Свет в руинах. Том третий (джен)

Первое сентября обрушилось на Хогсмид аномальным, пронизывающим до костей холодом и стеной ледяного дождя.

В Визжащем Шале, однако, было жарко, как в кузнице.

В просторном подвале, который Широ переоборудовал под инженерный отсек, царила суета, характерная для подготовки к сложной военной операции. На массивных металлических столах были разложены чертежи, детали, мифриловые трубки и светящиеся фиолетовым светом кристаллы.

Гарри Поттер стоял в центре комнаты, одетый в специальный тактический комбинезон из шелка акромантула, усиленный рунами теплосбережения.

Перед ним, выстроившись в ряд, стояла его команда: Широ, Хлоя, Тачи и, нервно переминающийся с ноги на ногу, Дадли Дурсль (в новенькой перчатке-стабилизаторе).

— Статус системы, ВВ, — коротко бросил Гарри, поправляя тактические очки (подарок Майи).

Голограмма ВВ-тян материализовалась над столом, одетая в виртуальную униформу спецназа с повязкой на лбу.

— Мониторинг эфира активен, командир Гарри! — звонко отчеканила ИИ. — Температурный фон в радиусе трех миль от станции Хогсмид падает на пятнадцать градусов ниже климатической нормы. Фиксирую множественные аномалии с отрицательным эмоциональным зарядом. Они уже здесь. И они ждут Хогвартс-Экспресс.

Широ Эмия, в защитных очках-консервах, подошел к столу и снял брезент с трех массивных, тяжелых на вид аппаратов.

Они выглядели как гибрид походного рюкзака и сложного алхимического реактора. В основе лежали стальные баллоны, оплетенные медной проволокой. От баллонов тянулись гибкие, армированные шланги, оканчивающиеся массивными раструбами с фокусирующими линзами. В центре каждого ранца мягко пульсировал накопитель из лунного камня.

— Проект «Цербер-1», — доложил Широ, любовно поглаживая металл. — Портативные концептуальные экстракторы. Я модифицировал чертежи дедушки. Они не убивают дементоров. Они всасывают их эфирную оболочку, сжимают до состояния высокой плотности и запирают в свинцовой капсуле внутри ранца.

Хлоя радостно подпрыгнула и схватила один из излучателей.

— Проще говоря, это пылесосы для призраков! Я буду первой! Обожаю ловить привидений!

— Это не привидения, Хлоя, — нахмурился Гарри, беря свой ранец и помогая Широ закрепить его на спине. Рюкзак был тяжелым, но распределение веса (и укрепление мышц праной) делало его терпимым. — Привидение — это остаточный отпечаток души. Дементор — это амбулаторный паразит, питающийся концепцией счастья. Они агрессивны. Если вы дадите им подойти слишком близко, они попытаются выпить вашу душу.

Дадли Дурсль, стоявший у стены, громко сглотнул.

— Выпить… душу? Гарри, ты же говорил, что мы идем за батарейками для теплиц! Ты не говорил, что батарейки едят людей! Я не хочу, чтобы меня ели!

— Не паникуй, падаван, — раздался спокойный голос Энакина Скайуокера.

Бывший ситх вышел из тени. На нем не было ранца. В его руке покоилась рукоять белого светового меча.

— Дементоры питаются страхом. Твой страх — это десерт, который ты сам кладешь им в рот. Твоя задача сегодня — не ловить их. Твоя задача — контролировать периметр и использовать свою перчатку только в случае прорыва. Я буду рядом.

Гарри повернулся к команде.

— Напоминаю диспозицию. Хогвартс-Экспресс прибывает через двадцать минут. По данным ВВ, Министерство прислало не меньше сотни дементоров. Они попытаются досмотреть поезд. Мы не можем позволить им войти в вагоны к студентам. Это вызовет панику, обмороки и, что хуже всего, они могут испортить наш имидж безопасной школы.

Гарри щелкнул тумблером на излучателе. На конце раструба вспыхнуло голубое, гудящее кольцо уплотненной маны.

— Мы встречаем их на платформе. Тачи разворачивает щит. Я, Широ и Хлоя берем их в «пылесосы». Энакин страхует. Если кто-то из них прорвется — бьем на поражение. Нам нужны аккумуляторы, но жизнь студентов в приоритете. Вопросы?

