Виктория Суворова, институт. Часть 2. (джен)

Глава 5.

Среда. Двадцать пятое ноября. 1970-й год.

Интерлюдия.

Утро, Кабинет главы Сталинграда, Куличенко Леонида Сергеевича. Внутри по мимо самого хозяина, присутствует Генерал МВД Гончаров Анатолий Петрович.

— Леонид, ладно ты, не злись на Викторию. Понимаю, Поляков твой старинный товарищ, и она заставила его по бегать, поволноваться. Но Лёня, ты попробуй встать на её место, оценить ситуацию с её колокольни. Ты же понимаешь, что девочка прежде всего отвечает за безопасность Марии, и свою работу она выполнила на отлично. Молодец, не стала ни чем рисковать. А твоему Полякову грех обижаться, он ей вообще ножки целовать должен.

— Да ладно ты Петрович, хватит заступаться за её, знаю я всё, и что поступила она верно, правильно оценила обстановку и исключила риски. Да и Поляков не обижается, а наоборот в шоке от того, что ему в руки попало. Просто, ведь можно же было позвонить, предупредить, а от неё, до сих пор ни слуху ни духу.

— Ну извини Лёнь, тут уже моя вина. Мне то она вчера сразу позвонила, как только они с Марией приехали. А у меня не было времени тебя предупредить, сам знаешь что у нас вчера в порту творилось. Так что, считай это просто стечением обстоятельств. Ты лучше скажи, чего такого она Полякову передала, сам то он тебя посвятил в курс дела?

— Да так, кое что вкратце рассказал. Говорит, что девочка лет на двадцать, а то и на тридцать вперёд времени прыгнула, говорит, то что она предложила, такого ещё во всём мире нет и даже разработки не начинались. Он просто в шоке от того, как девочка до такого додуматься смогла. А вообще, он остался очень доволен.

— Ха! (усмехнулся генерал). Ещё бы ему не быть довольным, он же отсюда, прямо из твоего кабинета в трубку орал, что везёт бомбу и революцию, а вы на Викторию обижаетесь. А ведь девочка не для Тольяттинцев хорошее дело сделала, она для страны работает. Говорил я как то с ней по душам. И ты знаешь чего она мне сказала? Только Лёнь, не посчитай это крамолой, представь, что это просто крик души. Спросил я её, мол, вот то что она у себя в квартире сделала, почему бы не поделиться разработками с нашими производителями, что бы у каждого жителя страны такие кухни были. А она мне и отвечает. Нет говорит, не хочу. И объяснила, почему именно не хочет. И ты Знаешь Лёнь, я согласился с каждым её словом. Почему говорит, всё самое лучшее у нас идёт на экспорт, вы говорит посмотрите какие холодильники для внутреннего рынка выпускают и какие для буржуев. Те, закрываются плотненько, компрессоры работают так, что вообще не слышно, а для наших продают такое себе. Как включится этот аппарат, аж соседи просыпаются, и щели такие что мыши внутрь пролазят. Да что там холодильники, всё, за чего не возьмись, на внутренний рынок делается хуже чем на экспорт, почему, чем наши люди хуже? Или мы перед буржуями бисер разбрасываем, пыль в глаза пускаем? Неужели, наши люди победившие фашизм, должны жить хуже приспешников этого фашизма? Не верите говорит, подождите лет пятьдесят и сами увидите. Вся эта европейская шушара соберётся в коалицию и на нас опять хвост подымет. А мы им, нате наш газ, нате нашу нефть, берите пожалуйста, нам не жалко, у нас этого завались! В стране после войны столько инвалидов осталось, неужели нельзя наладить выпуск, хотя бы хороших, лёгких инвалидных колясок, сделать пандусы для колясочников, даже, те же съезды на тротуарах. Почему мы забываем о своих людях, почему думаем о каком то там престиже перед иностранцами, поверьте, они этого не оценят. А вот если наши люди начнут жить лучше чем они, вот тогда то на западе начнут локти кусать, перестанут нас лапотниками считать. Видала я говорит, как в Москве перед иностранцами лебезят, тьфу, аж смотреть противно, куда мы катимся? Одними лозунгами говорит, сыт не будешь, к ним надо чего то материального добавить, вот тогда наши советские люди перестанут западникам завидовать. И ты знаешь Лёнь, я подпишусь под каждым её словом, за что мы кровь проливали, за что столько людей в могилах лежат, о чём мы думали когда на пули шли? Уж точно не о том что мне Виктория рассказала. И ты знаешь, у неё очень большая надежда на Романова, что тот изменит политику и не будет как Молотов западникам жопу лизать. Извини Лёнь, но это и мой крик души.

