Эхо нездешних солнц (джен)

Прокол пространства не имел ни цвета, ни звука. Он не был похож на шаг через дверь. На какую-то долю секунды Эмма почувствовала, что её просто нет. Словно её тело, её мысли, её страх и её память разобрали на строчки бинарного кода, пробросили через холодную, звенящую пустоту Вселенной и собрали заново.

Она сделала вдох, и её легкие обожгло.

Воздух здесь был другим. Исчезла тяжелая, влажная духота подводной базы. Этот воздух был мертвым, стерильным, с металлическим привкусом фильтров и статического электричества. Гравитация тоже изменилась — она казалась чуть слабее, искусственнее, отчего каждый шаг отдавался легкой тошнотой в вестибулярном аппарате.

Эмма открыла глаза.

Зал прибытия был огромен, но его подавляла не архитектура. Его подавляло то, что находилось за гигантским, во всю стену, панорамным иллюминатором.

— Приветствуем вновь прибывших сотрудников! — пропел с потолка холодный, идеально синтезированный женский голос, контрастирующий с гулом крови в ушах Эммы. — Текущее общемировое время: два часа утра ровно. Вы находитесь на станции «Орион». Прямо по курсу вы можете наблюдать строительство нового мира…

Эмма сделала несколько неверных, шатких шагов к иллюминатору. Лиен Ким, вышедшая из портала чуть раньше, уже стояла там, прижав ладони к толстому многослойному стеклу. Её плечи мелко дрожали.

Эмма встала рядом и посмотрела в космос. И её инженерный разум просто отказался обрабатывать этот масштаб.

Там, в бездонной черноте, пылала звезда. Намари.

Она была ослепительно-белой, яростной, выбрасывающей в пустоту гигантские дуги протуберанцев. Но звезда была пленницей.

Вокруг неё Легион возводил Сферу Дайсона. Это была даже не станция, это была астроинженерная мегаструктура, превосходящая человеческое понимание. Колоссальные металлические кольца, шириной в континенты, уже опоясывали светило, смыкаясь в исполинский панцирь. На внутренней стороне этих колец мерцали фотоэлементы, высасывающие из звезды её первичную энергию.

Но страшнее всего было не само сооружение. Страшнее был процесс его строительства.

Эмма опустила взгляд чуть ниже экватора звезды и увидела рой.

Тысячи объектов носились в пространстве с такой скоростью, что физика казалась сломанной игрушкой. Они были похожи на кисти механических рук, где каждый палец заканчивался плазменным резаком или гравитационным захватом. Размеры этих «рук» превосходили крупнейшие земные мегаполисы.

Они роились вокруг планеты. Планеты-двойника Земли, оказавшейся в этой системе. Зелено-голубой шар медленно, беззвучно умирал прямо на глазах у Эммы.

Она прижалась лбом к холодному стеклу, не в силах отвести взгляд.

Механические «руки»-архитекторы вонзались в атмосферу планеты. Эмма видела, как в одно мгновение испаряются океаны, оставляя после себя лишь белые шрамы соляных пустынь. Затем гравитационные захваты вскрывали кору, как скорлупу ореха. Огромные корабли-буры вонзались в мантию, выкачивая жидкое ядро. Резервуары этих кораблей раздувались, раскаляясь до вишневого свечения, отчего они становились похожими на гигантских, раздувшихся от крови космических москитов.

За какие-то минуты то, что формировалось миллиарды лет, то, на чем, возможно, росли леса и строились цивилизации, превратилось в облако раскаленного щебня. Москиты методично собрали остатки породы и понесли их к строящейся Сфере, чтобы переплавить в новые переборки.

Безотходное производство.

Вакуум космоса и стекло иллюминатора не пропускали звуков. Гибель целого мира произошла в абсолютной, звенящей, оглушительной тишине.

Ноги Эммы подкосились.

Она медленно сползла по гладкому стеклу и упала на колени. Её дыхание стало частым, прерывистым. Математика наконец-то сдалась, уступив место чистому, хтоническому ужасу.

Легион не был просто политической партией. Они не были кучкой садистов. Они были космической саранчой. Если они могут вот так, за пару минут, выпотрошить планету ради строительных материалов… Что их остановит, когда им понадобится медь и кремний из коры Земли? Земля для них — даже не враг. Она просто склад стройматериалов. А люди… люди — это даже не рабы. Это микрофлора, которая исчезнет в пламени резака, и Легион этого даже не заметит.

— Мы только космическая пыль… — прошептала Эмма. Её голос сорвался, слезы покатились по щекам, падая на стерильный пол станции. — Безгранично маленькие… Нас можно рассматривать под микроскопом и не увидеть…

Рядом тихонько всхлипнула Лиен. Девочка-идол обхватила себя руками, её широко раскрытые глаза были полны того же осознания абсолютной ничтожности.