— Можно мне перекрасить мой пылесос в красный? — спросила Хлоя.

— Нет.

— Жаль. Тогда просто поймаю самых жирных.

Дверь подвала с грохотом распахнулась.

В проеме стояла Королева Драко в спортивном костюме (с намертво пришитым розовым помпоном) и Тиамат с термосом.

— Я слышала, вы идете ловить существ, сотканных из отчаяния, — прошипела Королева Драко, её хвост нервно забил по полу. — Я иду с вами. Я — Зверь Содома. Я не позволю каким-то летающим тряпкам портить мне погоду и вгонять моих потенциальных жертв в депрессию. Это моя монополия!

Тиамат заботливо поправила шапочку на голове Драко и промычала:

— И наденьте шарфы. На улице льет как из ведра. Если кто-то чихнет, я заставлю пить настойку из корня мандрагоры.

Гарри улыбнулся. Экспедиционный корпус был в сборе.

— Майя. Транспорт. Мы выдвигаемся.

* * *

Станция Хогсмид была пуста. Маленькая, уютная железнодорожная платформа, обычно залитая теплым светом фонарей, сейчас тонула в непроглядной, аномальной тьме.

Дождь лил сплошной стеной, но капли не разбивались о перрон. Они замерзали в полете, падая на камни со звоном ледяной крошки. Фонари покрылись толстым слоем изморози и мигали, не в силах пробиться сквозь туман.

Тишина была гнетущей. Это было не отсутствие звука, а отсутствие самой концепции радости.

Десятки высоких, скрытых под изодранными черными балахонами фигур парили над платформой. Дементоры ждали. Они чувствовали приближение поезда. Они чувствовали сотни молодых, полных счастья, надежд и страхов душ, приближающихся к ним по рельсам. Для них это был не досмотр в поисках Сириуса Блэка. Для них это был оплаченный Министерством пир.

Один из дементоров, особо крупный, издал хриплый, булькающий звук вдоха, ощутив вибрацию рельсов.

Из тумана, с оглушительным свистом, прорезая тьму светом прожектора, вынырнул Алый Паровоз. Хогвартс-Экспресс медленно, со скрежетом тормозов, вкатился на станцию.

В окнах вагонов мелькали испуганные лица студентов. Они видели тьму снаружи. Они чувствовали, как холод пробирается сквозь стекло, замораживая их дыхание.

Дементоры медленно двинулись к дверям вагонов. Гнилые руки с длинными, тонкими пальцами потянулись к ручкам. Они собирались войти.

Внезапно из темноты со стороны Хогсмида раздался звук, который дементоры не ожидали услышать.

Это был не крик страха. И не заклинание Патронуса.

Это был щелчок затвора крупнокалиберной снайперской винтовки, усиленный эхом через громкоговоритель.

КЛАЦ!

— Периметр зафиксирован, — раздался холодный, механический голос ВВ-тян из динамиков станционных часов, которые она только что взломала. — Внимание всем неавторизованным эфирным объектам. Вы находитесь в зоне ответственности Консорциума Айнцберн. Любая попытка проникновения в вагоны будет расцениваться как кража интеллектуальной собственности (студентов).

Дементоры, лишенные глаз, но обладающие подобием коллективного разума, замерли. Они не понимали слов, но они почувствовали колебание праны.

Из густого ледяного тумана, шагая в один ряд, как отряд элитных чистильщиков, на платформу вышли Айнцберны.

Впереди шел Гарри Поттер. На его спине гудел тяжелый алхимический ранец, а в руках он держал массивный раструб экстрактора. Справа от него шел Широ, слева — Хлоя, напевающая под нос песенку из мультика. Тачи шла чуть впереди, её лиловые волосы развевались на ветру, а крестообразный щит был снят со спины.

Замыкали строй Энакин Скайуокер (без ранца, но с активированным белым световым мечом) и Дадли Дурсль (который дрожал, как осиновый лист, но изо всех сил сжимал свою перчатку-стабилизатор, стараясь не упасть в обморок).

Гарри остановился в тридцати ярдах от ближайшей группы дементоров.

— Слушайте мою команду, — голос Гарри, усиленный магией, эхом разнесся по станции. — Работаем двойками. Тачи — укрытие. Хлоя, бери левый фланг. Широ — правый. Я по центру. Энакин, прикрываешь Дадли. Не дайте им приблизиться к дверям!

