнате Снейпа. В святая святых ― в его спальне.

Любой нормальный студент протестовал бы, плевался и умолял переселить его куда угодно. Хоть под мост к бомжам. Хоть в Азкабан.

Но Поттеру все по барабану. И даже то, что Снейп нещадно храпит. И что он находится под неусыпным наблюдением противного зельевара. Даже ночью. Из-за чего сон у Снейпа поубавился и ухудшился. Он сам стал выглядеть, как привидение ― бледный, с синяками под глазами, тусклыми немытыми волосами. Которые, впрочем, так только выглядят, а на самом деле они ужасны по своей структуре и висят сосульками даже после тщательного мытья. Чего только Снейп за всю свою жизнь не перепробовал… не помогает.

Впрочем, сейчас его это меньше всего беспокоит. Ведь он уже дошел до того, что наставил палочку на безучастно лежащего Поттера. И что делать дальше, как заставить его съесть хоть ложку куриного бульона ― он понятия не имеет.

Даже самый черствый, грубый, бесконечно брюзжащий человек не будет спокойно смотреть на смерть ребенка. Пусть чужого и не слишком приятного. Сына врага, этого Джеймса, который будто глядит на него из вон той стены призрачными глазами и издевается над ним, называя неудачником. Ведь Снейп не может элементарного: накормить мальчишку и заставить хоть немного бороться за свою жизнь.

Вообще-то он обещал не заставлять его жить. Он и не будет. Он должен сдаться и просто наблюдать.

Вот такое ему наказание устроил Дамблдор вместе с Поттером. За все баллы, когда-либо снятые с Гриффиндора.

Снейп стискивает зубы и сжимает пальцы до такой степени, что волшебная палочка опасно трещит и искрит. Вовремя приходит в себя и засовывает палочку в рукав. Без толку все. Поттер его не боится. Будто уверен, что этот сальноволосый мерзавец только языком треплется, а на деле ничего ему не сделает.

И он прав.

Снейп уходит на кухню от греха подальше, мысленно подсчитывая, сколько же дней Поттер здесь околачивается.

Выходит, без одного дня неделя.

Поначалу мальчишка что-то ел. Или делал вид. Но последние два дня отказывается от всего. И пьет очень мало. На фоне белого постельного белья будто уменьшился в размерах.

Снейп делает себе пометку купить новое постельное белье потемнее. В своем стиле. И чтобы Поттер на нем приличнее выглядел.

Он просто не озадачивался этим вопросом и пользовался старыми постельными наборами, которые сберегла для него мать.

Это, конечно, смешно ― думать сейчас о такой ерунде. Но ему просто не нравится каждый день лицезреть этот серо-черный кошмар на белом. Слишком яркий контраст.

Он это сделает для себя. Ради своего душевного спокойствия. Что здесь непонятного?

Снейп машинально заглядывает в кастрюли, нюхает еду. Прилично все приготовлено. Он бы и сам пообедал, да желудок будто острой колючей проволокой перетянут. От Поттера заразился.

А ведь он был уверен, что не станет нервничать из-за отпрыска Джеймса Поттера. Ну хочется тому умереть ― пожалуйста. Был же договор ― не мешать. Не лезть. Не заставлять. Не… возиться, в конце концов. А то чем он будет лучше Молли Уизли?

Снейп зябко поводит плечами. Что-то холодно, надо бы подтопить, особенно в спальне. И не потому, что там Поттер. Ему самому неуютно в собственном доме, будто из него постепенно утекает жизнь.

А еще на носу Рождество. Поттер заболел как раз перед каникулами. Интересно, как он хотел его провести… до всего этого?

До этой своей дури.

Хотелось бы верить, что это лишь подростковая дурь. И что она выветрится, когда Снейп просто перестанет обращать на него внимание, заставлять есть, пить и приводить его в порядок с помощью магии. Ведь Поттеру неважно, как он выглядит, чистил ли зубы ― вода его вообще не интересует. Ни в каком виде.

Но беда в том, что Снейп не может ― перестать. Сделать вид, что все в порядке вещей.

Он ненавидит себя за это.

Слабак.

Джеймс был прав. Он ― неудачник. Ведь что ни год ― то сюрпризы от разлюбезного старика.

Сначала категорически не давал ему желанную должность, поселил в затхлых подземельях. Настроил против него и его факультета всю школу. А теперь ― скинул на него умирающего Поттера, мол, лечить не надо, просто смотреть, как тот умирает. И в который раз грызть себе локти за все прошлые преступления и грехи. Ведь если бы родители мальчишки были живы, Снейпу не пришлось бы терпеть все это…

Он горько наблюдает за тем, как догорает огонь в небольшом переносном камине.

И принимает решение.

Если сегодня же Поттер не съест этот идиотский бульон, хотя бы одну чашку, Снейп будет спать здесь, на полу. Как можно дальше от своей комнаты. Он туда больше ни ногой.

Никто не заставит его смотреть на этот кошмар и лечить симптомы, которые не лечатся.

Он сделает это ради себя. Чтобы почувствовать себя лучше. Пусть Рождество безнадежно испорчено ― а оно всегда такое, ― но он не позволит никому больше втаптывать его в грязь и унижать до такой степени.

Поттер встанет на ноги и уйдет отсюда, ненавидя и проклиная его. Но главное ― уйдет. Сам. Озлобленный, но живой.

Строя коварные планы мести Поттеру, Дамблдору и всем, кто поставил его в такое ужасно зависимое и сложное положение, Снейп вздрагивает от странных звуков, идущих откуда-то сверху.

Как будто за окном в небе ангелы поют хоралы.

Как бы самое время… через три дня канун Рождества.

Но над его домом никогда не летали ангелы. Разве что дементоры. Которые уж точно не умеют петь. Только высасывать души.

Но это и впрямь рождественская мелодия. И кто-то выводит ее приятным голосом. Рядом с его домом.

Рассвирепев, Снейп выходит наружу. Никого.

Это что, очередные издевательства от Дамблдора, который прислал невидимую птичку-певунью в качестве подарка?

Или галлюцинации от недосыпа и постоянных мыслей о бессовестном мальчишке, который решил ему конкретно испортить ближайшие несколько месяцев?

Он заходит обратно и поднимается по ступенькам на второй этаж, чтобы поговорить с Поттером начистоту. Да так, чтобы у того не осталось сомнений: Снейп не шутит. Он не намерен больше терпеть это «овощное рагу» в своей комнате. Или Поттер тотчас же встает, идет на кухню, моет руки, как приличный человек, и садится за стол, или…

Снейп резко останавливается возле дверей своей спальни.

Звуки. Они доносятся оттуда, без дураков. Не совсем же он свихнулся!

Снейп приоткрывает дверь, совсем чуточку, будто боясь увидеть что-то, к чему он не готов.

Например, гигантского соловья-переростка. Или Флитвика, который притащил сюда своих хористов тренироваться петь на поминках ― прямо рядом будущим виновником торжества. Или…

Поттер. Снейп смотрит и не верит глазам. Этот больной умирающий ребенок… поет. Негромко, но чисто и звучно. Так, что заставляет прислушиваться и мысленно течь за знакомой мелодией.

Вот уж он не знал, что Поттер обладает музыкальным талантом. И вообще ― какими-то талантами.

В груди что-то сдавливает, а потом резко отпускает. Снейп пошатывается и вваливается в комнату, шумно и беспардонно.

Поттер тут же замолкает. Смотрит настороженно. Потом равнодушно. На нем снова та самая маска, которая… маска, не более того. Именно сейчас Снейп это осознал. Что Поттеру на самом деле не все равно. Или не до конца все равно.

И это хорошо. Это очень хорошо.

А еще мелькает мысль, что он совсем не знает Поттера. За эти два года с кусочком он не потрудился его узнать. Чем тот живет, чем интересуется, что любит, что его беспокоит… Ведь Дамблдор, как бы, приказал ему приглядывать за ним. А он это делал спустя рукава.

И даже не поинтересовался, как его подопечному живется у родственников. Что было бы не лишним.

Просто… может он зря так бухтел на мальчишку? Ненавидел его, распалял в себе злость до внутренней дрожи и высокого давления.

Может, Поттер не настолько уж плох. Может, он не совсем-то копия своего отца. Ведь у Джеймса был отвратительный слух, когда тот пытался что-то такое изобразить, наподобие серенады для Лили. Это было ужасно. Но когда любишь, то и дурной голос не помеха…

Снейп встряхивается. Все это в прошлом. И Лили, и то, как она отвернулась, не простила ― нашла повод, чтобы отвязаться раз и навсегда от сальноволосого урода…

А в настоящем ― вот этот мальчишка. Который не ждет от него ничего хорошего. И который почему-то сам его выбрал себе в няньки.

Насмешка судьбы какая-то.

Снейп откашливается, привлекая внимание.

― Нужно поесть, ― тихо, но твердо говорит он.

Поттер лениво косит на него глаза и отворачивается.

Ну уж нет. Не в этот раз. Поттер еще не знает, на что способен Снейп, если хочет чего-то добиться. По-настоящему хочет.

― Если вы съедите хотя бы половину порции, я разрешу вам поучить меня петь рождественский гимн, ― обыденным тоном проговаривает он.

Поттер поворачивает голову. Его глаза становятся больше. В них появляется что-то похожее на интерес.

― Врете, ― обрубает он все снейповские музыкальные начинания.

― Думаете, я совсем отвратно пою? ― незаметно для себя Снейп переходит на подростковый сленг.

― Я… не знаю, ― вдруг теряется Поттер. И снова этот изумленный взгляд, который больше не похож на взгляд умирающего.

― Вы теряете уникальную возможность это услышать, ― вкрадчиво произносит он, продвигаясь дальше, как щупальцами, и осторожно притрагиваясь к любопытству мальчишки.

― А вы что, правда будете петь? ― морщит лоб Поттер и смотрит так неверяще, что Снейп ухмыляется. Вот чего этот малец точно не ожидал от него!

― Буду, ― мужественно соглашается он, обещая себе никогда об этом не пожалеть. Если все получится как надо, конечно.

― Да ладно, ― все еще не верит Поттер и даже слегка привстает на локтях, будто хочет разглядеть его получше.

― Чтобы убедиться, что я не вру, наденьте, для начала, очки, ― советует Снейп, а потом подходит и сам подает их с тумбы. ― А еще я разрешу, чтобы вы написали об этом в письме своему другу Уизли, ― решается он. ― И даже помогу написать, если будет сложно.

Ставки велики. Поттер смотрит уже с нескрываемым интересом.

Наконец-то он думает о чем-то другом кроме своей болячки и скорой смерти.

― Ну, давайте я попробую, ― говорит он. ― Только чур не обманывать!

Снейп незаметно выдыхает.

― Слово зельевара, ― кивает он с самым серьезным видом.

А потом спешит на кухню, делая вид, что степенно выходит и что ему вообще все равно, будет ли Поттер обедать. Но внутри он весь трепещет, одновременно злясь на себя за это.

Если раньше он кипятился от одной только мысли, что весь мир вертится вокруг этого зеленоглазого мальчишки, то теперь он и сам в это ввязался. Причем по своей воле. Почти.

Кажется, он сошел с ума. Или постепенно сходит.

А еще ему предстоит петь. Снейп не привык отступать от своих слов. К тому же Поттер больше ему не поверит, если он свернет эту тему и откажется выполнять обещанное.

Через несколько минут он сидит на кровати Поттера и кормит его. С ложечки. Как та нянька. Все потому, что у мальчишки слишком слабые руки, и он просто на себя все разольет.

Лицо Поттера медленно покрывается румянцем. Глаза то и дело сердито сверкают. Еще бы, такое унижение.

― Сами виноваты, ― не удерживается Снейп, когда тот в очередной раз волком посмотрел на него, будто ему дают не бульон, а какую-то мерзкую гадость. ― Нечего было голодать. А теперь терпите и ждите, пока силы появятся хотя бы ложку держать.

Поттер сердито фыркает, а Снейп подает ему очередную ложку бульона. Грубовато, но как умеет. Он ведь не учился на няньку и никогда не кормил детей. Это то еще удовольствие.

― Все, я больше не могу, ― с отвращением смотрит Поттер на остатки бульона. ― Или вы хотите, чтобы меня вывернуло?

― Вы съели достаточно. ― Снейп прекрасно знает, что нельзя перегружать организм после голодовки. ― С вас ― еще вечерний прием пищи, и я готов петь хоть до самого утра.

Поттер смотрит на него исподлобья.

― Так и знал, что вы что-то придумаете, чтобы сделать, как хочется вам, ― бубнит он. ― Но не уверен, что готов слушать ваше… пение так долго. Если вы только не хотите убить меня раньше времени.

О, начал уже язвить, причем так колко! Прекрасно. Превосходно. Это же… это чудесно, да. Умирающе так себя не ведут.

― Я готов, ― почти безразлично произносит Снейп, присев на стул неподалеку от кровати Поттера. Тот смотрит на него так, будто видит перед собой удава.

― Не уверен… что это хорошая идея, ― протягивает он, и на его лице отражается целый спектр эмоций. От ужаса до непонимания, что сейчас вообще происходит.

― Не знаю, как вы, но я готов выполнить свою часть уговора. ― Снейп складывает пальцы домиком перед собой. ― Но если вы боитесь, что я окажусь лучшим певцом, чем вы…

― Ничего я не боюсь, ― сердится вдруг Поттер.

И это тоже хорошо. Очень хорошо.

Нужны любые эмоции. Что угодно, только не безразличие.

Мальчишка что-то бубнит вроде «повторяйте за мной» и начинает негромко напевать. Он выглядит уставшим ― вообще петь после еды не самая лучшая идея, ― но когда Снейп подключается своим густым баритоном, он будто просыпается.

