Мемуары боевого коня (джен)

Часть первая, в которой мы возвращаемся в цивилизацию, а драконья авиалиния получает первые жалобы от пассажиров

-

Полет на драконе — это, доложу я вам, совершенно особый вид путешествия. Когда стоишь на твердой земле и смотришь в небо, кажется, что нет ничего прекраснее, чем парить над облаками, свободным, как птица. Когда же ты сидишь на спине дракона, вцепившись копытами в чешую, да-да, у меня тоже были копыта, и они скользили по гладким пластинам, а ветер хлещет в морду со скоростью, от которой слезятся глаза, — ощущения несколько иные. Примерно как если бы ты попал в ураган, сидя верхом на очень большой, очень чешуйчатой и очень громко дышащей скале.

Арчи летел ровно, мощно взмахивая крыльями. Каждый взмах отдавался дрожью во всем его теле, и мы, пассажиры, чувствовали себя как на палубе корабля во время легкого шторма. Бенедикт, сидевший впереди меня, вцепился в спинной гребень дракона с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его лицо, когда он изредка оборачивался ко мне, имело оттенок, близкий к цвету моей собственной шерсти — серый в яблоках, только без яблок.

— Гроза! — прокричал он, пытаясь перекрыть шум ветра. — Ты как?!

Я фыркнул. Мол, терпимо. Но на самом деле я чувствовал себя примерно так же, как в тот раз, когда меня впервые оседлали и пустили галопом по булыжной мостовой — тряско, страшно и совершенно непонятно, зачем я на это согласился.

Тим, сидевший позади меня, оказался на удивление устойчивым. Он не кричал, не вцеплялся в чешую, а просто сидел и смотрел по сторонам с выражением человека, который ведет летопись и собирает материал. Иногда он даже что-то записывал в свой дневник, умудряясь удерживать перо и чернильницу в условиях, приближенных к боевым. Я подозревал, что из этого мальчишки выйдет великий хронист — или великий безумец. В нашем королевстве эти две профессии часто совпадали.

Аларик, как ни странно, тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Этот образцовый рыцарь, прошедший Перевал Трех Смертей и не моргнувший глазом, теперь сидел с каменным лицом и смотрел строго вперед. Его пальцы, сжимавшие рукоять меча, были напряжены. Вулкан, оставленный внизу, остался в пещере под присмотром горных козлов — о, эти козлы, как выяснилось, были на удивление ответственными, когда им платили овсяным печеньем, — и Аларик явно переживал за своего скакуна. Впрочем, он не подавал виду.

Франциск, как самый опытный путешественник, по его собственным словам, он летал на драконах еще до того, как это стало мейнстримом, устроился с максимальным комфортом. Он лежал, поджав под себя ноги, и, кажется, дремал. Время от времени он приоткрывал один глаз и комментировал происходящее:

— Турбулентность. В прошлый раз, когда я летал с драконом по кличке Смерч, нас так тряхнуло, что я потерял подкову. Пришлось судиться с драконьей гильдией. Выиграл. Моральную компенсацию в виде мешка отборного овса. Арчи, кстати, у вас есть страховка для пассажиров?

— Страховка? — дракон, не оборачиваясь, издал звук, похожий на смешок. — Я сам себе страховка. Если кто-то выпадет — я его поймаю. Обычно успеваю.

— «Обычно»? — насторожился Бенедикт.

— Два раза не успел, — признался Арчи. — Но те пассажиры были очень хрупкими. Эльфы. Они легкие, как пушинки, и ветер их уносит быстрее, чем я пикирую. Но вы-то не эльфы. Вы тяжелые. Если начнете падать — я вас догоню. Наверное.

— Успокоили, — пробормотал Бенедикт и снова вцепился в гребень.

Изабель, сидевшая впереди всех, прямо у основания шеи дракона, выглядела так, словно родилась в небе. Она не держалась, не нервничала, не кричала. Она просто сидела, скрестив ноги, и читала книгу. Книгу! В полете! На драконе! Это было настолько нелепо и настолько в духе этой девушки, что я, конь, проникся к ней еще большим уважением.

— Ваше Высочество, — обратился к ней Аларик, — как вы можете читать в такой тряске?

— Привычка, — ответила Изабель, не отрываясь от страницы. — Я выросла во дворце, где постоянно трясет. То балы, то землетрясения, то придворные интриги. Книга успокаивает.

— А что вы читаете?

— «Основы дипломатического протокола для начинающих драконов». Арчи одолжил. Очень полезная вещь. Тут сказано, что при встрече с королем дракон должен выпустить струю дыма в знак приветствия, но не поджигать трон. Я как раз на главе «Как не спалить королевский дворец». Очень актуально.

Арчи, услышав это, кивнул:

— Хорошая книга. Жаль, что я ее не прочитал до того, как встретился с твоим отцом в первый раз. Тогда я слегка подпалил ему бороду. С тех пор он меня побаивается.

— Ты подпалил бороду королю?! — ужаснулся Бенедикт.

— Чуть-чуть. Только кончики. Он потом говорил, что это придало ему мужественности. Но с тех пор при встрече со мной всегда держит рядом ведро с водой. На всякий случай.

Я представил короля Теодорика Двенадцатого с ведром воды и тихо заржал. Картина была достойна кисти придворного художника.

Между тем облака под нами расступились, и внизу показалась столица. Сверху она выглядела как игрушечный город: крошечные домики, извилистые улочки, рыночная площадь с разноцветными пятнами, наверное, прилавки, королевский дворец с башнями, шпилями и флагами. Даже с высоты драконьего полета дворец казался огромным и величественным. А вокруг города — поля, леса, река, блестящая на солнце, как серебряная лента.

— Красиво, — выдохнул Тим. — Никогда не видел столицу с такой высоты.

— А я видел, — отозвался Франциск, не открывая глаз. — В прошлый раз, когда меня везли на продажу, я смотрел из окна башни. Вид был так себе. А этот — ничего. Жить можно.

— Мы будем садиться за городом, — объявил Арчи. — В королевском заповеднике, где держат редких зверей. Там есть специальная площадка для драконов. Я заранее отправил весточку с голубем, нас должны ждать.

— Голубем? — переспросил Бенедикт. — У вас есть голуби?

— У меня есть голубятня. Иза настояла. Сказала, что цивилизованному дракону необходима почтовая связь. Голуби, правда, меня боятся, но за овсяное печенье согласны на все. У нас с ними договор.

— У вас со всеми договор, — заметил Тим. — С козлами, с голубями, с троллями, с деревнями…

— А как иначе? — удивился Арчи. — Драконья жизнь долгая. Если с каждым враждовать — никакого здоровья не хватит. Гораздо проще договориться.

В этом была своя мудрость. Я мысленно взял ее на заметку: если когда-нибудь встречу другого дракона, предложу ему овсяное печенье и договор о ненападении.