Крупный дементор, раздраженный тем, что еду пытаются отнять, издал пронзительный, леденящий душу хрип. Он бросился вперед, его черная мантия развевалась, как крылья летучей мыши. За ним последовали еще пять.

Они летели прямо на Гарри, неся с собой волну депрессии, от которой обычный человек упал бы на колени и зарыдал.

Гарри не зарыдал. Он просто нажал на спусковой крючок своего «пылесоса».

ВЖУУУУУУУМ!

Из раструба ударил ослепительный, гудящий луч уплотненного синего света. Но он не отбрасывал дементора. Он сработал как гравитационная воронка.

Луч врезался в грудь летящего монстра. Дементор взвизгнул — звук был похож на скрежет металла по стеклу. Его черная мантия внезапно закрутилась водоворотом вокруг луча. Существо попыталось вырваться, попыталось использовать свой холод, но технология Юбштахайта, усиленная анализом Широ, была безупречна.

Гарри сделал шаг назад, упираясь ногами в обледенелый перрон, и потянул раструб на себя.

Дементора, как грязную тряпку, с силой всосало в луч. Эфирная масса существа сжалась, свернулась в плотный клубок и с оглушительным ЧВЯК! влетела прямо в накопитель на спине Гарри.

Ранец тяжело загудел. На боковой панели загорелся зеленый индикатор.

[БАТАРЕЯ 1 ЗАРЯЖЕНА. ЕМКОСТЬ: 100%.]

— Первый пошел! — удовлетворенно констатировал Гарри.

Хлоя на левом фланге радостно завизжала:

— Моя очередь! Иди сюда, летающий мусорный мешок! Я сделаю из тебя электричество для маминого фена!

Она нажала на спуск своего аппарата, и еще один дементор, с визгом протеста, был затянут в алхимическую ловушку.

Оставшиеся стражи Азкабана остановились. Их примитивный, тысячелетний инстинкт хищников, привыкших к тому, что все их боятся, дал критический сбой.

Люди не убегали. Люди не молили о пощаде. Люди… собирали их в рюкзаки!

Для дементоров, существ, являющихся воплощением страха, это был момент истинного, хтонического ужаса. Охотники только что стали дичью.

Дементоры, существа, веками внушавшие трепет всей магической Британии, столкнулись с экзистенциальным кризисом.

Пятеро их собратьев уже были безжалостно, с унизительным чавкающим звуком всосаны в загадочные жужжащие коробки за спинами подростков.

Оставшиеся стражи Азкабана, которых было не меньше полусотни на платформе, отшатнулись от экспресса. Их коллективный инстинкт, обычно направленный на высасывание радости, сейчас испытывал странное, парализующее чувство, которое можно было бы описать как «Эй, это наши души, мы их не отдадим!».

Из глубины темной массы вылетел самый старый, самый крупный дементор. Его мантия была изодрана в клочья, а вокруг него распространялся холод такой силы, что стальные рельсы под ним звонко лопались.

Он издал протяжный, леденящий душу вой-приказ.

Дементоры сменили тактику. Они перестали лететь поодиночке. Они сбились в единый, плотный, вращающийся черный торнадо из гнилой ткани и отчаяния. Эта масса рванулась не на Гарри, у которого в руках было самое мощное оружие, а на того, от кого пахло самым вкусным, самым сладким, самым густым человеческим страхом.

Они рванулись на Дадли Дурсля.

Дадли, стоявший за спиной Энакина, задрожал так сильно, что его зубы выбивали барабанную дробь. Он смотрел на надвигающуюся черную волну, и в его голове вспыхнули все кошмары детства: крики тети Петуньи, темнота чулана, Гарри, превращающий его в свинью… и холод. Невыносимый, мертвый холод, забирающий всякую надежду на мамины пирожки и спокойную жизнь.

— ОНИ ЕДЯТ МЕНЯ! — завизжал Дадли, закрывая лицо руками. — МИСТЕР СКАЙУОКЕР! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ БАТАРЕЙКОЙ!

Энакин мгновенно сместился, закрывая собой падавана. Он вскинул белый световой меч.

Но прежде чем он успел нанести удар, Гарри крикнул сквозь рев ветра:

— Энакин, нет! Дай ему это сделать! Дадли, перчатка! Фокус на объект!

