Не убей ближнего своего (гет)

Гермиона пожалела, что состоит в общедомовом чате, уже на второй день. В теории чат должен был существовать для важных объявлений: проверки каминной тяги, смены защитных чар, ремонта лифта и прочих вещей, которые взрослые люди могли обсудить быстро и по существу.

На практике там обсуждали всё. В понедельник кв. 3 спросила, кто оставил мокрый плащ на перилах между вторым и третьим этажом. Кв. 5 ответил, что плащ его, что он оставил его «буквально на пять минут», и что слово «опять» в сообщении кв. 3 было лишним, потому что превращало единичный случай в обвинение в систематическом нарушении правил. Кв. 3 прислала фотографию того же плаща запрошлую среду. Кв. 5 написал, что в следующий раз попросил бы согласовывать фотосъёмку с владельцем плаща.

Во вторник спорили о корзине яблок у входа. Кв. 9 считал её угощением для соседей и настаивал, что яблоки домашние, из собственного сада, без злого умысла. Кв. 6 ответила, что именно с фразы «без злого умысла» обычно начинаются массовые отравления, семейные проклятия и дела, которые потом приходится разбирать отделу магического правопорядка. Кв. 9 оскорбился и заявил, что ни одно яблоко в корзине не содержит яда, приворота или порчи. Кв. 6 попросила не подменять экспертизу личным мнением садовода. Кв. 4 добавила, что корзина уже привлекла из подвала гномов, один из которых обстрелял её дверь огрызком. Кв. 13 сообщил, что съел одно яблоко, выжил и склонен считать жест добрососедским.После этого кв. 1 попросил «не превращать чат в место выяснения отношений». Но чат немедленно превратился в место выяснения отношений о том, кто именно превращает чат в место выяснения отношений.

Гермиона отключила уведомления. Это решение показалось ей не просто разумным, а необходимым. Она переехала сюда не для того, чтобы каждый час вникать в чужие коммунальные драмы, бесконечные расследования и кухонные обиды. Она переехала ради места, где утро принадлежало бы ей, а не совам, чужим чувствам и плохо зачарованной корреспонденции. Ради светлой кухни, где можно было спокойно развернуть утреннюю газету, не ожидая, что в окно врежется очередной совиный курьер с письмом от безумного поклонника. И магия «Благонравного двора» это обеспечивала. Чары конфиденциальности, наложенные на жилой комплекс, связывали жильцов строгим аналогом Непреложной клятвы — они буквально не могли разболтать, кто их соседка. Гермиона искренне радовалась этой вынужденной деликатности и была уверена, что больше никогда в жизни не включит уведомления в общедомовом чате. Она собиралась оставаться сторонним наблюдателем столько, сколько потребуется. Но этой решимости хватило ровно до четверга.

Утром она спустилась в подземный паркинг. Он был чистый, сухой и организован с такой педантичностью, что Гермиона против воли одобрила его внутренним голосом старосты. На полу ровными линиями были размечены места, у каждой стены висели держатели для мётел, возле дальней колонны стояла закрытая чехлом карета, а рядом с выездом притулился магловский мопед с табличкой «Лучше не трогать. Я серьёзно».

Место номер семь на первый взгляд было свободно. На второй — нет. Её метла висела на своём держателе, ровно там, где она оставила её вчера вечером. Старая, крепкая, без лишнего блеска. Нормальная метла для человека, которому нужно добраться из одной точки в другую.

Попытка снять её с крепления закончилась ничем. Пальцы упёрлись в невидимую преграду. Гермиона отступила на полшага, посмотрела на метлу, потом снова протянула руку. Преграда не поддалась.

Соседнее место, вопреки логике и нумерации, было тринадцатым. Видимо, кто-то решил, что соседство с семёркой должно уравновесить дурную репутацию числа. В его держателе висела чёрная метла. Новая, дорогая, отполированная до такого блеска, что Гермиона увидела в древке своё недовольное отражение. Вокруг неё был установлен защитный купол. Саму метлу владелец поставил аккуратно, в пределах разметки. А вот купол выходил за линию и перекрывал часть седьмого места.

Физически место тринадцать ничего не нарушало. Магически — уже да. Гермиона посмотрела на свою метлу. Потом на чужую. Потом на границу между местами, которую защитные чары, судя по всему, считали рекомендацией.

Она могла бы написать управляющему лично. Могла бы подождать. Могла бы сделать вид, что взрослые люди не начинают день с претензии в общедомовом чате из-за нескольких дюймов магического пространства. Но правила были написаны для всех, даже для владельцев неприлично блестящих метёл. Гермиона достала телефон.