Щит, пламя и роботы (джен)

Солнце только начинало пробиваться сквозь высокие окна, когда Кай тихо вошёл в библиотеку. Мадам Пинс ещё не появилась — она обычно начинала обход через час, а пока что в зале стояла та особенная тишина, которая бывает только на рассвете.

Кай обошёл несколько стеллажей и замер.

В дальнем углу, за столом, заваленным книгами, спал его младший брат. Лео сидел, неестественно склонившись над раскрытым томом, щека прижата к странице, рот слегка приоткрыт. Одна рука всё ещё сжимала перо, вторая безвольно свисала со стула. Перед ним громоздилась стопка прочитанных книг — Кай насчитал минимум четыре. Рядом лежали исписанные листы пергамента, на одном из которых рука Лео, судя по всему, и покоилась последние несколько часов.

Кай тихо присвистнул.

— Ничего себе, — прошептал он, подходя ближе.

Он оглядел поле боя. Книги по теории магии, конспекты со стрелками и схемами, раскрытый список литературы, где напротив каждого пункта стояла галочка — и ни одного пропуска. Кай взял в руки один из листов. Почерк был неровным, местами неразборчивым, но чувствовалось, что человек писал, стиснув зубы.

«Щит — не стена. Резонанс — это когда частота совпадает. Надо гасить частоту или менять фазу. Профессор сказал, моя атака была обречена с самого начала. Надо разобраться почему.»

Кай улыбнулся. Он посмотрел на спящего брата и заметил, что на лбу у Лео, чуть выше правой брови, отпечатались какие-то буквы. Кай наклонился, чтобы разобрать.

С пергамента, на котором спал Лео, перевернулись чернила. На лбу читалось:

«модуляция маг потока»

И ниже, пониже, совсем размазано:

«амплитуда фаза частота»

Кай выпрямился, прижал кулак ко рту, чтобы не засмеяться вслух. Глаза его блестели.

— Лео, — позвал он тихо. — Лео, вставай.

Лео не шелохнулся.

— Лео, — Кай легонько тронул его за плечо. — Брат, подъём. Ты проспал.

Лео дёрнулся, что-то невнятно пробормотал, попытался приподнять голову, но она снова упала на страницу.

— Нет, — прохрипел он, не открывая глаз. — Ещё пять минут.

— Уже утро, — Кай сел на соседний стул, доставая из сумки что-то, завёрнутое в салфетку. — Ты здесь всю ночь просидел?

Лео наконец поднял голову, поморщился от света, потёр лицо руками и замер, осознавая, где находится.

— Библиотека, — сказал он голосом человека, который только что вспомнил все свои грехи. — Я в библиотеке.

— Судя по всему, да. И не просто в библиотеке, а в эпицентре теоретического апокалипсиса. — Кай кивнул на стопку книг. — Четыре осилил? За одну ночь?

Лео посмотрел на книги, потом на список, потом на свои конспекты. На лице его мелькнуло удивление, смешанное с гордостью, которое он тут же попытался скрыть.

— Ну… профессор сказал, что к пятнице надо хотя бы две. А я подумал: зачем тянуть? — Он зевнул, потянулся, и тут же сморщился от боли в затекшей шее. — Мерлин, я тут, наверное, часа четыре так просидел.

— Больше, — спокойно заметил Кай. — Я вчера в половине седьмого видел, как ты к Вейну шёл. С таким лицом, будто на казнь.

— Так и было, — проворчал Лео, начиная собирать разбросанные листы. — Я эти книги ненавижу. Я эту теорию ненавижу. Я профессора Вейна ненавижу. — Он взял в руки список и ткнул в него пальцем. — Он мне тут в конце написал, что моя атака на спарринге «была обречена с самого начала». Представляешь? С самого начала! И я всю ночь пытался понять, почему, и кажется, понял, и теперь я злюсь ещё больше, потому что он, оказывается, прав.

Кай смотрел на брата с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем «недоумение пополам с гордостью».

— Ты хочешь сказать, что ты просидел всю ночь в библиотеке, прочитал четыре книги по теории магии, исписал конспекты, потому что профессор написал тебе фразу, которая тебя задела?