Внезапно тяжелая рука в черной перчатке больно схватила Эмму за плечо и рывком вздернула на ноги.

— Отставить нытье! — рявкнула командир Маргарита Браун. Её лицо было искажено раздражением, но в глазах мелькнула странная, маниакальная искра. Ей нравилось подавлять их волю. Ей нравилось видеть, как они ломаются перед величием Легиона. — Говоришь так, словно мне есть дело до твоих философских соплей.

— Скажите… — голос Лиен дрожал, но она нашла в себе силы повернуться к командиру. Её лицо было бледным, но в глазах зажегся отчаянный огонь. — Как нам теперь жить, зная об этом? Вы понимаете, что они сделают с нашим домом?

Браун презрительно фыркнула:

— Если вы хотите устроить кружок психологической помощи, сделаем это в шлюзе мусоропровода. Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы астрофизике. Вы здесь, чтобы чинить то, что ломается.

Из портала шагнул профессор Наумов. Он даже не посмотрел в окно. Он знал, что там. Он просто поправил очки и опустил глаза в пол.

— Идемте, — бросила Браун, брезгливо отталкивая Эмму. — Надзорная комиссия уже ждет. Если вы еще раз вздумаете падать в обморок на моем объекте, я выброшу вас в открытый космос без скафандра. И посмотрим, как быстро ваша «космическая пыль» замерзнет.

Эмма вытерла слезы тыльной стороной ладони. Её сердце всё еще колотилось от ужаса, но страх постепенно кристаллизовался. «Жижа из Гранвалиоса», — вспомнила она секретный файл. Легион считает себя всемогущим. Но они притащили на эту станцию то, что не могут контролировать.

Она бросила последний взгляд на пожираемую планету.

«Мы пыль, — подумала она, нащупывая в кармане свой дешифратор. — Но иногда достаточно одной пылинки, попавшей в оптику снайпера, чтобы он промахнулся».

— Насмотрелись на фейерверк? А теперь пошли вон с моей станции, — брезгливо бросила командир Браун, отворачиваясь от иллюминатора. — Ваша оперативная группа ждет у малого портала.

Она махнула рукой огромной фигуре в тени.

— Забирай их. И передай моей дорогой сестрице Кристен, что если она провалит этот перехват на Земле, я лично напишу рапорт.

Фигура отделилась от металлической стены. Эмма, всё еще дрожащая после увиденного уничтожения планеты, подняла глаза и замерла. Её мозг, только что пытавшийся осознать космические масштабы Легиона, споткнулся о совершенно иную, невозможную аномалию.

Мужчина был огромен — на полголовы выше синтетиков, с широкими, литыми плечами и гривой густых, темных волос, спадающих на воротник потертого серого пальто. Пальто было старомодным, тяжелым, с поднятым воротником, словно он только что вышел из нуарного детектива начала двадцатого века. Густая борода скрывала нижнюю челюсть, а левый глаз закрывала плотная кожаная повязка.

От него едва уловимо пахло дешевым табаком, мокрым снегом и сталью.

Но поразило Эмму не это. Поразило то, что она знала это лицо.

«Аквариус…» — пронеслось у неё в голове.

Молчаливый борец с мафией, антигерой из старых, пыльных комиксов, которые любил перелистывать её отец. Человек, который всегда приходил из дождя, карал негодяев и уходил обратно во тьму, не произнося ни слова. Фанаты строили теории, что он — древний дух возмездия. Но вот он стоял здесь, из плоти и крови, на космической станции Легиона.

Аквариус не обратил на командира Браун никакого внимания. Он смерил Эмму и Лиен тяжелым взглядом своего единственного, глубокого, как колодец, глаза. В этом взгляде не было жестокости Легиона. В нем была лишь бесконечная, циничная усталость человека, который видел, как горят миры, и понял, что ни один из них не стоит спасения.

Он коротко, отрывисто кивнул в сторону коридора. За мной.

Они шли в полном молчании. Лиен жалась к Эмме, всё еще не отошедшая от шока.

— Кто это? — едва слышно шепнула Лиен, косясь на широкую спину в пальто.

— Герой комиксов, — так же тихо, всё еще не веря своим глазам, ответила Эмма. — Я думала, он выдумка. Но если он реален… что он делает на стороне Легиона?

Аквариус не обернулся, но его глухой, рокочущий голос, похожий на скрежет тяжелых камней на дне реки, заставил девушек вздрогнуть:

— Всегда должна оставаться недосказанность, Стил. Выживают не герои. Выживают те, кто умеет адаптироваться к смене сценаристов.

