Травинка (гет)

Если оторвать взгляд от привычной суеты ложа, которая представляет из себя бесконечные выявления отношений в женской войне, плаче и смехе детей, стуке тела счастливчика о девичье тело и наставлениях старшей самки... То можно увидеть две худенькие ручонки, что робко показывались на краю каменного уступа. Эти руки стеснялись и боялись. Боялись, что их хозяина прогонят или, что ещё хуже, — убьют.

Наконец Астарион медленно высунул голову, настороженно, но всё с тем же неподдельным интересом в своих оранжевых глазах, начав зрительно разведывать местность. Разведчик из него был так себе.

— Эй! Не подсматривай! — Раздражённо прошипел счастливый обладатель женского внимания на территории ложа.

— Извините, я не специально!

— Извращенец!

— Я не извращенец!

— Наскреби себе на стенке углём титьки и наяривай на них, а не на нас смотри!

— Фу! — Голос Астариона от смущения дрогнул, и это самое «фу» прозвучало так, будто наступили на лягушонка. Он резко отвернул голову, морща свой нос и немного нервно бегая глазами, от всей несуразности произошедшего.

— Мр-р-р... Роди мне самого крепкого чертёнка...

— ...А двоих не надо? Троих? Я тебя пожалела, Госед. — Обратилась к нему по имени женщина.

— ...Чего?

— Дослужился до того, чтобы сюда залезть, но ни делом, ни рожей ты на ребёнка пока не заработал, так что иди-ка ты с нашего ложа и с меня слезай!

— Я же ещё даже не...

— Сам. Справишься. Не маленький, умеешь, руки есть.

Астарион повернул ухо и оглянулся на притупленный звук рядом. Госеда скинули маленькие, но сильные женские ноги.

— ...Это всё из-за тебя, маленький уродец!— Озлобленно прорычал демон, медленно поворачиваясь к нашему герою полубоком.

— ... Ну, она была прав...

Тар отскочил от рогов, которые со всего размаху, к счастью, промазали, ударившись о камень.

— Ну зачем же вы так!.. А? Дядечка?

Госед неудачно ударился рогами. Он влетел частью лба, от чего его состояние было... Стояния только снизу, после такого внезапного прерывания дружбы между разнополыми организмами.

— ! Помогите ему!

— Ай-й-й, ты себе лучше помоги, за каждого идиота трястись будешь — сдохнешь раньше него, и потом ещё думать придётся, кто тупее из вас. Пойдём, мужик, пойдём... — Сказал чёрт, беря под руки Госеда.

Астарион проводил их глазами. Слишком часто в последнее время он чувствовал вину. Однако пришёл он не за этим. Астарион вновь опёрся руками на край ложа, подтянулся и заглянул на просторы мужского рая.

— Это опять ты?...

— ... — Астарион проглотил не то что язык, но и все свои многочисленные зубы.

— Я Ала, помнишь меня?..

Он по-идиотскому, быстро кивнул.

— Ты немой?...

— У меня есть папа и Ханем...

— ...Всё... Хорошо?

— ...ЭТО ТЕБЕ!

— ?! — Она резко отшатнулась от внезапно вытянутой руки.

— ЭТО ТЕБЕ, ВОЗЬМИ, ПОЖАЛУЙСТА!

— Да что с тобой не так?! Успокойся, я не кусаюсь!

Ала посмотрела на то, что ей предложили. Это были пястные кости стопы, которые ещё не успели обглодать. Самое съестное, что в принципе есть в ней.

— ...Ты... Чего взамен хочешь, а? — Она прищурилась и наклонила голову, с подозрением разворачивая уши в его сторону.

— Я... Хочу, чтобы ты просто съела это... Ну, или хотя бы взяла...

— С чего такое желание?...

— Ну... Мне показалось, что... С тобой очень интересно, а у меня никого нет... Так... Хочется иногда иметь рядом хоть кого-то, кроме тятеньки и Ха-

Астарион отпустил свои мысли и резко развернул уши на звук. Это был звук хруста. Ала приняла валентинку футфетишиста.

На это в глазах Астариона показалось счастье, такое чистое и лучезарное. Оно дополнялось точно такой же улыбкой, из которой аж торчали клычки, сверкающие, как наточенные кинжалы.

— Я благодарю тебя, Астарион... Я давно не ела...

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?! Ты спрашивала про меня?! — С ещё большим счастьем сказал Тар.

— ...

— ...А... Точно... Мы же все знаем... Как кого зовут.

— Ты всегда... Такой?

— Какой?

— ...Глупый.

— Да, всег- ... ?

— ...Ох... Прости, я...

— Ничего, я и правда немного... Ну, хех... С ветром в голове. Мне... Наверное, стоит... Уйти?..

— Ты накормил меня и проявляешь ко мне интерес... Ты точно не плохой... Почему нужно куда-то уходить?.. Мне точно так же, как и тебе, скучновато здесь... Расскажи про себя.