Наверное, не ожидал, это этот Ужас Подземелий знает слова известного рождественского гимна. И не ожидал, что Снейп может вот так сразу вступить во вторую партию, рисуя своим голосом красивый узор, нити которого изящно переплетаются одна с другой.

Просто Поттер не знал, что мать Снейпа любила петь. И что это помогало ей не сойти с ума.

И что когда отец как обычно уходил на Рождество в паб, чтобы напиться до поросячьего визга, мать готовила скромный ужин, зажигала свечи, садила маленького Северуса рядом с собой и пела ему вот эти самые гимны.

Она научила его петь разными голосами, чему Снейп был ей впоследствии благодарен. Ведь это и его самого спасало. Помогало хоть на время забыть, что собственный отец его ненавидит.

И это стало точкой отсчета, когда он начал учиться легилименции. Как ни странно, умение петь очень в этом помогло.

Снейп теряет счет времени. Он полностью погружен в мелодию. На заднем фоне всплывает мысль, что этот миг слишком прекрасен, чтобы быть правдой. А потом всплывает лицо Поттера ― уже наяву. И эти глаза… в них блестят слезы. Это по-настоящему или только кажется?

Песня подходит к концу. В наступившей тишине никто не говорит ни слова.

Да они и не нужны, эти слова.

Мальчишка старательно отводит глаза. Скрывает, как тронуло его это исполнение.

Еще бы. Снейпу тоже понравилось, что уж греха таить.

Правда, он немного обманул Поттера. Тот считал, что это своего рода издевательство над нелюбимым профессором. А оказалось все вообще не так.

Стоп. Мальчишка ожил, когда Снейп пообещал сделать нечто такое, чего бы никогда не сделал в Хогвартсе. Что ему не присуще. Потому что не похож на человека, который умеет красиво петь. И вообще делать что-то красиво.

Кроме умения снимать баллы ни за что, разумеется.

Следующая мысль его поражает, немного пугает… а потом кажется единственно верной в сложившейся ситуации.

Что если позволить Поттеру немного поиздеваться над собой, раз это у него воскрешает такой интерес к жизни?

― Я, конечно, все понимаю, Поттер, но нельзя постоянно пользоваться очищающим заклинанием ― так можно заразу подхватить, если не ухаживать за собой как должно, ― разражается длинной тирадой Снейп, мучительно думая, как бы затащить мальчишку в ванную и заставить его выкупаться. Ведь вода сама по себе расслабляет и даже лечит в какой-то мере. Помогает забыть всякие глупости и почувствовать себя обновленным.

Ему не сложно каждый вечер взмахивать палочкой и приводить в порядок тщедушное тело Поттера. Но так не может продолжаться вечно.

Кажется, гадкий мальчишка догадывается, что от воды ему станет лучше, оттого отказывается от купания и всяческих водных процедур.

Поттер делает вид, что не слышит. Будто говорят не ему, а какому-то немытому эльфу. И что он вообще не Поттер.

Снейп медленно со свистом выпускает воздух сквозь сжатые зубы.

Он обещал мальчишке не тянуть его за уши с того света, а Дамблдору ― не убивать «золотого мальчика» раньше времени. И то, и другое оказалось крайне сложно выполнить. Особенно в такие минуты ослиного упрямства.

Вчера вечером Поттер безропотно съел еще немного бульона ― видимо, пение Ужаса Подземелий его слишком впечатлило. А сегодня днем вполне управился с маленькой порцией перетертого супа.

За эту трапезу Снейп заплатил достаточно дорого: он целый час рассказывал поттеровскому отпрыску о его негодяе-отце. Причем даже старался подбирать выражения поприличнее.

Мальчишка заявил, что так как он все равно умирает, то почему бы ему не попытать счастья у грозного зельевара и не расспросить о родителях, с которыми тот учился на одном курсе.

Он был настолько милостив, что предложил взять одного на выбор и рассказать о нем. Снейп не осмелился выбрать Лили.

А теперь этот противный мальчишка явно ждет чего-то… экзотического. За что он ― так уж и быть ― отправится в ванную и выкупается, как нормальный человек.

― У меня есть… бомбочки для пены, ― еще раз с усилием выдохнув, говорит Снейп, мечтая о нескольких бокалах огневиски вот прямо сейчас.

В блеклых глазах Поттера мелькает что-то похожее на интерес.

― И как часто вы ими пользуетесь? ― задает тот невинный вопрос.

Невинный вопрос ― за который можно смело снимать двадцать, а то и пятьдесят баллов с Гриффиндора.

Но Снейп, пожалуй, воздержится. Не в этот раз. Хотя ― кто б знал ― как жалко упускать такую возможность!

― Берег для особого случая, ― загадочно произносит он.

Эти бомбочки ему подарил Дамблдор, кажется, на позапрошлое Рождество. Подарки директора ― как особый вид издевательств.

Упаковка этого оригинального средства для купания чудом сохранилась: обычно Снейп все выбрасывал подчистую. Или относил в благотворительный магазин ― при особо хорошем расположении духа, которое у него было… никогда.

― А можно посмотреть? ― Поттер всерьез заинтересовался этими дурацкими бомбочками, аж на локтях слегка приподнялся. Снейп не удерживается и закатывает глаза: этим малолетним тупицам так мало надо для счастья!

Даже завидно немного.

Но если Поттер полностью утратил интерес к жизни, еде, прогулкам и даже друзьям-охламонам (таким же, как он сам), то удивительно, что что-то странное и бесполезное, типа бомбочек, будто бы зажгло в нем слабую искру.

Что ж, Снейп готов потерпеть эту ужасную пену в своей ванной ради того, чтобы Поттер перестал строить из себя смертельно больного. Именно ― строить из себя. Потому что дети не должны умирать. Это огромная глупость и чье-то упущение. Кажется ― директора.

Как минимум странно, что в такой хваленой школе, куда хотят попасть все дети волшебников ― и не волшебников тоже, ― никто не заметил, что с Поттером что-то не так. Снейп уверен: болезнь не возникла за один день, а возможно, длилась годами, пока не вылилась… в вот это.

― Придется, видимо, вам показать, ― кивает он, тяжело вздыхая, чтобы Поттер не сомневался: бомбочки для ванны для него почти что тема табу. ― Но только не здесь, ― выставляет он руки вперед. ― От них такой мерзкий запах… ― Он кривится. ― У меня аллергия на пену.

― Аллергия на пену, говорите? ― медленно спрашивает Поттер, который, кажется, задумал какую-то каверзу.

― Именно, ― снова вздыхает Снейп, притворяясь, как только может. ― Кажется, я зря упомянул…

― А что если я соглашусь искупаться в этой вашей пене? ― с вызовом смотрит на него Поттер.

Несколькими неделями ранее Снейп за такой взгляд снял бы все сто баллов, но сейчас он даже ему рад. Что угодно, но только не эти безжизненные пустые глаза, которые вызывают такое чувство безысходности, что хоть вой.

― Хотите, чтобы я чихал без умолку? ― склоняет он голову набок.

Поттер на миг теряется, но потом уверенно кивает. Насколько это возможно лежа.

― В таком случае… ― растягивает слова Снейп, но мальчишка тут же перебивает:

― Неужели согласитесь? Только зачем? Зачем это вам нужно?

Снова эти пытливые глаза ищут ответы там, где их нет. Точнее ― есть, но озвучить их Снейп не может, как ни крути. Иначе ничего не получится.

― Мне противно от одной мысли, что в моей комнате будет лежать какой-то немытый подросток, ― кривится он.

― Я могу спать в гостиной или другой комнате, ― говорит Поттер, так же напряженно глядя на него, будто пытаясь разгадать загадку века. ― У вас не такой уж маленький дом, два этажа все-таки…

Это хорошо. Он думает. Пытается понять. Что-то там перебирает в голове, строит догадки. Снейп знает не понаслышке, насколько сильным может быть любопытство и как оно пробуждает к жизни.

Например, он как-то прочитал в глупой магловской газете, что один человек хотел покончить с собой, но прежде ― досмотреть сериал. Потому что слишком интересно было, а что же дальше? Просто обидно будет умереть и не узнать, с кем останется героиня. Вот он смотрел серию за серией, а мыльная опера все пенилась и пенилась… в итоге этот человек передумал уходить из жизни, познакомился с интересной девушкой на почве сериала и счастливо жил до самой старости.

Может, выдумка, но Снейпу очень хочется в нее верить.

Что Поттер не умрет от депрессии просто потому, что умирает от любопытства.

А одно другое исключает. Верно?

― Мне это не подходит, ― говорит он, быстро обдумав предложение Поттера. ― Дамблдор мне не простит, если я вас оставлю где-то на чердаке, а сам буду заниматься своей жизнью. Мне пока еще дорога моя работа…

― Зачем на чердаке, можно в кладовке или шкафу, ― предлагает Поттер, то ли шутя, то ли всерьез.

Снейп невольно вздрагивает. Он хорошо помнит, что наковырял в мозгах мальчишки. И та комната у Дурслей, если ее можно так назвать, больше напоминала чулан, чем нормальное жилье.

Чулан ― без окон и вентиляции. Пыльный, душный и темный.

В таком точно свихнуться можно.

Но все же дело не в Дурслях. А в чем-то… в чем-то другом. Том самом, скрытом в густой тьме. Поттер воспользовался окклюменцией интуитивно, спрятав самое плохое там, где его сложно будет найти, и выставил наперед что-то яркое, отвлекающее и не такое болезненное, типа родственничков, которые издеваются над ним.

Снейп кивает сам себе. Он туда доберется, непременно. Когда мальчишка потеряет бдительность, он попробует еще раз ― один только раз. Он не позволит директору или кому бы то ни было злословить, что в его доме умер Избранный. Что он довел «мальчика, который выжил» до смерти. Что он отравил его или замучил.

Может, Дамблдор и не додумается обвинить его в подобном, но с других станется.

А это ― минус к его и так подмоченной репутации.

Директор это слишком хорошо понимает. Но какое ему дело до репутации бывшего Пожирателя Смерти?

Снейп мрачно смотрит на сильную струю воды, то и дело проверяя воду, не слишком ли горячая. Ах да, бомбочки. Он презрительно фыркает и лезет в шкафчик над зеркалом. Кажется, он их туда забросил.

Быстро пробежав глазами по инструкции сзади упаковки, Снейп с силой выкручивает кран и вынимает пробку. Мерлиновы кальсоны! Кто б заранее ему сказал, что эти придурастые бомбочки нужно бросать под струю в пустую ванну, а не в набранную воду! Для лучшего эффекта. Чтобы пены оказалось столько, что в ней можно утонуть.

Продолжая тихо ругаться, он идет наверх.

― Как вы смотрите на то, чтобы насладиться чудным зрелищем набирания пены в ванну? ― нейтрально спрашивает он, стараясь не показывать, как его корежит уже от одних слов «пена» и «бомбочка».

― Я могу сам ее бросить туда? ― оживляется Поттер.

― Непременно, ― заверяет Снейп и пытается поднять его на руки. Мальчишка тут же протестует:

― Еще чего! Я сам пойду. Не маленький.

― Ну-ну. ― Снейп тут же убирает руки и немного отходит, позволяя Поттеру встать с кровати самостоятельно.

Он что-то там возится, пытаясь приподняться, но тут же со стоном откидывается на спину.

― То-то же, откуда силам взяться ― разлеглись тут, как тюлень, ― не удерживается от язвительности Снейп. ― Впрочем… в ваших силах это изменить, ― тут же берет он быка за рога. ― Если с завтрашнего дня вы начнете питаться как следует, потихоньку вставать с кровати, умываться утром и вечером…

― Нет, ― мрачно перебивает Поттер, прикрыв глаза. ― Это все ни к чему.

― В таком случае сегодня вы хотя бы искупаетесь, ― начинает злиться Снейп. ― Я что, зря столько пару в ванную напустил?

Он берет слабо протестующего Поттера на руки и выходит из комнаты. Мальчишка хорошо так вытянулся за прошлый год. И пусть не думает, что это сплошное удовольствие его таскать. Возмущается еще.

В ванной он садит его на стул. Придерживает слегка за спину, чтобы не брякнулся ненароком и не расшибся на кафеле, после чего открывает воду на всю.

― А теперь бросайте прямо под струю. ― Снейп сует ему в руки шарик нейтрального бежевого оттенка.

На упаковке написано, что бомбочки с секретом. Цвет может оказаться самым непредсказуемым, вплоть до радужного. Или могут вообще посыпаться блестки.

И… это Дамблдор подарил ему! Грозе Слизерина!

О чем он только думал?!

Идиотство какое-то.

Поттер бросает бомбочку под поду. И почти сразу же начинает бурлить… розовая пена.

Прямо как отходы единорога.

Снейп не удерживается и фыркает. Поттер же заворожено смотрит на пену. Будто не видел ничего подобного и считает это сродни волшебству.

― Круто, ― выдыхает он. Снейп снова закатывает глаза. Лучше бы так восторгался удачно сваренным зельем или свойствами ингредиентов! Там действительно есть, чем восхищаться.

Но где зелья ― и где Поттер.

― Это еще не конец, ― выдергивает он его из блаженного созерцания пены. ― Будьте добры, полезайте в ванную и приведите себя в порядок.

Легко сказать ― сложно сделать. Поттер скашивает на него неприязненный взгляд, будто только осознал, что он здесь не один.

― Для начала выйдите, ― просит он.

Просит ребенок, который едва сидит. И если бы не Снейп, придерживающий его за спину, мальчишка давно бы завалился на бок. А что уж говорить о наполненной ванне ― превосходный способ утопиться!

И главное ― несложный.

― Мне придется вас выкупать, ― отбросив сложные предисловия в своей голове, говорит Снейп и тянет его свитер вверх. Поттер слабо отбивается.

― Еще чего. Мы так не договаривались!