Снижение началось плавно. Арчи описывал широкие круги над городом, постепенно теряя высоту. Внизу уже заметили дракона: по улицам заметались крошечные фигурки, кто-то кричал, кто-то прятался, кто-то, наоборот, выбегал смотреть. Я представил, какой переполох мы сейчас устроим, и мне стало немного стыдно. Но, с другой стороны, что может быть более фееричным возвращением героев, чем прибытие на спине дракона?

-

Часть вторая, в которой мы приземляемся, а королевская гвардия пытается понять, арестовывать дракона или брать автограф

-

Площадка для драконов в королевском заповеднике оказалась именно такой, какой я ее себе представлял: большой, вымощенный камнем круг с выжженными отметинами от прежних посадок. По краям стояли столбы с флагами, на которых был изображен герб королевства — лев и единорог, держащие щит. Единорог, кстати, выглядел так, словно его нарисовал человек, никогда не видевший лошадей. Грубая работа.

Арчи приземлился мягко, почти без толчка. Он сложил крылья, и мы оказались на твердой земле. Я впервые за несколько часов почувствовал под копытами опору и едва не заржал от радости. Земля! Твердая, надежная, не качающаяся земля! Я готов был ее расцеловать, но сдержался — все-таки я боевой конь, а не восторженный жеребенок.

Бенедикт сполз с драконьей спины на подгибающихся ногах и тут же сел на землю, привалившись спиной к моему боку.

— Никогда больше, — прошептал он. — Никогда. Я лучше сто раз пройду через Перевал, чем еще раз полечу на драконе. Гроза, обещай мне, что если я когда-нибудь снова соглашусь лететь, ты меня лягнешь.

Я фыркнул. Заманчивое предложение. Но я не даю обещаний, которые не смогу сдержать. Лягать своего всадника — это против лошадиного кодекса. Разве что в исключительных случаях. Например, если он снова подпишет какой-нибудь контракт.

Изабель легко спрыгнула на землю, даже не помяв страницы книги. Она огляделась, поправила очки и удовлетворенно кивнула:

— Отлично. Нас встречают.

Нас действительно встречали. У края площадки выстроился отряд королевской гвардии — человек двадцать в парадных доспехах, с алебардами и выражением лиц, средним между «мы вас арестуем» и «можно с вами сфотографироваться». Командовал ими немолодой офицер с седыми усами и шрамом через всю щеку. Его лицо, когда он увидел принцессу, живой и невредимой, вылезающую из-за спинного гребня дракона, выразило сложную гамму чувств: облегчение, недоумение, ужас и что-то похожее на профессиональное восхищение.

— Ваше Высочество! — воскликнул он, делая шаг вперед. — Вы живы!

— Как видите, капитан, — спокойно ответила Изабель. — А это — мои спасители. Ну, как спасители… Скорее, попутчики. И мой коллега, Арчибальд, эсквайр.

Капитан перевел взгляд на дракона. Дракон вежливо кивнул — от этого движения взметнулся ветер, и гвардейцы дружно присели, прикрываясь щитами.

— Дракон! — выдохнул капитан. — Настоящий дракон! На территории королевского заповедника! Без предварительного уведомления!

— Уведомление было, — возразил Арчи. — Я послал голубя. Белого, с серым пятнышком на крыле. Он должен был прибыть вчера.

Капитан нахмурился и обернулся к одному из гвардейцев:

— Кто-нибудь видел голубя?

Гвардейцы зашептались. Выяснилось, что голубь действительно прилетал, но его приняли за шпиона и посадили в клетку. Письмо, привязанное к лапке, прочитали, но не поверили. Решили, что это чья-то шутка. Или провокация.

— Отлично, — вздохнул Арчи. — Мой голубь в тюрьме, а меня чуть не арестовали. Ну что за отношение к драконьей почте?

— Мы приносим извинения от лица короны, — быстро сказала Изабель. — Капитан, голубя освободить, накормить и выдать грамоту за моральный ущерб. Овсяным печеньем.

— Слушаюсь, Ваше Высочество! — капитан вытянулся в струнку. — Какие будут дальнейшие распоряжения?

— Дальнейшие — мы направляемся во дворец. Я должна увидеть отца. И объяснить ему, что меня не похищали.

— Но, Ваше Высочество… — капитан замялся, — король уверен, что вас похитили. Он даже объявил награду за ваше спасение. Полцарства и сундук золота.

— Полцарства?! — воскликнул Бенедикт, разом забыв о своем недомогании. — Я же говорил! Я же помнил! Полцарства! И сундук золота! Я не сумасшедший!

— Вы не сумасшедший, сэр, — подтвердил Тим. — Вы просто подписываете документы не глядя.

— Какая разница! Главное — что награда существует!

— Награда-то существует, — заметил Аларик, — но ее еще нужно получить. А для этого нужно, чтобы король признал миссию выполненной. И чтобы принцесса подтвердила, что вы ее действительно спасли.

— Я подтвержу, — пообещала Изабель. — В конце концов, вы прошли через Дремучий Лес, Долину Туманов и Перевал Трех Смертей. Даже если я не нуждалась в спасении, сам факт вашего путешествия достоин награды.

— Спасибо, Ваше Высочество! — просиял Бенедикт. — Я знал, что вы справедливая принцесса!

— Я еще не закончила, — Изабель подняла палец. — Я подтвержу, что вы меня спасли. Но сначала вы должны кое-что доказать.

Повисла пауза. Бенедикт перестал улыбаться. Аларик насторожился. Тим открыл дневник и приготовился записывать. Франциск, который только-только сполз с дракона и разминал ноги, замер на полушаге.

— Что доказать? — осторожно спросил Бенедикт.

— Что вы достойны меня. Ну, то есть, что вы достойны называться моим спасителем. По древнему обычаю, прежде чем войти в столицу с драконом и героями, я должна убедиться, что герой, который меня «спас», действительно герой. А не просто везучий неудачник.

— Эй! — возмутился Бенедикт. — Я вообще-то и есть везучий неудачник! Я это уже принял! Зачем что-то доказывать?!

— Затем, что король — мой отец — может не поверить, что меня спас человек, который падает с лошади. Ему нужны доказательства. И лучше всего — в виде состязания.

— Состязания? — Аларик прищурился. — С кем?

— С драконом, — просто ответила Изабель. — Вы должны доказать, что вы лучше дракона.

— Лучше дракона?! — Бенедикт попятился. — Я?! Лучше Арчи?! Я даже лучше Франциска не всегда!

— Я польщен, — пробормотал мул.

— Но не в бою, — успокоила принцесса. — Арчи лень сражаться. Да и я не хочу, чтобы вы его поранили. Поэтому состязание будет интеллектуальным.

— Интеллектуальным? — повторил Бенедикт с ужасом. — Ваше Высочество, я, конечно, рыцарь, но мой интеллект… как бы сказать… он не очень. Я путаю право и лево, не могу запомнить имена и до сих пор не знаю, сколько будет семью восемь.

— Пятьдесят шесть, — подсказал Тим.

— Да? А я думал, сорок два. В общем, я не силен в интеллектуальных состязаниях.

— А я не требую от вас энциклопедических знаний. Состязание будет состоять из трех частей: шахматы, загадки и кулинарный поединок. Вы должны победить Арчи в двух из трех.