Скайуокер замер. Он понял приказ. Если Дадли не научится защищать себя сейчас, он навсегда останется жертвой. Энакин опустил меч и рявкнул, перекрывая вой дементоров:

— Падаван! Страх — это твой двигатель! Не беги от него! Преврати его в броню! Представь то, что защитит тебя! Представь свою машину! ДАВАЙ!

Дадли распахнул глаза. Черная масса была в десяти ярдах от него. Ледяные, покрытые струпьями руки уже тянулись к его горлу.

Мальчик сжал правый кулак в черной перчатке. Кристалл-накопитель на тыльной стороне ладони вспыхнул ослепительным, багровым светом, поглощая излишки его истерики.

— Я ХОЧУ ТАНК! — заорал Дадли, вкладывая в этот крик весь свой ужас и желание выжить. — Я ХОЧУ БРОНЮ!

Пространство перед Дадли не просто мигнуло. Оно с треском разорвалось.

Из багрового марева Зеркала Души, прямо между Дадли и надвигающимся торнадо дементоров, вывалился не Треножник. Треножники были для атаки. Дадли сейчас нужна была защита. И его подсознание, накачанное научно-фантастическими фильмами и книгами, выдало идеальный результат.

С оглушительным металлическим лязгом на перрон обрушилась массивная, восьмиметровая стена из клепаной, ржавой, но невероятно толстой марсианской брони. Это был фрагмент защитного щита от какого-то инопланетного дредноута, испещренный непонятными иероглифами и шипами.

Дементоры, летевшие на полной скорости, не успели затормозить.

Черный торнадо с влажным, омерзительным звуком «ХРЯСЬ!» врезался в сплошную стальную плиту.

Поскольку дементоры были существами полуматериальными, они не разбились в лепешку. Но барьер, созданный из уплотненной маны Дадли (и усиленный кристаллом Широ), имел концептуальную плотность.

Стражи Азкабана буквально размазались по марсианской броне, как мокрые мухи по лобовому стеклу автомобиля. Их отбросило назад. Они барахтались в воздухе, пытаясь собрать свои изодранные мантии, издавая звуки, похожие на кашель астматика.

Дадли, всё еще сжимая кулак, выглянул из-за своей спасительной стены. Он моргал, не веря своим глазам.

— Я… я сделал это? — прошептал он, глядя на помятых призраков. — Я остановил их?

Энакин Скайуокер, стоявший рядом, одобрительно, с гордостью хлопнул падавана по плечу.

— Молодец, Дадли. Твоя броня крепка. А теперь… — Энакин хищно улыбнулся, глядя на дезориентированных дементоров, — …уступи место профессионалам по утилизации мусора. Гарри! Твой выход!

Гарри и Широ мгновенно выскочили из-за укрытия.

— Широ, синхронизация потоков! Максимальная тяга! — скомандовал Ледяной Принц.

Оба алхимика направили раструбы своих «пылесосов» на кучу барахтающихся дементоров и одновременно нажали на спусковые крючки.

Два ослепительных синих луча слились в один широкий, ревущий вихрь гравитационного всасывания.

Дементоры, только что получившие концептуальное сотрясение мозга об марсианскую сталь, не успели даже понять, что происходит. Их затягивало в воронку оптом. По два, по три существа за раз с воем и визгом всасывало в лучи, уплотняло до состояния черных теннисных мячиков и запирало в свинцовых капсулах ранцев.

ЧВЯК! ЧВЯК! ЧВЯК! — звуки упаковки батареек напоминали работу промышленной мясорубки.

На индикаторах ранцев цифры бежали с бешеной скоростью: [БАТАРЕЯ 2 ЗАРЯЖЕНА], [БАТАРЕЯ 3 ЗАРЯЖЕНА]…

Оставшиеся два десятка дементоров, наблюдавшие за тем, как их сородичей пакуют в консервные банки, наконец-то осознали всю глубину своей стратегической ошибки.

Они не стали пытаться атаковать снова. Их тысячелетний инстинкт хищников был сломлен.

С истошным, паническим хрипом, бросая на ходу куски гнилых мантий, остатки Стражей Азкабана развернулись и бросились наутек. Они летели прочь от Хогсмида так быстро, словно за ними гнался сам Свет.