― Мы договорились, что я не буду заставлять вас жить, если вы того не хотите, но терпеть грязного подростка в своей комнате я не намерен! ― Снейп теряет терпение. А еще… просто боится. Вдруг не справится? Ведь он еще никогда не купал детей ― ни маленьких, ни таких вот больших и зловредных.

― Вы можете меня отселить, я же говорил! ― Поттер отталкивает его руки от себя, покачивается и чуть не падает со стула.

― Только после того, как пойдете своими ногами, ― шипит Снейп, хватая его за шиворот.

― Вы не имеете права…

― Не имею? Тогда вон из моего дома! Я с самого начала не был в восторге от этой затеи…

― Но я думал, что вы не будете лезть в мою жизнь, ― почти пласкиво выдает Поттер, невольно прислоняясь к нему в качестве опоры. ― И… и еще… голова кружится, ― жалуется он, превратившись из буйного подростка в беззащитное существо, которому плохо.

Снейп медленно выдыхает. Он знал, на что идет, когда соглашался принять Поттера у себя. Знал… или думал, что все будет намного проще?

Наверное, не учел наличие у себя каких-то чувств. Думал, что сердце давным-давно закаменело, и его не разжалобить даже умирающим ребенком…

Но Поттер ― не умирающий. Подумаешь, голова кружится. Нужно только принять горизонтальное положение и…

Пока мальчишке дурно, Снейп, как истинный мерзавец и слизеринец в одном флаконе, быстро избавляет его от свитера, сдирает майку, а потом принимается за штаны.

Поттер издает протестующий звук, весь напрягается, хватает его за руки своими слабыми непослушными пальцами…

― Хотя… я же все равно умираю, какая уже разница, ― как-то обреченно произносит он и обмякает на стуле.

― Идиот малолетний, ― цедит сквозь зубы Снейп. ― Мне абсолютно не доставляет никакого удовольствия вас разглядывать. Я лишь делаю то, что приказал мне директор.

Сбросив поттеровскую одежду на пол, он старается не смотреть на исхудавшее до выпирающих костей тело подростка, при виде которого мороз идет по коже. В который раз поднимает его на руки и погружает в ванную. В ту самую розовую пену, которая непонятно чем так восхитила мальчишку.

― Положите голову вот так. ― Он осторожно придерживает его за затылок. ― Если затошнит ― просто скажите или… как получится.

Убедившись, что Поттер надежно зафиксирован в ванной и топиться не собирается, Снейп обессиленно опускается на кафельный пол. Прошла всего лишь неделя или сколько там, а он уже, как выжатый лимон. Что же дальше?

Мальчишке, кажется, уже полегчало. Вон, строит у себя на голове из пены что-то наподобие шляпы. Пусть уж так, чем лежит пластом и думает о тщете всего сущего.

А потом ― вот бессовестный! ― бросается пеной в него.

Решил в снежки поиграть. Самое время.

― Хотите, я вам сделаю прелестный розовый парик?

Поттер явно издевается. Но не этого ли Снейп хотел? Мальчишка уже не выглядит даже больным ― не то, что умирающим. И голова, судя по всему, уже не кружится.

― А почему бы и нет. ― Он равнодушно пожимает плечами.

Поттер и рад стараться. Нагребает побольше пены и водружает ему на голову. Двигает руками, плечами с таким упоением, что сердце радуется: вряд ли этот ребенок сделал бы подобную зарядку для тела, если бы его попросили.

Пены слишком много, она падает на кафель, на черный снейповский сюртук. В довершение всего несносный мальчишка насаживает кусочек пены Снейпу на нос, окончательно превратив его в клоуна.

― И что теперь? ― спрашивает он.

― Жду, когда вы начнете чихать, ― говорит этот наглец.

Ах, вон оно, в чем дело!

― Жаль вас разочаровывать, но не в этот раз, ― сообщает он. ― Эта пена на меня никак не влияет, хотя все подарки директора вызывают у меня только одну реакцию…

― Подарки директора? ― В глазах Поттера мелькает еще больший интерес.

― А вы запоминайте, чтобы было что рассказать Уизли.

Взгляд Поттера мрачнеет, хотя Снейп предложил ему весьма заманчивый исход событий.

― Вы не ответили в прошлый раз, но я хочу знать: зачем вам это нужно? ― смотрит он в упор.

Снейп не сразу находится, что сказать.

― Вот что, мы сейчас вымоем голову, потом все остальные процедуры. ― Он с трудом встает с пола. Старость не радость… точнее, Поттер не радость, это ж из-за него он спину потянул.

Делая вид, что забыл о пене на своих волосах ― как и о заданном вопросе, ― он включает душ, берет шампунь и наскоро моет Поттеру голову. Мальчишка отплевывается, отбрыкивается, ругается сквозь зубы. Все это выглядит как месть на пенную шляпу, но у Снейпа в кои-то веки нет таких целей. Он лишь хочет поскорее вымыть доверенное ему «сокровище» и расслабленно растянуться на кровати.

После мытья головы, которое больше походило на выдергивание волос ― ну не умеет он быть ласковым, ― Снейп проходится по нему мочалкой. Поттер уже не вырывается, но его взгляд мрачнеет все больше и больше ― того гляди, испепелит.

В довершение всего он берет зубную щетку, но мальчишка выбивает ее у него.

― Вот еще, я сам!

Он что-то там елозит по зубам. У Снейпа нервы не железные, поэтому он ускоряет процесс. К тому же зубы нужно чистить более тщательно, считает он. Поттер вырывается и плюется, как тот верблюд. Можно подумать, это верх блаженства ― ухаживать за строптивым подростком, который возомнил, что он Избранный и поэтому должен умереть раньше положенного. Так и хочется сбить с него корону!

Что Снейп, впрочем, и делает, используя душ.

Он смывает с него остатки пены, предварительно открыв пробку ванной, и закутывает в длинное банное полотенце с китами.

Еще один повод поржать вместе с рыжим недоумком. И чего Поттер никак не решится выбрать жизнь, полную веселья и глупостей, вместо совсем неинтересной смерти?

Что ж, у него есть время подумать. Ровно до завтрашнего утра.

С видом паломника, несущего крест, Снейп, скрипя зубами, переправляет Поттера в его комнату. И нет, он не забыл о заклинании левитации. Просто полотенце в воздухе могло раскрыться, мальчишка бы разорался или разнылся… а так хочется покоя.

Горестно вздыхая, он переодевает его в чистую пижаму, найденную в той самой сумке, что притащил сюда Дамблдор.

― Как насчет сказки на ночь? ― предлагает он, решив окончательно испортить себе вечер.

Поттер демонстративно отворачивается к стене.

― Вы же в своем доме, можете делать все, что пожелаете, ― бубнит он, будто Снейп заставляет его выпить горькое отвратительное зелье.

― И про пену соврали, ― добавляет он не менее обижено. ― Никакой аллергии у вас нет.

Вот уж, было бы из-за чего переживать.

― Я вас не держу. Как насчет того, чтобы переехать в более комфортное жилье к… более доброму и чувствительному к вашей тонкой душевной организации опекуну? ― елейным голосом спрашивает он.

― Не дождетесь, ― бросает тот.

― В таком случае… ― Снейп встает, подходит к кровати, под которой хранится ящик со всякой всячиной, которую почему-то рука не поднималась выбросить или хотя бы отправить на чердак.

В очередной раз посетовав на боль в спине, он подтягивает его ближе и выуживает большую книгу в твердой красочной обложке.

Подарок матери.

Наверное, поэтому он так и не смог от нее избавиться, хотя это всего лишь книга сказок. И в сказки он давным-давно не верит.

― Вы когда-нибудь читали сказки Барда Бидля? ― Снейп бережно проводит рукой по обложке, стряхивая пыль.

В ответ ― молчание. Снейп незаметно вздыхает. Ну конечно, нашел, что спросить. Это же Поттер, который жил с гадкими маглами, которые, наверное, ему даже магловских книг не покупали…

― В таком случае, готовьтесь погрузиться в настоящий мир магии, ― зачем-то пафосно произносит он.

Точнее ― в мир магов. Нормальный мир с нормальными семьями, где детям читают на ночь добрые волшебные книжки. Где не приходится воевать за кусок хлеба и бороться каждый день, чтобы не трогали, оставили в покое…

Снейп очень хорошо знает, что такое жить с родственником-маглом, который ненавидит все магическое. И собственного сына заодно.

Поттер по-прежнему лежит, отвернутый к стене, и дуется непонятно на что. Как ни странно, он больше не вызывает неприязни, хотя так быть не должно. Ведь это все еще ребенок Поттера. Ничего не изменилось.

Но он всего лишь ребенок.

Глупый ребенок, который выдумал себе несуществующую болезнь, поверил в нее и решил, что ему пора. Конечно, дыма без огня не бывает, и Снейп не будет Снейпом, если не разберется с причиной как можно скорее. К тому же ему совсем неинтересно, чтобы Поттер лежал тут месяцами и нудил, как его достала эта бренная жизнь.

О, Снейп на многое способен ради своего покоя и комфорта. Так чем бы его еще удивить?

― Чем сегодня займемся?

Снейп вытаскивает из картонной плотной коробки… еще одну коробку. Старый телевизор, который много лет назад стоял здесь на тумбе как главное украшение.

Он смахивает пыль с экрана и на миг замирает. В мутном отражении ему мерещится отец — вечно с бутылкой в руке, с мутным взглядом, уставленным в никуда. Снейп отдергивает руку, будто обжегся.

И что такого особенного в этом ящике? Люди говорят, бегают, стреляют… можно подумать, кошмаров и в настоящей жизни недостаточно. У Снейпа их было вдоволь.

Но в одном из воспоминаний, будучи в голове Поттера, он увидел, как милейшая чета Дурслей и их сынок-боров сидят перед телевизором, а Поттер им прислуживает, поднося готовую пиццу и лимонад, после чего уходит в свою каморку, не похожую на комнату, потому что родственники не желают его видеть.

Так что включить магловский ящик и попытаться развлечь подростка ― не самая плохая идея.

Поттер в ответ на его вопрос фыркает. Он сидит на диване в гостиной ― что уже большой прогресс, ― сложив руки на груди, и смотрит на всю эту возню с телевизором с показной скукой.

При том, что спустился он сюда сам. Ну, почти. Снейп поддерживал его под локоть, но тот вырывался и упорно ― шаг за шагом ― спускал ноги с одной ступеньки на другую, выглядя при этом, по меньшей мере, столетним стариком.

Но прогресс налицо. Поттер. Спустился. Сам. Он уже ходит, что-то там клюет в тарелке, ворчит, как брюзга, и смотрит таким тяжелым недетским взглядом, что Снейпу постоянно кажется, что он делает какую-то ерунду. Даже когда просто моет посуду вместо старого домового эльфа.

А вот и шнур. Надо же, как новый, не рассохся с годами. А может отец его сменил, ведь телевизор заменял ему общество живых людей, и самым большим для него удовольствием было сидеть перед ним, вытянув ноги на низенький табурет и держа в правой руке бутылку с плюхающей в ней жидкостью.

Снейп дергает головой, потому что эти зеленовато-болотные бутылки мерещатся ему везде: на тумбе, чайном столе, под столом…

Если б только Поттер знал, чего ему стоит ворошить прошлое и поднимать из могилы воспоминания, которые хочется придавить сверху каменной плитой и никогда ― никогда туда не заглядывать.

Но зачем это ему? Ведь у него самого на душе подобная плита, и он никому не позволяет заглянуть под нее.

Снейп немного раздраженно ставит телевизор на тумбу. При других обстоятельствах, он презирал бы Поттера за невежливость и лень, ведь тот, живя в его доме в довольно-таки неплохих условиях, даже не предложил помочь. Но это другой случай. И другой Поттер. Не тот дерзкий своенравный мальчишка, к которому Снейп успел привыкнуть за два года.

Он вставляет штекер в нужное отверстие на задней панели говорящего ящика, включает вилку в розетку, а потом нажимает на большую кнопку спереди.

Вроде все, как обычно. Ничего сложного. Но телевизор подозрительно молчит, даже не мигает экраном.

― Вот так. Накрылся ваш футбол, ― комментирует Поттер с дивана, лениво поглядывая на пляски с бубном вокруг молчаливой коробки.

― Почему футбол? Можно и боевик какой-нибудь посмотреть… ― бормочет Снейп, осознавая, что ему самому очень хочется отвлечься. И не на многотомник с тысячами наименований полезных растений или старинный фолиант с темномагическими заклинаниями, а на что-то пустое и бессмысленное. Чтобы по-настоящему разгрузить мозги.

Вилка в розетке. Нажатие на кнопку. Еще одна попытка…

«Ну уж нет, он у меня заговорит, не будь я Северус Снейп!» ― злится он, сжимая шнур, который так и хочется разорвать надвое, чтобы выпустить пар.

А зачем, собственно, ему магия? Так, для красоты?

― Репаро Функцио! ― зловеще шипит Снейп, особенно когда тянет «Фу-ункцио-о-о» сквозь зубы, постукивая палочкой по задней крышке телевизора.

Щелк… щелк!

Снейп невольно отступает. Экран несколько раз мигает, после чего затухает, а сбоку вьется черная струйка дыма.

― Вы пожар захотели устроить, что ли? ― фыркает Поттер.

Ну конечно, легко ему говорить, сидит в расслабленной позе и только умничает. Но раз Снейп решил развлечь мальчишку, надо идти до конца. Тем более что тот соблаговолил спуститься. Нельзя терять такой шанс!

― Имаго Вивус!

Заклинание оживления портретов вылетает из него почти так же яростно, как пощечина. Этот ящик не то, что заговорит ― запоет! В кабинете зельеварения все студенты бы замерли, а потом срочно приступили к заданию, если бы Снейп сказал таким тоном хоть слово.

