Послание Звёзд: Найденный Клан. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Утро выдалось ясным и прозрачным, как родниковая вода.Солнце только-только поднялось из-за гнёзд Двуногих, окрасив небо в нежно-розовый и золотистый цвета. Роса ещё держалась на траве, и каждая травинка сверкала, будто её украсили самыми мелкими звёздами. Воздух был свежим, почти хрустальным — в него хотелось вдохнуть полной грудью, и после каждого выдоха на губах оставался привкус утра. Котятам стукнуло уже 6 лун,и теперь их ждала совершенно новая жизнь.

Птичка проснулась первой.Она лежала на груде мягких тряпок — их теперь было так много, что можно было утонуть.Из пушистого, неуклюжего комочка с зелёными глазами она превратилась в грациозную, поджарую кошечку.

Рядом, раскинувшись на спине и разбросав лапы в разные стороны, спал Тучка.

Чёрный котёнок с серыми полосками вымахал почти таким же длинным, как сестра, но в нём всё ещё чувствовалась та самая мальчишеская бестолковость, которая заставляла смеяться даже Серую Тень в самые тяжёлые дни.

Майли спал в углу, свернувшись тугим белым клубком. За шесть лун он почти не изменился — разве что шерсть стала ещё гуще, ещё пушистее, потому что Двуногие, в доме которых он жил, стали кормить его лучше. Ошейник на нём сменился — теперь красная тряпочка стала тоньше, но на ней появился маленький металлический кружок, который тихо позвякивал при каждом движении. Двуногие почему-то называли его «Майли-кот» и часто гладили.

Серая Тень не спала.Она стояла у окна, глядя на восходящее солнце. Её шерсть — серая, с чёрными, как у тигра, полосками — переливалась в утренних лучах, и усы её чуть подрагивали от едва заметного ветерка.Рана на боку затянулась.Теперь на том месте был длинный, бледный рубец, который тянулся от ребра почти до живота — память о барсуке, о той битве, о том дне, когда она чуть не потеряла всё. Шерсть вокруг рубца росла неровно, белыми и серыми клочьями, но боль ушла. Совсем. Осталась только память — тяжёлая, как мокрый снег на шерсти.Она повернулась к котятам.

— Вставайте, — сказала она. Голос её был тихим, но в нём звучала сталь. — Сегодня важный день.

Птичка села мгновенно, будто и не спала вовсе.

— Сегодня? — спросила она, и в её глазах загорелся огонь — тот самый, который Серая Тень помнила по себе много лун назад, когда сама была ещё ученицей. — Мам... ты серьёзно?

— Я никогда не шучу насчёт охоты, — ответила Серая Тень.

Тучка проснулся от того, что сестра двинула его хвостом по носу.

— А? Что? Где барсук? — он вскочил, спросонья пытаясь принять боевую стойку, но лапы запутались в тряпках, и он кубарем покатился по полу.

Майли открыл один глаз, посмотрел на кувыркающегося Тучку, вздохнул и снова закрыл.

— Охота, — сказал он сонно. — Хорошо. Идите. Я присмотрю за гнездом.

Серая Тень подошла к нему и коротко, едва заметно коснулась носом его уха.

— Спасибо, — прошептала она.

Майли мурлыкнул.

Позади гнёзд Двуногих начиналось пустое поле, заросшее высокой, по пояс коту, травой. Там водились мыши-полёвки и мелкие птицы. Дальше поле переходило в редкий берёзовый лес, а лес — в настоящую чащу, где уже пахло лесом по-настоящему, по-дикому, по-племенному.

Серая Тень выбрала поле.

— Сегодня без леса, — сказала она, когда они вышли из гнезда. — Лес — это сложно. Там много звуков, много запахов. Начинать нужно с простого.

— Мы не маленькие, — обиженно буркнул Тучка, но мать посмотрела на него так, что он сразу добавил: — Но поле — это тоже хорошо. Я люблю поле.

Птичка шла рядом с матерью, внимательно слушая каждое слово. Она вообще была слушателем куда лучшим, чем брат. Тучка слушал ушами, но мысли его вечно бродили где-то в другом месте.

Трава была высокой и влажной от росы. Она хлестала по мордам, оставляя на шерсти мелкие капли, которые сверкали на солнце, как драгоценные камни. Где-то вдалеке, на дороге, ухнула гром-машина — котята уже привыкли к этим звукам и больше не вздрагивали.

— Стойте, — скомандовала Серая Тень, поднимая хвост.

Котята замерли как вкопанные.Впереди, в траве, что-то шуршало.