Они прятались в облаках, они ныряли в лес, они мечтали оказаться обратно в сыром, но безопасном Азкабане, где узники хотя бы просто плакали, а не пытались переработать их на отопление!

На платформе воцарилась тишина.

Ледяной туман рассеялся. Окна экспресса оттаяли.

Внутри вагонов студенты, сбившиеся в кучу и ожидавшие поцелуя смерти, с открытыми ртами смотрели на платформу.

Они видели Гарри Поттера, Широ и Хлою, которые удовлетворенно отряхивали руки, снимая с плеч гудящие, светящиеся зеленым ранцы. Они видели Энакина Скайуокера с белым мечом. И они видели Дадли Дурсля, толстого парня в магловской футболке, который стоял за гигантской ржавой стеной из неизвестного металла и тяжело дышал, выглядя как настоящий герой.

Гарри повернулся к поезду и поднял большой палец вверх, сигнализируя, что угроза миновала.

В экспрессе раздался робкий, а затем всё нарастающий гул аплодисментов. Гриффиндорцы орали от восторга, когтевранцы делали зарисовки странного оружия, а пуффендуйцы просто радовались, что остались живы.

Ольга-Мария, стоявшая в дверях станции, поправила очки и сделала очередную пометку в планшете:

«Эксперимент успешен. Эко-топливо собрано. Уровень социальной адаптации падавана Дурсля — удовлетворительный. Уровень психологической травмы дементоров — критический. Завтра нужно отправить заявку на установку радиаторов в общих гостиных».

* * *

Двери поезда распахнулись. Студенты начали высыпать на перрон, восторженно обсуждая произошедшее.

К группе Айнцбернов, расталкивая толпу, пробилась Королева Драко. Зверь Содома выглядела глубоко, искренне уязвленной. Её розовая шапочка съехала набекрень, а хвост нервно подергивался.

— Вы… вы собрали их всех без меня?! — возмутилась Императрица Распада, тыкая пальцем в гудящие ранцы. — Я же сказала, что хочу испепелить парочку! Я готовила специальную речь о том, как их отчаяние ничтожно по сравнению с моим грехом!

Тиамат, подошедшая следом с термосом, ласково погладила Драко по плечу.

— Не расстраивайся, маленькая. Они были грязные. Ты бы испачкала руки. Хочешь, мы потом сходим в Азкабан на экскурсию?

Королева Драко оскорбленно фыркнула, но спорить не стала.

В этот момент из толпы студентов вынырнул Златопуст Локонс.

Новоявленный Глава Экспедиционного Корпуса (он ехал в поезде вместе со студентами, чтобы «прочувствовать атмосферу» для будущей книги) был в своей фирменной драконьей куртке. В руках он сжимал блокнот, а его глаза горели фанатичным огнем пиарщика.

— Потрясающе! Гениально! — Локонс подскочил к Гарри и Широ, чуть не обнимая их. — Вы только посмотрите на эту композицию! Юные герои, вооруженные наукой, защищают невинных от древнего ужаса! Это пойдет на первую полосу «Пророка»!

Он повернулся к Дадли, который всё еще стоял у своей марсианской стены, и навел на него колдокамеру.

— Мистер Дурсль! Ваш дебют великолепен! «Магловский самородок призывает стальной щит и спасает экспресс!» Сделайте суровое лицо! Энакин, встаньте за ним, добавьте немного мрачного наставничества в кадр!

Энакин закатил глаза, но послушно встал за спиной Дадли, скрестив руки на груди. Дадли, смущенный, но безумно польщенный, попытался нахмуриться, скопировав выражение лица своего инструктора. Щелкнула вспышка.

— Идеально! — Локонс строчил в блокноте со скоростью пулемета. — А теперь, господа, нам нужно эффектно завершить эту сцену. Гарри, скажите какую-нибудь эпичную фразу про то, что Министерство не умеет охранять детей, а Консорциум Айнцберн…

Но Гарри не слушал Локонса.

Его взгляд скользнул в сторону темного леса за станцией.

Среди деревьев, там, где только что прятались сбежавшие дементоры, мелькнула тень. Крупная, собачья тень с горящими в полумраке глазами. Тень секунду смотрела на Гарри, а затем бесшумно растворилась в кустах.

Гарри узнал эти глаза. Он видел их на фотографиях. Он видел их в досье, которое собрала ВВ-тян.