— Он написал, что моя атака была обречена! — возмущённо повторил Лео. — Ты понимаешь? Я должен был понять, почему! Я не мог просто так уйти и не понять!

Кай молчал секунду, потом медленно покачал головой.

— Лео, я тебя знаю с рождения. Ты никогда — слышишь? Никогда — не садился за книги добровольно. Даже перед экзаменами ты делал это с таким лицом, будто тебя пытают. А тут ты просидел всю ночь, потому что какой-то профессор тебя задел.

— Он меня не задел! — Лео попытался встать на защиту, но понял, что звучит неубедительно, и махнул рукой. — Ладно, задел. Немного. Очень немного. Просто… я хочу понять, как это работает. Чтобы в следующий раз…

— Чтобы в следующий раз ты не улетел на спине перед всей группой? — Кай не смог удержать улыбку.

— Чтобы в следующий раз я хотя бы знал, почему я улетаю, — поправил Лео с достоинством, которое плохо сочеталось с его взлохмаченными волосами и следами сна на лице. — И чтобы, может быть, не улетать.

Кай смотрел на него долгим взглядом. Потом выдохнул и протянул свёрток, который достал из сумки.

— Держи.

Лео развернул салфетку. Там оказался бутерброд с ветчиной и сыром, довольно аппетитный, хотя уже чуть остывший.

— Ты проспал завтрак, — сказал Кай, как будто это объясняло всё. — Я подумал, что ты, возможно, ещё здесь. И что тебе понадобится что-то съестное, пока ты будешь приводить себя в порядок перед первой парой.

Лео посмотрел на бутерброд, потом на брата.

— Ты… ты специально для меня взял?

— Я специально для себя взял, — сухо ответил Кай, но уголок его губ дрогнул. — А потом понял, что если ты не поешь, то до обеда не дотянешь, а значит, на зельях что-нибудь взорвётся, и профессор Слизнорт снимет баллы с Гриффиндора. Так что это вклад в факультет.

Лео хмыкнул, но бутерброд взял и откусил с таким аппетитом, что стало ясно — он действительно голоден.

— Спасибо, — сказал он с набитым ртом. — Ты… ты хороший брат.

— Знаю, — Кай встал, начал собирать разбросанные вещи брата, чтобы помочь ему побыстрее привести себя в порядок. — И, кстати, раз ты всё-таки осилил теорию… ты понял, почему твоя атака была обречена?

Лео прожевал, задумался.

— Кажется, да. Я атаковал на одной частоте, не менял ритм, не пробовал разные варианты. Я просто бил сильнее и сильнее, а она… она подстроилась под мой ритм и использовала его против меня. Это как если бы ты раскачивал ворота, а потом кто-то толкнул их в тот самый момент, когда они уже летят в твою сторону.

Кай кивнул.

— Неплохо для того, кто ещё вчера думал, что Protego — это просто «поставил и всё».

— Я не думал, что это «просто», — обиделся Лео. — Я думал, что это… ну, что это надо просто делать с силой.

— И теперь?

— И теперь я думаю, что сила — это только полдела. — Лео доел бутерброд, вытер руки о салфетку и начал собирать свои вещи в сумку. — Ладно, мне надо умыться и переодеться. Первая пара — травология, а я выгляжу как…

Он посмотрел на себя в маленькое карманное зеркальце, которое достал из сумки, и замер.

На его лбу, чуть выше правой брови, чётко отпечатались чернильные буквы. Там было написано:

модуляция маг потока

амплитуда фаза частота

Лео уставился на своё отражение с выражением ужаса.

— Что… — прошептал он. — Что это?!

Он начал яростно тереть лоб рукой, но чернила уже въелись в кожу.

— Кай! — заорал он, поворачиваясь к брату. — Почему ты мне не сказал?!

Кай стоял у стеллажа с абсолютно невинным лицом. Он пожал плечами:

— Я думал, ты знаешь.

— Я спал! Я не мог знать!

— Ну, ты выглядел таким сосредоточенным, я не хотел отвлекать.

— КАЙ!

Кай не выдержал. Улыбка, которую он сдерживал всё утро, наконец прорвалась наружу. Он начал смеяться — тихо, сдержанно, но совершенно искренне.