Но глупому ящику все нипочем. Бессмертный, наверное. Подскакивает на месте, как дурачок, издает негодующий писк, после чего с грохотом плюхается обратно.

― Магловский хлам! ― не выдерживает Снейп, занеся кулак, чтобы изо всей силы грохнуть по нему. Чудом сдерживается.

Поттер весь подался вперед. Интересно ему. Интереснее, чем смотреть тот же футбол, который Снейп никогда не понимал. Да заработает этот ящик когда-нибудь?!

― Сонорус Персоналис! ― рычит он, взмахивая палочкой и окончательно теряя терпение. Если телевизор и после этого не заработает, то он…

Едва слышный шорох… Снейп весь напрягается и прислушивается. Характерный щелчок, будто включают телевизор, но экран остается темным.

А потом… раздается голос. Очень знакомый, но оттого не менее раздражающий.

― Мистер Поттер, — вещает телевизор тоном, от которого у даже слизеринцев подгибаются колени. — Если выключенный телевизор не работает, это не значит, что нужно тыкать в него палочкой, как неразумный тролль. Определение идиота: тот, кто дважды пытается зарядить с помощью Репаро неисправный артефакт. За эту домашнюю работу — ноль. И останетесь после занятий драить котлы без магии, ведь она такому, как вы, все равно не поможет.

― Заткнись! ― Снейп срывается с места, направляя палочку на заговоривший предмет. Ему невмоготу слушать собственный голос. К тому же, что Поттер подумает, что он нарочно решил его обозвать, хотя мальчишка тут не при чем? Это не смешная шутка. И вообще…

Но Поттер в ответ лишь фыркает в который раз, а потом… заходится тихим смехом.

Предательский ящик темнеет экраном и молчит, но Снейп в душе празднует победу. Неужели получилось? Хоть что-то полезное сделал для мальчишки. Ведь смех, как известно, лечит…

Но… что это? Поттер не успокаивается, его плечи мелко подрагивают, он раскачивается из стороны в сторону. Кажется, это уже не смех. Это… истерика?

Снейп бросается к нему, хватает за плечи. Так и есть: по щекам Поттера текут слезы, он задыхается, мелко дрожа.

― Все хорошо, дышите, Поттер. ― Снейп кладет ему руку на грудь, но тот из последних сил отталкивает его.

― Вы… полный… п-придурок, ― выдавливает он сквозь истеричные всхлипывания.

Снейп невольно косится на многострадальный ящик. Кажется, мальчишка недалек от истины.

― Неужели вам совсем не хочется рассказать обо всем, что здесь происходило, своим друзьям? ― нейтральным тоном спрашивает он.

Поттер обхватывает себя, продолжая покачиваться.

― Вы знаете… что я умру, ― с трудом произносит он сквозь прерывающееся дыхание. ― Знаете… поэтому и делаете все… все это…

― Помолчите, Поттер, ― Снейп кладет руку ему на плечо, ― сейчас нужно просто успокоиться…

― Я сам знаю, что мне нужно! ― Тот сбрасывает руку. ― И вы знаете, что я никому не скажу, как издеваетесь надо мной, потому что я… никогда… никогда больше… их не увижу.

― Это неправда! ― Снейп пытается повернуть его к себе. ― Ну же, посмотри, посмотри на меня!

Поттер бьет его по руке. Слабо, но от этого не менее обидно. Тут же отдергивается, в глазах мелькает страх, который уступает место чему-то новому, злому, не присущему ему.

Умиротворяющий бальзам. Он стоит на тумбе в спальне рядом с кроватью. Дверь открыта. Снейп мысленно призывает флакон, и через несколько секунд тот утыкается ему в ладонь.

Поттер смотрит затравлено, как зверь, пойманный в ловушку, когда Снейп подносит к его губам успокоительное зелье.

― Выпейте, станет легче.

Поттер неловким движением выбивает флакон из рук. Тот не разбивается, но зеленоватая с насыщенным травяным ароматом жижа тут же расползается по ковру.

― Да что с тобой такое сегодня! ― Снейп встряхивает его.

Мальчишка не унимается. Рвется, брыкается из последних сил.

― Ах, ты еще и кусаться? Инкарцеро!

Миг ― и Поттер пыхтит, пытаясь освободиться от толстых веревок, но те только сильнее затягиваются на нем.

Один взгляд его нахальных зеленых глаз, в которых все еще плещутся непролитые слезы, и Снейп готов локти себе кусать.

Ведь мальчишка того и добивался. Ждал, пока он сделает что-то против его воли или использует на нем магию.

Только… зачем это ему? Посадить в Азкабан ненавистного профессора?

Вряд ли у Поттера настолько хитрый продуманный ум, чтобы выстроить всю эту цепочку, обмануть директора и целителей из Святого Мунго, а потом обрушить праведный гнев на того, кого все эти годы он считал своим врагом…

А что, собственно, произошло? Ведь они неплохо проводили время. Снейпу даже казалось, что он достиг каких-то результатов…

Не стоило быть таким наивным.

Горло душит бессильная злость. Это стоило предвидеть, ведь с Поттерами никогда не было все просто и понятно.

― Значит так, ― цедит он сквозь зубы. ― Вы наказаны. Вы сейчас же пойдете со мной в лабораторию и будете наслаждаться процессом варки нового Умиротворяющего бальзама.

Снейп резко поднимает Поттера с дивана левитирующим заклинанием, осознав, что использует его на нем впервые. Все это время он, не жалея спины, таскал его туда-сюда, делая вид, что вдруг забыл все заклинания разом. Но на самом деле одна мысль, что к мальчишке будет применена магия, которую обычно применяют к вещам, его коробила.

Что ж, один случай ― и вся его мордредова сентиментальность приказала долго жить. Оно и к лучшему.

Но каков наглец! Поттер даже в связанном виде не дает ему покоя. Дергается и рвется, сидя на стуле, отвлекая от щепетильного процесса помешивания лунного камня, который нужно добавлять в строгих пропорциях. Малейшая ошибка ― и Умиротворяющий бальзам превратится в яд, который усыпит мальчишку навсегда.

Впрочем, этого тот и добивается, скорее всего.

― Чтоб тебе пусто было! ― ругается сквозь зубы Снейп, когда Поттер, довертевшись, падает ничком вместе со стулом.

Он тут же гасит огонь, осознавая, что зелье безнадежно испорчено, и шагает к нему.

― Не трогай меня, придурок! ― отбивается Поттер, если эти дергающиеся движения плечами можно так назвать.

― Может, прекратите меня обзывать? ― Снейп умудряется усадить его обратно на стул и держится изо всех сил, чтобы не треснуть мальчишку по губам за грубость.

― А ты… ты прекрати делать вид, что тебе не все равно! Оставь меня в покое!

Снова слезы. Надсадный голос, который говорит о том, что истерика только набирает обороты.

― С удовольствием, как только получу приказ от директора, когда он найдет вам нового опекуна.

Тот вскидывает на него глаза. Снейп невольно отворачивается. Глаза Лили. Невыносимая пытка. Тот самый случай, когда он не может вот так просто сдаться.

― Неужели вы не понимаете, ― осипшим голосом произносит Поттер. ― Для всех будет лучше, если я умру.

Снейп цепенеет на пару секунд. Вот так спокойно говорить о собственной смерти…

― Для кого лучше? ― переспрашивает он, но мальчишка не отвечает. Медленно опускает глаза.

Кажется, они немного подобрались к истине. Но все по-прежнему запутано, ведь Поттер не хочет с ним откровенничать.

Как же заставить его сказать правду?

Снейп подносит колбу к глазам, нюхает содержимое и даже пробует на язык. И цвет, и запах говорят о том, что Умиротворяющий бальзам сварен идеально, впрочем, как и все остальные его зелья.

Но почему тогда Поттер со вчерашнего дня как залег в постель, так до сих пор и не встал?!

Со вчерашнего дня этот противный мальчишка не съел ни крошки. Ладно, он заснул сразу после истерики и проспал до полуночи. А потом снова заснул.

Но уже, как бы, давно наступил новый день. Точнее ― вечер.

Собрав все терпение в кулак, Снейп идет в спальню.

― Вы долго еще собираетесь валяться, Поттер? ― с порога начинает он. ― Ужин на столе. Вам личное приглашение нужно?

Мальчишка даже голову не поворачивает в его сторону. Разглядывает потолок с безучастным видом.

― Вы не слышите? ― повышает голос Снейп, подойдя ближе.

Поттер презрительно поводит глазами.

― Я не хочу есть, ― заявляет он.

Казалось, этот этап они уже прошли. И что, опять?

― Это вам так кажется, ― вкрадчивым тоном произносит он. ― Может, все-таки…

― Не может, ― перебивает Поттер. ― Оставьте меня в покое.

― Но вы должны поесть. ― Снейп потихоньку теряет терпение.

― Один ваш вид портит мой аппетит. ― Тот очень даже натурально кривит губы и отворачивается.

Задеть его внешность решил? Ну-ну, не слишком удачная стратегия. Ему давно уже наплевать на то, как он выглядит.

Почти сразу желудок упрямого мальчишки подтверждает… прямо противоположное, причем очень громко.

― Врать бы сперва научились, ― хмыкает Снейп.

Поттер дуется и стискивает в кулаках пододеяльник с таким видом, будто хочет его разорвать.

― Хватит ерничать, кому вы делаете хуже? ― Снейп резким движением сдергивает с мальчишки одеяло.

Тот успевает ухватиться за край. Его глаза вспыхивают гневом.

― Оставьте. Меня. В покое. ― отделяя каждое слово, тихо произносит он, чем еще больше раззадоривает Снейпа.

Он окончательно избавляет его от одеяла.

― Вообще-то вы в моем доме и…

― Это не повод лезть в мою жизнь!

― …я могу делать, что хочу. Понятно?

― Да вы редкий мерзавец! ― Поттер будто выплевывает это слово. ― Я почти… да, я поверил, что вы другой… что вы… но нет. Вы тот же мерзкий тип, что и были. Вы ничуточки не изменились и… это ложь, что вам не все равно.

Он шумно сглатывает, будто еще немного ― и начнется истерика.

Но ничего не происходит. Поттер отпускает одеяло, обмякает на подушках, прикрывая глаза.

― Да, ― произносит Снейп, какое-то время глядя на него. ― Я такой вот мерзавец, нарушил обещание. Но я не настолько мерзавец, чтобы позволить вам умереть.

Швырнув одеяло в Поттера, он быстро уходит за дверь, чтобы не сказать чего похуже.

Мальчишка всерьез принялся испытывать его терпение. Гадости говорит, хамит в лицо, сам голодный, как волк, а врет, что ничего не хочет. Мало того ― лежит в его комнате, а смотрит так, будто это Снейп пришел к нему в гости и пришел не вовремя.

Кажется, Поттер принялся за старое ― унижать его и издеваться над ним. Только теперь это его сын… но суть не меняется.

Придя в кабинет, Снейп стискивает волосы до боли. Здесь он может быть собой, выдохнуть, сбросить маску. Ведь никто не смотрит.

Самое время напомнить себе, что он сам позволил мальчишке так с собой обращаться. Все ради того, чтобы зажечь в нем хоть малую искру, пусть и таким странным способом.

Но почему так тошно внутри? И даже как-то… обидно.

«Это ложь, что вам не все равно».

Если бы. Он бы многое отдал, чтобы так оно и было. Но почему-то каждое

слово мальчишки попадает в сердце, будто раскаленные стрелы, и оно мучится, болит и… вообще что-то чувствует.

Снейп думал, что с чувствами покончено. Давным-давно. Но выходит, он обманывался годами, считая себя зачерствелым сухарем. До тех самых пор, пока ему не поручили дело, в котором приходится жертвовать слишком многим ради спасения чужой жизни. Стоит ли оно того?

Во всем виноваты эти проклятые ожидания. Когда кажется, что ты уже продвинулся немного вперед, что уже почти у цели… все рушится.

Не надо было ждать. Надеяться. Или думать, что Поттер будет хоть немного ему благодарен за заботу и помощь.

Ему показалось… да, просто показалось. Что когда они пели рождественские песни, когда мальчишка начал потихоньку есть с ложечки, когда Поттеру вздумалось поиграться с дурацкой розовой пеной, а Снейп его в этом поддержал, они будто бы стали… чуточку ближе друг к другу, что ли. И вся та ненависть, которую он лелеял внутри, куда-то испарилась. Стало так легко, как никогда раньше. Легко и понятно. Все будто встало на свои места.

Даже нет, не так. Снейп был слишком увлечен тем, чтобы вернуть Поттера к жизни, и забыл ― действительно забыл о том, что когда-то его ненавидел.

Но теперь негодный мальчишка будто вынуждает его вернуться к прежним отношениям, чтобы снова начать относиться к нему, как раньше.

Однако как Снейп ни пытается вызвать в себе гнев, отвращение, ненависть к этому ребенку, он не может. Не может, и все тут.

Совсем потерял сноровку. Превратился если не в нервнобольного папашу, так все равно… в какого-то нервнобольного. Который по десять раз просыпается по ночам, чтобы услышать дыхание мальчишки, убедиться, что тот еще жив, и облегченно вздохнуть.

А все потому, что Поттер постепенно заполонил всю его жизнь и стал… чем-то вроде проекта. И в этот проект он вкладывает все время, энергию, фантазию… да что уж себе врать, душу тоже. И этот самый проект, который поначалу казался невыполнимой задачей со звездочкой, начал меняться, расти и… радовать. В последние несколько дней они так хорошо продвинулись к здоровой полноценной жизни, что в это сложно было поверить…

И вот теперь откат. Со всеми неприятными последствиями.