— ...У меня есть отец, его зовут Афзал... Друг семьи и по совместительству сосед — Ханем... Мы живём во-о-он там, у той стены.

Ала посмотрела в сторону, куда Астарион показал пальцем. Она прищурилась, после чего высоко подняла брови и посмотрела на него.

— И ты ОТТУДА пришёл ко мне?

— Да... Откуда ещё, я в соседнем у ложа котле не ночую...

— ...Пф... пф-ха-х-хи-хи...

— ...Хе... хе-хе-х...

— А твой отец... Он...

— Да... Он мой отец, меня создал не его Величество...

— Надо же... Редкое явление, что такие взрослые черти живут с родными, да ещё и в принципе имеют их, будучи донным чёртом...

— Мм... Мы с папой любим друг друга, он не хочет меня отпускать, хоть я и сам понимаю, что мне пора... Уйти от него.

— Не забивай этим голову, Астарион... Цени это время, пока оно есть... Твой отец, должно быть, хороший работник, раз живёт в угодьях донных чертей и смог обзавестись семьёй.

— Да... Мой отец очень серьёзный демон — дело...

— А я вот своего папу особо не помню... — Она прилегла на край, подперев щёку и свернув хвост колечком.

— У тебя вот сколько... Сестричек тут...

— Пф... Сестричек... Да эти сучки только и хотят мне сделать подлянку...

— Почему?..

— Ну... На то есть причины, Астарион... Я как минимум не из красавиц.

— Ты очень красивая.

— М?.. Думаешь? — Она покосилась на него, растянув губки в лёгкой полуулыбке, лишь одними уголками рта.

— Знаешь, мой отец всегда говорил: то, как ты считаешь, какая мысль посещает твою голову первой, — то и правда. Остальное — накручивание. Ты красивая.

— У тебя... Чудесный отец, столько цитируешь его неглупых слов... — Гемного задумчиво сказала она, подогнув ноги в коленях и скрестив их в голеностопных суставах.

— Могу познакомить!

— Чувствую, если я буду каждый раз смеяться, то совсем исхудаю с тобой. — Она с тихим посмеиванием перевернулась на спину, лёжа к Астариону затылком.

— В нашей семье рады всем.

— Неужто хочешь меня в неё затащить, м?

— ...Нет?

— А не боишься сюда бегать?

— Боюсь.

— Зато честно... Ну, может, тогда бы и не бегал?

— Дядя Ханем сказал, что...

— А ты что скажешь?

— ...Что хочу.

— Вот и всё... Знаешь... Я не советовала бы тебе злоупотреблять такими прогулками. Не сюда, по крайней мере.

— Почему?

— Во-о-о-от поэтому... — Ала вытянула палец вверх, показав на Сатану.

— ...

— Его Величество очень часто смотрит сюда... На этом ложе Старшая самка, вероятно, поэтому... Так что... Не то ложе ты выбрал, Астарион... Его Величество видит тебя всегда.

— ...Его Величество справедлив... Он всегда рассудит меня за правоту и неправоту... Я верю ему и каждому его решению...

— М... Какой ты...

— Какой?..

— Подсатанишник.

— Ала, не шути так, это опасно!

— Это тебе опасно... А мне... А у меня другие права. — Сказала она, лениво покачивая ногой и изредка поворачивая уши в его сторону. Она смотрела на Люцифера, на потолок ада. Иногда она прикрывала глаза, будто абстрагируясь от всего. Если за нею понаблюдать достаточное количество времени, то станет понятно: абстрагируется она часто.

— Астарион... Иди домой, теперь пора, хоть мы и совсем немного поговорили с тобою...

— Но... Я только пришёл...

— Иди... Тебя выгонят, и будет шум... Нам не нужно такого... Я жду тебя завтра, в это же время... Сейчас у нас обед, мы едим и кормим детей... Меньше шансов, что тебя не то чтобы заметят, а то, что ради твоего отпугивания откажутся от еды... Иди, Астарион... Я обещаю тебе, что завтра я буду здесь...

— ...Хорошо, Ала... Спасибо тебе...

— За что же...

— За то... Что ты заговорила со мной...

— ...У тебя психологическая травма...

— Пф... Пф-ха-ха-х!.. — Засмеялся Тар. — Я это уже слышал сегодня!

— Это хорошо или плохо?

— Это... Весело.

— Иди... Они догрызают кости...

— До завтра, Ала!

— До завтра... Астар...

— Я вижу тебя!

— Чт...

— Мы не поприветствовали друг друга! Я вижу тебя, Ала!..

— ...Я вижу тебя... Астарион... — Сказала красавица, специально перед этим перевернувшись обратно на живот и посмотрев ему в глаза.

— До завтра!

Ала долго провожала его глазами. Астарион, как самый хреновый гость, долго уходил.