Я не буду заставлять тебя жить (джен)

― Ненавижу!

Стеклянная колба влетает в стену и со звоном рассыпается на мелкие кусочки, оставляя после себя пятно болотного оттенка.

Снейп хватает очередное зелье, размахивается что есть силы и ― снова звон. Его всего трясет. Вот прямо колотит, руки, ноги подрагивают, а внутри мандраж, словно туда встроили магловский будильник, который без конца звонит и разрывает и без того искореженные нервы, пока он сам не рассыплется на осколки, которые уже не собрать.

О, он бы с удовольствием рассыпался, растворился во времени. Жаль только, этот пронырливый старик найдет способ, как его с того света достать ― Снейп даже не сомневается.

Он смотрит на зеленоватое пятно. Так бы и размазал этого Поттера по стенке. Без капли сожаления. Только вот Азкабан никто не отменял. И мнение Дамблдора о «золотом мальчике» ― тоже.

Заставить его за ним приглядывать! Нет идеи хуже. Почему он? Почему, к примеру, не та же МакГонагалл или даже Спраут? Вторая так точно похожа на добрую наседку. А он не наседка и никогда ею не будет. Издевательства два года подряд… а еще пять впереди. Он больше не выдержит.

Особенно если сердобольный старик продолжит вызывать его каждый вечер попить чай с лимонными дольками ― то бишь на ковер ― и расспрашивать, как там дела у всеми любимого и популярного ребенка всей Британии. При этом делать такое умильное лицо, слушая о его проступках и непомерной наглости, что хочется вылить чай ему на голову, вместо глаз вставить лимонные дольки и громко хлопнуть дверью Хогвартса.

Уйти, не оглядываясь.

Он бы так и сделал, если б не чувство вины, которое грызет по сей день. Особенно по ночам.

Снейп многое бы отдал, чтобы избавиться и от него, и от навязанного ему Поттера, за которым он должен следовать тенью и… приглядывать.

От этого слова уже дергается глаз.

Все, чего он хочет на самом деле ― не видеть его никогда. Не сталкиваться в коридорах, а уж тем более ― на занятиях по зельям. Не смотреть на его взлохмаченную макушку, пока неловкие грязные пальцы пытаются в очередной раз нарезать… нет, испоганить ценный ингредиент. Его бы самого на ингредиенты пустить!

И уж тем более ― не смотреть в эти невыносимо зеленые глаза, смотрящие на него с такой наивностью, которая уж точно напускная. Этот хитрец знает, чем пронять слезливого старика и ему подобных, чтобы погладили по головке и пожалели сиротку. Но Снейп до этого не опустится. Он слишком хорошо все понимает. Он не станет подыгрывать нагловатому подростку даже ради Лили.

В конце концов, если бы она была жива, воспитание отпрыска лежало бы на ее плечах. Не на него.

Ведь еще есть Джеймс. Был. Но если бы он был и в настоящем времени, Снейп точно бы умыл руки и не стал лезть в эту семейку. Слишком дорого ему достается собственный покой. Всего из-за одной ошибки.

Да только неясно, как своим «присматриванием» за несносным Поттером он ее исправит. Или изгладит. Это невозможно.

Так зачем и стараться?

Обессилев, Снейп прислоняется к стене. Если продолжать в том же духе, то ни одно зелье не уцелеет. А это, между прочим, его заработок. Заказы. И свободное время. Так что он, пожалуй, направит свой гнев в более продуктивное русло.

То есть ― пойдет к Дамблдору. Добровольно. И нет, он не сошел с ума. Точнее… сошел.

Это его так и выбесило. Необходимость постоянно интересоваться жизнью Поттера. Просто этот малолетний нахал не посещал его занятия целую неделю. И в Большом зале не появлялся.

Не то, чтобы Снейп слишком его высматривал во время завтрака или обеда… просто привык замечать детали. И одной детали ― такой взъерошенной, неряшливой, с глуповатым видом, ― вдруг не стало в общей картине. Это слегка насторожило. Слегка. Не более того.

А еще всю эту неделю его не вызывал к себе Дамблдор. Просто мед. Можно было подумать, что кто-то решил исполнить желание раз и навсегда избавить его от Поттера и слащавых вопросов старика.

Если бы не некоторые нюансы.

