Элементарно, Хоукинс (гет)

19 октября 1984 года

Хоукинс, Индиана

Эван Ройс не курил уже три года. Он бросил после того дела в Праге — когда бежал по крышам с простреленным плечом и понял, что каждый вдох стоит ему секунды, а секунда — жизни. Но в Хоукинсе, в этом городе, где даже воздух казался слишком чистым для человека с его биографией, он снова начал. Потому что сигарета давала повод стоять на крыльце и смотреть на звёзды, делая вид, что ты просто наслаждаешься тишиной, а не вслушиваешься в разговоры за ужином.

Он стоял на веранде, привалившись плечом к деревянной колонне, и смотрел на окно Мэдисон. Свет горел. Она не спала, и это его беспокоило. Не потому, что он должен был докладывать Майкрофту о каждом её шаге — эту формальность они уладили ещё в аэропорту, а потому, что он видел её лицо за ужином. То самое выражение — смесь сосредоточенности и тревоги, — которое он уже замечал у людей, которые нашли что-то, чего не должны были находить. Она что-то прочитала в тех газетах: что-то, что заставило её замолчать и смотреть в тарелку, пока дедушка с бабушкой обменивались взглядами, полными невысказанного.

Ройс затянулся. Дым уходил в звёздное небо, высокое и чужое после лондонского смога. Он вспомнил свой последний разговор с Майкрофтом перед отлётом. Не тот, официальный, в кабинете, где ему объяснили «условия ссылки». А другой — короткий, в коридоре, когда никто не слышал.

— Проект «Индиго», — сказал тогда Майкрофт, глядя куда-то сквозь него. — Тебе не нужно знать детали. Достаточно того, что в Хоукинсе есть нечто, что требует наблюдения. Твоя задача — присматривать за Мэдисон. И — если повезёт — слушать.

— Слушать?

— В маленьких городах люди говорят громче, чем думают. Особенно когда рядом нет правительственных зданий.

Тогда Ройс не придал этому значения. Он думал, что Майкрофт просто придумал оправдание для его ссылки, чтобы спасти от трибунала. Но теперь, после ужина, он начал сомневаться. Он докурил сигарету, затушил о перила и спрятал окурок в карман — привычка, въевшаяся глубже, чем желание курить. Никаких следов.

В окне Мэдисон погас свет.

Ройс мысленно дал ей пятнадцать минут. Этого времени достаточно, чтобы провалиться в глубокий сон — особенно учитывая, что подопечная целый день только и делала, что читала странные книги по физике. Он подождал ещё пять, для верности, потом бесшумно открыл дверь и скользнул внутрь.

Дом спал. Только холодильник гудел где-то на кухне, да половицы иногда поскрипывали под его шагами — но он знал, как ступать, чтобы не разбудить даже кошку. Лестница не издала ни звука, когда он поднялся на второй этаж. Коридор тонул в темноте, и только лунный свет пробивался сквозь кружевные занавески, рисуя на полу причудливые узоры.

Дверь в комнату Мэдисон была приоткрыта. Ройс замер, прислушиваясь. Дыхание — ровное, глубокое. Она спала. Он толкнул дверь шире и шагнул внутрь. На тумбочке у кровати лежала папка — та самая, картонная, с потёртыми краями. Он видел её сегодня в руках Мэдисон, когда она выходила из кабинета дедушки. Тогда он сделал вид, что не заметил. Но он всегда замечал всё.

Эван взял папку бесшумно, как берут улику с места преступления. Краем глаза он увидел на тумбочке блокнот — раскрытый, с торопливыми строчками. Он не стал его читать. Не потому, что не хотел, а потому, что знал: Мэдисон слишком умна, чтобы не заметить, если страницы окажутся не на том месте. А папку она могла и не вспомнить точно — он вернёт её до утра. Он вышел так же тихо, как вошёл.

Кабинет мистера Холмса встретил его запахом старых книг и пыли. Ройс прикрыл дверь, включил настольную лампу — ту самую, круглую, с зелёным абажуром, — и сел в дедушкино кресло. Папка легла перед ним.

