Цена мечты стать айдолом (джен)

Проходит пару дней. Нога Ёну немного зажила и Ёну решает, что готов к тренировкам. Он не ждёт стажёров, не ждёт указки Алана. Он просто просыпается рано утром, пока все спят, и идёт в неразогретый зал, чтобы тренироваться одному.

Шаг влево, поворот корпуса, руки вверх и в стороны, два счета в голове. Шаг обратно, поворот корпуса вправо, а затем вперёд. Холодно, нога болит от давления веса, но Ёну должен тренироваться, должен стать лучше.

Спустя пару часов в зал заходит сам Алан, зевая. Внезапно он замечает танцующего Ёну и замирает.

— Ты что делаешь? — с предъявой спрашивает Сонджэ, будто Ёну без спроса занял его территорию.

— Тренируюсь, — отвечает Ёну, не останавливая танец.

— И ты реально встал раньше всех ради этого? Брось, ты же безнадёжен!

Ёну внезапно останавливается, а затем поворачивается к Алану. В его взгляде нет гнева, только холод и презрение.

— Я собираюсь стать лучшим танцором, чем ты, занять твое место главного танцора группы, — заявляет Ёну решительно, отчего Сонджэ аж давится воздухом.

— Ты!.. да как у тебя язык поворачивается говорить такое?! — возмущается Алан, красный от гнева. Выскочка посмел не ставить его в авторитет.

— Доброе утро, ребята, — в зал заходит неспавший всю ночь Ынсок, из-за чего Алан тут же заставляет себя успокоиться. — Вы вызвались разогревать зал?

Ынсок потирает виски, словно пытаясь выдавить оттуда головную боль. Он не слышал слов Ёну о «занять место». Он слышал только шум и видел движение. Для него главное сейчас — чтобы машина работала, а детали не ломались.

— Хорошо, — говорит директор, зевая в кулак. — Инициатива похвальна. Но не переусердствуйте. Нам нужны целые ноги к дебюту, а не инвалиды.

Он смотрит на Ёну. В этом взгляде нет отцовской заботы. Есть страх инвестора, который боится, что купленный товар испортится до продажи.

— Ёну-я, ты уверен, что готов? Вчера ты едва ходил.

— Готов, — отвечает Ёну. Голос ровный, без прежней дрожь. — Боль не мешает считать бит.

Алан стоит, сжав челюсти так, что желваки ходят ходуном. Он смотрит на директора, потом на Ёну. Ему хочется крикнуть, что этот выскочка просто позирует. Но при Ынсоке нельзя показывать слабость группы. Нельзя показывать, что они грызутся между собой.

— Он просто разогревается, Ынсок-ним, — сквозь зубы цедит Алан. — Я сейчас присоединюсь. Буду следить, чтобы он ничего не оторвал.

— Вот и отлично, — Ынсок кивает, уже разворачиваясь к выходу. — Через час остальные подтянутся. Хочу видеть полную синхронность. И... Алан.

— Да?

— Не дави на него слишком сильно. Если он сломается — ответственность на тебе. Ты лидер танцевальной партии.

Директор уходит, оставляя дверь приоткрытой. Сквозняк сразу врывается в зал, шевеля волосы на затылке.

Как только шаги Ынсока затихают в коридоре, атмосфера накаляется до предела. Алан делает шаг к Ёну. Теперь его никто не сдерживает.

— Ты серьёзно? — шепчет Алан. В его голосе кипит ярость, смешанная с неверием. — «Лучше меня»? «Моё место»? Ты хоть видишь себя в зеркале?

Ёну не отводит взгляд. Раньше бы он опустил голову, извинился, начал заикаться. Сейчас он просто переводит дыхание. Нога пульсирует болью, но он стоит уверенно.

— Я вижу себя лучше, чем вчера, — отвечает Ёну. — А ты видишь меня таким, каким хочешь. Слабым. Удобным. Но я здесь не для того, чтобы быть удобным.

Алан резко смеётся. Звук получается жёстким, лающим.