— Видите? — прошептала Серая Тень, указывая носом вперёд. — Там трава колышется, хотя ветра нет.

Птичка прищурилась. И правда — метрах в трёх от них, в густой, сочной траве, двигалась едва заметная волна.

— Мышь, — выдохнул Тучка, и глаза его загорелись.

— Не дёргайся, — одёрнула его мать. — Слушайте. Первое правило охоты — терпение. Вы можете лежать в засаде целый день. Или даже два. Добыча не убежит, если она не знает, что вы здесь.

Она быстрыми, бесшумными шагами обошла котят и встала перед ними.

— Сейчас я покажу. Смотрите на каждое моё движение. Запомните каждую деталь. Когда я прижму уши — прижимайте. Когда я выпущу когти — выпускайте. Когда я прыгну — смотрите, куда я ставлю лапы.

Серая Тень медленно, плавно, как сама тень, двинулась вперёд. Котята затаили дыхание. Она шла, почти касаясь животом земли. Каждая лапа ставилась с максимальной точностью — сначала подушечка, потом когти, потом вся лапа, без единого звука, без единого хруста. Хвост тянулся сзади, не касаясь травинок. Уши были прижаты так, что почти исчезли. Глаза сузились до щёлочек.

Мышь не чуяла опасности. Это была крупная полёвка — серая, пушистая, с крошечными блестящими глазками и длинным хвостом. Она сидела на задних лапках и что-то грызла — может быть, зёрнышко, а может, травинку. Она была так увлечена, что не замечала ничего вокруг.

Серая Тень подкралась на расстояние одного прыжка и замерла.

Мышь подняла голову, повела носом. Что-то ей показалось — может быть, запах, а может, тень, которая на миг закрыла солнце. Но было поздно.

Серая Тень прыгнула.

Это был не просто прыжок — это был полёт. Её тело вытянулось в струну, лапы с выпущенными когтями потянулись вперёд. Она приземлилась ровно на то место, где только что была мышь — и поймала её в прыжке, раньше, чем полёвка успела пискнуть.

Чёткий, чистый, смертельный укус в шею — и мышь обмякла. Серая Тень встала, держа добычу в зубах. Кровь капала с её подбородка, но она улыбалась — по-кошачьи, с достоинством воина, который только что доказал своё мастерство.

— Поняли? — спросила она, опуская мышь на землю.

Птичка выдохнула. Только сейчас она заметила, что всё это время не дышала.

— Поняла, — сказала она.

Тучка кивнул, но глаза его были прикованы к мёртвой мыши. Ему хотелось не смотреть, а делать.

— Теперь вы, — сказала Серая Тень, отступая назад. — Выбирайте цель. Слушайте. Нюхайте. Смотрите. Поле — ваш учитель сегодня.

Птичка пошла вперёд первой. Ей всегда было легче сосредотачиваться, чем брату. Мать говорила, что у неё «охотничья жилка» — та самая, которая отличает настоящего воина от простого драчуна. Она шла медленно, осторожно, переставляя лапы с той же точностью, что и мать. Но она была меньше, легче, и трава вокруг неё почти не колыхалась.

Впереди, метрах в пяти, она заметила мелкое шевеление. Маленькая серая тень метнулась между стеблями — не мышь, что-то помельче. Жук? Нет, слишком быстро. Может быть, землеройка.

Птичка остановилась. Она вспомнила мамины слова: «Сначала слушай, потом смотри, потом нюхай. В этом порядке». Она прижала уши.

Тишина. Только ветер шелестит травой. Где-то далеко поют птицы. Жужжит насекомое над головой.

Она открыла глаза. Трава колыхалась в трёх местах. В одном — ветер. В другом — что-то крупное, может быть, мышь. В третьем — мелкое, быстрое, нервное.

Она понюхала. Пахло мышами. Пахло землёй. Пахло утром и росой. И пахло опасностью — но не рядом, где-то далеко, за полем, в лесу. Птичка выбрала цель.

Она подкралась ближе — медленно, очень медленно, каждый шаг занимал у неё несколько секунд. Лапа ставилась на землю сначала подушечкой, потом пальцами, потом вся. Без звука. Без запаха.

Мышь — это была мышь, она уже видела серую спинку и длинный хвост — копалась в земле, не поднимая головы. Птичка замерла в прыжковой стойке.

«Сейчас», — сказала она себе и прыгнула.

Она перелетела расстояние в три кошачьих хвоста и приземлилась прямо на мышь. Но — промахнулась. Её лапа придавила хвост, а не тело. Мышь взвизгнула, дёрнулась, вырвалась и юркнула в нору, оставив Птичку с горстью земли в когтях.