— Шахматы?! — Бенедикт схватился за голову. — Я в шахматах знаю только то, что конь — это Гроза! И то, что он ходит буквой «Г»! Но как именно — понятия не имею!

— Значит, научитесь, — безжалостно сказала Изабель. — У вас есть время до завтрашнего утра. Состязание состоится здесь, в заповеднике, на рассвете. Если выиграете — мы торжественно войдем во дворец, и я подтвержу, что вы мой спаситель. Если проиграете — что ж, я все равно войду во дворец, но без вас. И награду получит кто-нибудь другой.

— Но это несправедливо! — воскликнул Бенедикт.

— Это политика, — парировала принцесса. — А политика, как известно, редко бывает справедливой. Особенно когда в ней замешаны драконы.

Арчи, который все это время слушал с интересом, подал голос:

— Иза, а я точно должен участвовать? Может, обойдемся без меня? У меня изжога, и я вообще-то на пенсии.

— Ты — главный судья, Арчи. И соперник. Ты же не хочешь, чтобы награду получил кто попало?

— Я хочу, чтобы все оставили меня в покое, — честно ответил дракон. — Но раз уж ввязался в эту историю, придется идти до конца. Ладно, так и быть. Поиграю в шахматы с рыцарем. В прошлый раз я играл в шахматы с гномом. Он жульничал. Надеюсь, этот рыцарь жульничать не будет.

— Я не умею жульничать, — уныло сказал Бенедикт. — Я и играть-то не умею.

— Вот и отлично, — резюмировала Изабель. — Значит, будет честная игра. А теперь — располагайтесь. Капитан, проводите гостей в гостевой павильон. И организуйте ужин. Завтра у нас трудный день.

-

Часть третья, в которой я, боевой конь, становлюсь шахматной фигурой, а Бенедикт пытается понять, чем слон отличается от мула

-

Гостевой павильон королевского заповедника был небольшим, но уютным. Каменные стены, крытая соломой крыша, несколько комнат, конюшня, о, благословенная конюшня! с сеном и овсом!, кухня и общая зала с камином. Нас разместили быстро: Бенедикту, Аларику и Тиму выделили по комнате, Изабель заняла отдельные покои, как-никак принцесса, Арчи устроился прямо на лужайке перед павильоном, свернувшись калачиком и накрывшись собственным крылом, как одеялом, а меня и Франциска определили в конюшню. Франциск, едва добравшись до стойла, рухнул на подстилку и захрапел — даже без ворчания, что было верным признаком крайней степени усталости.

Я же, несмотря на усталость, не мог уснуть. Меня грызла тревога. Мой рыцарь завтра должен состязаться с драконом. В шахматах. В загадках. В кулинарии. Это звучало как начало анекдота, но мне было не до смеха. Бенедикт, при всех своих достоинствах, а они у него были, пусть и глубоко запрятанные, не блистал интеллектом. Он путал лево и право, забывал, где меч, чихал на врагов и считал, что лучшая тактика — это импровизация. Импровизация против дракона с тремя высшими образованиями… Нет, это был не план. Это был рецепт катастрофы.

Немного погодя в конюшню заглянул Тим. Вид у него был озабоченный.

— Гроза, — прошептал он, — ты не спишь? Я так и думал. Слушай, у нас проблема. Сэр Бенедикт пытается учить шахматы. С Алариком. Это… ужасно.

Я навострил уши. Ужасно — это мягко сказано. Когда Бенедикт чему-то учился, процесс напоминал стихийное бедствие. Однажды, как рассказывала Булочка, он пытался освоить вязание. Закончилось тем, что он запутался в пряже, привязал себя к стулу и просидел так три часа, пока Тим не пришел и не разрезал узлы. Шахматы, подозреваю, были еще хуже.

— Я думаю, нам нужно ему помочь, — продолжал Тим. — Ты — конь. В шахматах есть конь. Может, ты сможешь ему подсказывать? Как-то… по-лошадиному?

Я фыркнул. По-лошадиному? Что он имел в виду? Ржать на ухо, когда нужно двигать фигуру? Стучать копытом в нужный момент? Мысленно передавать подсказки через ментальную связь, которой у нас отродясь не было? Но, с другой стороны, я был единственным конем в этом отряде, и если уж мое имя использовали как шахматную фигуру, я имел право вмешаться.

— Пойдем, — Тим поманил меня за собой. — Посмотришь на тренировку. Может, что-то придумаем.

Я осторожно вышел из конюшни, Франциск даже не пошевелился — он спал так крепко, что, казалось, его можно было вывозить на телеге, и он бы не заметил и последовал за Тимом в общую залу.

Картина, открывшаяся моему взору, была достойна кисти великого художника. Посреди залы стоял стол, на столе — шахматная доска, а вокруг стола сидели Бенедикт и Аларик. Точнее, Аларик сидел, а Бенедикт полулежал на стуле, подперев голову рукой, и смотрел на доску с таким выражением, с каким смотрят на налоговую декларацию.

— Это пешка, — терпеливо объяснял Аларик, указывая на маленькую фигурку. — Пешка ходит только вперед, на одну клетку. Но в начале может сходить на две.

— Почему? — спросил Бенедикт.

— Что — почему?

— Почему в начале может на две, а потом только на одну? Она что, устает?

— Это правила, сэр.

— Глупые правила. Если пешка может ходить на две клетки, почему она не может ходить на две клетки всегда? Это дискриминация пешек.

— Сэр, не отвлекайтесь. Итак, пешка ходит вперед. А бьет — по диагонали.

— Как это — по диагонали? Она что, поворачивается? У нее шея есть?

— Это фигура, сэр. Она неживая.

— А, ну да. Точно. А это кто? — Бенедикт ткнул в другую фигуру.

— Это слон. Слон ходит по диагонали на любое количество клеток.

— Слон? А почему он тогда не похож на Франциска? Франциск — мул. Мул — это почти слон. Но Франциск не ходит по диагонали. Он ходит прямо. Обычно к кормушке.

— В шахматах слон — это просто название. Он не имеет отношения к животным.

— Жаль. Если бы имел, я бы понимал лучше. А это кто? Король?

— Да. Король ходит на одну клетку в любую сторону. Его нужно защищать.

— Как моего короля? Теодорика? Я его защищаю?

— Вы его подданный, так что, в некотором смысле, да.

— А это ферзь. Самая сильная фигура. Ходит как угодно и на любое расстояние.

— Как принцесса Изабель?

Аларик вздохнул.

— Можно и так сказать. Ферзь — это принцесса. Но в шахматах — это ферзь.

— А это конь, — Бенедикт посмотрел на фигурку коня. — Конь — это Гроза. Конь ходит буквой «Г». Я это знаю.

— Отлично, сэр. Вы запомнили. Конь ходит на две клетки вперед и одну в сторону, или на одну вперед и две в сторону. И он перепрыгивает через фигуры.