Просто Снейп упустил из виду то, что он всегда знал, но почему-то забыл. Что жизнь ужасно несправедлива. И никто ему не давал гарантии, что сам «проект» рано или поздно не взбунтуется против него. Что, в общем-то, и случилось.

Может, все дело в том дурацком телевизоре? Ведь это из-за него Поттер так осерчал, что аж истерику закатил.

Хотел футбол посмотреть или ерунду какую-то со стрелялками, настроился уже, а тут ― бац, и такая вот засада, ничего не работает.

Может, если достать где-то рабочий телевизор, мальчишке полегчает, и он перестанет капризничать, как принцесса на горошине?

В любом случае, не стоит ничего от него ждать. Глупо, как же глупо. Это не он сам, а Поттер не изменился, остался прежним. Он такой же, как его отец. Даже внешне ― одно лицо. Почему же память так подводит, отказывается напоминать о таких простых вещах?

Снейп уже целый час пялится в книгу и не видит ни строчки. Он настолько уходит в себя, что не сразу осознает, что в кабинете еще кроме него кто-то есть.

― Профессор… я не должен был так себя вести.

Он вздрагивает и поднимает голову. Мальчишка стоит в дверях. Бледный, круги под глазами стали темнее, чем вчера, а волосы похожи на шерсть дикого кота после драки.

― Отчего же, Поттер, ни в чем себе не отказывайте, ― ровно произносит он, опуская глаза в книгу и делая вид, что ему безразлично, как выглядит его подопечный, что говорит и вообще…

― Но почему?

Странный какой-то вопрос. Другой подросток бы на его месте только обрадовался такой вседозволенности.

― Вы ведь умирать собрались. Так ведь? ― напоминает ему Снейп. ― Очень удобно в таком положении делать все, что заблагорассудится, ведь последствий все равно не будет.

Поттер морщит лоб, думает что-то, сопоставляет.

― Так вы поэтому меня не прокляли? ― Его брови взлетают вверх, будто он нашел кусочек недостающего паззла.

Снейп только глаза к потолку поднимает. Мысленно. А по-настоящему на его лице ― ни капли эмоций.

― А какой в этом смысл? Можно подумать, от проклятия вы резко передумаете и захотите жить…

Снейп замолкает, потому что Поттер вдруг сильно бледнеет и пошатывается.

Несколько шагов ― и он уже рядом. Поддерживает под плечи и подводит к ближайшему стулу, мысленно кляня себя за слабость.

Впрочем, это, может, и не слабость, а всего лишь четкое выполнение приказа директора. Дамблдор вручил ему Поттера в надежде, что тот поддержит его здоровье, а не угробит раньше времени. Даже несмотря на вопиющее хамство и нежелание мальчишки нормально сотрудничать.

Снейп давит в себе огромное желание отчитать подростка за то, что ничего не ел, а теперь едва на ногах держится. Как показывает практика, это ничего не даст, только вызовет ответную агрессию. Хотя злость лучше апатии, но все же… Снейп морально не готов принять на себя еще один шквал.

― Я… я ошибся, когда сказал, что вы мерзавец, ― слышит он, и ему кажется, что он спит.

Это что, Поттер извиняется перед ним? Так оригинально, но все же…

― Вот как? ― почти равнодушно откликается он, а в груди появляется странное жжение.

― Ну… почти, ― заминается Поттер, избегая смотреть ему в глаза.

― То есть, вы берете свои слова обратно? ― решает помочь ему Снейп, так уж и быть.

― Ну… да, где-то на пятьдесят процентов. ― Поттер закусывает губу, выглядя ужасно виноватым, но его честность… умиляет даже, что ли.

― То есть, по-вашему, я на пятьдесят процентов не такой уж мерзавец, каким вы меня считали? ― уточняет Снейп.

― Примерно так, ― выдыхает тот судорожно. А потом поднимает на него глаза и… меняется в лице.

― Профессор… вы обиделись на меня? Правда, обиделись? Я… я не хотел… я не думал, что вы… Я вечно все порчу…

Снейп слегка сжимает его руку чуть ниже запястья ― за которую придерживал, боясь отпустить, чтобы тот не упал со стула от слабости.

Жест действует безотказно. Поттер прерывает свою истеричную речь и вопросительно смотрит на него. В его глазах… ох, сколько там всего! И стыд, и мольба, и какая-то детская доверчивость, будто мальчишка уверен, что этот грозный и очень мерзкий, как он сам сказал, тип не причинит ему ни капли вреда…

Только откуда она, эта уверенность?

― Между прочим, вы ворвались в мой кабинет, когда я работал, а теперь вынуждаете идти в лабораторию за успокоительным, ― цедит он сквозь зубы, не желая показывать, что его хоть как-то тронули его слова.

Он убеждается, что Поттер нормально сидит и падать не собирается, после чего широкими шагами выходит из кабинета.

Не дойдя до лаборатории, он со стоном прислоняется к стене, прижимая руки к лицу.

Прекрасно. Превосходно. Лучший шпион всей Британии ― он действительно себя таким считал! ― выдал себя с головой. Неужели у него все на лбу было написано? Или в глазах? Хорош двойной агент. Пожиратели смерти его в два счета раскусят, попадись он им на пути.

Снейп неровным шагом входит в лабораторию и… застывает на месте.

Что несколько минут назад произошло? Он ведь совсем не понял главного, когда копался в своих обидах, закрывал разум от Поттера, который и не думал лезть в его голову, а потом все равно раскололся…

Да разве это самое важное?

Мальчишка встал с постели. Встал и сам пришел к нему. Ногами. Он ходит, хотя до этого только лежал или передвигался при помощи Снейпа.

Это значит… он будет жить. Будет!

И это значит, что все те издевательства того стоили.

Осталось совсем немного ―и Поттер оживет. Воспрянет духом. А там и в Хогвартс его потянет к друзьям-лоботрясам. И Снейп, наконец, избавится от этой обузы, которую ему директор повесил, как камень на шею, чтобы утопить раньше времени.

Не дождется!

Что ни говори, а Поттер правильно выбрал себе временного опекуна.

Немного хвастовства не помешает для бодрости духа. А что. Если сам себя не похвалишь…

Осталось несколько финальных штрихов, и… вуаля! Готовенький здоровый Поттер на тарелочке. Ну, образно говоря.

Снейп от предвкушения потирает руки. Кажется, он придумал кое-что интересное, что соблазнит поттеровского отпрыска выйти на улицу.

― Вместо того чтобы сидеть дома, как сыч, прогулялись бы. ― Снейп, прихлебывая крепкий кофе, смотрит в окно, за которым до неприличия хорошая погода.

В другое время он бы презрительно скривил губы и задернул шторы, чтобы лучи солнца не донимали его и не портили мрачное настроение, но не сегодня.

― Зачем?

Поттер ковыряет в тарелке с яичницей и беконом, где он нахально выел весь бекон и теперь не знает, как запихнуть в себя все остальное.

Ковыряет ― и делает вид, что ему неинтересно, а у самого аж уши шевелятся. Образно говоря.

― Да вроде погода ничего так. ― Снейп снова косится в окошко.

Сказать что-то про здоровье, что надо двигаться, не то мышцы атрофируются, и ему придется таскать его по дому на горбу ― это только разозлит Поттера. Просто он немножечко так надеялся, что мальчишка сам соблазнится погодой и высунет нос во двор. Что ж, надежда умирает последней.

Просто Снейп придумал кое-что… от чего его самого тошнило со вчерашнего дня. От одних только мыслей.

Нет сомнений, что этот наглый гриффиндорец не сможет отказаться от такого заманчивого предложения. Это даже не ход конем, а ферзем. Но… можно как-нибудь без этого обойтись, а?

Еще один кислый взгляд в сторону окна…

― Затем, что все гуляют в такую погоду, ― выдает он еще один аргумент и тяжко вздыхает. Чушь полнейшая. Что отражается и во взгляде Поттера.

― А чего ж вы сами дома сидите целыми днями? ― поглядывает тот исподлобья, но с легким интересом. Этот взгляд Снейп ловил всю неделю после случая с истерикой. Будто Поттер изменил к нему отношение и перестал видеть в нем последнего мерзавца.

― Компании подходящей не было, ― еще более тяжко вздыхает он.

Еще один заинтересованный взгляд…

― Не люблю ходить один по магазинам, ― заявляет Снейп и смотрит на реакцию.

Причем он почти не соврал, кроме слов «один» и «не люблю». Вместо второго надо бы поставить «ненавижу»…

А вот дети всех возрастов обычно любят «шоппиться», как у них принято говорить. По идее, у Поттера должны были загореться глаза, но…

Тот лишь хмыкает и смотрит в сторону с таким видом, будто его все достало. Ну старик стариком.

― Я хотел купить одежду, и мне нужна помощь с выбором, ― закидывает еще одну удочку Снейп.

Поттер медленно поднимает глаза.

― Еще одну черную мантию? Или черные носки? Или черные…

― Можно и не черные.

Поттер замолкает. Смотрит недоверчиво, разглядывает, что-то там прикидывает.

― Это что, очередная попытка повлиять на меня?

― Боюсь, что я как временный опекун дурно на вас влияю, ― скорбно качает головой Снейп. ― Хотел вам предложить выбрать для меня одежду, но, наверное, это плохая идея.

Однозначно, плохая.

Поттер какое-то время молчит, совсем сбитый с толку.

― Вы хотите, ― медленно произносит он, ― чтобы я… выбрал для вас… одежду? ― Почти по слогам повторяет он, наверняка считая, что Снейп сошел с ума. ― Одежду… вот вообще любую, что ли?

― А если я предложу вам выбрать одежду, какую только захотите, чтобы я все это надел в свой первый день выхода из академотпуска? ― сощуривается Снейп. ― Что на это скажете?

Поттер прищуривается.

― Даже если я выберу для вас шапку с помпоном в горошек? ― фыркает он. ― И чтобы помпон набок свисал…

― Отчего бы и нет?

― И шарф, который вы не надели бы даже под пытками... разноцветный, как радуга?

— А вы можете быть красноречивым, когда захотите, ― замечает Снейп.

Мальчишка будто не замечает, что его только что похвалил Гроза Слизерина. Он вошел в азарт, глаза блестят, чуть ли слюна не капает.

— И ботинки… знаете такие, с уточками, чтобы крякали…

Снейп откашливается.

― Крякающие ботинки — это где вы собираетесь такое покупать? ― очень серьезно спрашивает он.

― Поверьте, для вас ― найду, ― заявляет Поттер и несколько раз кивает для пущей убедительности.

Снейп медленно выдыхает, убеждая себя, что готов ко всему.

― Думаю, это будет… интересно, ― медленно произносит он, попутно выключая бушующие эмоции наряду со здравомыслием.

― И вы так оденетесь в Хогвартс?

― А что вас, собственно, смущает?

― Враки. ― Поттер откидывается на спинку стула, складывая руки на груди. ― Вы никогда в жизни не сделаете этого, потому что я выберу такое…

Звучит зловеще.

Но и Снейп не из слабонервных. Заявил ― значит, надо играть до конца.

― Я надену все, что угодно, если это не будет выходить за рамки приличия, ― говорит он.

― То есть?..

― Ну, чтобы вы не просили меня надеть стринги поверх мантии ― должность в Хогватсе мне еще дорога, ― уточняет он.

Мальчишка фыркает, видимо, представив себе это. И вообще он не похож на больного. Глаза горят, губы то и дело растягиваются в хитренькой улыбке, а уж фантазия как разыгралась…

― Все равно не верю, ― что-то там обмозговав, он мотает головой.

― Давайте проверим? ― Снейп встает. ― Прямо сейчас.

― Сейчас… мы пойдем покупать… все это? ― Поттер сводит брови и делает непонимающую мину.

― Хватит болтать, наговоримся по дороге, ― торопит его Снейп, забирая у него тарелку с остатками яичницы. ― А то мне еще сегодня заказ нужно сварить.

Легко сказать ― трудно сделать. Поттер настолько ослаб, что ходит по дому, держась за стену или перила на лестнице. А как быть на улице?

Снейп лезет на чердак. Тот самый, куда не поднимался со времен детства, где он прятался от пьяного отца. Пылищи тут…

Сердце тоскливо ноет. Слишком много связано с этим местом. Да и убраться бы здесь не помешало.

Но это как-нибудь потом. Можно бы попросить эльфа, но тот настолько стар, что не хочется его тревожить такой ерундой.

А вот и она. Длинная палка, которой Снейп задергивал шторы, когда был маленьким, и доставал с ее помощью вещи из-под кровати.

Удивительно, что мать не выбросила ее вместе с ненужными вещами.

Что ж, тем лучше.

После несложных магических манипуляций палка превращается в симпатичную крепкую трость. Немного подумав, Снейп создает ей набалдашник в виде головы льва. Этому несносному гриффиндорцу должно понравиться.

Вскоре Снейп спускается и торжественно вручает Поттеру трость.

― Ух ты! ― тот с восторгом рассматривает палку, будто это музейное произведение искусства. ― А откуда у вас эта гриффиндорская вещица?

Что ж, вполне резонный вопрос… к которому Снейп не готов.

― Я… э-э… неважно, это трофей со времен, когда я учился в Хогвартсе, ― путанно поясняет Снейп, желая поскорее уйти от этой темы. Поттер, к счастью, не продолжает докапываться: ответ его вполне устроил.

Но трость ― это еще цветочки. А вот что последовало потом… Снейп почти сразу понял, что ни к чему подобному не был морально готов, однако отступать уже было некуда. Ведь даже обычный поход по магазинам для него ― пытка.

Но то, что творил Поттер… за это требовалось снять все двести баллов, если не больше.

Снейп надеялся, что они ограничатся только магловскими магазинами, но Поттер сначала потянул его в Косой переулок. Пришлось вспоминать все навыки двойной трансгрессии, чтобы та не навредила ослабленному телу мальчишки. Многочисленных магазинов в переулке ему оказалось мало, и, вернувшись обратно, Поттер потащил его в обувной.