У малого портала их уже ждали.

Кристен Ормонд стояла, скрестив руки на груди. Её черная броня казалась матовой дырой в пространстве. Рядом с ней, ссутулившись, переминался с ноги на ногу гигантский Мурро. За их спинами застыли двое вампиров-надзирателей в строгих мундирах — та самая «внутренняя служба безопасности», полиция внутри полиции.

— Долго, — процедила Ормонд, когда Аквариус подвел девушек.

— Экскурсия затянулась, — равнодушно отозвался Аквариус, доставая из кармана пальто мятую сигарету и прикуривая её от старомодной бензиновой зажигалки. Легион запрещал открытый огонь на станциях, но надзиратели промолчали. Аквариусу прощалось многое.

— В портал, живо, — скомандовала Ормонд. — Земля. Целевые координаты — зимняя усадьба.

Эмма шагнула в сияющее кольцо. Секунда дезориентации — и стерильный воздух космической станции сменился резким, обжигающим холодом.

Они оказались в огромном, полуразрушенном зале старинного особняка. Сквозь провалы в крыше падал густый, колючий снег. Под ногами хрустели обломки лепнины и почерневший от старого пожара паркет.

Ветер завывал в пустых оконных рамах. После космической кузницы Легиона этот земной холод казался пугающе настоящим и… мертвым.

— Напомните мне суть миссии, — небрежно бросила Ормонд, стряхивая снег с перчатки.

Старший из надзирателей, мужчина с брезгливо поджатыми тонкими губами, выступил вперед.

— Наша задача — проследить за агентами С.О.Н.М. Недавно они похитили нашего информатора. Русский контрабандист, Георгий Донгузашвили, по кличке «Герцог».

Надзиратель брезгливо достал из кармана голографическую фотографию, сунув её под нос Лиен, а затем Эмме.

— Возраст сорок один год. Владелец подпольных синдикатов, счетов в оффшорах и десятка притонов. Ему передали секретные данные Легиона, посчитав, что его банальная внешность станет идеальной маскировкой. Вы должны разведать территорию усадьбы и выяснить, что С.О.Н.М. успел из него вытянуть.

Кристен Ормонд медленно повернулась к надзирателю. Её движения были обманчиво ленивыми. Аквариус, стоявший у обгоревшего камина, выдохнул облачко сизого дыма и перевел взгляд на вампира. В его единственном глазу мелькнуло что-то вроде жалости.

— Позвольте уточнить, — голос Кристен стал опасно тихим, почти ласковым. — Какой-то идиот из аналитического отдела передал секреты Легиона жалкому, трусливому бандиту, решив, что это надежно? И теперь, когда этот мусор ожидаемо раскололся врагу, мы должны ползать по снегу и исправлять ваши ошибки?

— Внешность контрабандиста не вызывала подозрений! — огрызнулся надзиратель, пытаясь сохранить авторитет. — Никто не мог подумать, что…

Ормонд в одно неуловимое движение оказалась вплотную к нему. Она схватила его за горло левой рукой, оторвав от пола, и с силой впечатала в обгоревшую кирпичную кладку стены. Раздался глухой стук. Второй надзиратель дернулся, но Аквариус просто перегородил ему путь, небрежно опустив тяжелую ладонь на рукоять своего огромного револьвера. Этого оказалось достаточно.

— Ваша премудрость дала трещину, — прошипела Кристен прямо в бледное лицо задыхающегося надзирателя. — Вы отдали тайны Легиона крысе. И теперь С.О.Н.М. знает наши слабости. Напомнить, чем чреваты подобные промахи?

— Я доложу… Магистрам… о вашей… субординации! — прохрипел вампир, пытаясь разжать её пальцы. — Если вы… меня тронете… у вас будут проблемы!

— У меня? — Кристен склонила голову набок. На её губах заиграла та самая жуткая, инфернальная улыбка, свойственная всем высшим офицерам Легиона. — О, нет. Это у вас стало одной проблемой меньше.

Сверкнула сталь.

Движение было настолько быстрым, что Эмма даже не поняла, откуда в правой руке Кристен взялась катана. Раздался влажный, отвратительный звук. Обезглавленное тело надзирателя мешком осело на заснеженный пол. Кровь брызнула на обледенелые кирпичи, дымясь на морозе.

Лиен вскрикнула, закрыв рот руками. Эмма попятилась.

Только Аквариус остался абсолютно невозмутим. Он стряхнул пепел с сигареты на окровавленный снег и меланхолично заметил:

— Неаккуратно, Кристен. Придется чистить ножны.

