Ноль пропущенных (гет)

Список был длинным.

Она вела его три года. Как дневник самоуничтожения. Чтобы не забывать. Чтобы в следующий раз не наступить на те же грабли. Чтобы увидеть паттерн, понять логику, вычислить формулу своих неудач и наконец-то — остановиться.

Но она наступала. Каждый раз. Как в ту же лужу, только лужа каждый раз была разной формы и цвета. А суть одна: поскользнулась, упала, очнулась — гипс. И бант, потому что «ты классная, просто у тебя нога сломана, это не страшно».

Антон, 34, программист. Писал стихи, водил в театры. Исчез после двух месяцев свиданий. Сказал: «Не готов к серьёзным отношениям». Он был готов к серьёзным стихам, но не к серьёзной женщине. Света плакала два дня. Сейчас она даже не помнила, как он целовался. Помнила только, что стихи были плохие. Очень плохие. Рифмуются только «боль» и «ноль».

Дмитрий, 41, риелтор. Дорогие рестораны, белая рубашка, чаевые налом. Оказалось — не разведён. Жена звонила каждый вечер в семь. Света сидела в туалете его квартиры и слушала, как он говорит ей «люблю, зай». Унитаз был холодный. Как и правда жизни. Как и его руки после секса.

Сергей, 38, сантехник. Познакомились в лифте. Через месяц начал ревновать, проверять телефон. Разбил её любимую кружку. Сказал, что случайно. Света поверила. Кружка была с лисой. Лиса выжила только на осколках. Символ их отношений.

Алексей, 45, начальник отдела. Тайный роман полгода. Обещал развестись. Подарил на Новый год набор кастрюль. «Кастрюли, Карл!» — писала Света в заметках крупными буквами. Набор из трёх. С антипригарным покрытием. И одной крышкой. Универсальной. Как и его обещания. Крышка подходила и к кастрюле, и к унитазу — одинаково бесполезно. Света потом подарила эти кастрюли Ире. Ира сказала: «Хоть что-то от мужика с крышкой». И добавила: «Для тушения. Себя. В собственном соку». Света засмеялась.

Олег, 42, строитель. Сказал при встрече: «Я ищу жену». Света поверила. Через три недели пропал. Потом объявился: «Завязалось с одной на объекте». Света спросила: «С кем?» Он ответил: «С Наташей». Будто это всё объясняло. Света представила себе эту Наташу с отбойным молотком и в каске. И решила, что проигрывает ей по очкам. У Наташи хотя бы есть перфоратор. А у Светы — только магнит из Ростова. И дырка на коленке.

Вадим, 36, врач скорой. Через два месяца выяснилось, что есть дочь и бывшая жена, которая «всё ещё надеется». Света спросила прямо в лоб: «Ты с ней спишь?» Он промолчал. И Света сама ответила себе: да, конечно, да. Он умел реанимировать всё, кроме отношений.

Никита, 32, менеджер. Запоминал, какой кофе она любит — с корицей и без сахара. Сказал: «Зрелые женщины — это лучшее, что есть в жизни». Исчез через три дня после секса. Кофе он запомнил. Её имя — нет. В его телефоне она была под именем «С. из приложения».

Владислав, 34, автомастерская. После третьего свидания спросил: «Может, скинемся за ужин?» Скинулись. Потом попросил на такси. Света дала. Он не вернул. Ни такси. Ни вечера. Ни обещаний. Она потом полгода боялась ходить в рестораны — вдруг опять придётся делить счёт? С тех пор она ела только дома. Одна. С вилкой наготове.

Евгений, 37, учитель физры. Алисе понравился — играл с ней в бадминтон, шутил, не сюсюкал. Через месяц начал занимать деньги. «На ремонт в спортзале, Свет, честное слово, верну». Исчез. Долг не вернул. Алиса иногда спрашивала: «А дядя Женя придёт?» Света говорила: «Он уехал в командировку». В длительную. Бессрочную. В командировку за деньгами, которые он у неё украл. И за воланчиком от бадминтона.

Константин, 52, бывший военный. Начал учить, как воспитывать Алису и как одеваться. Сказал, что её ногти — «вульгарные». А они были красные. Света любит красный. «Ты слишком яркая для своего возраста», — сказал он. Света тогда не ответила. А зря. Надо было сказать: «А ты слишком старый для моих нервов. Иди на плац, стройся и делай “кругом” от моей жизни».

Артём, 30, фотограф. Сделал меня музой. Светились глаза, красивые слова, съёмки на закате. Потом оказалось, что он делает такие же снимки ещё трём. Света была не музой. Она была серией. «Осеннее настроение», серия 4, кадр 12. Ракурс снизу, свет приглушённый, лицо — с надеждой, которая уже в кадре сдохла.

Дальше шли имена, которые она уже плохо помнила. Лица стёрлись, остались только примечания — короткие, как выстрелы.

«Хорошо целовался». «Плохо пахло изо рта после утра».

«Заставил смеяться на первом свидании». «Заставил плакать на третьем».

«Было весело три недели». «Потом два месяца отходила».

«Первый раз за год я почувствовала себя живой». «Второй раз за год — мёртвой».

«Он запомнил, как я пью кофе». «Он забыл, как меня зовут».

Двадцать одно имя. Максим — двадцать первый.

Света смотрела на список и вдруг увидела то, чего не замечала раньше. Не то, что все они — козлы, хотя это было очевидно. Она увидела другое.

Почти у всех — одна и та же фраза в её заметках. Не «он был щедрым». Не «он был надёжным». Не «он спросил, что мне нужно». А «он красивый». «Он заставил меня смеяться». «Он смотрел на меня так, будто я — событие».

— Господи, — сказала Света вслух. — Я не неудачница. Я наркоманка.

Правда ударила в нос, как нашатырь. Каждый раз она отдавала себя не за обещания. Не за серьёзность намерений. Не за «давай жить вместе».

Она отдавалась за миг. За ту самую секунду, когда он смотрел так, будто она — событие. За высоких красавцев, конечно, — других она просто не замечала. Один поцелуй — и всё, подсадили. Одна шутка — и она готова простить всё. Один взгляд — и она уже планирует совместные выходные, а они — как бы тактично свалить до того, как она проснётся.

А всё остальное — ложь, исчезновения, «перезвоню», «ты классная, но» — она глотала как горькую добавку к сладкому. Потому что сладкое было. Потому что без сладкого — никак. Потому что наркоман не выбирает дилера по моральным качествам. Он выбирает того, у кого товар. А товар у них был один и тот же: три секунды внимания, один комплимент и обещание, которое тает быстрее сахарной ваты.

— Сколько можно? — спросила она у потолка.

Потолок промолчал. Он вообще молчал все эти годы. И не собирался отвечать. Потолок был единственным мужчиной, который не врал. И тот просто молчал.