К счастью, в последнем крякающих ботинок с утками не нашлось.

Точнее, может, они и были, но не снейповского размера ноги.

― Это было… круто! ― выдыхает Поттер, не найдя ничего сказать лучше от переизбытка эмоций, когда они, наконец, вернулись домой. Снейп борется с вполне рациональным желанием не увеличивать покупки до их обычного размера.

Но слово надо держать. Иначе Поттер ни за что не захочет возвращаться в школу и продолжит играть в болящего. С этим давно уже пора закругляться.

― Вы правда все это наденете? ― Противный мальчишка аж сияет, когда берет в руки блестящий цилиндр. Обычный такой цилиндр в плане размера, но с невозможно розовыми и серебряными блестками.

― По-моему вполне ничего, ― кривит душой Снейп. Очень кривит. Да так, что аж губы сами кривятся, но он вовремя спохватывается и усилием воли заставляет держать себя в руках.

― Мне даже больше нравится вот это. ― Наглец вынимает кислотно-розовую ткань с люрексом и стразами.

Это, между прочим, мантия волшебника. Только непонятно, какого волшебника. Клоунского? Или волшебника-женщины, которая хочет привлечь к себе кучу ненужного внимания? В магазине сказали, что мантия унисекс, что Снейпа не успокоило. Вот совсем.

Ему физически больно смотреть на зеленые перчатки с оранжевыми пальцами в духе ирландских лепреконов, а особенно на бабушкин шарф, связанный из нитей всех цветов радуги…

Разве что немного радует брошь в виде летучей мыши с подмигивающими глазами. Этим они с Поттером разжились в «Зонко», куда Снейп никогда бы не зашел, если бы… не особые обстоятельства.

А вот в магловском обувном Поттер настоял на покупке кед с платформой кислотно-желтого цвета.

Можно было бы понадеяться, что длинная мантия их скроет… но не в этот раз.

― Тонкий намек. ― Снейп берет в руки брошь, стараясь не обращать внимания на обилие кислотных оттенков, от которых уже болит голова.

― А это не намек. Это ваш портрет… разве не видите?

Поттер так расшалился, что уже выходит из берегов. Вон румянец во всю щеку, аж подпрыгивает на месте.

Снейп спрашивает себя, доколе… но ответа нет. Точнее, он есть, но конкретной даты никто назвать не может.

― Вы скажите спасибо, что я не предложил вам купить тапки-крокодилы, я такие видел в «Зонко», ― заявляет тот.

― Чего ж вы так оплошали? ― ровным тоном говорит Снейп. ― Я же говорил, не сдерживайте себя и не отказывайте ни в чем…

― Ну да, это же официальная обувь профессора зельеварения, ― выдает тот очередную хохму и замолкает, немного сникнув.

Ну что еще за дела, они что, сейчас еще раз в Косой переулок отправятся? Лучше уж сразу на плаху.

― Почему вы сейчас такой? ― спрашивает тот, не поднимая глаз и ковыряя яркую ткань мантии. ― Почему раньше я даже не знал…

Он замолкает, закусывая губу. Так, дело принимает другие обороты. Не истерика ли на подходе?

― Вы просто не общались со мной… в неформальной обстановке, ― с трудом находится Снейп.

― Вряд ли бы это произошло, если бы не…

Поттер замолкает, смотрит в пол.

― Если бы не что?

― Не… вот это все. Неважно, ― отмахивается тот. ― Я не знаю, почему выбрал вас, правда, ведь мы меня… ненавидите?

То ли вопрос, то ли утверждение. Взгляд зеленых глаз все еще опущен, будто мальчишка боится увидеть то, что его ранит или расстроит.

Снейп закашливается и долго не может прийти в себя.

― Почему вы так думаете? ― наконец, спрашивает он. ― Ведь я согласился взять вас на время вовсе не для того, чтобы мучить или издеваться. Надеюсь, вы это понимаете.

― Нет, не понимаю, ― выдыхает тот. ― Ведь вы… вы всегда были предвзяты ко мне. А поначалу вы мне даже нравились, и я хотел…

Поттер замолкает, будто осознав, что сказал лишнее.

― Нравился? ― в шоке переспрашивает Снейп. Кажется, он ослышался, и там было другое слово.

― Тот первый урок… ― Поттер смотрит в сторону, сжимая губы, будто запрещает им дрожать. ― Вы ворвались в класс так эффектно, а ваша речь… я хотел ее записать, только и всего. Но вы посчитали, что я вас не уважаю и игнорирую… вы не захотели даже меня выслушать! ― повышает он голос, а в глазах мелькает отчаяние.

― Не захотел, ― подтверждает Снейп, гоня прочь обвиняющие мысли, которые каждый раз набрасываются на него, как голодные псы, когда он вспоминает тот день. А сейчас, когда Поттер бросает ему все это в лицо ― тем более.

― Но… почему?

Такой наивный вопрос. Увы, Снейп никогда на него не ответит.

Во всяком случае, не скажет правду.

― Мое дело ― поддерживать дисциплину, только и всего…

― Но с Малфоем вы бы так не поступили! ― Глаза Поттера сверкают, и он сейчас не похож на больного от слова вообще.

― Малфой не пытался записывать мою речь, ― единственное, что находит ответить Снейп.

― Вот я и говорю, что вы предвзяты, ― кривится Поттер и отворачивается. ― Вы даже не дали мне возможности полюбить зелья, и все что мне хотелось на ваших уроках ― схватить все эти колбы, кричать во всю глотку, бросать их в стену…

Он замолкает и опасливо поглядывает на него.

― Потому что ничего не получалось? ― уточняет Снейп.

Мальчишка какое-то время ловит ртом воздух. Явно ожидал другой реакции.

― Потому что вы не хотели, чтобы у меня получилось, ― тихо отвечает он.

Снейп какое-то время молчит, обдумывая то, что услышал.

― Значит так, ― вкрадчивым голосом говорит он. ― Помнится мне, вы задолжали мне одну отработку…

― Когда это было? ― тут же спрашивает тот.

― Кажется, в прошлом году… неважно, ― отмахивается Снейп. ― Вы точно задолжали мне одну, а может быть даже несколько отработок, и завтра вечером мы приступим к делу…

― К какому еще… делу?

Зеленые глаза расширяются. Мальчишка будто только сейчас в полноте осознал, где находится и с кем говорит.

― Очень даже полезному, ― не вдается в подробности Снейп. ― И если быть честным, отработок вы заслужили по самое не могу…

― Но вы же сами… сами разрешили мне выбрать для вас все эти вещи. ― Поттер растерянно топчется возле дивана, на котором все покупки свалены в кучу. ― Вы сами настояли на походе в магазин… а теперь я еще отрабатывать должен?

― Ну естественно. А чего вы ждали от противной Летучей Мыши? ― искоса поглядывает на него Снейп.

― А… ну ясно. ― Поттер с размаху садится на диван. ― Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится.

― Почему же. ― Он берет цилиндр и вертит в руках, ― я от своих слов не отказываюсь…

― А мне не надо… не надо слышите? ― взрывается Поттер. ― Можете не надевать все это… я пошутил. Это была глупая шутка. А деньги я потом верну, как в банк схожу.

С этими словами он вскакивает ― насколько на это способно его ослабленное тело и без трости идет к лестнице. На адреналине почти даже не придерживается за перила. Только бы не было отката…

Дождавшись, пока тот скроется с виду, Снейп хмыкает и относит купленные вещи в гардеробную.

Неизвестно, что там себе надумал Поттер, он даже не подозревает, насколько ему понравится грядущая отработка. Очень понравится.

Снейп критическим взглядом обводит лабораторию. Аккуратно сдвинутые шкафы в одну сторону, ровные ряды зелий и ингредиентов в ящиках на столе. Все, как он любит.

Что ж, пора приступать.

― Поттер, я знаю, что вы здесь, ― негромко произносит он. Это неловкое топтание за дверью, сопение и попытки несколько раз то ли постучать, то ли открыть дверь, забавляло его, но он и виду не подавал, пока не привел все в порядок.

Еще один тяжелый вздох ― и дверь открывается.

― Понимаю, отработки ― не самое приятное времяпровождение, ― кивает Снейп, глядя на недовольную физиономию мальчишки, который приплелся с таким видом, что лучше бы умер, чем вот это все. ― Но что если мне нужна помощь, а дома больше никого нет?

Про старенького эльфа он решает умолчать.

― К тому же вы должны отработать дни, в которые занимали мой дом, пользовались моими удобствами… я еще и кормил вас, ― ровно произносит Снейп, глядя как Поттер изумленно поднимает на него глаза, которые становятся все больше и больше.

Как будто тот только сейчас увидел профессора зельеварения и осознал, где находится.

― Вы думали, в сказку попали, да? ― продолжает он спокойным негромким голосом, каким обычно стращал студентов, что действовало на них посильнее ора, отчего они вжимались в столы, пытаясь казаться поменьше. ― Вам здесь не рады, Поттер, ― продолжает он, шумно сглотнув. ― Пора уже это осознать.

И почему каждое слово дается с трудом? Что-то он теряет сноровку.

― Но… вы же почему-то взяли меня к себе, ― непонимающе бормочет тот, глядя перед собой. Кажется, даже слышно, как со звоном рушится выстроенный в его голове мир.

― Действительно. ― Снейп кривит губы, зная, как это ужасно раздражает. ― С чего бы это, когда директор мне приказал нянчиться с вами, а за невыполнение приказа пригрозил уволить с волчьим билетом…

― Но я думал, что…

― Что я сам этого хотел? ― повышает он голос, а потом разражается смехом ― довольно злодейским, учитывая, что у него нет привычки даже улыбаться. ― Как вы наивны, Поттер, а ведь вам далеко не пять лет!

― Не понимаю, зачем… зачем вы мне все это говорите? ― Голос мальчишки, как и губы, начинает дрожать. Снейп невольно отводит взгляд. Почему его это трогает? Кажется, он стареет.

― Затем, что вы мне сейчас пересортируете все зелья и ингредиенты по наименованиям, пока я буду заниматься более важными делами, ― почти скороговоркой проговаривает он, а потом толкает к нему один из ящиков.

Тот слегка проезжается по гладкой поверхности стола и останавливается у самого края.

― Вы будете писать аккуратным каллиграфическим почерком каждое название в специальный журнал, ― цедит он, краем глаза наблюдая за застывшим подростком. ― Если хоть в одной букве ошибетесь ― будете все переписывать заново…

― Я не буду этого делать! ― сжимает кулаки тот.

Вот, кажется, началось.

― Будете, как миленький, ― с уверенностью говорит Снейп. ― После этого вас ждет чистка котлов без магии…

― Я… я не должен отрабатывать еду!

Поттер смотрит со страхом, будто сам себе поражается, что смог такое сказать.

Снейп приподнимает бровь.

― Значит, вы убеждены, что вас должен кто-то обеспечивать?

Мальчишка снова поднимает на него изумленный взгляд.

― Я думал, вы лучше, чем Дурсли…

― О, разве что чуточку… хуже.

― Я думал, что когда вы залезли ко мне в голову, вы хотели помочь! ― с отчаянием выкрикивает тот. ― А вы… вы просто хотели… поиздеваться?

― Иногда вы бываете крайне проницательны, ― замечает Снейп. ― Я даже удивлен…

― Заткнись, ― произносит Поттер, глядя в пол.

― Что?

Тон Снейп становится угрожающим, и для этого ему даже не нужно играть роль. Дерзость мальчишки давно вышла из берегов, но сейчас ему особо сложно терпеть, когда тот обращается к нему… как Джеймс. На равных.

Слишком явное сходство. Эти черные вихрастые волосы, черты лица, очки… лучше бы он выглядел как-то по-другому.

― Просто заткнись.

― Вы испытываете мое терпение, Поттер…

― Мне плевать! Ясно?

― Вы сейчас же приступите к работе!

― И не подумаю.

― Ну же, приступайте! Иначе пожалете! ― рявкает Снейп, встряхивая ящиком. Колбы и стеклянные флаконы жалобно звякают.

Дрожащей рукой Поттер хватает зелье для улучшения памяти и подносит к глазам.

― С удовольствием!

Колба срывается с его пальцев. Снейп успевает заметить, как она переворачивается в воздухе — медленно, будто во сне. Жидкость внутри плещется, переливаясь серебром.

Звук удара о каменный пол, звон стекла…

У Снейпа перехватывает горло. Это длится секунду. Может, две.

Получилось. У него получилось!

Он едва дышит, боясь все испортить.

Он должен продолжать накручивать обстановку. Но что делать с идиотским желанием схватить в охапку мальчишку, по щекам которого катятся слезы и который уже плохо понимает, что делает. Которому все равно, что с ним будет дальше. Прижать к себе, успокоить… Нет, он не для этого здесь. Он… вообще не для этого. Он лишь сделает то, что должен. Точка.

― Бессмертным себя возомнили, Поттер? ― вкрадчивым голосом произносит он, медленно приближаясь.

― Это ты так считаешь, что я обязан жить… да? ― Тот хватает другой флакон, зажимая в кулаке. Его всего трясет, зубы стучат друг о друга, из-за чего проглатываются буквы. ― Чтобы было над кем измываться… да?

― Будь моя воля ― я бы с удовольствием от тебя избавился.

― Ты можешь сделать это прямо сейчас. Ну же, прокляни меня!

Флакон летит в стену. Дзынь! По кремовой поверхности расползается уродливое зеленое пятно.

То ли еще будет!

― Много чести… ― начинает Снейп, но мальчишка хватает очередной флакон и бросает ― на этот раз как-то слабо и неумело. Тот не долетает до стены и даже не разбивается.