— Да ладно ты Анатолий, думаешь я сам об этом не задумывался, думаешь сам не вижу куда мы катимся, всё правильно она тебе сказала, лишь бы её мысли дальше, в народ не пошли.

— Не бойся Леонид, я в этой девочке как в самом себе уверен, ни чего ни кому не расскажет. Мозгов у неё в головке, по более чем у нас с тобой вместе взятых и за страну болеет не меньше. Ты знаешь, я в последнее время, частенько с ней про политику стараюсь говорить и скажу тебе, Виктория настоящий патриот и думает в правильном ключе. Сильно хает нашу плановую экономику с её пятилетками, особенно стремлением к перевыполнению плана. Не удалось об этом подробно расспросить, что именно она имеет ввиду, но ладно, как нибудь выведу её на эту тему, пусть объяснит свои мысли. Ну чего, посмотришь материалы что мы вчера в порту нарыли. Не поверишь, такую контрабандную сеть распутали, там Лёнь, ниточки аж до самого кремля тянутся.

— Давай Петрович своими словами, всё равно это ваша епархия, вам этим и заниматься.

Конец интерлюдии.

— Маш, вставай засоня, не ужели не выспалась, время девять часов!

— Вииик, я кажется заболела и болезнь моя называется, переспала. А ты сама то, давно на ногах?

— Я подруга с четырёх часов бодрствую, и на зарядку сбегала и душ приняла и с чертежами поработала, а ты всё дрыхнешь. Поедешь со мной в порт, на счёт стёкол, или дома останешься?

— Конечно с тобой поеду, чего я здесь одна делать буду?

— Ну и нечего тогда валяться, беги в душ да завтракать, а я тут как раз с пингвином закончу.

— Это ты чего Вик, тот костюм с подогревом распотрошила?

— Ну да Машунь, сегодня на завод поедем сиденья новые делать, задолбалась я в этих тазиках ездить, чесслово, всю дорогу как на мешке с картошкой сидишь. Ой-мляааа!!! Опять иголку сломала, да сколько можно то? Слышь Маш, может их из титана заказать, а! А то, на меня в магазине уже подозрительно смотрят, куда я их столько покупаю.

Подруга заржала и крутя розовой попкой убежала в душ. Сейчас выйдет и опять будет Фаньку проклинать. Та, её носок у себя в ящике под обрывки газет закопала, хрен найдёшь называется, а я не скажууу! Пусть на карачках по ползает, курс молодого бойца пройдёт.

И прошла ведь, да ещё как прошла. Ползала по всей квартире, кляня кошку на чём свет стоит. А та не будь дурой, прыг ко мне на коленки, типа, защищай хозяйка, твоё то я не трогаю, видишь какая я, вся белая и пушистая.

— Маааш! (пожалел я девчонку). Посмотри у Фаньки на парковке, скорей всего туда запрятала!

Та, скривив лицо, держа свой зассаный носок двумя пальчиками зашла в спальню.

— Вииик, и чего теперь с ним делать?

— Выкинь Маш в мусорку, у тебя чего, последние носки что ли? Вон, в шкафу целая полка завалена, а ты готова, за эту ссаную тряпочку кошку на эшафот отправить.

— Ладно! (согласилась девчонка). Просто это были те носочки, в которых я к тебе приехала, жааалко!