— Там тот пёс, напавший на Дадли, — тихо, так, чтобы слышали только свои, произнес Гарри.

Кирицугу Эмия, до этого момента незаметно стоявший в тени станции, выступил вперед.

— Майя. Ушастый Ноль. Цель в квадрате D-4. Переходим в режим скрытого преследования. Не вспугните его. Нам нужно привести его в безопасное место для допроса.

Голос ВВ-тян из рации Майи подтвердил:

— Тепловизоры включены! Маршрут отхода объекта «Собачка» построен. Направляю отряд!

Гарри повернулся к Широ.

— Упаковывай батарейки. Нам предстоит долгий разговор с моим крестным. И, кажется, нам понадобится Сыворотка Правды.

Третий учебный год Консорциума Айнцберн начался. Дементоры стали отоплением, Дадли стал героем передовиц, а Сириус Блэк даже не подозревал, что за ним охотятся не Стражи Азкабана, а профессиональные снайперы с ИИ-поддержкой.

* * *

Студенты, всё еще гудящие от адреналина после «Шоу с пылесосами», наконец-то погрузились в кареты, запряженные фестралами. (Хлоя попыталась погладить одного, но Тиамат ласково оттащила её за капюшон, пояснив, что невидимые лошади-людоеды — это не домашние питомцы).

Гарри, Широ, Дадли, Рон и Гермиона заняли одну из последних карет. Энакин и Тачи шли пешком, сопровождая процессию в качестве охраны, а Ольга-Мария и Драко уехали со старостами.

— Это было… это было… — Рон всё еще не мог подобрать слов, глядя на гудящие свинцовые ранцы, которые Широ аккуратно поставил на пол кареты. — Гарри, вы просто взяли и упаковали их! Как мусор!

— Не как мусор, Рон. Как ценный энергоноситель, — поправил его Широ, проверяя показания манометров. — Дедушка Юбштахайт был прав. Их плотность праны невероятна. Зимой в теплицах профессора Стебль будут расти тропические орхидеи.

Дадли сидел тихо, поглаживая свою перчатку с кристаллом. Он всё еще не верил, что вызвал стальную стену.

— Гарри… а та собака? Ты сказал, что видел ту самую собаку, из парка?

— Да, — Гарри нахмурился, глядя в темное окно. — Большая, черная. Майя и Ушастый Ноль уже идут по её следу. Если она представляет угрозу для тебя, мы её нейтрализуем. Или приручим. Маме не хватает питомца.

В этот момент дверь кареты скрипнула.

На подножку, зябко кутаясь в поношенную, заплатанную во многих местах мантию, поднялся мужчина. Он выглядел больным и истощенным: светло-русые волосы тронула седина, под глазами залегли глубокие тени, а лицо было бледным, как пергамент. В руках он держал старый, потертый портфель.

— Прошу прощения, молодые люди, — его голос был хриплым, но вежливым и удивительно теплым. — Все остальные кареты переполнены. Могу я присоединиться к вам?

Рон, Гермиона и Дадли инстинктивно подвинулись.

Гарри же не шелохнулся. Его зеленые глаза, тренированные анализировать всё нестандартное, впились в незнакомца.

Широ, сидевший напротив, незаметно активировал линзы своих очков, пустив по ним «Структурный Анализ».

— Конечно, сэр. Присаживайтесь, — ровно произнес Гарри, жестом указывая на место у двери. — Меня зовут Гарри Поттер. Это мои братья — Широ Эмия и Дадли Дурсль. А это наши друзья, Рон и Гермиона.

Мужчина замер. Его взгляд метнулся к лицу Гарри, задержался на знаменитом шраме (который теперь был почти незаметен под аккуратной челкой), а затем на его глазах — глазах Лили Эванс. На секунду в глазах незнакомца мелькнула невыносимая боль, смешанная с глубочайшей нежностью.

— Гарри… — прошептал он, но тут же взял себя в руках и слабо улыбнулся. — Я профессор Люпин. Ваш новый преподаватель… одного из предметов.

Он сел, поставил портфель на колени и закрыл глаза, явно измотанный.

Гарри и Широ переглянулись.

На внутреннем экране очков Широ высветилась красная тревожная надпись.

«Анализ биометрических данных объекта: Люпин Р.Дж.