— Ой, — сказала Птичка.

Серая Тень подошла к ней, обнюхала нору, потом лизнула дочь в ухо.

— Хорошая попытка, — сказала она. — Первая охота почти никогда не бывает удачной. Ты сделала главное — ты не испугалась. Ты прыгнула.

— Но я не поймала, — Птичка опустила голову. Хвост её повис, как у побитой собаки.

— А никто и не говорил, что будет легко, — мягко ответила мать. — Пойдём. Тучка, теперь ты.

Тучка подпрыгивал на месте, как угорелый.

— Я поймаю! Я точно поймаю! Я самый лучший охотник! — он уже разогнался и нёсся по полю, не крадучись, а в полный опор, поднимая за собой шлейф из примятой травы и разбуженных насекомых.

— Тучка! — крикнула Серая Тень, но было поздно.

Чёрный котёнок влетел прямо в заросли, где только что паслась целая стайка мышей. Мыши разбежались в разные стороны, пища и сверкая хвостами. Тучка метался между ними, пытаясь поймать хоть одну, но хватал только воздух и траву.

Он прыгнул налево — пусто. Направо — мышь ускользнула из-под самых когтей. Вперёд — и врезался носом в землю, потому что мышь нырнула в нору в последнюю секунду.

— Ах вы! — закричал Тучка, вскакивая и отряхиваясь от пыли. — Нечестно! У них норы! У меня нет норы! Это нечестная охота!

Серая Тень подошла к нему, села и посмотрела прямо в глаза.

— Ты думаешь, мыши будут играть с тобой честно? — спросила она. — Мыши хотят жить. Точно так же, как ты. И они будут использовать всё — каждую нору, каждую травинку, каждую тень — чтобы выжить. Твоя задача — быть умнее, быстрее, хитрее. А не быстрее всех. Понял?

Тучка насупился.

— Понял, — буркнул он.

— Повтори, что понял.

— Понял я! — сказал Тучка.

Птичка хихикнула, но тут же замолчала, потому что мать строго посмотрела на неё.

— Ты нетерпеливый. — сказала Серая тень — А нетерпение в охоте — хуже, чем глухота. Глухой кот может поймать мышь, если он терпеливый. А нетерпеливый не поймает, даже если у него уши во всю голову.

Она встала, отряхнулась.

— Попробуйте ещё раз. Вместе. Охотиться парами иногда легче. Один отвлекает, второй ловит. Договорились?

Птичка и Тучка переглянулись. У них не было слов, которые могли бы передать то, что произошло между ними в этот миг. Они были братом и сестрой. Они росли вместе, спали в обнимку, дрались за самый жирный кусок рыбы. Они знали мысли друг друга лучше, чем свои собственные.

— Договорились, — сказали они одновременно.

Охота вдвоём оказалась сложнее, чем они думали.

Птичка кралась справа, Тучка — слева. Они двигались синхронно, почти как танцоры — шаг вперёд, пауза, ещё шаг. Их тени сливались с тенями травы. Их запахи уносил ветер в другую сторону.

Впереди, на небольшой проплешине без травы, где земля была голой и сухой, сидела мышь. Она была старой — шерсть её поседела, один глаз был мутным, и она плохо слышала. Лёгкая добыча. Или нет.

Птичка подала сигнал — кончиком хвоста, чуть заметным движением.

«Я отвлекаю. Ты ловишь.»

Тучка кивнул, хотя его трясло от возбуждения.

Птичка вышла вперёд, намеренно громко пошевелив травой. Мышь подняла голову. Она не видела, кто там, но слышала. Она насторожилась, но не побежала — старая, мудрая, опытная. Птичка пошевелилась снова. Мышь повернула голову в её сторону.

И в этот момент Тучка прыгнул.

Он прыгнул не прямо на мышь — мать учила его, что прямой прыжок самый громкий. Он прыгнул чуть в сторону, чтобы приземлиться рядом, а не на добычу. Лапы его коснулись земли мягко, как осенний лист. Мышь дёрнулась, но было поздно. Тучка накрыл её лапой, прижал к земле и — не глядя, на автомате — впился зубами в шею. Мышь пискнула один раз. И затихла. Наступила тишина.

Тучка стоял с мышью в зубах, и глаза его были распахнуты так широко, что казалось, они занимают полморды. Он не верил. Он не мог поверить.

— Я... — сказал он сквозь мышь. — Я сделал это?

— Ты сделал это, — сказала Птичка, подходя ближе.— Ты сделал это, глупый!