— Мусору место на помойке, — холодно отрезала Ормонд, брезгливо вытирая клинок о плащ убитого и пряча оружие за спину. Она повернулась ко второму, побелевшему от ужаса надзирателю. — Ты всё видел. Он оказал сопротивление при задержании. Уберешь тело и доложишь Магистрам о его предательстве. Свободен.

Она повернулась к съежившимся девушкам.

— А теперь, Стил, Ким. Слушать мою команду. Мы входим в усадьбу. Там агенты С.О.Н.М. Никакой самодеятельности. Если кто-то из них посмотрит на вас — стреляйте.

Эмма смотрела на лужу крови, расплывающуюся по белому снегу. Иллюзия того, что она может что-то контролировать, снова треснула. Легион пожирал сам себя, а она оказалась в самом эпицентре этой бойни. И где-то здесь, среди этих ледяных руин, бродили агенты мистического С.О.Н.М.

Она вспомнила свой недавний сон. «Всё в твоих руках», — сказала тогда Джулия. Эмма сжала кулаки, пряча их в карманы теплой куртки. Ей нужно было найти этих агентов. И, возможно, найти среди них ту, кого она считала мертвой.

Ветер завывал в провалах крыши, швыряя колючий снег на почерневший от старого пожара паркет. Усадьба дворянской династии Вороновых, некогда величественная, теперь напоминала обглоданный скелет гигантского зверя. От богатых интерьеров остались лишь обугленные балки, куски лепнины и обрывки гобеленов, вмерзшие в лед.

Группа разделилась. Аквариус и Кристен бесшумными тенями скользнули в сторону главного зала, приказав девушкам проверить боковое крыло.

Эмма и Лиен крались по темному коридору. Их ботинки хрустели по стеклу и битому кирпичу. Свет фонарика на планшете Лиен выхватывал из мрака куски былой роскоши: оплавленный канделябр, остатки изящных обоев, обгоревшую детскую лошадку-качалку. Атмосфера этого места была густой, удушливой. Здесь пахло не просто старой гарью — здесь пахло отчаянием.

— Знаешь… я читала про это место, — нарушила тишину Лиен. Её голос дрожал, и она жалась ближе к Эмме. — Раньше, когда я еще была просто стримершей, подписчики просили меня делать обзоры на всякую мистику. Усадьба Вороновых была в топах форумов.

Эмма нахмурилась, перешагивая через провалившуюся балку.

— Городские легенды про призраков?

— Хуже. Реальная история, — Лиен поежилась, освещая обгоревшую двустворчатую дверь в конце коридора. — Здесь жила семья. Богатая, счастливая. У них была дочка, Алиса, и приемная девочка. Писали, что однажды ночью сюда заявился какой-то «господин в алой мантии». Ему что-то было нужно от отца семейства. Тот отказал. И тогда гость просто… запер их всех внутри и поджег усадьбу со всех сторон. Никто не выжил.

Эмма остановилась. «Господин в алой мантии». Ужас, ледяной и липкий, сковал её внутренности. Почерк Младшего Магистра. Он делал это снова и снова, столетие за столетием. Уничтожал свет.

— Кто-то всё же выжил, — Лиен толкнула скрипнувшую дверь, и они вошли в полусохранившуюся комнату. Судя по остаткам мебели, это была детская. — Алиса. Девушка лет шестнадцати. Её нашли под утро в нескольких километрах отсюда. Она брела босиком по снегу, в обгоревшей ночной сорочке. Она сошла с ума. Рассказывала врачам про монстров, про пылающие стены и смеющегося демона в маске.

Лиен вздохнула, проводя лучом фонарика по стенам.

— Её увезли в психиатрическую клинику. Писали, что когда скорая забирала её со двора в Москве, она выронила единственное, что успела спасти из огня — маленького черно-белого котенка. Он остался сидеть на заснеженном газоне. И, говорят, ждал её там годами, не уходя ни на шаг, пока куда-то не исчез. Трогательная чушь, да? Кошки столько не ждут.

Эмма не ответила. Её взгляд приковал предмет, лежавший под слоем снега и пепла на каминной полке.

Она подошла ближе, сняла перчатку и осторожно смахнула ледяную крошку. Это была чудом уцелевшая фотография в медной рамке. Края снимка обуглились, но центр сохранился идеально.

С фотографии на Эмму смотрела девушка удивительной, пронзительной красоты. У нее были огромные, невероятно выразительные темные глаза, излучающие тепло и какую-то трепетную, живую радость. Её темные волосы падали на плечи, а на губах играла очаровательная улыбка.

Но дыхание Эммы перехватило не от красоты Алисы Вороновой.

Она смотрела на то, что девушка бережно прижимала к груди.