— Как настоящий конь! Гроза тоже перепрыгивает! Через бандитов, через камни, через пропасти…

— Через пропасти Гроза не перепрыгивает. Он проходит по карнизу.

— Это детали. Главное, что я понял! Конь — это Гроза! Значит, я должен беречь коня!

— В шахматах обычно берегут короля. Но конь тоже важная фигура.

— Тогда мой план на завтра: я буду ходить только конем. У меня есть Гроза, и я буду использовать его по максимуму.

Аларик закрыл лицо рукой. Тим, стоя в дверях, тихо застонал. А я подумал: если Бенедикт будет ходить только конем, он проиграет за пять минут. Арчи — дракон с экономическим образованием — наверняка знает, как защищаться от такой примитивной тактики.

— Сэр, — Аларик попытался вернуть разговор в конструктивное русло, — может, попробуем сыграть пробную партию? Я буду играть за дракона.

— Давайте! — оживился Бенедикт. — Только я предупреждаю: я гений импровизации. Вы сами увидите.

Они расставили фигуры и начали играть. Я, честно говоря, не большой знаток шахмат — в Королевской академии был предмет «Основы стратегии для боевых лошадей», но там в основном рассказывали, как правильно атаковать пехоту, а не как двигать деревянные фигурки. Но даже я понимал, что Бенедикт делает что-то не то.

Он двинул пешку. Потом еще одну. Потом вывел коня — и тут же вернул его обратно. Потом попытался сходить слоном через всю доску, но запутался и двинул его на одну клетку вбок. Потом объявил шах своему же королю. Потом спросил, можно ли сходить пешкой назад, оказалось что нельзя. Потом предложил ничью на третьем ходу. Потом сказал, что шахматы — скучная игра и он предпочитает шашки.

— В шашках проще, — объяснил он. — Там все ходят одинаково. И нет этих… дурацких букв «Г».

— В шашках тоже есть стратегия, — вздохнул Аларик. — Но завтра у нас не шашки. Завтра — шахматы. И загадки. И кулинария.

— О, загадки! — Бенедикт снова ожил. — Загадки я люблю! Бабушка меня научила! «Зимой и летом одним цветом» — это елка! Я уже выиграл у тролля!

— Сэр, тролль был впечатлен, но завтра соперник — дракон. А драконы, как известно, обожают сложные загадки. У них в библиотеках целые трактаты по загадкам. Арчи наверняка знает все классические загадки, и елкой его не удивишь.

— Тогда я придумаю что-нибудь новое! Что-нибудь такое, чего никто не знает!

— Что, например?

— Например… Что это такое: висит на стене, зеленое и пищит?

Аларик нахмурился:

— Селедка?

— Почему селедка?

— Не знаю. Вы сказали — висит, зеленое, пищит. Может, селедка? Или картина?

— Это не картина. Это… я еще не придумал ответ. Но загадка отличная!

— Сэр, для загадки нужен ответ. Иначе это не загадка, а бессмысленный набор слов.

— Ничего, я придумаю ответ. Завтра. В процессе. Импровизация!

Аларик тяжело вздохнул и посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «Гроза, надежда только на тебя». Я фыркнул. Мол, я постараюсь. Но ничего не обещаю.

-

Часть четвертая, в которой ночь приносит сомнения, а утро — яичницу

-

Ночь перед состязанием прошла беспокойно. Я спал плохо — мне снились кошмары, в которых огромный шахматный конь, подозрительно похожий на меня, скакал по доске, уворачиваясь от драконьих пешек, а Бенедикт сидел на троне и кричал: «Ходи буквой "Г"! Буквой "Г", я сказал!» Проснулся я в холодном поту, лошади потеют, да, это нормально, и долго лежал, глядя в темноту. Франциск по-прежнему храпел, и его храп успокаивал — хотя бы кто-то в этом отряде был невозмутим.

На рассвете меня разбудил Тим. Он принес овса — с яблоками, как я люблю, — и сел рядом, пока я ел.

— Гроза, я всю ночь думал. Может, нам стоит помочь сэру Бенедикту… нестандартно? Ну, ты понимаешь. Ты — конь. Ты можешь, например, фыркать, когда он делает правильный ход. Или топать копытом, когда неправильный. Мы с тобой разработаем систему сигналов.

Я задумался. Идея была интересная, но рискованная. Если Арчи или Изабель заметят, что Бенедикту подсказывают, его дисквалифицируют. И потом, как я, конь, могу разбираться в шахматах лучше Бенедикта? Я знал только базовые правила, и то в теории.

— Или, — продолжал Тим, — ты можешь просто… отвлечь Арчи. Во время игры. Как-нибудь. Например, встать рядом и начать жевать сено с таким видом, будто ты не конь, а просто декорация. Дракон будет на тебя отвлекаться.

Это звучало более реалистично. Я умел отвлекать. На турнире, когда Бенедикт упал в корыто, я стоял рядом и отвлекал всех своим невозмутимым видом. Может, и сейчас получится.

— А с кулинарией что? — спросил я мысленно, хотя Тим меня не слышал. — Как Бенедикт будет готовить?

Тим, словно прочитав мои мысли, продолжил:

— С кулинарией сложнее. Сэр Бенедикт вообще не умеет готовить. Один раз он попытался сварить кашу — и сжег кастрюлю. Не кашу, а именно кастрюлю. Каша осталась сырой. Я думаю, ему нужно что-то простое. Что-то, что нельзя испортить. Яичница, например. Разбил яйца, вылил на сковородку, пожарил. Что может пойти не так?

Я вспомнил, как Бенедикт обращается с предметами. Однажды он попытался забить гвоздь — и попал молотком по пальцу. Потом по второму пальцу. Потом по столу. Гвоздь остался цел. Яичница в его исполнении могла стать катастрофой. Но, с другой стороны, что еще он мог приготовить? Только то, что не требует нарезки, варки и прочих сложных манипуляций.

— Я поговорю с Арчи насчет огня, — сказал Тим. — Дракон может предоставить пламя для готовки. Но у него изжога, так что пламя может быть… нестабильным. Сэр Бенедикт должен быть готов к тому, что яичница получится с запахом серы.

С этим я ничего не мог поделать. Оставалось только надеяться на чудо. И на то, что принцесса оценит старание, а не результат.

-

Часть пятая, в которой начинается Великое Состязание, и шахматная партия идет не по плану — но это и есть план

-

Состязание началось ровно в восемь утра. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, заливая площадку перед павильоном золотым светом. Для состязаний обустроили специальный помост: с одной стороны — стол с шахматной доской, с другой — место для зрителей, Тим, Аларик, я, Франциск и несколько гвардейцев, которым было приказано присутствовать в качестве свидетелей. Арчи возлежал на траве, как огромный чешуйчатый судья, и лениво обмахивался кончиком хвоста. Изабель, в строгом костюме и с неизменной тетрадью в руках, заняла место распорядителя.

— Правила просты, — объявила она. — Три раунда. Шахматы, загадки, кулинария. В шахматах и загадках побеждает тот, кто наберет больше очков. В кулинарии — тот, чье блюдо я сочту лучшим. Арчи, как нейтральная сторона, будет моим советником, но окончательное решение за мной. Вопросы есть?

