Безграничность (гет)

Щелчок замка в прихожей прозвучал непривычно громко. Лофт встретил их стерильной, пугающей тишиной. Обычно здесь пахло тонким цитрусовым ароматом, который так любила Элин, и свежей выпечкой, но сейчас воздух казался "техническим", пустым.

Итан не стал включать верхний свет, лишь нажал кнопку на панели у двери, и вдоль стен потекла мягкая, приглушенная подсветка лазурного оттенка.

— Мама ещё спит в той бежевой комнате? — голос пятилетней Ниэль прозвучал тонко, почти звеняще в тишине прихожей.

Она по прежнему сжимала его ладонь своей крошечной рукой, и этот вопрос отозвался в сознании Итана болезненным эхом. Стены в палате Элин действительно были выкрашены в мягкий, успокаивающий кремовый цвет, который в вечернем свете казался почти жёлтым. Перед глазами мгновенно всплыл образ Элин — бледной, почти прозрачной.

— Спит, Ниэль. Доктора говорят, ей нужно перезагрузить систему. Слишком много данных за один раз, — он присел перед дочерью на корточки, аккуратно расстегивая её пальто.

Итан привык контролировать хаос любой сложности. Он мог локализовать атаку на банковские шлюзы за секунды, мог просчитать риски крипторынка, уязвимость блокчейн-протоколов. ​Но он был абсолютно бессилен перед тем состоянием выпадения из реальности жены, которую видел час назад в палате госпиталя "Маунт-Синай". Сенсорика Элин — её талант и одновременно опасность — не выдержала. Эмоции, связанные с уликами из очередного колд-кейса, оказались слишком токсичными. Организм Элин просто нажал кнопку экстренного выключения, её нервная система буквально "ушла в офлайн".

— Мы тоже будем перезагружаться? — спросила Ниэль, заглядывая в глаза отцу с серьезным выражением. Она была удивительно похожа на мать — тот же проницательный взгляд, та же хрупкая грация.

— Обязательно. Но сначала — заправка.

* * *

Кухня, которая всегда была территорией порядка Элин, сейчас казалась чужой. Итан открыл холодильник, изучая содержимое. Он знал, что Элин приготовила бы что-то легкое, сбалансированное. Но, глядя на ровные ряды контейнеров, он поймал себя на мысли, что боится их трогать. Б

— Сделаем макароны с сыром? — предложил он дочери, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Классический "чит-мил", пока мама не видит.

— И сосиски-осьминожки? — Ниэль на мгновение забыла о грусти, её глаза блеснули.

— И их тоже.

Итан поставил кастрюлю на плиту. Его движения были точными, механическими. Пока вода закипала, он то и дело бросал взгляд на смартфон, лежащий на мраморной столешнице. Он знал, что Элин сейчас не позвонит и не напишет, ей нужно было ещё как минимум два дня полного покоя.​Но вопреки любой логике он ждал, что экран вспыхнет коротким сообщением или смайликом.

Он кормил Ниэль, машинально отвечая на её вопросы о том, почему у осьминогов из сосисок нет глаз, а сам всё время прислушивался. Ему казалось, что вот-вот хлопнет дверь спальни, и Элин выйдет к ним, кутаясь в свой длинный кардиган, и скажет, что всё это — просто затянувшийся плохой сон.

— Папа, ты не ешь, — заметила Ниэль, ткнув вилкой в сторону его нетронутой тарелки.

— Я не голоден, малыш. У меня… ещё много работы.

Он мягко улыбнулся ей, но эта улыбка не коснулась его глаз.Внутри, бесконечным фоновым процессом, гудела глухая, вибрирующая тревога: он при всём своём желании не мог защитить Элин от её собственной головы. От её дара, который мог превращаться в выжигающее пламя.

* * *

После ужина Ниэль отправилась к своим игрушкам в детскую, прихватив с собой одну из картофельных лепешек. Тихий топот её босых ног вскоре сменился возней в комнате, а Итан остался в гостиной, где лазурные тени на стенах казались продолжением его рабочего интерфейса. Он открыл ноутбук. На экране развернулась сложная архитектура системы безопасности одного из крупных банков. Итан работал над протоколом защиты от направленных DDoS-атак — задача, требующая концентрации и ясности мысли. Но сегодня его мозг работал в режиме ограниченной функциональности.Вместо того чтобы сосредоточиться на коде, он то и дело сворачивал рабочее окно, возвращаясь к PDF-файлу, который прислали из клиники Этот документ был открыт у него везде: и на основном мониторе ноутбука, и во вкладке смартфона, лежащего рядом.

"Пациент: Элинор Берг. Диагноз: Острое нервное и физическое истощение. Реактивный сенсорный сбой".

Итан потер переносицу. Пальцы замерли над клавиатурой на полуслове в строке кода. Синеватый свет монитора выхватывал резкие тени на его лице, подчеркивая глубокую складку между бровей.

