Gourrina Week 2026 (гет)

— Ярмарка в городке Падера проводится раз в два года, и идёт всего три дня. Конечно, тут можно найти типичные для всех ярмарок развлечения и закуски, но её особенность… Эй, ты вообще слушаешь меня?

Гаури, до этого задумчиво покусывающий былинку, вздрогнул и покосился на свою спутницу.

— Конечно, слушаю.

— И что ты понял? — нахмурилась Лина.

— Что нам очень повезло, что мы сейчас оказались в этой части Ралтига, — со вздохом ответил он. — Слушай, я всё равно не понимаю, зачем надо было так спешить сюда. Последнюю неделю мы почти не отдыхали.

Лина раздражённо поморщилась.

— Так я и пытаюсь объяснить тебе: сюда приедет много ремесленников, использующих в своей работе магию, и есть шанс, что мы найдём приличный меч у какого-нибудь кузнеца. Только не говори мне, что собираешься всю жизнь проходить с тем оплавленным ковырялом!

«Ковыряло» они купили пару недель назад, и после пойманного на лезвие Моно Вольта этот меч действительно выглядел жалко, так что Гаури смирился с чрезмерным энтузиазмом Лины, пока она окончательно не разозлилась.

В Падеру они пришли только на третий день ярмарки, и, как громко сетовала Лина, всё самое интересное уже разобрали. Продав лишние амулеты и травы из своих запасов какому-то лавочнику, Лина с головой нырнула в торговое безумие, рыская по рядам в поисках достойного меча.

Меч никак не хотел находиться, зато в процессе Лина и Гаури успели подкрепиться лепёшками из пресного теста с разными начинками, на десерт закусили орехами в застывшем виноградном сиропе и запили фруктовым сидром. Лина, чуть осоловевшая от сытости, перестала метаться по ярмарке с видом подстреленного зайца, и Гаури незаметно перевёл дух: он боялся потерять Лину в толпе, когда она, не обращая на него внимания, бросалась то к одному, то к другому прилавку. Теперь она спокойно шла рядом с ним, чуть касаясь плечом его руки и с любопытством оглядываясь по сторонам.

Как оказалось, Гаури рано расслабился.

— Ой, это же «Магические инструменты тётушки Ву», — вдруг воскликнула Лина и метнулась наперерез встречному потоку к палатке, расцветкой напоминавшей арбуз. Гаури, чертыхаясь, протиснулся следом за ней и заглянул под полог.

Внутри было сумрачно, и удушливо пахло смолой и розовым маслом. Под крышей палатки висели плетёнки из разноцветных ниток и бусинок, связки трав и непонятно чьи кости в бронзовых оправах. На полках громоздились книги и свитки, на прилавке стоял череп странной формы, за прилавком — немолодая сухощавая женщина, ничем не отличавшаяся от той, что продавала лепёшки.

Лина уже вовсю торговалась с ней за какие-то исписанные бурыми чернилами обрывки пергамента и пузырьки с мутной жижей. Торговка, метнув на Гаури пристальный взгляд и убедившись, что он ничего покупать не собирается, потеряла к нему всякий интерес. Торг грозил затянуться на ближайшие полтора часа.

Рассмотрев все выставленные товары и заскучав, Гаури вышел наружу. Дышать здесь было легче, можно было поглазеть на проходящих мимо людей и даже купить у разносчиков какую-нибудь интересную снедь. За пологом палатки две женщины то нещадно льстили друг другу, то изображали притворную обиду, то сыпали какими-то мудрёными терминами. Когда накал страстей повысился настолько, что Гаури забеспокоился — не убили бы друг друга, — раздался звон монет.

— В качестве бонуса позволь предсказать тебе судьбу, — глубоким голосом, совершенно не подходящим к непримечательной внешности, сказала торговка.

— Да я не слишком-то в это всё верю, — весело заявила Лина, довольная удачной сделкой, — но раз это бесплатно, то валяйте.

— Сними левую перчатку и дай мне посмотреть на твою ладонь.

Гаури стало интересно, и он, чуть отодвинув полог, заглянул в палатку.

Торговка, прикрыв глаза и что-то бормоча, водила пальцами над рукой Лины, даже не прикасаясь к коже. Сделав несколько пассов над ладонью, женщина тронула мизинец Лины, задвигала пальцами, будто прядя невидимую нить, и завела странную песню.

— К сердцу привязана струна, дрожит струна мелкой дрожью, звенит и плачет, зовёт тебя на север. Нить вьётся по тропинке, по дорожке, по широкому тракту, тянет сердце к судьбе твоей. Ведёт тебя к миру и покою, к любви и изобилию. Услышь зов её, прерви череду бед и несчастий, найди…

— Спасибо, достаточно, — прервала песнопение Лина, отдёрнув руку.

Торговка на секунду замешкалась, приходя в себя после транса.

— Что-то не так? — деловито поинтересовалась она.

Лина в тон ей ответила:

— Всё в порядке, благодарю за предсказание.

Коротко поклонившись, она сгребла с прилавка свои покупки и выскользнула из палатки, чуть не сбив с ног Гаури.

— Чушь какая-то, — сердито сказала Лина, когда они отошли подальше. — Все эти гадалки как одна: видят молодую девушку, и тут же начинают впаривать всякую чепуху про любовь и судьбу. Лучше бы подсказала, где меч искать.

— Думаешь, это чушь? — чуть удивился Гаури. — Пифия по соседству говорила, что, если идти поперёк предсказанного, можно навлечь на себя беды.

— А что она ещё могла говорить, если это её заработок — людей дурить, — фыркнула Лина. — Тётушке Ву, так уж и быть, прощу. Всё же бесплатно лапшу на уши повесила, и товар у неё всегда качественный.

Про меч она благополучно позабыла, полчаса ворча про предрассудки и суеверия.

— Даже если предсказание было верным, плевала я на все эти нити судьбы и струны сердца, — наконец заявила Лина, заев раздражение десертом из поджаренного и пропитанного мёдом теста. — Нам, людям, свобода воли дана не для того, чтобы покорно плестись по указанной дорожке. Если надо будет, я эту чёртову нить обрежу и новую спряду — какую сама захочу.

А сама бросила мимолётный взгляд на Гаури.

Он усмехнулся и пригладил ей волосы, чуть искрящиеся золотистым в лучах закатного солнца.

— Не знал, что ты умеешь прясть.

— А я не умею, — вдруг засмеялась Лина, — но научусь, если понадобится.

Она это сказала с той же самоуверенностью, с какой шла на бой с Повелителем Тьмы, и было очевидно, что у судьбы нет ни единого шанса.