— Есть, — поднял руку Бенедикт. — А можно я буду играть в шахматы с завязанными глазами? Чтобы было интереснее?

— Нет, — отрезала Изабель.

— А можно я буду играть не за себя, а за Грозу? Ну, в смысле, пусть Гроза играет, а я буду подсказывать?

— Гроза — конь. Он не умеет играть в шахматы.

— Он вообще-то много чего умеет, — обиделся Бенедикт. — Он и читать умеет, и карты понимает, и бандитов разгоняет. Может, и шахматы освоил.

Я фыркнул. Освоить-то освоил, но играть копытами по доске — это, знаете ли, неудобно.

— Сэр Бенедикт, прекратите тянуть время, — вздохнула принцесса. — Садитесь за доску.

Бенедикт сел. Напротив него, с противоположной стороны доски, восседал Арчи. Точнее, Арчи лежал, положив голову на лапы, и смотрел на доску одним глазом. Второй глаз был прикрыт — дракон то ли экономил зрение, то ли демонстрировал пренебрежение к сопернику.

— Начинайте, — скомандовала Изабель. — У вас час на партию. Если не закончите за час — ничья.

— Ничья меня устраивает, — тут же заявил Бенедикт.

— Меня — нет, — ответил Арчи. — Я хочу выиграть. Я, знаете ли, сто лет не играл в шахматы с живым противником. Последний раз это был гном-шахматист, и он жульничал. Подменил моего ферзя на запасную пешку. Я заметил только через десять ходов. С тех пор у меня пунктик.

— Я не буду жульничать, — пообещал Бенедикт. — Я вообще не умею.

— Вот и проверим.

Партия началась. Бенедикт, помня о своем «гениальном плане», первым делом двинул коня. Того самого, который «Гроза». Конь проскакал через всю доску и встал на крайнюю клетку, где его тут же атаковала драконья пешка. Бенедикт, увидев это, расстроился:

— Эй! Моя лошадь! Не трогайте мою лошадь!

— Это конь, — поправил Арчи. — И он под боем. Вы можете его увести.

— Увести? А куда?

— Назад. Или в сторону. Конь ходит буквой «Г».

— Буквой «Г»… — Бенедикт задумался. — А можно я пойду буквой «Ж»? Или «Ю»? У меня больше ассоциаций с этими буквами.

— Нет. Только «Г». Правила.

Бенедикт мучительно думал. Я стоял рядом с доской, как и обещал Тиму, и старался отвлекать Арчи. Я жевал сено, которое Тим предусмотрительно положил передо мной, и время от времени фыркал, когда Бенедикт делал особенно глупый ход. Но дракон не отвлекался — он смотрел на доску с интересом натуралиста, изучающего новый вид насекомых.

— Я пошел, — наконец объявил Бенедикт и передвинул коня обратно на исходную позицию.

— Это пас? — уточнил Арчи.

— Это тактическое отступление! Я берегу свои ресурсы!

Дракон вздохнул и сделал ход слоном. Бенедикт в ответ двинул пешку — просто так, потому что «пешки тоже должны ходить, они же живые». Арчи, не церемонясь, начал разменивать фигуры. Через пять минут от армии Бенедикта осталась половина, а дракон уже подбирался к королю.

— Вам шах, — объявил Арчи.

— Шах? — Бенедикт заозирался. — Где? Кто? Это моего короля атакуют?

— Да. Ваш король под боем. Уводите.

— А куда?

— На соседнюю клетку. Туда, где нет угрозы.

Бенедикт подвинул короля на клетку, где угроза была еще больше. Арчи объявил шах снова. Бенедикт подвинул короля обратно. Арчи снова шах. Бенедикт попытался прикрыть короля пешкой, но пешка не могла ходить назад. Бенедикт предложил, чтобы пешка «развернулась и пошла обратно, потому что она передумала». Арчи отклонил предложение.

— Мат, — сказал дракон через десять минут. — Ваш король окружен. Игра окончена.

— Как — мат?! — возмутился Бенедикт. — Я еще не все ходы сделал! У меня еще есть конь! Конь может прыгнуть и спасти всех!

— Конь не может прыгнуть, если он под боем и все пути заблокированы, — терпеливо объяснил Арчи. — Это шахматы, сэр Бенедикт. Здесь нет чудес.

— Жаль, — вздохнул рыцарь. — А я так надеялся на чудо.

Изабель записала что-то в тетрадь.

— Первый раунд — победа Арчи. Счет: один — ноль. Переходим к загадкам.

-

Часть шестая, в которой загадки становятся полем битвы, а Бенедикт применяет запрещенный прием — честность

-

Загадки проводились тут же, на помосте. Арчи и Бенедикт уселись друг напротив друга, то есть Бенедикт сел, а Арчи приподнял голову повыше, и Изабель начала зачитывать вопросы. Регламент был такой: каждый по очереди загадывает сопернику загадку. У соперника есть минута на размышление. Если отвечает правильно — получает очко. Если нет — очко достается загадавшему. Всего по три загадки.

— Начинает Арчи, — объявила принцесса. — Как победитель шахматного раунда.

Дракон прокашлялся, из ноздрей вырвались клубы пара и произнес:

— «Я без глаз, без ушей, без рта, но вижу, слышу и говорю. Я могу обойти весь мир, не сходя с места. Что я?»

Бенедикт нахмурился.

— Без глаз, без ушей, без рта, но видит, слышит и говорит… Это какая-то магия?

— Нет. Это предмет.

— Предмет… Который видит, слышит и говорит… Может, зеркало? Зеркало видит отражение, слышит — ну, если по нему постучать, оно звенит, а говорит — это я уже не знаю.

— Минута истекла, — объявила Изабель. — Правильный ответ — книга. Книга видит глазами читателя, слышит, когда ее читают вслух, и говорит устами автора.

— Книга! — Бенедикт хлопнул себя по лбу. — Точно! Я бы не догадался.

— Очко Арчи. Теперь ваша очередь, сэр Бенедикт.

Бенедикт напрягся. Он вспомнил свой неудачный опыт с «зеленым и пищит» и решил пойти проверенным путем.

— «Зимой и летом одним цветом». Что это?

Изабель и Арчи переглянулись. Дракон кашлянул.

— Елка, — сказал он.

— Правильно, — расстроился Бенедикт. — Но как вы догадались?!

— Это самая известная детская загадка в королевстве, сэр Бенедикт. Ее знают все.

— А тролль не знал!

— Тролли живут в горах и редко видят елки. А я — дракон. Я видел елки. Я на них иногда сплю.

— Ладно, — вздохнул Бенедикт. — Загадывайте дальше вы.

Арчи задумался, потом изрек:

— «Чем больше из нее берешь, тем больше она становится. Что это?»