Поттера не оказалось на его занятиях и вторую неделю. Рыжий Уизли сидел, нахмурившись, и смотрел в одну точку. Зазнайка Грейнджер сжимала руки в кулаки с таким видом, словно пыталась не разреветься, и совсем не доставала его ответами на каждый вопрос. Будто ее враз перестала интересовать учеба, во что невозможно поверить. А Поттер по-прежнему не посещал завтраки, обеды и ужины, будто одной магией питался…

И это его вынудило ― да, вынудило! ― думать о Поттере больше, чем бы он этого хотел.

А теперь вынуждает идти к Дамблдору на поклон и самому интересоваться судьбой мальчишки.

Не то, что бы он слишком о нем беспокоился… скорее, ему любопытно, что происходит. Может его головная боль решила сменить школу? Для Снейпа это будет лучший день в жизни, когда он об этом узнает.

Выпустил пар ― и вперед. Чем быстрее он справится с этой зудящей в мозгу проблемой, тем лучше.

* * *

― О, Северус, проходи, пожалуйста, ― радушно встречает его Дамблдор, но в обычно мерцающих глазах старика застыла грусть, которую он прячет, отводя глаза. ― Чаю с малиной или вишней? А у меня сегодня вместо лимонных долек шербет! Думаю, тебе это больше понравится.

«Заговаривает зубы, а самого что-то гложет», ― считывает его настроение Снейп.

― Просто горячей воды, ― просит он, чтобы старик перестал суетиться и бегать вокруг стола, не зная, какую корзиночку придвинуть к нему поближе. Будто Снейп на день рождения пришел.

Дамблдор покладисто приказывает чайнику налить кипятка в еще одну чашку и ставит перед ним. А потом медленно садится.

― Я так понимаю, ты не за чаем пришел сюда, ― замечает он.

― Я не любитель, вы знаете. ― Снейп нервно постукивает по коленке, думая, как начать неприятный разговор.

― У меня есть и кое-что покрепче…

― Споить меня вздумали? ― не удерживается от сарказма он.

― А как иначе развязать тебе язык? ― пожимает плечами Дамблдор. ― Тебя ведь на аркане сюда не затащишь. А раз сам пришел ― значит, дело не терпит отлагательств. Ты прав, Северус, я слишком хорошо тебя знаю.

― Я пришел узнать о Поттере, ― наконец, выдавливает Снейп и отводит взгляд. ― Точнее… поставить в известность, что ваш любимый «золотой мальчик» не посещает зельеварение две недели кряду. И в коридорах его не вижу, чтобы сделать выговор. Как он собирается сдавать зелья? Я не собираюсь поощрять его прогулы и ставить баллы за красивые глазки…

― Ох, Северус. ― Дамблдор печально приглаживает бороду и почти не притрагивается к шербету, что на него не похоже. ― Все не так просто, как ты думаешь…

― Так может, вы меня просветите? ― устало откидывается на спинку стула Снейп. Только директорских загадок еще ему не хватало на ночь глядя.

― Гарри болен, Северус.

― Болен? Чем? ― вскидывает он голову. Этого ответа стоило ожидать. Точнее ― он самый логичный из всего, что приходило ему в голову.

Но… две недели? Не ветрянка ли у него? Это вряд ли, тогда бы весь Хогвартс ушел на карантин…

― Никто так и не смог понять, ― вздыхает Дамблдор, дергая себя за бороду. ― Но ясно одно: это смертельно.

Снейп какое-то время смотрит на Дамблдора.

Ему кажется, что старик бредит. Это немудрено, в его-то возрасте…

― Что смертельно? ― переспрашивает он. На всякий случай. Вдруг ему послышалось, или он не так понял.

― Болезнь, ― слышит он и еще больше впадает в ступор.

― Ну а название есть у этой болезни? ― скалится он.

Все это кажется ему глупой шуткой выжившего из ума старика или его очередными манипуляциями, чтобы развести на эмоции.

Что бы это ни было, вряд ли ее нельзя вылечить. Магия прогрессирует, с каждым годом изобретаются все новые и новые зелья, а еще ― заклинания, доступные лучшим целителям из святого Мунго.

― Увы, даже лучшие целители Мунго не смогли дать ей название или найти причину, ― скорбно качает головой Дамблдор, будто слыша его мысли.