"Ты должен был остановить её раньше", — монотонно повторял внутренний голос. "Должен был увидеть, что её это "выжигает" это дело".

Усталость, копившаяся эти трое суток, навалилась внезапно, словно обрыв связи. Глаза запекло, строчки кода начали медленно расплываться, превращаясь в неразличимые светящиеся нити. Итан не заметил, как его голова тяжело опустилась на спинку дивана. Ноутбук, продолжая тихо гудеть и отдавать тепло его коленям, остался открытым, но работа замерла.

В лофте наступила тишина, нарушаемая лишь мерным гудением вентилятора. Итан провалился в глубокий, безрадостный сон.

* * *

Дверь детской едва слышно приоткрылась. Ниэль зашла в гостиную, прижимая к себе рисунок, на котором папа, мама и она сама стояли на берегу очень синего океана. Она хотела показать его папе, но он не двигался. Ниэль на цыпочках подошла к дивану. Лазурный свет отражался в стеклах очков Итана, которые он так и не снял. Папа выглядел… сломанным. Точно так же, как та кукла, у которой разрядились батарейки.

— Ой, — прошептала Ниэль, прикрыв рот ладошкой.

—Папа тоже поломался.

В её логике пятилетнего ребёнка всё было предельно ясно: мама в больнице, потому что она заболела, ей помогают врачи. А если папа спит прямо в одежде и ничего не пишет на компьютере, значит, его тоже нужно лечить. Срочно.

Она развернулась и со всей возможной скоростью, стараясь не топать пятками, отправилась за своей "аптечкой" У неё был план. Если доктора лечат маму, то она, Ниэль, тоже знает, как помочь папе. Ведь у неё есть для этого целая аптечка.

Девочка быстро вернулась, держа в руках свой детский набор для игры в доктора. Пластиковая защелка на ярко-красном чемоданчике едва сдерживала гору сокровищ: там были и игрушечный стетоскоп, и градусник, который всегда показывал одну и ту же "здоровую" температуру, и самое главное — целая пачка разноцветных пластырей, которые папа купил ей в настоящей аптеке на углу их улицы.

​ Она забралась на диван рядом с Итаном, стараясь не задеть ноутбук, который всё еще распространял вокруг себя тревожное сияние кода. Ниэль внимательно изучила лицо отца. Оно было слишком серьезным даже во сне.

​ — Тут болят мысли, — авторитетно прошептала она, прикоснувшись пальчиком к его лбу, прямо над переносицей, где залегла глубокая морщинка.

— Нужно заклеить, чтобы они перестали болеть.

Она выбрала самый яркий пластырь — с неоново-розовым слоном, который весело трубил в крошечный хобот. Сняв защитную пленку, Ниэль с предельной осторожностью, почти не дыша, приклеила его Итану прямо на лоб.Морщинка под пальцами чуть разгладилась, и девочка удовлетворенно кивнула. Затем она

продолжила диагностику.

​ — И руки устали нажимать кнопки, — решила она.

​ Второй пластырь — на этот раз с ярко-жёлтым попугаем — отправился на тыльную сторону ладони Итана, перекрывая выступающие вены. Для Ниэль это было похоже на то, как она видела капельницу на руке мамы в больнице.

Осмотрев результат, она нахмурилась. Папе всё еще было холодно — она видела, как он едва заметно вздрогнул во сне. Ниэль соскользнула с дивана, сбегала в свою комнату и вернулась, волоча за собой свой любимый плед. Он был нежно-лимонного цвета, расшитый крошечными пушистыми облаками, и пах мамиными духами.

Ниэль окинула взглядом "пациента". Папа всё еще дышал тяжело и ровно, не подозревая, что его мысли теперь под надежной защитой розового слона. Но оставлять его одного было нельзя — вдруг из компьютера появятся "плохие цифры"?

Она тут же спрыгнула с дивана и подбежала к большому мягкому пуфику у окна, где в окружении подушек сидел большой плюшевый волк — подарок Итана на её четырехлетие. Ниэль с трудом обхватила зверя обеими руками и притащила его к дивану, усадив волка прямо на клавиатуру так, что его мягкий хвост закрыл половину экрана с непонятными светящимися строчками.

​— Охраняй, — строго приказала она игрушке.

— Не пускай сюда плохие цифры.

Затем ​Ниэль окинула взглядом результат своей работы и осталась довольна. Плохие цифры из компьютера больше не были опасны. Девочка забралась на диван, примостившись рядом с отцом, стараясь не задеть лазурные лучи, падающие от монитора, и подсунула свою маленькую ладошку под тяжёлую руку Итана. Прижавшись щекой к плечу отца, Ниэль закрыла глаза. Теперь, когда папа был под защитой, она тоже могла немного отдохнуть.