Бенедикт задумался. Я, стоя рядом, тоже задумался. Что может становиться больше, если из него брать? Деньги? Нет, деньги уменьшаются. Еда? Тоже нет. Долги? Долги растут, если их не отдавать, но из них не берут. Время? Из времени нельзя брать… Хотя…

— Яма! — вдруг выкрикнул Бенедикт. — Это яма! Чем больше копаешь, тем она больше!

Арчи удивленно приоткрыл второй глаз.

— Верно. Очко вам.

— Ура! — Бенедикт просиял. — Я отгадал! Я отгадал загадку дракона!

— Поздравляю, — сухо сказала Изабель. — Счет один — один. Ваша очередь.

Бенедикт, окрыленный успехом, решил загадать что-нибудь посложнее.

— «Висит груша — нельзя скушать». Что это?

— Лампочка, — мгновенно ответил Арчи.

— Да что ж такое! Вы все загадки знаете!

— Я же говорил — у меня три высших образования. И я член Географического Общества.

— Тогда загадайте еще! Я отгадаю! Я уже вошел во вкус!

Арчи загадал:

— «У отца Мэри пять дочерей: Чача, Чече, Чичи, Чочо. Как зовут пятую дочь?»

Бенедикт замер. Он начал считать на пальцах: Чача, Чече, Чичи, Чочо… Пятую должны звать… Чучу? Или Чичи? Нет, Чичи уже есть. Может, Чеча? Он мучительно думал, перебирая слоги. Я мысленно подсказывал ему: «Мэри! Ее зовут Мэри! В загадке же сказано — у отца Мэри!» Но Бенедикт меня не слышал. Он продолжал бормотать: «Чача, Чече, Чичи, Чочо… Чучу? Нет, это не подходит… Может, Чи-чи-чи?»

— Время, — объявила Изабель.

— Сдаюсь, — убито сказал Бенедикт. — Я не знаю. Как зовут пятую дочь?

— Мэри, — ответил Арчи. — Потому что отец — Мэри. А дочери — это ее сестры. Пятая дочь — сама Мэри.

Бенедикт открыл рот, закрыл и издал стон.

— Это нечестно! Это игра слов!

— Это классическая загадка на внимательность, — пояснила Изабель. — Арчи получает очко. Счет два — один в пользу дракона. У вас осталась последняя загадка, сэр Бенедикт. Если вы ее отгадаете, будет ничья в этом раунде. Если нет — победа Арчи.

Бенедикт глубоко вздохнул и приготовился. Он понимал, что шансов почти нет, но решил идти до конца.

Арчи, наслаждаясь моментом, произнес:

— «Я могу быть разбитым, но никогда не падаю. Я могу быть украденным, но никогда не пропадаю. Что я?»

Повисла тишина. Бенедикт думал. Разбитым, но не падает… Украденным, но не пропадает… Может, сердце? Сердце можно разбить, но оно не падает? Или рекорд? Рекорд можно побить, но он не падает? А украсть рекорд?..

— Время, — объявила Изабель.

— Я не знаю, — признался Бенедикт. — Что это?

— Рекорд, — ответил Арчи. — Рекорд можно побить, и он не упадет. Его можно украсть, но он останется в истории.

— Я же говорил — рекорд! — воскликнул Бенедикт. — Я думал «рекорд»! Правда!

— Но не сказали, — заметила Изабель. — Очко Арчи. Итак, второй раунд — тоже победа дракона. Общий счет: два — ноль. Остался третий раунд — кулинария.

— Кулинария! — Бенедикт встрепенулся. — Вот тут я им покажу! Я приготовлю такое блюдо, что все ахнут!

— Что именно вы собираетесь готовить? — поинтересовалась принцесса.

— Яичницу! — гордо объявил Бенедикт. — Простую яичницу! Но не простую, а… королевскую!

— В чем разница?

— В названии! «Яичница по-королевски» звучит лучше, чем просто «яичница»!

Изабель вздохнула, но возражать не стала. Арчи тем временем готовил свое блюдо — что-то сложное, судя по количеству ингредиентов, которые он достал из заплечной сумки, оказывается, драконы носят с собой походные кухни. Бенедикт же вооружился сковородкой, тремя яйцами и… мной. Точнее, он попросил меня стоять рядом на случай, если понадобится «тактическая поддержка». Я не знал, что это значит, но согласился.

-

Часть седьмая, в которой кулинарный поединок превращается в битву с огнем, и яичница приобретает неожиданный привкус

-

Кулинарный этап проходил на лужайке. Для Бенедикта соорудили походную плиту, а для Арчи… Арчи готовил сам, используя собственное пламя. Точнее, он пытался использовать собственное пламя, но, как и предупреждал, у него была изжога.

— Арчи, ты уверен, что сможешь контролировать огонь? — спросила Изабель, наблюдая за драконом.

— Конечно, — ответил тот, хотя его голос звучал не очень уверенно. — Просто я вчера съел немного лишнего. Овца была… э-э-э… жирной. Но это не страшно. Пламя будет немного… ароматизированным.

— Ароматизированным? Чем?

— Серой. Но это даже пикантно.

Бенедикт, услышав это, забеспокоился:

— А мне обязательно готовить на драконьем огне? Может, я на обычной плите? У меня сковородка, яйца, масло…

— По условиям состязания, — напомнила Изабель, — вы должны использовать тот же источник огня, что и Арчи. То есть драконье пламя. Это часть испытания.

— Но драконье пламя — оно же нестабильное! И серой пахнет!

— Это и есть испытание. Настоящий герой должен уметь готовить в любых условиях.

Бенедикт обреченно вздохнул и поставил сковородку на камень, который служил ему плитой. Арчи тем временем колдовал над своим блюдом: он смешивал какие-то травы, нарезал овощи, да, дракон нарезал овощи когтями — это было впечатляющее зрелище, и периодически выпускал струйки пламени на свою сковороду-великаншу. Пламя вырывалось из его ноздрей с легким шипением, и запах серы действительно витал в воздухе.

— Я готов, — объявил Бенедикт. — То есть, яйца у меня есть, сковородка есть, масло есть. Огонь нужен.

— Арчи, подожги ему плиту, — распорядилась Изабель.

Арчи повернул голову к Бенедикту, прищурился и осторожно дунул. Из его ноздрей вырвался язык пламени — но не ровный, как обычно, а какой-то пульсирующий, с перебоями. Пламя лизнуло сковородку, и масло на ней тут же зашипело, но вместе с шипением раздался странный запах — не только масла, но и чего-то вроде тухлых яиц. Хотя яйца еще даже не были разбиты.

— Пахнет серой, — констатировал Тим.

— Я предупреждал, — вздохнул Арчи. — У меня изжога. Пламя фонит.

— Ничего! — храбро сказал Бенедикт. — Я справлюсь! Яичница с серой — это новый рецепт! Я назову его «Яичница по-драконьи»!

Он разбил яйца прямо в сковородку, скорлупа, разумеется, тоже туда попала, начал мешать их ложкой и при этом что-то напевать. Получалось у него плохо: яйца пригорали, масло брызгалось, а серный запах усиливался. Бенедикт пытался регулировать огонь, но Арчи не мог контролировать пламя — оно то вспыхивало, то почти гасло, и температура на сковородке скакала от «едва теплое» до «адское пекло».