— Ну если жалко Маш, то замочи его, да засыпь порошком. Не такая уж и вонючая у нас кошка, отстирается.

— Хорошо. (повеселела подруга). Так и сделаю, им , моим носочкам ещё ходить и ходить, а ты сразу в мусор, фигушки, не дождётесь! (показала она свой язычок и улетела в ванну, верней в душевую, ванна то всё, уже давно в металлоломе.)

— Вот уж, ценительница прекрасного тоже мне нашлась. Ну чего кошатина, пошли я тебе молочка налью, вроде тебя простили, и топор палача просвистел мимо. Сейчас пойдём в котельную, сегодня дядька Захар дежурит, может рыбку тебе принёс, полакомишься.

Подруга наконец то разобралась со своим любимым носком и мы позавтракав, Машка первый, а я второй раз, пошли в котельную. Нет, кошке сегодня ни чего не перепало, за то мы, на чистенькой машинке, да по свежему снежку, поехали в порт. Но, там нас ждал полный облом. Всё было оцеплено милицией, а сам он не работал. Ну и хрен с ним, у нас другие дела имеются, поедем Машку сватать. Я прямиком рванул в свою бывшую школу за парнями. Но этих прогульщиков на уроках не было, тогда мы поехали к гаражу, где их и застали. Лёха растапливал печку, а Ильдар уже копался под капотом москвича.

— Привет парни! (оставив Машку с кошкой в машине, зашел я свои родные пенаты).

— Привет Вик. (вскочил Лёха с поленом в руке).

— Привет Вик. (высунул свою измазанную моську из за капота Ильдар).

— Ребят, у вас тут надолго с работой?

— Нет Вик, сейчас клапана отрегулируем и всё, минут сорок и мы свободны.

— Сорок Ильдар это много, давай ка, мойте руки, моськи и поехали со мной прокатимся, а потом отрегулируете всё что вам нужно. Давай-давай, мне тоже нету времени вас ждать, у самой дел по горло.

Парни стали умываться, поливая друг другу из чайника, а я вышел на улицу и уселся в машину.

— Ну чего Машунь, хочешь я Лёхе скажу что ты в него втюрилась?

— Не вздумай! (подпрыгнула та на сиденье чуть не помяв крышу). Не надо сейчас, я потом сама как нибудь.

— Да ладно ты Маш, чего так возбудилась то, я же пошутила.

— Ага Вик, знаю я твои шуточки, ты же прямая как лом, возьмёшь и ляпнешь.

— Хорошо подруга, уговорила, буду молчать как Ольга, могу даже руками всякие неприличные жесты показать.

Не прошло и пяти минут, как из гаража выскочили мальчишки в школьной форме и я повёз их на базу к Аиде.

Проехав на территорию беспрепятственно и оставив друзей в машине, забежал в контору, прямиком в кабинет директора. А там картина не изменилась. Женщина сидела и смотрела какое то кино, только сейчас она была не одна, а с двумя сотрудницами.

— Здрасти тёть Аида! (залетел я к ней в кабинет). Не ждали?

— Викуууля, пробегай, присаживайся, я тебе всегда рада.

— Да нет тёть Аид, времени совсем нет. Я там своих друзей привезла, надо их с ног до головы обмундировать, что бы и на выход и повседневно и нижнее, короче, по полной.

— Леночка. (повернулась хозяйка к сотруднице). Это по твоей части, оденешь мальчиков?

— Конечно Идочка, всё сделаю, можешь не сомневаться.

— Пойдёмте Виктория делать из мальчиков аполлонов.

Мы вышли на улицу и я сказал женщине.

— Тёть Лен, я пожалуй с вами не пойду, а то ребята стесняться начнут, вы уж там сами как нибудь.

— Конечно Виктория, можешь не сомневаться, я в этом деле специалист, говори ребятам, пусть за мной идут.

Я сел в машину и повернулся к пацанам.