― Вы даже бросить, как следует, не можете, ― подначивает он.

― Не… не твое дело! ― задыхается тот, сметая ящик со стола.

Тот с грохотом падает на пол. Часть колб разбивается. Зеленая, желтая и красная субстанция перемешиваются, образуя некрасивого цвета жижу, которая расползается по полу.

Снейп тут же уничтожает ядовитые испарения, которые начали было подниматься в воздух.

Поттер тяжело дышит, опершись обеими руками о стол.

― Так внимания хотелось к своей персоне? ― Снейп подходит ближе, следя за субстанцией и за ее цветовыми изменениями. Эти зелья при контакте друг с другом не могут взорваться, но мало ли…

Поттер мотает головой, показывая, что не понимает, о чем речь. По его лицу пробегает судорога, а сам он едва сдерживает рыдания.

― Вся эта выдумка с болезнью… чтобы за тобой ухаживали, кормили с ложечки… чтобы получить любовь, которой у тебя никогда не было, да?

Его голос тих и противен даже самому себе. Но нужно идти до конца. Иначе нельзя.

― Ты… н-ничего обо мне не знаешь, ― с трудом проговаривает Поттер, едва держась за стол.

― Отчего же, все как на ладони, ― продолжает вкрадчиво гнуть свою линию Снейп. ― Заставить человека, которого вы ненавидите, плясать под свою дудку и использовать для этого все средства правдами и неправдами… в этом весь вы, Поттер. Как и ваш отец.

Тот вздрагивает, будто его ударили.

― Я… я хотел нормально учиться, ― выдавливает тот, а потом пошатывается. Снейп дергается в его сторону и усилием воли заставляет себя устоять на месте.

― Хотел… а потом… я записал эту дурацкую твою речь… она мне понравилось и… а ты решил, что я игнорирую тебя… ты сам… сам ненавидел меня… ни за что…

Ноги у него подкашиваются. Поттер плюхается возле стола и заходится рыданиями, опустив голову.

Снейп осторожно отодвигает магией ползущую жижу из зелий и задает ей другое направление.

Не в силах смотреть на страдающего подростка, который так сильно дрожит, будто его морозит, он снимает халат и накрывает его плечи.

Тот вздрагивает сильнее и… закрывается руками от него.

― Поттер, очнитесь, все в порядке. ― Снейп осторожно тормошит его за плечо.

Тот не реагирует, прикрывая голову и вжимаясь в железную ножку стола.

― Я может в чем-то и хуже, чем Дурсли, ― тихо говорит Снейп, ― но я никогда не подниму на вас руку.

― Но я... я разбил ваши зелья!

― Подумаешь, ― фыркает он и отходит в сторону, давая мальчишке пространство, раз оно ему сейчас необходимо.

Поттер встает, судорожно кутаясь в его халат. Видимо еще до конца не осознал, что происходит. Его шатает. Снейп подхватывает его под локоть и ведет к стулу. Тот не сопротивляется.

― Но я... я нанес вам ущерб, ― бормочет он осипшим голосом. ― Когда я делал это, то совсем не думал... о последствиях.

Самое время съязвить, что Поттер никогда о них не думает, но Снейп молчит, внимательно разглядывая подростка, который сгорбился на стуле и раскачивается взад вперед.

― Я не должен был... вы не заслужили... ― срывается с его губ.

Снейп не выдерживается, садится перед ним на другой стул и берет за плечи, заставляя смотреть в глаза.

― Послушайте, Поттер, ― внушительно говорит он. ― Эти зелья... они мне не нужны. Я все равно собирался их выбросить. Поэтому с легкостью отдал их вам, чтобы вы выпустили пар и исполнили свою мечту. Но, честно говоря, ― он усмехается, оглядывая перевернутый ящик и два пятна поодаль на стене и полу, ― я ожидал от вас большего размаха.

Поттер поднимает на него страдающие глаза.

― Вы врете.

― А вы думаете, я бы позволил вам бить ценные зелья и ингредиенты? ― щурится Снейп. ― Вы плохо меня знаете. Эти ― просроченные, они уже ни на что не годятся, как только брякнуть о стену… ну или просто уничтожить одним взмахом палочки.

Поттер молчит. На его лице отражаются разные эмоции, которые быстро сменяют друг друга.

― А если бы я разбил ваши ценные зелья, разгромил лабораторию, лишил всего, что вам дорого... вы бы и тогда не ударили меня? ― смотрит он пытливо. ― И даже бы не прокляли?

Этот вопрос застает его врасплох. Снейп не сразу находит что ответить.

― Я не думал об этом, ― хрипло говорит он, избегая смотреть в его ясные после слез зеленые глаза. ― Но вы... вы не способны причинить настоящую боль даже мне...

― Ошибаетесь, ― мотает тот вихрастой головой. ― Когда я бросил тот флакон в стену или когда перевернул ящик… я не знал, что эти зелья вам не нужны. Ведь вы приказали мне сделать о них записи в журнале. Выходит, я хотел доставить вам неприятности...

― Вы разошлись и плохо владели собой, ― оправдывает его Снейп, чего раньше не делал никогда. ― К тому же я сам вас спровоцировал…

― Вот именно! ― в отчаянии выкрикивает Поттер и тут же сникает, опустив голову на руки. ― Мой шрам... ― бормочет он полузадушенно. ― Он болит порой невыносимо... я боюсь, что когда-нибудь сорвусь и сделаю что-то ужасное... еще хуже, чем то, что сделал Сириус Блэк… что пострадают мои друзья...

― Ничего подобного не произойдет, хватит на себя наговаривать! ― повышает голос Снейп.

― Я должен стать убийцей, ― бесцветно говорит тот, глядя в пустоту. ― Перешагнуть за черту, откуда нет возврата. Я... я не смогу. Боюсь, что и впрямь не вернусь, стану другим ― жестоким и безжалостным. А еще, что не смогу защитить друзей и они погибнут... по моей вине. Так не лучше ли мне сразу... умереть?

Поттер шмыгает носом, а потом проводит по нему рукавом. Снейп давит привычное желание одернуть его или предложить платок. Не сейчас.

― Вы боитесь, что не справитесь с миссией, которую на вас возложили?

― Конечно, не справлюсь, ― мрачно произносит тот, опустив голову. ― Я не смогу бороться против злого волшебника, который владеет темной магией и другими примочками… у меня даже патронус не с первого раза получился…

Патронус? На третьем курсе? Так, надо бы поговорить об этом с Люпином. К счастью, оборотень не доставал их все это время ― наверное, директор приказал не вмешиваться, чтобы не навредить.

― Я неплохо владею темной магией и знаю штук пятьдесят жутких заклинаний, с помощью которых можно заставить жертву мучиться… ну или убить сразу, ― завершает он, не выдерживая ужаса в зеленых глазах, которые пораженно уставились на него.

― Это я к тому, что я смогу победить Волдеморта, ― поясняет он. ― И я снимаю с вас эту обязанность.

Какое-то время Поттер молчит, глядя перед собой и переваривая.

― Так не получится, ― хрипло произносит он. ― Ведь я ― тот самый агнец, которого заранее принесли в жертву…

― Я готов занять ваше место, ― тут же говорит Снейп без доли сомнений.

― Но пророчество…

― Это всего лишь вариант развития событий, ― продолжает за него он. ― Один из вариантов.

― Но почему вы… почему вы хотите…

Поттер не договаривает, опускает голову, сжимая руки перед собой. Кажется, сейчас снова будут слезы. Но он живой. Этот ребенок живой. Страдает, мучится, ищет ответы и… сопереживает.

Он и не думал перекладывать на кого-то свою ответственность. Он давно смирился.

Снейп незаметно усмехается. То, чего он хочет он сам ― давно уже никто не спрашивает. Но сейчас он действительно хочет избавить Поттера от этого бремени, которое ему не по силам.

Это куда важнее, чем служить шпионом под прикрытием якобы во благо людям.

Он кладет руку на плечо мальчишки, и оно тут же напрягается. Но Снейп не убирает руку, даже сдавливает чуть сильнее, чтобы тот почувствовал: он жив. И есть тот, кто хочет продлить ему жизнь, во что бы то ни стало.

Просто потому что. Без объяснений.

Снейп и сам себе не может объяснить, зачем ему это нужно.

Получить прощение у Лили на том свете за предательство? Возможно. Но не это главное.

― Мы должны заключить договор, ― наконец, говорит он и протягивает руку.

Поттер стоит у плиты и деловито шаманит над яичницей с беконом.

― А подайте-ка соль, ― просит он, и Снейп протягивает ему солонку, стоящую на столе.

Тостер шумно отключается. Поттер подскакивает к нему и вынимает поджаристый хлеб.

Снейп, прикрывшись газетой, украдкой наблюдает за ним. Мальчишка посвежел за последнюю неделю, вон, румянец во всю щеку. Помогает с завтраком по своему желанию, ведет себя прилично и вроде бы уже без депрессии…

Интересно, а сколько он времени здесь околачивается?

Снейп ведет подсчеты в голове и чуть не роняет газету.

Почти два месяца.

Эти хваленые специалисты из Святого Мунго давали ему от силы три месяца на… нет, не на жизнь. На существование овоща, который, может, и протянет чуть дольше, если о нем заботиться, как о комнатном растении.

Что же на самом деле? Не прошло и месяца, как мальчишка встал на ноги. Живет в отдельной комнате и не нуждается в постоянном наблюдении. Бодро ходит, не шатается, давно перестал придерживаться за перила на лестнице.

А еще зачем-то рано встает и ухаживает за маленьким запущенным садом позади дома. Ветки обрезает, сажает что-то там ― семена выпросил. Интересно.

Снейп даже морщится, глядя, как Поттер аккуратно сервирует завтрак, накладывая им на тарелки по порции, споласкивает и вытирает стаканы для сока. Будто выслуживается перед ним, отрабатывая ту самую еду, которую не должен отрабатывать ― как он сам справедливо заметил. Но то было сказано в состоянии аффекта, а в привычной его жизни он именно этим и занимается.

И самое ужасное ― Снейп не может его прервать. Запретить. Не имеет права. Мальчишка трудится руками, и это его успокаивает, отвлекает от тяжелых мыслей. Может, дает надежду на лучшее, поднимает настроение…

Ведь он не поверил, что Снейп готов взять его миссию на себя, освободив от необходимости драться с безумным магом-маньяком.

Или не до конца поверил. Но что-то после того разговора явно изменилось.

Точнее, после того, как они заключили договор. А он состоял лишь в том, чтобы держать все это в тайне.

Никто ― ни Дамблдор, ни его друзья не должны знать, что они как бы поменялись местами. Образно говоря.

Точнее, даже не так. Ведь Поттеру не нужно вместо него быть шпионом. Просто Снейп взял на себя дополнительную ношу, вот и все.

Когда тащишь на себе огромный груз долгие годы, то еще немного веса даже не почувствуется.

Зато мальчишка воспрял духом. Перестал кукситься, смотреть в пол. Делом занялся. Его взгляд стал прямым, немного тревожным, порой пытливым, будто он пытался разглядеть в Снейпе какой-то подвох или обман.

Но Снейп оставался прежним ― таким, как всегда. И Поттер постепенно успокоился, начал вести себя все более и более свободно.

Мало того, он будто бы повзрослел. И последние разговоры у них были недлинными, по существу. Без скандалов и истерик.

Правда, Снейп подозревал, что если копнуть глубже, начать расспрашивать у него о чем-то личном или просто поговорить о жизни, то Поттер вспылит или снова закроется.

Впрочем, тот и не открывался перед ним, за исключением тех нескольких случаев, когда не смог совладать с эмоциями.

Не сказать, что Снейп нуждался в душевных разговорах, которых у него никогда не было… Нет. Он понимал, что не является тем, с кем такое возможно. То, что он согласился помочь, снял с ребенка необходимость выполнять взрослые суровые задачи по спасению мира ― обычное дело. Он просто не мог иначе.

И даже не из-за Лили.

Но он то и дело ловил себя на мысли, что хочет сказать мальчишке о чем-то, просто поделиться мыслями, и не позволял себе произнести ни слова. Потому что не надо всего этого. Поттер ему никто, да и он тоже… они просто научились терпеть друг друга.

Целых два месяца.

Не нужно ничего менять. Но в то же время ― нужно. И это Снейп особо остро осознал этим вечером, глядя на мальчишку, который расслабленно развалился на диване перед телевизором с одних подштаниках и свободной футболке, сняв теплый халат: дом давно уже хорошо отапливался.

Чего уж греха таить. Снейп после того случая купил небольшой новенький телевизор, чтобы Поттер не подумал, что он жлоб какой-то.

Картина в целом умиротворяющая, но дальше так продолжаться не может.

Поттер вроде бы уже не собирается умирать. Но он не вспоминает друзей, не пишет им и совсем не рвется в Хогвартс, как будто там его ничто не привлекает.

Временное затишье может стать лишь новым витком депрессии, если не занять мальчишку чем-нибудь помимо просмотров телепередач и домашней рутины. А занять его нужно настоящим делом для волшебников ― учебой. Ну и оказаться в компании сверстников, развеяться, повеселиться ему тоже не помешает.

Снейп терпеливо ждал, что Поттер сам заговорит о Хогватсе, но тот подозрительно молчал. И ему казалось, что если он сам намекнет, то все испортит.

Хотя… что там можно было испортить, он до конца не мог выразить словами. Будто утратил все красноречие или старательно избегал даже мыслей об этом.

Но тянуть больше нельзя. Поттер готов вернуться в школу.

― Кто побеждает? ― Снейп подвигает халат, который он выдал мальчишке на временное пользование и который тот небрежно бросил рядом с собой. Осторожно садится, не зная, как затронуть щепетильную тему.