Маленький, пушистый котенок. Черно-белый окрас. И на мордочке — идеально ровное белое пятно в форме треугольника, пересекающее глаза и уходящее вниз, к грудке.

Эмма пошатнулась, выронив рамку. Та со звоном ударилась о каменную плиту камина.

Мурро.

Пазл сошелся с такой жестокостью, что Эмме захотелось закричать. Мурро не просто животное. Этот котенок сидел на снегу. Он сидел на морозе долгие годы, истощенный, верный, упрямо ожидая ту прекрасную девушку с живыми глазами, которую навсегда заперли в палате с мягкими стенами. Он ждал свою Алису. А вместо нее пришел профессор Наумов. Легион забрал его, генетически изуродовал, превратил в гигантского шахтера-раба, заставил копать радиоактивную руду во тьме Марианской впадины.

Но Легион просчитался. Они увеличили его мышцы, дали ему речь, но они не смогли стереть его душу. Его доброта, его нежелание убивать, его трогательное «Я на них не в обиде, ведь они меня кормят» — всё это было эхом любви той самой Алисы. Легион создал монстра, но внутри этого монстра продолжал жить маленький котенок, всё еще ждущий свою хозяйку.

— Эмма? Что с тобой? — Лиен тронула её за плечо.

— Они ломают всё, — прошептала Эмма. Злая, горькая слеза скатилась по её щеке. — Всё, к чему прикасаются. В этом мире нет ничего святого, что они бы не осквернили.

Внезапно в коридоре, откуда они пришли, раздался скрежет. Звук упавшей балки и тяжелые мужские голоса на незнакомом языке. Не Легион.

Лиен мгновенно выключила фонарик. Комната погрузилась во мрак.

— Отходим, — одними губами произнесла стримерша. В её голосе прорезались стальные нотки киберспортсменки, привыкшей к засадам.

Они метнулись к боковой двери, ведущей на черную лестницу. Дверь поддалась с пронзительным скрипом старых петель.

— Кто там? — рявкнул грубый мужской голос с сильным русским акцентом. Полыхнул луч мощного тактического фонаря.

— Бежим! — Лиен втолкнула Эмму на лестницу, но в этот момент луч выхватил её куртку с нашивками Легиона. Грянул выстрел. Пуля ударила в косяк, осыпав их кирпичной крошкой.

Начался хаос. Эмма бросилась вверх по шатким ступеням, ничего не видя в темноте. Она споткнулась, больно ударившись коленом, вскочила и нырнула в первый попавшийся проем на втором этаже.

— Лиен! — позвала она шепотом, прячась за остатками тяжелого дубового шкафа.

Тишина. Лиен с ней не было. Они разминулись в темноте. Эмма осталась одна в огромной, мертвой усадьбе, в форме элитных сил Легиона, без оружия. Идеальная мишень.

Снизу послышались тяжелые шаги. Кто-то методично прочесывал этаж.

Эмма вжалась в угол за остатками массивного дубового шкафа. Пыль и мелкая ледяная крошка забивались в нос, но она даже не дышала.

Снизу больше не доносилось криков. Тот, кто поднимался по черной лестнице, делал это с пугающей, профессиональной тишиной. Ни единого скрипа половицы. Только едва уловимый шорох тактической ткани и ровное, контролируемое дыхание. Это был не Легион. У синтетиков шаги были тяжелыми, машинными. Этот человек крался как охотник.

Тонкий, ослепительно-белый луч подствольного фонаря мазнул по потолку, затем скользнул по обгоревшим стенам детской комнаты, рассекая мрак.

Эмма прикрыла глаза. Инстинкты кричали ей слиться с тенью, но в мозгу вдруг вспыхнул тот самый образ из её сна: девушка в белом, сияющая мягким светом. «Всё в твоих руках».

Луч фонаря прошел мимо её укрытия. В слабом отраженном свете Эмма увидела фигуру, замершую в дверном проеме. СДевушка. В сером двубортном пальто, джинсах и изящных сапожках с отворотами. На её шее был повязан серый шарф с вышитым белым голубем. Она двигалась бесшумно, а сам воздух вокруг неё словно вибрировал от какой-то скрытой, бесконечно доброй энергии.

Сердце Эммы пропустило удар.

Это не был сон на станции. Это была реальность. Острая, болезненная, невозможная реальность.

Девушка обернулась. Её лицо, освещенное этим странным внутренним сиянием, было невозможно спутать ни с кем другим. Она выглядела так, словно только что сошла с той самой фотографии в Лос-Анджелесе, только сейчас в её глазах не было ни азарта, ни иронии — лишь вселенский покой.

— Джулия… — выдохнула Эмма, выходя из укрытия.