— Ты специально! — Лео вскочил со стула, всё ещё пытаясь оттереть лоб. — Ты с самого утра видел и молчал! Ты… ты вредный, ты просто вредный!

— Я заботливый и любящий брат, который принёс тебе бутерброд, — поправил Кай, всё ещё улыбаясь. — А то, что ты ходишь с формулами на лбу… ну, это просто напоминание о том, что ты выучил этой ночью.

— Я на травологию с этим пойду! — Лео выглядел так, будто сейчас взорвётся. — Спраут спросит, почему у меня на лбу написано «амплитуда», и что я ей скажу?

— Скажешь, что решил расширить кругозор. — Кай подошёл, похлопал брата по плечу. — Да ладно тебе, отмоется. Холодной водой, без мыла. Иди, у тебя есть полчаса.

Лео бросил на брата уничтожающий взгляд, но быстро понял, что время действительно поджимает. Он схватил сумку, закинул её на плечо, сделал шаг к выходу и обернулся:

— Ты всё-таки вредный.

— Я любящий, — поправил Кай.

— Вредный и любящий, — уточнил Лео, но в голосе уже не было злости. — Спасибо за бутерброд.

— Всегда пожалуйста. И, Лео?

— Что?

— Я горжусь тобой, — сказал Кай спокойно, без улыбки, просто глядя брату в глаза. — Ты впервые сел за книги добровольно. И не просто сел — осилил. Ты молодец.

Лео замер на секунду, потом быстро отвернулся к выходу, чтобы брат не увидел, как он покраснел.

— Ладно, — буркнул он. — Всё, я побежал. Потом расскажешь, как прошла ночь.

И он вылетел из библиотеки, всё ещё потирая лоб, на котором красовались заслуженные формулы.

Кай остался стоять у стола, глядя ему вслед. Он улыбнулся, покачал головой и начал наводить порядок на столе, который брат в спешке оставил.

— «Модуляция маг потока», — повторил он тихо, убирая книги в стопку. — Ну, Лео. Ты даже не представляешь, с какого лица ты это читал. Зато теперь хотя бы будешь знать, что такое амплитуда.

Он взял последний лист, на котором спал брат, свернул его и сунул в карман мантии.

— На память, — прошептал он с едва заметной улыбкой. — Для семейного альбома.

Прошедшее время до обеда пятницы пролетело для Лео как один долгий, изнурительный, но неожиданно увлекательный марафон. После той памятной ночи в библиотеке он чувствовал себя почти героем — ну, по крайней мере, он перестал смотреть на книги с ненавистью. Кай оказался прав: стоило один раз разобраться в основах, как всё остальное начало складываться в голове в более-менее стройную картину.

Они тренировались весь четверг до позднего вечера. Кай атаковал, Лео защищался, меняя частоту щита, пробуя слоистые структуры, пытаясь уловить тот самый момент, когда защита начинает резонировать. Получалось не всегда, но с каждым разом всё лучше. А ещё Кай заставил его тренировать атаку — не просто бахать, а менять ритм, угол, силу, чтобы не дать противнику подстроиться.

— Твоя главная проблема, — говорил Кай, когда они, обдуваемые всеми осенними ветрами, стояли на пустыре за замком, — в том, что ты предсказуемый. Ты бьёшь с одной и той же частотой, одним и тем же жестом. Элли прочитала тебя за десять секунд. Если ты хочешь её победить, ты должен быть непредсказуемым.

Лео старался. Он менял заклинания, делал ложные выпады, пробовал атаковать с разных углов. К концу второго дня его щит держался дольше, а атаки стали разнообразнее. Кай, который обычно не раздавал похвал просто так, наконец вечером сказал:

— Неплохо. Если продолжишь в том же духе, на следующем спарринге она хотя бы удивится.

Это прозвучало не как победа, но как первый шаг к ней. Лео запомнил эти слова.

В пятницу после обеда, когда класс защиты заполнился третьекурсниками, Лео чувствовал себя странно. Обычно перед практическими занятиями он испытывал только азарт, иногда примешанный к лёгкому нетерпению. Сегодня же в груди поселилось что-то вроде сосредоточенного спокойствия — он знал, что сегодня будет не так, как в прошлый раз. Он знал больше.