― Кажется, красные… или синие, ― мямлит Поттер, расфокусированным взглядом смотря в экран. Рядом лежит тарелка с недоеденным бутербродом.

Снейп хмыкает. Мальчишка даже не потрудился узнать названия команд, при том, что на днях яро болел за «Манчестер Юнайтед» и доказывал с пеной у рта, почему они лучшие. Признаться, Снейпа тоже захватила игра, и он был рад отвлечься, переключить мозги на что-нибудь легкое и незначительное.

Но сейчас этот несносный подросток ведет себя очень странно. Будто его что-то беспокоит, но он изо всех сил пытается скрыть.

― О чем вы думаете? ― спрашивает Снейп напрямую, не надеясь на искренний ответ. Просто надо с чего-то начать.

― Что? ― Поттер даже выпрямляется. Смотрит с тревогой, будто его мысли уже прочитали. Опасения небеспочвенны, однако Снейп не собирался этого делать.

― Вижу, вас не вдохновляет игра. ― Он кивает на телевизор, где как раз забивают гол то ли синим, то ли красным ― а какая разница. ― Полагаю, квиддич вам нравится больше?

На лице Поттера мелькает смущение.

― Еще бы, он намного интереснее. ― Он слабо улыбается, а в зеленых глазах появляется тепло.

― Через три месяца в Хогвартсе финальная игра ― Гриффиндор против Слизерина, ― спокойно продолжает Снейп. ― Не хотите присоединиться к своей команде?

Раньше он на многое бы пошел ― в рамках допустимого, разумеется, ― чтобы лишить Поттера такой привилегии. Но сейчас, затаив дыхание, ловит каждое слово и взгляд этого мальчишки, которого ему навязали на голову и заставили превратиться если не в няньку, то в нервнобольного опекуна.

― Не думаю, что это возможно. ― Поттер заметно сникает, даже будто отодвигается от него на сантиметр. А чувствуется, будто между ними пролегла целая пропасть.

― Почему? Вам же это всегда так нравилось.

Снейп старается говорить нейтральным тоном. Сейчас любые эмоции с его стороны будут выглядеть подозрительно. Вряд ли он по-настоящему заинтересован в сильном игроке на стороне Гриффиндора.

― Не терпится показать директору, какой вы молодец? ― тихо говорит Поттер, не отрывая взгляда от движущихся картинок.

На миг Снейп перестает дышать. Ему это показалось, правда?

― Не понимаю вас.

― Зато я все прекрасно понимаю. ― Поттер отодвигает тарелку с бутербродом, а потом отставляет ее на журнальный столик. ― Хотите от меня избавиться, но не знаете, как.

― Почему вы так говорите? ― вырывается у Снейпа.

В любой другой момент он бы вычел баллы с Гриффиндора и назначил бы наглому подростку отработки у Филча. Но сейчас все иначе, и он чувствует себя крайне беспомощным, будто вся его грозность куда-то испарилась, и каждое слово мальчишки бьет и попадает прямо в цель.

― Потому что это правда.

― Правда? ― Снейп чуть не давится этим словом. Он берет пульт и выключает телевизор: посторонний шум начал остро его раздражать. ― Вы как всегда видите все превратно. А я лишь хочу, чтобы вы вернулись в Хогвартс…

Плечи Поттера напрягаются, и сам он весь будто собирается в колючий комок, который лучше не трогать.

― Что и следовало доказать, ― фыркает он. ― Вы просто хотите, чтобы я ушел.

― Да, хочу! ― Снейп невольно повышает голос. ― Чтобы вы не прозябали днями в моем доме… мне не нужен бесплатный садовник! Ваше место ― в магической школе, где вам нужно развивать свои способности…

― Способности? ― Мальчишка поворачивает голову с ошеломленным взглядом. ― И это вы говорите? Вы же всегда считали, что во мне их и на полгаллеона не найдется…

Терпение Снейпа медленно утекает. Чтобы не сидеть рядом с раздражителем, он встает и делает шаг назад.

― Вы забываетесь, Поттер…

― А вы… ― тот сжимает кулаки, ― вы просто бессовестно лжете, чтобы поскорее сбагрить меня куда подальше. Что, разве не так? Может, вы при всем моем факультете скажете, какой я способный и талантливый?

― Поттер, вы нарываетесь…

― О, да кто бы сомневался! А я, идиот, поверил, что в вас есть хоть что-то человечное…

― Остановитесь, пока не поздно!

― Но мне просто показалось. ― Хлесткие слова Поттера бьют словно наотмашь. ― Вы все делаете ради себя, потому что вы честолюбивы, хотите, чтобы вас все хвалили за то, что вы спасли от смерти Мальчика-Который-Выжил…

Снейп не видит ничего, только темноту перед глазами. В груди сдавливает, а потом резко отпускает. Внутри что-то щелкает, будто сорвало пружину.

― Собирай свои манатки и уходи, ― тихо произносит он. Каждый вдох дается ему с большим трудом.

― И не подумаю, ― заявляет тот, нагло сложив руки на груди.

― Уходи ― из моего дома, ― вносит ясность Снейп, нависая над ним. Неизвестно, как он возле него оказался. Он не помнит.

Тот непонимающе смотрит. Это проклятое упрямство на лице… мерзкий Джеймс Поттер. Он снова здесь. Снова мучит его. Да сколько можно восставать из могилы, где ему самое место?

― Давай, давай, ― подгоняет он его, едва держа себя в руках. ― Не заставляй меня повторять дважды.

― Но я не хочу уходить!

― А мне плевать, что ты там хочешь, ― жестко обрывает он. ― Давай, вали в свою школу и расскажи всем, какой я негодяй, как я грубо с тобой обходился, когда должен был пылинки сдувать… Ну, что сидишь? Тебе помощь нужна?

Плохо соображая, он хватает мальчишку за плечо и встряхивает.

Тот поднимает на него очередной удивленный взгляд, будто не верит, что это возможно.

― Да я не мог дождаться часа, когда ты свалишь отсюда. ― Внутри у Снейпа все кипит. ― Видеть тебя уже не мог. И да, я жду награды за свой труд. Все ведь для этого делалось, разве не так?

― Профессор, не надо… ― просит тот, но Снейп уже не может остановиться.

― Что, прилип к дивану, не можешь встать?

― Профессор, я…

― Я уже двенадцать лет как профессор! И это что за барахло на моей мебели?

Снейп комкает халат, который мирно лежал на диване, а потом с силой бросает его в мальчишку. Тот машинально закрывается рукой, но продолжает сидеть.

Снейп, плохо понимая, что делает, хватает его за грудки.

― Вон отсюда!

Но через пару секунд вместо Поттера из гостиной вылетает он сам. Не помня как, добирается до лаборатории и запирается на ключ, словно сажает в клетку бешеного зверя, который способен все разнести, если его не остановить.

С яростным воплем он сметает зелья, стоящие на столе. Все без разбору. Там были и важные, и ценные… плевать. Он набрасывается на шкафы с кулаками, а потом резко останавливается, вдруг осознав, как глупо и нелепо выглядит.

Он не смог, не смог совладать с эмоциями. Не смог привычно закрыться, выключить чувства… да что с ним такое происходит?

Почему там, где появляется Поттер ― неважно какой, старший или младший, ― все в его жизни идет наперекосяк?

Так было всегда. И ничего не изменится. Потому что это ― его проклятие. За то, что он когда-то сделал. За службу на стороне зла. Он никогда не искупит вину, никогда не отмоет душу, сколько бы ее ни мучили, ни терзали…

Он опускается на пол, прислоняется головой к холодной стальной ножке стола. Прохлада постепенно успокаивает, возвращая здравый рассудок.

Все, что он сам о себе думал ― Поттер бросил ему в лицо. Стоит ли удивляться, что подросток, не склонный к легилименции, читает его мысли, ведь он сам не раз давал понять, что всего лишь выполняет долг.

Что он помогает ему только по просьбе… нет, приказу директора. Чтобы Дамблдор его похвалил за четко выполненное задание…

Снейп и сам так всерьез считал до определенного момента.

А теперь… он не знает, как все обстоит на самом деле.

Он запутался.

И он не думал, что Поттера покоробит такое отношение. Будто тот всерьез считал, что Снейп умеет любить или способен на теплые чувства.

Бред какой.

Кажется, он ничем не умнее Поттера. Сорвался на мальчишке, нагрубил, а потом схватил за одежду…

«Если я не взрослее его, то хотя бы старше по годам, ― горько думает Снейп. Поэтому именно он должен пойти и сделать первый шаг.

А потом снова попросить его уйти. Потому что иначе нельзя. Просто нельзя.

* * *

Поттер сидит на диване перед выключенным телевизором и смотрит в одну точку перед собой.

― Ты все еще здесь? ― нарушает тишину Снейп. Его голос неестественно дребезжит. Просто охрип немного, хотя особо и не кричал.

Тот медленно поворачивает голову. Неопределенно пожимает плечом.

Его бледное лицо, покрасневшие нос и глаза… кажется, он плакал.

Это только придает Снейпу решимости.

― Тебе нельзя оставаться здесь. ― Он подходит ближе. ― Неужели сам не понимаешь?

― Почему?

И снова этот испуганно-вопросительный взгляд.

― Потому что… со мной не все в порядке. ― Снейп выдыхает, а потом кивает на небрежно брошенный халат. ― Я не предназначен для воспитания детей и вообще…

― С вами все в порядке, ― перебивает тот. ― Просто… вы ведете себя со мной, как со здоровым человеком. А раньше… вы сдерживали себя, вот и все.

Каждое слово будто дается Поттеру с трудом.

― Это неважно, ― сухо бросает Снейп.

― Нет… важно! ― В голосе мальчишки звучит отчаяние. ― Вы все равно не такой… не такой, как…

Он не договаривает, а у Снейпа против воли бегут мурашки по спине. Снова Поттер его сравнивает со своими родственниками, но на этот раз он превзошел сам себя. Чем он лучше того же Вернона?

― Мне не было больно, ничуточки. ― В голосе мальчишки появляются жалобные нотки. ― Вы просто… немного разозлились, я вас спровоцировал. Это я виноват…

― Нет, ― обрубает Снейп. ― Сколько бы ты ни провоцировал, ни один взрослый не имеет права поднимать на тебя руку.

― Но вы и не подняли, это было просто…

― Что ― просто? ― срывается на крик Снейп. ― Я не должен был этого делать, не должен, даже в шутку…

― Вам ведь тоже было плохо, очень плохо… я снова вас обидел. ― Мальчишка обхватывает себя руками, будто его знобит.

Снейп только глаза закатывает.

― Да брось, Поттер. Разве меня можно обидеть?

― Да. И я не хотел, чтобы все так получилось…

― Я не могу гарантировать, что не сорвусь снова. ― Снейп потирает переносицу: голоса начала нещадно болеть. ― Тебе нужно уйти и как можно скорее.

― Но я… не хочу.

Звучит так тихо и просительно… Поттер поднимает на него глаза, в которые Снейпу просто физически больно смотреть.

― Думаешь, что-то изменится? Не будь наивным, ― криво усмехается он, найдя в себе силы превозмочь мордредову сентиментальность. ― Ты хорошо меня знаешь, чтобы питать подобные иллюзии.

― Вот именно, знаю, ― так же тихо говорит Поттер, не сводя с него глаз. ― А теперь узнал намного больше… вы не способны причинить мне настоящий вред.

― Но и пользы от меня никакой, ― хмыкает он.

― Это не так…

― Хватит спорить, ― тяжело вздыхает Снейп. ― Если ты беспокоишься о том, что я сказал… мое обещание в силе: я сражусь с Темным Лордом вместо тебя.

Или защищу ценой собственной жизни.

― С твоей стороны я жду, ― продолжает он, ― что ты не будешь трезвонить об этом по углам и продолжишь вести себя как Избранный, чтобы никто ни о чем не догадался.

― Но вы не должны…

― Я так решил, и точка, ― пресекает Снейп дальнейшие препирательства. ― Все обязательства с тебя сняты. Отныне ты можешь жить спокойно, как любой другой студент Хогвартса. Единственное, что ты обязан ― стать достойным волшебником и… человеком.

― Но вы… вы… ― Поттер не находит слов, разводя руками. А потом встает и подходит к нему со странным выражением лица.

Он что, хочет его обнять? Или чтобы его обняли? Только не это. Что угодно!

Снейп в панике отступает. Он просто не знает… не помнит, как это делается.

И он не хочет привязывать к себе мальчишку. Он сделал то, что должен. На этом его миссия по спасению Поттера от неведомой болезни закончена.

― Ты должен вернуться в Хогвартс ― там твое место. ― Его голос звучит сухо и безжизненно. ― Там ― не здесь. Я тебе больше не нужен.

Он прикрывает глаза, не в силах смотреть на ребенка, который хочет от него слишком многого. Того, чего он не может ему дать.

― Хорошо, ― слышит он и не верит ― Поттер ли это говорит? ― Я уйду. Мне нужно только собрать вещи.

Легкие шаги к двери… Снейп усилием воли заставляет себя разжать челюсти.

― Возле камина в зеленой коробке ― летучий порох. Назовешь ― кабинет Дамблдора. У него каминная связь со мной всегда открыта. Он будет очень рад тебя видеть.

Ответом служит негромкий стук двери.

«Я уйду».

Сложно поверить, что это свершилось. Снейп ждал этих слов, как манны небесной.

Он вернул Поттера к жизни, и тот уйдет от него своими ногами. О чем еще можно мечтать?

Да он герой. Самое время пойти пропустить бокальчик огневиски и свободно вздохнуть: никто больше не будет занимать его комнату, заставлять нервничать, шастать по его дому, задавать дурацкие вопросы и готовить ему завтраки, неловко гремя посудой. Блаженная тишина…

Но почему вместо триумфа он чувствует такую странную пустоту в душе?