— Может, помочь? — предложил Тим.

— Нет! — отрезал Бенедикт. — Я сам! Я герой! Я должен справиться!

Он добавил соли — много соли. Потом перца — еще больше. Потом каких-то трав, которые Тим пытался у него отобрать, объясняя, что это не приправа, а лекарство от насморка. Бенедикт не слушал. Он был сосредоточен на процессе. Яичница тем временем приобрела странный зеленоватый оттенок и пузырилась так, словно была живой.

— Готово! — объявил Бенедикт, снимая сковородку с огня. — Прошу к столу!

Изабель с сомнением посмотрела на блюдо. Яичница дымилась, пахла серой, перцем и еще чем-то неуловимым, возможно, подгоревшим маслом. Скорлупа плавала в желтке, а сама яичница напоминала не столько еду, сколько результат алхимического эксперимента. Но принцесса, как истинный ученый, была готова к любым испытаниям.

— Что ж, попробуем, — сказала она и взяла ложку.

Арчи, который уже закончил свое блюдо, какой-то сложный омлет с овощами и специями, источавший божественный аромат, с интересом наблюдал. Бенедикт затаил дыхание. Я затаил дыхание. Тим и Аларик затаили дыхание. Даже Франциск, который спал, кажется, перестал храпеть.

Изабель поднесла ложку ко рту, попробовала — и замерла. Ее лицо приняло сложное выражение: сначала удивление, потом задумчивость, потом что-то похожее на… удовольствие?

— Это… необычно, — произнесла она. — Очень необычно. Серный привкус, перец, соль, травы… И что-то еще… Мята? Вы добавили мяту?

— Это лекарство от насморка, — признался Бенедикт. — Я случайно.

— Случайно получилось интересно. Очень… бодрит. И нос прочищает. Это самое оригинальное блюдо, которое я пробовала за последние годы.

— Значит, я выиграл?! — с надеждой воскликнул Бенедикт.

— Не так быстро, — Изабель попробовала омлет Арчи. Тот был великолепен — воздушный, ароматный, с идеальным балансом специй. Принцесса зажмурилась от удовольствия.

— Это превосходно, Арчи. Как всегда.

— Благодарю, — дракон склонил голову. — Я старался.

— Итак, — Изабель вытерла губы салфеткой, — кулинарный раунд. Блюдо Арчи — безупречно. Блюдо сэра Бенедикта… — она сделала паузу, — …уникально. Я никогда не пробовала ничего подобного. И, честно говоря, не уверена, что хочу пробовать снова. Но в нем есть… душа. И оригинальность. И неожиданный терапевтический эффект. Мой нос, например, теперь дышит гораздо лучше.

— Так кто победил? — не выдержал Бенедикт.

— Я присуждаю победу в кулинарном раунде… Арчи. За мастерство. Но сэру Бенедикту я даю специальный приз — шанс на пересдачу. Если он сможет приготовить яичницу еще раз, но уже с нормальным огнем и без лекарств, я засчитаю ему этот раунд.

— Пересдача! — Бенедикт просиял. — Я согласен! Когда?!

— Завтра утром. Если у Арчи пройдет изжога и он сможет предоставить стабильное пламя.

— Я постараюсь, — пообещал дракон. — Выпью отвар из горных трав. Должно помочь.

— Тогда решено. Общий счет пока два — ноль в пользу Арчи. Но у сэра Бенедикта есть шанс сократить разрыв завтра. А сейчас — объявляю перерыв. Всем отдыхать.

-

Часть восьмая, в которой вечер приносит новые разговоры, а я начинаю подозревать, что принцесса что-то задумала

-

Вечером, когда все разошлись по комнатам, я стоял в конюшне и размышлял. Этот день был странным даже по меркам нашего отряда. Мы прилетели на драконе, нас чуть не арестовали, потом принцесса устроила состязание, Бенедикт проиграл шахматы и загадки, но получил шанс на пересдачу в кулинарии. Что-то здесь не сходилось. С какой стати Изабель, которая явно симпатизировала Бенедикту, ну, или хотя бы не презирала, вдруг решила его испытывать? Почему она не могла просто войти во дворец и сказать отцу, что спасатели молодцы? Зачем весь этот цирк с шахматами и яичницей?

Ответ пришел, когда в конюшню тихо вошла сама Изабель. Она была без своей обычной свиты, в простом плаще поверх брючного костюма, и выглядела задумчивой.

— Гроза, — произнесла она, подходя ко мне. — Я знаю, ты умный конь. Ты понимаешь больше, чем показываешь. Поэтому я скажу тебе то, что не могу сказать остальным.

Я навострил уши.

— Я устроила это состязание не для того, чтобы унизить сэра Бенедикта или проверить его. Я хочу, чтобы он поверил в себя. По-настоящему. Понимаешь, он всю жизнь считал себя неудачником. Он падает, чихает, забывает оружие, подписывает дурацкие контракты — и думает, что это его судьба. Но я видела его в деле. Я слышала рассказы Тима. Я знаю, что он прошел через Лес, Долину и Перевал. Да, с твоей помощью, с помощью Аларика, Тима и даже Франциска. Но он прошел. Он не сдался. А это главное.

Я кивнул. Это было правдой.

— Но сам он в это не верит, — продолжала принцесса. — Он думает, что все его успехи — случайность. Что победил бандитов — случайно. Что прошел Перевал — случайно. Что загадал троллю загадку — и та оказалась правильной — тоже случайно. А я хочу, чтобы он понял: это не случайность. Это характер. Упорство. Умение не сдаваться, даже когда все против тебя. И если он сумеет пересдать кулинарный раунд — сам, без случайных ингредиентов, — он, возможно, наконец поймет, что способен на что-то сам. Не просто как «везучий неудачник», а как настоящий герой.

Я фыркнул. Умная девушка. Очень умная. Не просто принцесса — стратег.

— Поэтому завтра, — Изабель понизила голос, — я попрошу Арчи не поддаваться, но и не усложнять. Пусть пламя будет нормальным. И ингредиенты — обычными. А ты, Гроза, стой рядом и… ну, просто будь рядом. Ему нужна поддержка. Твоя поддержка. Он тебе доверяет.

Я еще раз фыркнул. Мол, я всегда рядом. Это моя работа.

— Спасибо, — принцесса улыбнулась и погладила меня по носу. — Ты отличный конь. Я даже немножко завидую сэру Бенедикту. У меня никогда не было такого скакуна. Только пони в детстве, но он был кусачий.

Она ушла, а я остался в конюшне, переваривая услышанное. Значит, завтра — пересдача. И не просто пересдача, а шанс для Бенедикта доказать самому себе, что он не безнадежен. Я очень надеялся, что он этим шансом воспользуется.

Франциск, который, оказывается, не спал, приоткрыл один глаз:

— Я все слышал. Принцесса — интриганка. Но добрая. Это редкое сочетание. Обычно интриганы — злые. А эта — ничего. Мне нравится.