Классификация: Человек (с циклической мутацией).

Угроза: Биологическая аномалия лунного типа. Ликантропия. Стадия: Активная (до полнолуния 5 дней).

Магическое ядро истощено. Зафиксированы следы хронического болевого синдрома».

Широ незаметно, коротким жестом пальцев по колену, передал Гарри кодовый сигнал Айнцбернов: «Оборотень. Истощен. Опасности в данный момент не представляет».

Гарри слегка приподнял бровь. Дамблдор нанял оборотня? Это было смело даже для него. Впрочем, после Зверя Апокалипсиса и Гильгамеша, оборотень казался просто милым домашним питомцем.

— Вы плохо выглядите, профессор Люпин, — спокойно заметил Гарри, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой фиал из темного стекла. — Вы замерзли? Дементоры вытягивают тепло.

Люпин приоткрыл глаза.

— Я в порядке, Гарри. Спасибо. Да, встреча с дементорами… это всегда неприятно. Я слышал, на платформе было шумно. Я спал в купе и не успел выйти. Вы не пострадали?

— Мы справились, сэр, — Гарри протянул ему фиал. — Выпейте это.

Люпин с сомнением посмотрел на флакон.

— Что это?

— Укрепляющий эликсир. Разработка нашей семьи. Синтезирован из сока мандрагоры, экстракта корня бадьяна и… еще нескольких компонентов. Он восстанавливает магическое ядро, снимает болевой синдром в суставах и стабилизирует клеточную структуру.

Гарри сделал многозначительную паузу, глядя прямо в глаза Люпину.

— Особенно он полезен тем, кто страдает от… циклических физиологических трансформаций, вызывающих мышечные спазмы.

Глаза Римуса Люпина расширились. Он побледнел еще сильнее (хотя казалось, это невозможно). Его рука инстинктивно дернулась к палочке. Тринадцатилетний мальчик только что, совершенно будничным тоном, намекнул, что знает его самую страшную тайну. Тайну, из-за которой его выгнали бы из школы с позором.

— Откуда… — прохрипел Римус, оглядываясь на остальных детей. Но Рон и Гермиона просто с интересом смотрели на зелье, не понимая скрытого смысла. Дадли вообще читал книжку.

— В Хогвартсе сложно хранить секреты от тех, кто занимается биологической алхимией, профессор, — Гарри улыбнулся. Это была не издевательская улыбка. Это была улыбка врача, который поставил диагноз и предлагает лечение. — Выпейте. Я гарантирую, вам станет легче. В нашей семье не судят за биологические особенности. У нас половина преподавательского состава… с причудами.

Люпин, чья воля была сломлена этим спокойным, ледяным прагматизмом, дрожащими пальцами взял фиал. Он откупорил его и выпил содержимое залпом.

Эффект был мгновенным.

Мертвенная бледность сошла с лица Римуса. Дрожь в руках прекратилась. Хроническая, ноющая боль в костях, которая преследовала его каждую неделю перед полнолунием, растворилась, сменившись приятным, обволакивающим теплом. Он выпрямил спину. Дыхание стало ровным.

— Это… это невероятно, — прошептал Люпин, глядя на пустой флакон. Он посмотрел на Гарри с благоговением. — Как? Даже зелье Волчьего Противоядия профессора Снейпа лишь сохраняет разум, но не убирает боль от трансформации!

— Профессор Снейп — гений химии, — кивнул Гарри. — Но он работает с симптомами. Мы с мамой и Широ работаем со структурой. Мы переписали вашу клеточную память на ближайшие двенадцать часов. Больше не будет судорог. Если захотите, мы можем обсудить долгосрочный курс лечения. У дедушки Юбштахайта есть пара идей, как заблокировать ген ликантропии на концептуальном уровне. За умеренную плату, разумеется.

Римус Люпин, человек, который всю жизнь прятался по подвалам и жил в страхе перед своей природой, смотрел на сына своего лучшего друга и не узнавал его.

Джеймс Поттер был храбрым, веселым, безрассудным мальчишкой.

Гарри Поттер был холодным, расчетливым, невероятно могущественным главой корпорации, который только что предложил ему исцеление, о котором не могли мечтать даже в Больнице Святого Мунго.

— Я… я буду рад обсудить это, Гарри, — тихо, всё еще не веря в происходящее, ответил Люпин.