— Знаешь, что бывает с теми, кто лезет не в свой ряд? Их ломают. Я не буду жалеть тебя на репетиции. Если ты попросишь остановиться — я добавлю темп. Если упадёшь — заставлю подняться.

— Я не попрошу остановиться, — обещает Ёну.

— Посмотрим, — Алан разворачивается спиной, снимает куртку, швыряет её на скамью. — Включи музыку. Ту, что мы ставили вчера. И если собьёшься хоть раз — начинаем сначала. Без перерывов.

Ёну кивает. Подходит к пульту. Руки не дрожат.

Он нажимает «play». Басы ударяют в пол.

Алан начинает танцевать. Не как наставник. Как соперник. Он вкладывает в каждое движение агрессию, силу, превосходство. Он занимает всё пространство, не оставляя Ёну воздуха.

Ёну пытается повторить. Через боль. Через «не могу».

Через десять минут Ёну уже мокрый насквозь, хотя в зале холодно. Нога горит огнём. Но он не сбивается. Он цепляется за ритм зубами.

В дверях появляется тихая фигура. Юань.

Он пришёл раньше остальных. Стоит в тени, наблюдая.

Он видит, как Алан пытается уничтожить Ёну морально через танец.

Он видит, как Ёну не ломается, хотя физически уже на пределе.

Юань знает про взятку. Знает, что Ёну — «купленный актив». Но сейчас он видит не актив. Он видит угрозу стабильности. Если Алан сломает Ёну — Инсо разозлится. Если Ёну сам упадёт от истощения — Инсо разозлится.

Но если Ёну станет слишком хорошим... Это тоже риск. Зависть съест группу изнутри.

Юань делает шаг вперёд.

— Хёнхо уже идёт, — говорит он спокойно. — Слышу его шаги. И Джумин смеётся в коридоре.

Алан не останавливается.

— Пусть идут.

— Если они увидят, что вы дерётесь вместо разминки, Дохён начнёт собрание, — продолжает Юань, будто не слышит возражений. — А нам нужны силы на основную тренировку.

Алан замирает в последней позе. Грудь ходит ходуном. Он смотрит на Ёну. Тот стоит, согнувшись, опираясь руками на колени, но не падает.

— Это не конец, — бросает Алан, вытирая лицо полотенцем. — Это было вступление.

Ёну выпрямляется. Лицо бледное, губы белые.

— Я буду готов к основной части.

Юань проходит мимо них, ставит свою сумку в угол.

— Тогда съешьте что-нибудь, — говорит он без эмоций. — Сахар в крови упадёт через двадцать минут. Если вы оба упадёте в обморок — мне придётся тащить вас обоих. А я не хочу портить форму перед съёмкой.

Он не предлагает еду. Он констатирует факт. Но это единственное, что прозвучало как забота за последние десять минут.

Алан фыркает, но идёт к своей сумке за батончиком. Ёну тоже достаёт свой — дешёвый, купленный в магазине у дома.

Они сидят на расстоянии метра друг от друга. Не друзья. Не союзники.

Два хищника в одной клетке, которые решили не убивать друг друга до вечера.

В зал врываются остальные. Шум, смех, звон молний на куртках.

Джумин сразу замечает напряжённую тишину между Аланом и Ёну. Его глаза загораются интересом.

— Ого, вы уже вспотели? — сладко спрашивает Джумин, подходя к Ёну. — Рано же мы сегодня. Неужели Ким решил нас удивить?

Ёну не отвечает. Он просто завязывает шнурок на кроссовке, пряча глаза.

Алан смотрит в зеркало, игнорируя Джумина.

Юань наблюдает за всем этим из угла.

«Конфликт зафиксирован. Актив Ёну показывает рост устойчивости. Актив Алан показывает рост агрессии. Риск раскола группы: 40%».

Он достаёт телефон, пишет короткое сообщение. Не директору. Не Инсо. Просто заметку в своём архиве.

Он должен контролировать этот хаос. Пока что весы колеблются.

Но Юань знает: в этой игре выживает не самый талантливый. И не самый купленный.

Выживает тот, кто умеет держать удар.

И сегодня Ёну впервые не упал.