— Мне тоже, — ответил я.

— Завтра будем болеть за нашего недотепу. Я даже, так и быть, не буду ворчать. До обеда.

— Это будет рекорд.

— Рекорды — это по части Арчи. А я мул. Я простой. Я сплю.

И он заснул. На этот раз — без храпа.

-

Часть девятая, в которой наступает утро пересдачи, а сэр Бенедикт готовит яичницу второй раз — и это почти кулинарный триумф

-

Утро пересдачи выдалось солнечным и теплым. Арчи, выпивший отвар из горных трав, рецепт которого ему дала Изабель, чувствовал себя значительно лучше. Изжога прошла, пламя было ровным и почти не пахло серой — только легкий аромат, как от грозы после дождя. Бенедикт, выспавшийся и полный решимости, стоял у плиты с яйцами в руках.

— Сегодня я приготовлю идеальную яичницу, — заявил он. — Без скорлупы, без лекарств, без серы. Только яйца, масло, соль. И перец. И, может быть, немного зелени. Той, которая не лекарство.

— Зелень есть, — подтвердил Тим, протягивая пучок петрушки. — Обычная, с грядки. Не лечит насморк.

— Отлично. Тогда начинаем.

Арчи дунул на плиту. Пламя вырвалось ровным, красивым языком. Сковородка нагрелась. Бенедикт положил масло — оно растопилось, но не задымилось. Затем он аккуратно, для него — очень аккуратно, разбил яйца. Одно, второе, третье. Скорлупа на этот раз не попала в сковородку — Тим стоял рядом и следил. Бенедикт взял ложку и начал мешать. Мешал он старательно, не отвлекаясь, не напевая, не добавляя ничего лишнего. Просто соль, перец, зелень. Через несколько минут яичница была готова.

Она выглядела… нормально. Не как произведение искусства, но и не как алхимический кошмар. Обычная яичница. Чуть более жидкая, чем положено, но пахнущая яйцами, а не серой.

— Готово, — сказал Бенедикт и подал тарелку Изабель.

Принцесса попробовала. На этот раз ее лицо не выражало сложных эмоций — просто удовлетворение.

— Съедобно, — объявила она. — Даже вкусно. Не шедевр, но вполне достойно. Вы молодец, сэр Бенедикт. Вы справились.

— Я справился! — Бенедикт просиял. — Я приготовил яичницу! Сам! Без случайностей!

— Без случайностей, — подтвердила Изабель. — И я засчитываю вам этот раунд. Общий счет становится два — один. Арчи все еще впереди, но вы показали, что можете совершенствоваться. А это — главное.

— Значит, я не полный неудачник? — уточнил Бенедикт.

— Вы не полный неудачник, — улыбнулась принцесса. — Вы — частичный. Но с большим потенциалом.

— Я возьму это как комплимент.

— Так и задумано.

Арчи, наблюдавший эту сцену, одобрительно кивнул:

— Хорошая яичница. Я бы даже попробовал, но я не ем яйца. Они мне без надобности. Но пахнет аппетитно. Почти как у меня в молодости.

— А вы в молодости готовили яичницу? — спросил Тим.

— Нет, но я ее нюхал. Однажды, когда гостил у одного короля. Он угощал меня омлетом. С тех пор я запомнил запах. Ваш, сэр Бенедикт, очень похож.

— Спасибо, Арчи, — растрогался Бенедикт. — Это лучшая похвала в моей жизни.

-

Часть десятая, в которой принцесса объявляет свое решение, а мы готовимся к встрече с королем

-

После кулинарной пересдачи Изабель собрала всех в общей зале.

— Итак, — начала она, — подведем итоги. Сэр Бенедикт проиграл шахматы. Проиграл загадки. Но выиграл пересдачу по кулинарии. Общий счет — два — один в пользу Арчи. Это означает, что формально он не доказал, что лучше дракона. Но он доказал, что способен учиться. А это для меня важнее любых побед.

— Так вы войдете во дворец? — с надеждой спросил Бенедикт.

— Войду. С вами. Но при одном условии.

— Каком?

— Вы должны пообещать мне, что перестанете называть себя неудачником. Даже в шутку. Вы — рыцарь. Вы — человек, прошедший через горы. Вы — повар, чью яичницу одобрил дракон. Вы — владелец лучшего коня в королевстве. Вы — друг. И другого такого у меня нет. Поэтому — никаких «неудачников». Договорились?

Бенедикт шмыгнул носом, на этот раз — не от аллергии, а от избытка чувств, и кивнул:

— Договорились. Я — рыцарь. Я — герой. Ну, почти.

— Вот и славно, — Изабель улыбнулась. — Тогда собирайтесь. Через час мы отправляемся во дворец. Арчи, ты с нами?

— Конечно, — дракон расправил крылья. — Я должен лично поговорить с королем. И вернуть книгу в библиотеку троллей. И заодно — извиниться за подпаленную бороду. Если Теодорик еще помнит.

— Он помнит, — заверила Изабель. — У него до сих пор борода неровная. С одной стороны короче.

— Тогда тем более нужно извиниться. И, возможно, подарить ему что-нибудь из моей коллекции. У меня есть отличный гобелен. С драконами и рыцарями. Очень символично.

— Гобелен — это хорошо, — согласилась принцесса. — Папа любит гобелены. Особенно те, на которых изображены его победы.

— На этом изображена победа драконов, — уточнил Арчи. — Но я могу сказать, что это метафора.

— Скажешь, что это победа над невежеством, — предложил Тим. — Или над предрассудками.

— Отличная идея, — Арчи кивнул. — Так и сделаем.

Через час мы покинули гостевой павильон и направились к городским воротам. Впереди ехала Изабель на белой лошади, которую ей предоставили гвардейцы, лошадь была красивая, но я, конечно, лучше. Рядом — Бенедикт на мне, сияющий, как начищенный таз. За нами — Аларик, пешком — Вулкан еще не вернулся, но обещал прилететь следующим рейсом, Тим на Кнопке, которую успели привести из предгорий, и Франциск, навьюченный подарками для короля. А над нами, в небе, парил Арчи — огромный, величественный, с гобеленом в лапах.

Горожане, завидев процессию, выбегали на улицы. Кто-то кричал, кто-то махал, кто-то падал в обморок при виде дракона. Но в целом, нас встречали как героев. Еще бы — вернулись живыми, с принцессой и драконом-дипломатом. Такое не каждый день увидишь.

— Гроза, — прошептал Бенедикт, наклонившись к моему уху, — кажется, у нас получается. Мы почти дома. Я почти герой. И у меня почти есть полцарства.

Я фыркнул. Почти — не считается. Но для начала неплохо.

Впереди высились башни королевского дворца. Там нас ждал король, его борода, его мопс и его ведро с водой. Там нас ждала награда. Или новые испытания. Или и то, и другое. Но это — уже следующая глава.

Конец пятой главы.

(Продолжение следует, если король не упадет в обморок при виде дракона, а сэр Бенедикт не подпишет по дороге еще один контракт.)