— Парни, шуруйте вон за той жопастой тёткой, она вас оденет с ног до головы. Что будет предлагать, ни от чего не отказывайтесь, на ценники вообще не смотрите, я всё оплачу. Это ребят, будет мой личный для вас подарок, всё, бегите.

Мальчишки пошли догонять тётку, а Машка повернулась ко мне.

— Вик, ты, ты, ты просто, у меня нет слов. (и девчонка заплакала, верней пустила слезу). Викуля, я чем дольше нахожусь рядом с тобой, тем больше поражаюсь твоей сердечностью и добротой.

— Да успокойся ты Машунь, это же мои ребята, можно сказать братишки, мы столько лет вместе прожили, о ком мне ещё заботиться то как не о них.

— Нет Вик, не в этом дело. (вытерев слезу со щеки, помотала подруга головой.) Ты вообще такая и не только с друзьями. Вспомни, на дороге всегда ты останавливалась и предлагала людям помощь, бабушке этой вчера, вместо пяти рублей, двадцать пять сунула, думаешь я не видела? Да и остановилась ты почему то именно рядом с ней, а ни у тех кто ночёвку и баню предлагал. Василису беременную, помнишь как в роддом везла, летела не жалея машину. Спасибо тебе Викуля. (усевшись жопой на вытянутый ручник, полезла она обниматься чуть не раздавив Фаньку).

— Ладно ты Машунь, хватит обниматься уже. А то не дай бог увидит кто, чего люди подумают? Скажут во, смотри, розовые сидят.

— Что за розовые Вик, почему розовые, поросята что ли?

— Не знаю Маш, девчонок, которые по девочкам, розовыми называют, а парней, которые по парням, голубыми, чего, разве не слыхала такого?

— Фууу Вик, чего, правда что ли?

— Угу Маш, ну это там, за океаном, у нас вроде до этого пока не додумались.

— Ну и хорошо что не додумались, а то, как я буду свою розовую курточку одевать, стыд то какой.

— Всё Машунь, давай не будем об этом, посмотри, колготки свои рычагом не порвала?

— Нет Вик, я же на подлокотник села, а он хороший, мягкий. Эх, я бы сейчас, вот так у Лёшки на коленях посидела, обняла его, прислонилась бы к его не бритой щеке!!!

— Так в чём дело то Маш, сейчас придёт и прыгай к нему в объятия.

— Нет Вик, мы с тобой договорились, ни кого до окончания учёбы, а я как и ты, слово своё держу. А Лёшка, это просто мечты, понимаешь?

— Пытаюсь Маш, но не получается пока. Ты же знаешь сколько мне годиков, рано мне ещё об этом мечтать.

— Прости Вик, я всё время забываюсь и мне кажется, что ты старше меня.

— Смотри Маш, вон наши ослики идут нагруженные котомками, надо им багажник открыть, блииин, а у меня там машинка лежит.

Я выскочил из машины, быстро открыл багажник, отодвинул раритет в сторону и сняв куртку, накрыл. Ни кто не должен его видеть. Хоть парни и не из болтливых, но береженого бог бережет.

Рассчитавшись с Аидой и закинув парней до детдома, мы поехали на завод.

Как всегда, беспрепятственно проехав на территорию, мы помчались в цех КИП, где мужики уже должны были собрать сиденья.

— Здрасти Пётр Гленович! (поздоровался я с бригадиром).

— Здравствуй Виктория, здравствуйте Мария. (улыбнулся мужчина, расправив свои богатырские плечи). Готовы твои сиденья, но, как ты и просила, пока не собираем, электромоторчики тоже лежат. К токарям бежать не придётся, у нас на станке наконец то двигатель заменили, так что, всё что нужно здесь выточим.

— Отлично дядь Петь, а форму, форму подушки сделали?

— Да Викуль, всё как ты и чертила, ложится на подложку как влитая, думаю и сидеть удобно будет, должно, как седалище, так и талию обнимать, здорово ты придумала, молодец.