Радость была такой всепоглощающей, что Эмма забыла обо всем: о Легионе, о клейме на лбу Дина, о Младшем Магистре, следящем за каждым её вдохом. Джулия жива! Она не погибла под обломками Лос-Анджелеса!

Как сомнамбула, повинуясь какому-то иррациональному, отчаянному порыву, Эмма сделала шаг из-за шкафа. Она ждала чуда. Ждала, что сейчас этот ад закончится.

Она бросилась навстречу подруге, забыв про осторожность, про инстинкты, про логику. Она хотела лишь одного — обнять того, кого считала потерянным навсегда.

Рациональный мир Эммы Стил дал сбой. Физика, алгоритмы, холодный расчет Легиона — всё это рухнуло под тяжестью невозможного. Этого просто не могло быть.

Но чуда не произошло.

Вместо него тишину разорвал сухой, металлический лязг взводимого курка.

Луч фонаря мгновенно ударил Эмме прямо в лицо, ослепляя до рези в глазах.

Она зажмурилась, подняв руку. Вторая рука инстинктивно легла на рукоять тактического ножа на поясе.

— Руки за голову. Пальцы сцепить. Одно движение, и твои мозги останутся на этой стене.

Голос ударил Эмму под дых сильнее пули.

Это была Джулия. Но в этом голосе не было ничего от той теплой, искренней девушки, которая когда-то заступалась за слабых в Лос-Анджелесе. Это был голос выжженной земли. Голос солдата, привыкшего убивать.

«Я не солдат, Джулс, — подумала Эмма, глядя в этот холодный, профессиональный взгляд. — Я — то, что осталось от твоей подруги, попавшей в шестеренки Легиона».

Эмма медленно, чтобы не спровоцировать выстрел, подняла руки. Её пальцы коснулись плотной тактической маски Легиона, закрывающей нижнюю половину её лица.

— На колени. Медленно, — скомандовала Джулия из темноты за фонарем.

Эмма не подчинилась. Вместо этого её дрожащие пальцы нащупали застежку маски.

— Я сказала — на колени! — ствол тяжелого штурмового пистолета дернулся, предупреждая.

Щелк. Застежка поддалась.

Эмма стянула маску вниз, позволяя ей повиснуть на шее. Бледный, отраженный от снега свет из разбитого окна упал на её лицо. Алые глаза, заострившиеся черты, мертвенная бледность. И всё же это была она.

Тишина, опустившаяся на комнату, стала осязаемой. Она была тяжелее, чем давление воды в Марианской впадине.

Прошла секунда. Две. Три.

Джулия не опустила пистолет. Она даже не вздрогнула. Она просто… зависла. Её мозг отказывался обрабатывать входящие данные.

Перед ней стоял мертвец. Подруга, которую она оплакала. Подруга, чья смерть сломала её старую жизнь и заставила взять в руки оружие С.О.Н.М. И этот мертвец стоял в черной броне Легиона, с алой нашивкой карателей — тех самых существ, что испепелили её родной город.

Эмма смотрела в дуло пистолета, за которым едва угадывались расширенные, немигающие глаза Джулии. Она хотела сказать: «Джулс, это я. Они заставили меня». Она хотела броситься к ней.

Но губы Эммы остались плотно сжатыми.

Потому что инженер внутри неё уже просчитал переменные.

В здании находится Герцог — контрабандист, которому нельзя доверять. В коридоре внизу стоят Аквариус и Кристен Ормонд. У Ормонд приказ: убивать агентов С.О.Н.М. на месте. У С.О.Н.М. приказ: уничтожать оперативников Легиона.

Если Эмма сейчас произнесет хоть звук, если она назовет Джулию по имени — она выдаст их связь. И тогда Легион узнает, что стажер Стил знакома с агентом врага. Кристен не сможет её прикрыть. Аквариус просто выстрелит Джулии в голову сквозь межэтажное перекрытие — для него это дело одной секунды.

Слова означали смерть. Для них обеих.

Они стояли в мертвой тишине сгоревшей детской комнаты. Две девушки, потерявшие всё. Смотрели друг на друга сквозь ослепительный луч фонаря, и каждая понимала: старого мира больше нет.

Тишина натянулась до предела, готовая лопнуть и разнести их обеих в пыль. Мозг Джулии отчаянно пытался перезагрузиться, совместить образ убитой горем девчонки из Лос-Анджелеса с этим бледным существом с алыми глазами хищника. Дуло её пистолета не опускалось, но и палец на спусковом крючке замер в ступоре.

Эту хрупкую, стеклянную паузу разбил грубый звук шагов.

На лестнице загремели тяжелые армейские ботинки, и в комнату ворвался снопом света второй тактический фонарь.