Она ткнулась носом в его щёку.

Серая Тень подошла, обнюхала мышь, потом сына.

— Хороший укус, — сказала она. — Чистый. Ты попал прямо в шейные позвонки. Это милосердно.

Тучка гордо поднял голову, держа добычу так, чтобы все видели.

— Я воин, — сказал он торжественно.

— Ты котёнок, который поймал одну мышь, — улыбнулась Серая Тень. — Но да. Ты на правильном пути.

Они охотились ещё час.

Птичка поймала следующую мышь — через двадцать минут после Тучки. Она подкралась к ней целых десять минут, ожидая, пока мышь отвернётся, и прыгнула так точно, что приземлилась прямо на неё, даже не дав пискнуть.

— Идеально, — похвалила Серая Тень. — Ты прирождённая охотница.

Птичка улыбнулась — той улыбкой, от которой на душе у матери стало тепло.

Тучка поймал ещё одну — на этот раз мелкую полёвку, которая выскочила из норы прямо ему под нос. Это была лёгкая добыча, но Тучка всё равно гордился.

К концу охоты у них было три мыши — две у Птички, одна у Тучки, и ещё одна, которую поймала сама Серая Тень, на закуску.

— Хватит, — сказала она, когда солнце поднялось высоко и тени стали короткими. — Первая охота — удачная. Теперь возвращаемся. Майли, наверное, уже заждался.

Майли встретил их у входа в гнездо. Он сидел на подоконнике разбитого окна, свернувшись клубком, и грелся на солнце. Увидев котят с добычей, он соскочил вниз и подбежал к ним, глаза его сияли.

— Вы поймали! — сказал он, обнюхивая каждую мышь. — Три мыши! Нет, четыре! Вы большие молодцы!

— Это я поймал первую, — сказал Тучка, кладя свою мышь перед Майли. — Смотри, какая жирная. Я тебе её дарю. За то, что ты... ну... просто я добрый сегодня!

Майли посмотрел на мышку, потом на Тучку. Его голубые глаза просияли.

— Спасибо, — растроганно сказал он.

Птичка положила свою мышь рядом с матерью.

— Это тебе, мам. За то, что научила нас.

Серая Тень смотрела на дочь долгим, долгим взглядом.

— Я не учила вас, — сказала она наконец. — Я просто показала. А научились вы сами.

Она взяла мышь в зубы, зашла в гнездо и положила её на кучу тряпок — туда, где они ели.

— Идёмте завтракать, — сказала она. — Сегодня мы это заслужили.

После еды — мышь оказалась невероятно вкусной, сочной, с хрустящими косточками — котята уснули.

Они спали в обнимку, как в детстве, хотя и выросли. Тучка положил голову на спину Птичке, Птичка уткнулась носом в мамин хвост. Серая Тень сидела, прислонившись к стене, и смотрела на них.

Майли подошёл и сел рядом.

— Ты гордишься? — спросил он тихо.

— Очень, — ответила Серая Тень. — Но я и боюсь.

— Чего?

Она помолчала. В гнезде было тихо — только сонное дыхание котят и где-то далеко, на дороге, приглушённый рокот гром-машины.

— Они выросли, — сказала она. — И мы не можем вечно жить здесь. Рано или поздно мы уйдем отсюда.

Майли молчал. Долго,сочувственно смотря на Серую тень.

— я понимаю, — сказал он, — вы не можете вечно спать в заброшенном гнезде.

— А может быть, — сказала Серая Тень, — они захотят вернуться. В Листопадное племя. И тогда... тогда они узнают правду. Обо мне. О том, что я целительница, которую выгнали. О том, что я нарушила закон.

Она закрыла глаза.

— И они возненавидят меня.

Майли подвинулся ближе, прижался плечом к её плечу.

— Не возненавидят, — сказал он. — Потому что ты их мать. Потому что ты любишь их. Потому что ты сражалась за них с барсуком. Потому что ты шесть лун не спала ночами, боясь, что они умрут от холода или голода. Дети не ненавидят за такое.

Серая Тень открыла глаза.

— Откуда ты знаешь?

Майли посмотрел на небо в разбитое окно — на облака, которые плыли куда-то вдаль, за горизонт, туда, где мир был другим.

— Потому что я простил Мурку, — сказал он. — За то, что она ушла. За то, что оставила меня одного. Я простил. Потому что рано или поздно,все уходят...

Серая Тень долго смотрела на белого кота.

Потом положила голову на лапы и закрыла глаза.

— Спасибо тебе, Майли, — прошептала она. — За всё.

Майли мурлыкнул.