— Ну дык дядь Петь, самой же сидеть и езжу я много, а придётся ещё больше. Потом мы с вами в автобусе тоже сиденья поменяем, но это не горит, он до лета здесь, на складе простоит. Где мои помощники то, Женька с Ромкой?

— Сейчас прибегут пострельцы. Я их в токарку за болтами послал, а то у нас на складе закончились.

Пока парней нет, я стал из картона вырезать шаблоны для крепления моторчиков к нижней части сидений, у меня их будет три штуки. Один будет двигать сидушку вперёд-назад, второй выше-ниже, а третий будет управлять наклоном спинки. Дал Машке ключ и вороток с головкой на тринадцать, велев откручивать старые сиденья. Пусть поработает ручками, нечего сидеть жопу греть. Та с загоревшимися глазками схватила инструмент и кинулась в бой.

Пришли парни и мы занялись работой. Сделали крепления, выточили длинные болты, которые будут использоваться как червяки, установили. Попробовали как всё регулируется, по замыкав провода на аккумулятор и тут из машины раздался Машкин радостный крик.

— Уррра, открутила?

— Чего открутила Маш, сиденье?

— Нет, первый болт. (вылезла она из салона, держа в руке этот самый болт).

Я чуть не упал со смеху. Где, вот где под сиденьем она смогла найти мазуту. Вся её довольная мордашка, была в чёрных разводах, точно как Рембо в джунглях Вьетнама.

— Вик. (кивнув на Машку и еле сдерживая смех, спросил Женька). А ты чего, инструмент не протёрла что ли, мы этим воротком редуктор разбирали, он же весь в негроле был.

— Жек, а я то откуда знала, я же сама то его в руки не брала, просто показала ей чего взять и всё. Но ты не писай Женёк, теперь инструмент чистый, Машка его весь своей мордашкой вытерла, смотри какая красавица, хоть сейчас на обложку журнала работница.

— Эээ, вы чего там шепчетесь! (возмутилась подруга). Я чего, не то открутила что ли?

— То Маш, то! (успокоил я этого домовёнка). Ты молодец, крути дальше.

— Ага! (улыбнулась она беленькими зубками и опять нырнула в салон).

— Пока помощница откручивала второй болт, я установил подогрев и натянул обивку. Прикрутив к сиденью небольшую пластинку, установил на неё клавишу подогрева и джойстик регулировки. Всё, первое сиденье готово.

— Ром, иди откручивай водительское, сейчас это установим и пассажирским займёмся. Хотя нет. (посмотрел я на часы). Бегите парни на обед, потом сделаем, сиденье я сама сниму.

Ребята убежали, а я быстренько, в течении пяти минут открутил сиденье и вытащил его.

Машка уставилась на меня как на инопланетянина.

— Вик, как ты так быстро справилась, почему у тебя так получилось?

— Смотри Маш. (перешел я на её сторону). Вот болт, не надо его да самого конца ключом крутить, сорвала, а дальше пальчиками, раз раз раз и он в руке, поняла?

— Поняла! (оттянула она грязными руками нижнюю губу). Давай, закручивай обратно, дай мне самой открутить.

— Крути Маш, а я пока проводку протяну.

Пока парни обедали, мы, с грязной и довольной, но, научившейся крутить болты подругой, закончили с внутрянкой, осталось только пассажирское сиденье сделать и мы сами рванём кушать.

Ребята вырезали из металла кронштейны, согнули их в зеркальном от водительского сиденья порядке, мы установили моторчики, всё собрали, смазали, опробовали и я установил кресло на место. Подключил проводку и как раз к концу смены мы с отмывшей мордашку подругой, двинулись домой.

Машка сперва радовалась тому, как тепло её попке, потом начала играться с регулировками. То спинку опустит, то подымет, то сидушку подымет, то опустит, то вперёд, то назад, одним словом, чем бы дитя не тешилась. Даже Фанька, сидя у меня на коленях и смотря на девчонку, удивлялась такой детской непосредственности, наклоняя головку то в одну сторону, то в другую.