— Какого черта ты застыла, Уильямс?! — рявкнул хриплый мужской голос с густым, раскатистым русским акцентом.

Герцог.

Контрабандист тяжело ввалился в дверной проем. Его луч ударил Эмме в грудь, мгновенно выхватив из мрака самое главное. Алую нашивку. Черную звезду.

Для Герцога не существовало сложных моральных дилемм. Он не знал ни Эмму, ни её прошлого. Он видел униформу тех, кто пришел его убить.

— Это Легион! Вали её! — заорал он, вскидывая укороченный автомат.

Время для Эммы замедлилось, разбившись на четкие, ледяные фреймы.

Кадр первый: Герцог снимает оружие с предохранителя.

Кадр второй: Джулия дергается, её взгляд отрывается от лица Эммы и мечется к контрабандисту. Она открывает рот, чтобы крикнуть «Стой!», чтобы защитить, чтобы сделать ту самую ошибку, которая убьет их всех.

Если Джулия сейчас выдаст, что они знакомы, Герцог поймет, что оперативник С.О.Н.М. связана с Легионом. А внизу, всего в нескольких десятках метров, стоят Аквариус и Кристен Ормонд. Если наверху начнется спор, если Джулия попытается взять Эмму в плен — Аквариус просто прошьет перекрытия крупнокалиберными пулями, не глядя. А Ормонд вырежет всех выживших. С.О.Н.М., контрабандисты, старые друзья — для системы Легиона это всё был биомусор.

Эмма, техник и инженер, увидела перед собой уравнение, в котором жизнь Джулии сохранялась только при одном значении переменной.

«Стил» должна перестать быть Эммой. Она должна стать безликим, опасным агентом Легиона, который просто уходит из-под огня. Она должна заставить Джулию выстрелить в неё, или хотя бы поверить, что перед ней враг.

Никаких «Прости». Никаких слез. Слова — это роскошь, которую они не могли себе позволить.

Эмма не опустила руки. Она просто рухнула вниз.

Сработали рефлексы, обостренные сывороткой Старшего Магистра. Её тело двигалось с пугающей, нечеловеческой скоростью. Она ушла в глубокий перекат ровно в тот момент, когда Герцог нажал на спуск.

Оглушительный треск автоматной очереди разорвал комнату. Пули впились в стену там, где долю секунды назад была её голова, высекая фонтаны кирпичной крошки.

Эмма не смотрела на Джулию. Она схватила с пола тяжелый обломок дубового стула и не глядя швырнула его прямо в луч фонаря Герцога. Удар пришелся контрабандисту в плечо, фонарь вильнул, ослепив на мгновение саму Джулию.

Этого хватило.

В два длинных, звериных прыжка Эмма пересекла комнату. Окно зияло черной, заснеженной пастью. Она не стала тормозить. Оттолкнувшись от подоконника, Эмма сгруппировалась и рыбкой вылетела во тьму, прямо в завывающую метель.

Сзади грохнул еще один выстрел — одиночный, тяжелый. Пистолет Джулии. Пуля со свистом пробила раму в сантиметре от плеча Эммы. Выстрелила ли подруга специально мимо, или просто рука дрогнула в шоке — Эмма не знала. И не хотела знать.

Она летела со второго этажа. Удар о промерзшую, скрытую под сугробом землю выбил из легких весь воздух. В глазах вспыхнули белые круги. Левое колено обожгло тупой, пульсирующей болью, но измененные кости выдержали.

Не давая себе ни секунды на передышку, Эмма вскочила и бросилась бежать.

Она бежала сквозь мертвый сад усадьбы Вороновых, проваливаясь по колено в снег. Ледяной ветер резал лицо, забивался в горло, сдирая остатки дыхания. За её спиной, из разбитого окна, доносились приглушенные крики Герцога, но погони не было. С.О.Н.М. не мог позволить себе шумные прятки в снегу — они тоже понимали, что выстрелы привлекли внимание основных сил Легиона.

Эмма бежала, пока усадьба не скрылась за пеленой пурги.

Только тогда, оказавшись в относительной безопасности ледяного леса, она привалилась спиной к стволу мертвой сосны и медленно сползла в снег.

Её колотило. Не от мороза — улучшенный метаболизм уже разгонял кровь, согревая тело. Её трясло от того, что она только что сделала.

Она посмотрела на свои пустые, перепачканные гарью ладони.

Она спасла Джулию. И ради этого ей пришлось навсегда убить Эмму Стил в глазах лучшей подруги. Теперь для Джулии она — монстр из Легиона с красными глазами, сбежавший во тьму.