Он открыл её и начал читать.

Статья о пропаже. Статья о найденном теле. Трагедия, несчастный случай, похороны. Ройс перелистнул. Статья о «чудесном возвращении». Здесь он задержался дольше. «Мальчик, которого считали погибшим, вернулся домой».

— Проект «Индиго», — сказал тогда Майкрофт, и в его голосе Ройс уловил ту особую интонацию, которую британское правительство использовало, когда говорило о «союзниках, чей энтузиазм иногда опережает их благоразумие». — То, что происходит в Хоукинсе, — это не просто американская внутренняя проблема. Это потенциальная угроза, которую они создали своими руками и которую, судя по всему, не могут контролировать. Наша задача — не позволить этой угрозе выйти за пределы их границ. И, если повезёт, убедиться, что они не повторят свою ошибку.

— То есть мы работаем против них? — уточнил Ройс.

— Я бы сказал, мы работаем на опережение. Детали не твоя забота. Просто слушай, наблюдай и докладывай. И, разумеется, — он взглянул на Ройса с той ледяной вежливостью, которая не терпела возражений, — моя дочь не должна пострадать.

Ройс тогда подумал, что речь идёт об утечке химикатов или шпионаже. Теперь, глядя на газетные вырезки, он начал подозревать, что всё гораздо серьёзнее.

Последняя статья — о Барбаре Холланд и токсичных отходах — заставила его нахмуриться. Автор: М. Бауман. Имя ничего не говорило, но сам факт, что кто-то проводил независимое расследование, указывал на то, что официальная версия кого-то не устроила. А когда официальная версия кого-то не устраивает, обычно за этим стоит либо паранойя, либо правда.

Эван откинулся в кресле и потёр переносицу. Он верил в факты, в логику и в то, что у любого события есть объяснение — просто иногда оно лежит не на поверхности. Мальчик, который умирает и воскресает, — это не чудо. Это либо ошибка, либо ложь, либо нечто, о чём обычные газеты не пишут. А если не пишут — значит, кто-то платит им за молчание.

Он посмотрел на стопку вырезок. Мэдисон нашла их случайно. Или не случайно? Дедушка хранил эти статьи в кабинете, среди книг по физике. Учитель физики, который коллекционирует газеты о странных смертях и воскрешениях. Это могло быть просто старческое любопытство. А могло быть и чем-то другим.

Ройс аккуратно сложил вырезки обратно в папку, в том же порядке, в котором они лежали. Он запомнил каждую деталь: заголовки, даты, имена. Особенно имя Баумана. Он выключил лампу и вернул папку на тумбочку у кровати Мэдисон. Девушка даже не пошевелилась. Во сне она выглядела умиротворённо — без той вечной настороженности, которая делала её похожей на отца. Ройс на секунду задержался в дверях, глядя на неё.

«Ты слишком любопытна, Мэдисон, — подумал он. — И это тебя когда-нибудь погубит. Или, наоборот, спасёт. С вами, Холмсами, никогда не угадаешь».

Он вышел в коридор и бесшумно притворил дверь.

Внизу, на кухне, он налил себе стакан воды и долго сидел в темноте, глядя в окно на залитую луной улицу. Где-то там, за лесом, находилась лаборатория Хоукинса. И где-то там, возможно, лежали ответы на вопросы, которые Мэдисон даже не научилась задавать. Ройс допил воду, поставил стакан в раковину и пошёл спать. Но сон не шёл. В голове крутились даты, имена и одна и та же мысль: «Почему Майкрофт отправил меня именно сюда? Не для того же, чтобы нянчиться с девочкой, которая читает газеты по ночам». Он закрыл глаза и попытался отключить голову. Не получилось.

В доме было тихо. Только часы тикали где-то в гостиной, отсчитывая часы до утра. И где-то наверху, в своей комнате, спала дочь Майкрофта Холмса, которая даже не подозревала, что её «нянька» только что сделал первый шаг в расследовании, которое могло стоить жизни. Ройс усмехнулся своим мыслям и натянул одеяло до подбородка.