Приехали домой почти в шесть вечера голодные как звери. Машка с кошкой поскакали в квартиру, а я отогнал машину в гараж и опять, катаясь по замёрзшим лужам, побежал в свой райский уголок, где меня ждал горячий ранний ужин, или поздний обед и горячий душ.

Только забежал и разделся, как зазвонил телефон.

— Ало, Суворова слушает!? (подхватил я трубку).

— Здравствуй Викулечка. (раздался на том конце голос Натальи из Суровикино).

— Здрасти тёть Наташ, вы так звоните, или чего то случилось?

— Какая ты Викуля догадливая, конечно случилось. Весь день тебе звоню, но ни кто трубку не брал. Сообщаю тебе новость и приглашаю на торжество. Двадцать девятого января у Володи со Светланой состоится бракосочетание, ждём вас обязательно, особенно тебя, как зачинщицу всего этого, будешь у нас почётным гостем. Постарайся, Настеньку с Машенькой тоже взять с собой, мы будем очень рады, особенно Вулкан. Ты знаешь, после того как вы уехали, он бедный три дня к пище не прикасался, а ваш плавательный круг, до сих пор у него в будке лежит, ни кому до него дотрагиваться не разрешает.

— Хорошо тёть Наташ, обязательно приедем и Настёну с собой возьмём, она тоже по Вулкану скучает, говорит, это мой самый лучший друг. Как раз, у нас двадцать пятого закончится сессия, а с двадцать шестого начнутся каникулы.

— Так мы Викуля под вас и подстраивались. Нам ведь в ЗАГСе на восьмое число назначали, но Володя со Светиком ни в какую. Говорят, как у студентов начнутся каникулы, так и свадьбу играть будем, так что, ждём вас.

— Будем Тёть Наташ, обязательно будем, даже не сомневайтесь. Своим, огромный привет передавайте. Вон, Машуня тоже передаёт. (посмотрел я на стоящую рядом и греющую ушки подругу). До свидания тёть Наташ.

— Ну чего подруга, двадцать девятого января, нас с тобой и Настёну в Суровикино на свадьбу приглашают, ты как, не прочь прокатиться?

— Конечно! (кинулась Машка мне на шею). Как здооорово. Я думала что они уже расписались, а тут аж в январе.

— Наталья сказала, что им на восьмое назначали, но, Володя со Светиком ради нас решили перенести на конец месяца, так что, надо на счёт подарка подумать, какую нибудь фигню не нужную дарить не охота, надо чего нибудь полезное в хозяйстве придумать, да такое, что бы ни у кого такого не было!

— Вик, ты умная, ты обязательно придумаешь, я в этом уверенна.

— Конечно Маш, мне кажется я уже придумала. Они же практически в деревне живут, а в любом деревенском подворье нужен что?

— Нууу! (задумалась подруга). Вик, я не знаю что нужно в деревне, я там ни когда не жила.

— Эх ты тютя, в любом деревенском подворье нужен мотоблок, со сменными приспособами. Летом огород пахать, землю культивировать, а зимой снег чистить, сечёшь фишку?

— Конечно секу Вик, только не представляю себе, что это такое, трактор что ли?

— Почти Маш, только без крыши, кабриолет. Потом всё увидишь, давай, корми путника, я устала сегодня, как будто бы состав угля разгрузила.

— Ага Вик, я тоже устала чего то.

— Ну кааак тебе не устать, ты же аж четыре болта открутила, почти герой соц труда, стахановец етишкина жисть.

— Вииик, ну хватит тебе прикалываться то, сразу бы объяснила мне как это делается, а то, я такое только по телику видала, а там все ключом крутят.

— Хорошо Маш, вот как закончим институт, устрою тебя на станцию тех обслуживания работать. Оденешь комбенизон, в нагрудный карман засунешь ключ на тридцать два и будешь слессарям пальчиком тыкать, ты же у нас теперь специалист. Всё, не сердись, видишь я шучу, пошли уже.

После ужина, Машка уселась на кухне смотреть кино, а я встал за кульман, рисовать будущий мотоблок.