Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

Жужжание тысячи комаров не могло заглушить топот чудовища или жалобы двух его голов, доносившиеся из темноты.

— Жарко!

— Лакуа голоден.

— Тупые жуки. Хотят снега. Почему жарко?

— Весна. Вы глупые.

Пауза.

— А теперь идите домой.

— Нет!

В небольшой прерии к югу от Гавани тринадцатифутовый эттин сражался сам с собой — непростая задача для существа с такой короткой и толстой шеей.

Водянистые глаза эттина были крошечными, как у свиньи, и в этот момент налились кровью от гнева. Каждая похожая на окорок рука, управляемая головой с соответствующей стороны тела, размахивала шипастой дубиной. Спор шёл на смеси языков орков, гоблинов и великанов.

— Пора заканчивать, — прорычал Рес, правая голова. — Рес, немедленно отправляйся домой!

— Маг сказал «нет»! Найди леди‑солдата, — настаивала Лакуа, левая голова.

— Мы долго шли по следу. Слишком долго. Леди‑солдата нет. Ушёл, ушёл.

Возможно, это была самая длинная речь, которую Рес когда‑либо произносил. Он остановился, чтобы перевести дыхание, затем, нахмурив брови, попытался вспомнить, с чего начал.

— Что сказал Рес? — спросил он Лакуа.

Левая голова напряжённо размышляла. Свиноподобная морда Лакуа изогнулась в задумчивости.

— Думай, думай, — бормотал он.

Головы хищника были лысыми, но на каждой из них был хвост из спутанных волос, которые теперь маслянисто покачивались, пока Лакуа напряжённо размышлял. Бесполезно. Рес‑Лакуа пожал плечами и продолжил идти. Ни Рес, ни Лакуа не могли долго удерживать в памяти тему нового разговора, чтобы вступить в серьёзную дискуссию.

Януш предусмотрительно снабдил Лакуа магическим устройством, которое позволяло заклинателю следить за зверем из своего нового дома в Айсириче, на полконтинента южнее Гавани. В прошлом эттин уже не раз доказывал свою преданность и упрямство, но не умственные способности. Левая голова эттина, Лакуа, по уровню интеллекта едва превосходила кролика, но была на голову выше правой головы, Рес. Поэтому Януш, предвидя частые стычки между головами на столь отдалённой от дома миссии, назначил Лакуа руководителем экспедиции и главным арбитром во всех спорах.

Это бы разозлило Реса, если бы он мог на этом сосредоточиться.

Внезапно из полого бревна выскочил скунс, и правая рука эттина мелькнула в темноте, оглушив животное дубинкой. Не обращая внимания на облако едких брызг, правая голова в три укуса сожрала скунса на глазах у Лакуа, у которого потекли слюнки.

Запах скунса в сочетании с грязью, покрывавшей шкуру эттина, почти не перекрывал зловоние Рес‑Лакуа. «Чистота», как и большинство слов, состоящих более чем из двух слогов, отсутствовало в лексиконе эттина. Пышный живот существа был покрыт шкурой ледяного медведя без дубления. Шерсть кишмя кишела блохами.

Из‑за жары и насекомых эттин постоянно чесался. Для этого ему пригодились дубинки с шипами.

— Жарко, — снова пробормотал Рес. — Снега нет.

— Весна, дурачок, — повторил Лакуа.

— Снег, — простонал Рес. Лакуа раздражённо посмотрел на него.

Обе головы были покрыты укусами комаров, как оспинами. Рес расчёсывал их до крови.

— Снег? — повторил Лакуа. — Где?

— Хотеть снега.

— Здесь снега нет. Нет.

— Домой?

— Скоро.

— Сейчас?

— Нет. Позже. Может быть.

Рес‑Лакуа двинулся на север через заросли пурпурных гестафлоров и других растений прерий. Семена сорняков липли к зверю, как ворсинки. Перед эттином из земли торчали стебли растений, словно восклицательные знаки. Позади существа растительность была примята полосой шириной в человеческий рост.

Инфракрасное зрение помогало эттину видеть в темноте на расстоянии до 27 метров, но ночное зрение Рес‑Лакуа пока мало помогало утолить ненасытный аппетит существа. На закате двуглавый тролль перекусил двумя козами и коровой, но с тех пор прошло несколько часов.

Лакуа внезапно остановился, уронил дубинку и сунул левую руку за пазуху.

— Блохи? — спросил Рес с сочувствием на лице.

Лакуа не ответил. Он вытащил два предмета из кармана, который Януш вшил в шкуру ледяного медведя: драгоценный камень, который отбрасывал аметистовый отблеск на две грани над ним, и второй камень, который выглядел как обычный плоский серый камешек. Но Лакуа обращался с ними обоими с почтением, характерным для эттинов.

— Не потеряй говорящий камень, — нараспев произнёс он. — Не потеряй фиолетовый камень.

— Нет, нет, нет, — подхватил Рес. — Мёртвый эттин, если что.

Обе головы понимающе кивнули.

До эттина донёсся блеющий звук, и он засунул оба камня обратно в карман туники. Он вгляделся в темноту. Затем из‑за возвышенности до его четырёх ушей донёсся лай и крик. И снова блеяние овец.

— Бааа? — спросила Рес. — Бааа‑а‑а‑а?

— Бааа, еда, — понимающе ответил Лакуа.

— А‑а‑а.

Эттин поспешил к пастуху и стаду.