― Значит… они его уже осматривали?

И непонятно, почему так вздрогнул голос. Будто ему не все равно. Да и взгляд директора… не такой, как обычно. Потухший, без намека на хитрость или странный юмор. Да он не съел ни одну из своих конфет, в конце концов! Можно предположить, что сам Дамблдор заболел. Но на самом деле он так переживает за «золотого мальчика»…

Значит, это правда.

Но… Снейп не виноват. На этот раз ― ни в чем не виноват. Да, он как-то пожелал никогда больше не видеть Поттера. Нет, не так. Он желал этого каждый Божий день. Но разве могут мысли так быстро материализовываться? И вообще, разве ненависть может так сильно повлиять на чье-то здоровье?

Он его даже не проклинал. Даже в мыслях. Не желал никаких болезней. Просто хотел, чтобы его самого оставили в покое…

Он и сейчас его терпеть не может. Как представит, так… уф, лучше не представлять. Потому что теперь Поттер ему видится только в одном ракурсе ― на постели, с темными кругами под глазами, истощенный и умирающий.

Мальчишка хоть и был наглым, дерзил на каждом шагу… но он заслуживает того, чтобы жить.

И почему, собственно, был?

Кажется, Дамблдор кивнул в ответ на его вопрос. Снейп не усек. Он полностью погрузился в себя, чтобы понять, что чувствует по этому поводу.

И пришел к выводу, что не понимает ничего.

Одно только встало на место. Снейп не хочет, чтобы кто-либо из студентов умер. Это противоестественно. Дети должны жить. Расти, творить всякие глупости… да в них жизнь бьет ключом так, что не остановить! Поэтому все это кажется нелепой выдумкой какого-то невежды, который не понимает таких элементарных вещей.

― А Поппи Помфри… ― он хватается хоть за какую-то соломинку, хоть за что-то разумное и понятное. ― Разве она…

― В Хогвартсе были лучшие целители, Северус, ― почти по слогам, как маленькому, втолковывает Дамблдор. ― Поппи ― школьная медсестра. Она хороша во всем, безусловно, но… ты же понимаешь, какой уровень у больницы святого Мунго.

― И они вынесли мальчишке вердикт, даже не захотев разобраться, в чем дело, ― сжимает кулаки Снейп. Его всегда злила несправедливость. Ну и безалаберность работников тоже.

― Поверь, они просканировали его столько раз, что со счету сбились, ― качает головой Дамблдор с таким видом, будто Снейп ― последний дурачок, не хочет понять простых вещей. ― Гарри умирает. И самое главное ― он не хочет бороться. По версии целителей он проживет максимум три месяца.

― Его положили в Мунго, да? ― Снейп потирает переносицу, отчего-то сильно разболелась голова. ― И теперь будут его там держать до… конца?

― Нет, это исключено, ― говорит Дамблдор, снова дергая себя за многострадальную бороду. ― Ему там будет слишком одиноко. Я посовещался с целителями и решил поступить по-другому ― найти человека, который бы согласился приютить Гарри у себя на то короткое время, что ему осталось. Проводить с ним время, всячески поддерживать и лечить симптомы. Его болезнь действительно лечению не подлежит, но облегчать его состояние, насколько возможно, мы просто обязаны.

― Это здравое решение, раз ничего поделать уже нельзя, ― немного помолчав, говорит Снейп. ― И кто же у вас на примете?

― Я составил список из людей, которым лично доверил бы этого ребенка, ― тихо говорит Дамблдор, глядя на пляшущие огни камина. ― А потом отдал Гарри, чтобы тот выбрал сам. Посчитал, что так будет лучше всего.

― Возможно, ― кивает Снейп. Всего за какой-то короткий промежуток времени его жизнь будто потеряла смысл. Вся та злость, что он вынашивал к Поттеру, куда-то испарилась. И без нее стало как-то непривычно, будто исчезла важная часть его сущности. Та, без который он просто не знает, как жить дальше, о чем думать и вообще…

― Гарри уже сделал выбор, ― говорит Дамблдор.

Внутри шевелится легкое любопытство.

― И кто же этот счастливчик?

Он пытается казаться нейтральным, но дурацкий голос снова подводит. Вот все в нем слышно, а такой, как Дамблдор, давно уже его раскусил…

― Ты, Северус, ― слышит он.