Тишина зимнего леса давила на уши. Эмма закрыла лицо руками, но слез не было. Механизм был запущен. Уравнение решено верно. А то, что от этого решения внутри осталась лишь выжженная, радиоактивная пустота — это издержки производства.

Она поднялась на ноги, отряхнула снег с черной брони и поправила воротник. Где-то там, в летнем домике, её ждал Мурро и алиби, которое ей придется разыграть перед Ормонд.

Пора было возвращаться в ад.

Она выбралась к летнему домику на краю усадьбы — точке сбора.

Дверь скрипнула. Внутри, при свете крошечного химического фонарика, сидел Мурро. Огромный зверолюд спокойно перелистывал потрепанную книжку, словно находился не в эпицентре спецоперации, а в библиотеке.

— А, это ты, — Мурро поднял на нее свои зеленые глаза. Он заметил её слезы, снег на одежде и трясущиеся руки, но тактично не стал задавать вопросов. — Командир Ормонд тебя потеряла. Велела караулить здесь. Сказала, что ты, как некомбатант, почти наверняка вернешься в точку высадки.

Рация в ухе Мурро тихо щелкнула.

— Она вернулась? — раздался ледяной голос Кристен.

— Да, командир, — мягко ответил Мурро. — Только что.

— Скажи ей, что мы будем через минуту. Кажется, кто-то крупно наследил, и этому кому-то не поздоровится.

Они появились ровно через минуту.

Ормонд шагнула в домик первой, за ней — Аквариус, бледная Лиен и оставшийся в живых надзиратель.

Лицо Кристен было маской чистого, концентрированного гнева. Ноздри раздувались, губы были сжаты в тонкую линию. Не говоря ни слова, она пересекла комнату и наотмашь ударила Эмму по лицу.

Удар был такой силы, что Эмма отлетела к стене, ударившись затылком о деревянные доски. В глазах потемнело, во рту появился солоноватый вкус крови.

— Объяснишься перед милордами лично! — прошипела Кристен с дворянской, ледяной яростью.

Эмма сползла по стене, держась за горящую щеку. Она посмотрела на Ормонд сквозь пелену слез и вдруг… всё поняла.

Надзиратель стоял прямо за спиной Кристен и внимательно наблюдал за её реакцией. Ормонд не наказывала её. Она спасала её. Эта публичная, жестокая затрещина была идеальным алиби. Командир, взбешенный трусостью подчиненной. Теперь надзиратель доложит Магистрам не о том, что стажер Стил сбежала к врагам, а о том, что жалкая, трусливая девчонка просто запаниковала и бросила отряд, за что и получила по заслугам.

Аквариус, стоявший в тени, едва заметно прикрыл свой единственный глаз, подтверждая догадку Эммы. Он всё видел. Он всё знал.

— Возвращаемся, — сухо бросила Кристен, активируя портальный маяк.

Возвращение на базу ощущалось как путь на эшафот. Эмму доставили прямо в кабинет Младшего Магистра.

Он сидел в своем огромном кресле, перелистывая данные на голографическом планшете. Выслушав сухой, обвинительный доклад Кристен о трусости стажера Стил, он медленно поднял взгляд на Эмму. Щека девушки всё еще горела, на губе запеклась кровь.

Магистр не кричал. Он даже не разозлился. Он отложил планшет и тихо, почти музыкально рассмеялся.

— Твой поступок, Стил, заставил их переворошить всю усадьбу. Вы вломились туда, нашумели, сбежали через окно, заставили контрабандиста открыть огонь… Знаете, что произошло потом?

Он подался вперед, и его асимметричная маска зловеще блеснула.

— С.О.Н.М. решил, что это полномасштабная облава. Они в панике эвакуировались, бросив половину оборудования и часть серверов Герцога. Сейчас весь их местный штаб стоит на ушах, и всё благодаря твоей… феноменальной некомпетентности.

Магистр откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком.

— Для тебя всё складывается удачно. Слишком удачно. Говорят, новичкам везет, но я скажу иначе. Везет тем, кто генерирует хаос, который мы можем использовать. Ограничусь простыми словами: твой час еще пробьет.

Эмма и Кристен обменялись незаметными, быстрыми взглядами.

— Вы считаете… во мне есть потенциал? — Эмма заставила свой голос звучать робко, подыгрывая его иллюзиям.

— Вовсе не некий, а вполне очевидный. Вы — идеальный энтропийный фактор, Стил. Не растратьте его впустую. А теперь — свободны. Завтра у вас будет много работы.

Эмма вышла из кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Она выжила. Она спасла Джулию. И, самое страшное, она только что получила «одобрение» от одного из самых жутких существ во Вселенной. Игра становилась всё сложнее, и права на ошибку больше не было.