Карета подъехала к замку.

Гарри первым вышел на улицу, подав руку Гермионе.

— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Люпин, — сказал Гарри. — Надеюсь, вы переживете этот год. У нас тут… специфическая педагогическая атмосфера.

Люпин, чувствуя себя лучше, чем за последние десять лет, вышел следом. Он посмотрел на замок.

«Лили… Джеймс… — подумал Римус, глядя вслед удаляющемуся Гарри. — Ваш сын… он не просто выжил. Он стал кем-то другим. Кем-то, кого этот мир еще не видел».

* * *

Большой Зал встретил студентов теплом, светом тысяч свечей и запахом праздничного ужина.

Студенты, всё еще возбужденно обсуждающие «охоту на дементоров» на станции, рассаживались по местам. Гарри и его команда заняли свои привычные места за столом Гриффиндора. Дадли, хоть и был маглом, был официально причислен к факультету кузена «в порядке исключения и экспериментальной программы Дамблдора». Он сидел рядом с Роном и с ужасом косился на золотые тарелки.

За преподавательским столом тоже произошли изменения.

Альбус Дамблдор сидел в центре, сияя как начищенный галеон. По правую руку от него, как обычно, сидела Айрисфиль, одетая в роскошное вечернее платье. Она о чем-то весело щебетала с Тиамат (которая сегодня была в фартуке поверх костюма и методично нарезала ростбиф для Королевы Драко, игнорируя её шипение).

Северус Снейп сидел с независимым, хмурым видом, но перед ним на столе стояла маленькая цифровая фоторамка (подарок ВВ-тян), в которой бесконечно крутилось видео, где Фред Уизли поскальзывается на ровном месте. Снейп периодически смотрел на рамку, и его настроение заметно улучшалось.

Златопуст Локонс, в своей изодранной драконьей куртке, сидел с краю и строчил в блокнот, периодически вскидывая голову, чтобы послать очаровательную улыбку прессе (если бы она тут была).

Дамблдор поднялся. Зал стих.

— Приветствую вас в Хогвартсе! — голос директора эхом разнесся под сводами. — Для кого-то это первый год, для кого-то — очередной. Но этот год будет особенным!

Он раскинул руки.

— Во-первых, я хочу официально объявить, что угроза дементоров на территории школы ликвидирована. Благодаря оперативным действиям Консорциума Айнцберн, стражи Азкабана были… кхм… переведены на альтернативную службу в котельную нашего замка. Так что зимой в гостиных будет очень тепло! Похлопаем нашим героям-инженерам!

Зал взорвался аплодисментами. Слизеринцы аплодировали не менее громко — перспектива мерзнуть в подземельях никогда им не нравилась.

— Во-вторых! Кадровые перестановки! — Дамблдор указал на стол. — В этом году профессор Локонс переходит на должность Главного Экспедитора и PR-Директора. Его место преподавателя Защиты от Темных Искусств займет… — Дамблдор запнулся, посмотрев на Королеву Драко, которая в этот момент пыталась незаметно плюнуть анти-материей в брокколи, — …профессор Драко! Она научит вас, как противостоять Искушениям! (Главным образом тем, что исходят от нее самой).

Студенты старших курсов Слизерина (вспомнившие её первый урок) синхронно сглотнули.

— А также я рад приветствовать профессора Римуса Люпина, — Дамблдор указал на бледного мага, который неуверенно поднялся. — Профессор Люпин возьмет на себя курс «Магической Самообороны в Нестандартных Ситуациях».

Гарри поймал взгляд Люпина и ободряюще кивнул.

— И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал.

Студенты смотрели на него с недоверием, но после слухов о том, что этот парень призвал стальную стену на вокзале, никто не решился смеяться.

Праздничный ужин начался. Хогвартс вступал в новую эру. Эру, где дементоры работали батарейками, оборотней лечили алхимией, а магла-подростка готовили к войне с помощью джедайских тренировок.

Где-то в темном лесу, под проливным дождем, огромный черный пес бежал в сторону замка. Он не знал, что его ищут. Он ещё не знал, что как изменился мир за прошедшие годы.

Сириус Блэк просто хотел защитить своего крестника. И он даже не подозревал, что его крестник уже сам защитил весь замок и планировал приватизировать Министерство.