Отрава (гет)

Всё изменилось на следующий день после Рождественских каникул. Чарующее волшебство праздников развеялось, и ядовито-зелёные кристаллы вдруг стали расти с невероятной быстротой. Теперь они появлялись не только на картинах, где Дафна использовала зелья, но и на стенах, и в особо тёмных коридорах, и в сырых углах, где всегда заводилась обычная плесень. Казалось они питались сыростью и грязью, остатками человеческой магии, как отбросами и отрицательными эмоциями, как давно протухшей едой — и становились всё крупнее. Если раньше к утру ученикам доставались лишь крошечные головки кристаллов, размером никогда не превышавшие кнат, то теперь за ночь они вырастали до размеров ладони. И волшебство их стало гораздо сильнее.

Северус не понимал, что происходит и как это остановить. Шутки стали злее, а розыгрыши — опаснее. И после того, как двоих пуффендуйцев кристаллы замуровали в каменный мешок, Минерва приняла решение прекратить это безобразие. Все кристаллы оказались под строжайшим запретом. Карманы выворачивались, а сумки обыскивались. Флитвик наложил на картины защитные купола, и теперь к ним было даже не подойти. Зелье перестали использовать. Коридоры очищались от кристаллов вместе с плесенью и грязью, и эльфы трудились, не покладая рук.

Но после введения строгих мер всё сделалось только хуже. У студентов неожиданно случилась кристальная ломка, и в Хогвартсе началась настоящая кровавая охота за кристаллами. Дети сошли с ума: они перерывали сундуки своих соседей по спальням, надеясь найти спрятанные кристаллы, началось повальное воровство, вспыхивали драки. Кабинет зельеварения взломали, Слизнорта оглушили Конфундусом и вынесли все остатки кристального зелья. Теперь эта отрава стала на вес золота — её выпрашивали и выклянчивали, за неё готовы были унижаться и совершать отвратительные поступки. Каждый новый найденный в коридоре кристалл мог стать поводом для нападения. Студенты перестали спать. Слизнорт варил успокоительное зелье огромными котлами, но ничего не помогало. Один из студентов пожелал найти все кристаллы в замке, и его едва не разорвало. Старшекурсники уходили в самые отдалённые уголки замка, рыскали по подземельям, а когда кто-то пустил слух, что в Восточном крыле могут находиться сотни нетронутых кристаллов, слизеринцы попытались проникнуть в закрытую часть замка через окно и едва не лишились головы.

— Нужно вводить карантин, — сказала МакГонагалл, стоя в Больничном крыле. — Иначе дети просто перебьют друг друга.

— Мы не можем отправить их по домам в таком состоянии, — возразил Флитвик. — Вспомните, что было с Арни, когда её пытались увести от портретов.

— А где ваш собственный портрет, Минерва? — внезапно резко перебивая Флитвика, спросил Снейп.

— Я же сказала — увезли, — удивлённо ответила Минерва.

— Куда увезли?

— В Отдел Тайн.

Снейп посмотрел на заполненное пострадавшими детьми Больничное крыло, на Минерву, на свои руки, привычно сжимавшие бесполезную волшебную палочку и глухо сказал:

— Идёмте, Филиус, у нас с вами есть дело.

* * *

Идти по портретам, закрытым куполами, было тяжело, и всё же Снейп сумел добраться до кабинета зельеварения. Дафна стояла за учительским столом, привычно нарезая ингредиенты, а напротив неё за партой сидел Невилл.

— Достаньте свою палочку, Филиус, — сухо велел Снейп. — Нам предстоит непростой разговор. Что вы делаете в Хогвартсе, Дафна? — спросил он, поворачиваясь к Гринграсс.

— Вы же знаете, — ответила Дафна, откладывая нож в сторону. Лицо её вдруг резко побледнело, а пальцы испуганно сжали край стола. — Я приехала преподавать, а ещё, чтобы сварить зелье и вылечить портреты. Я сама не рада, что так получилось, — она снова взяла нож в руку, пытаясь унять дрожь, но теперь затряслись её губы. — Вы же видите, я пытаюсь всё исправить. Сварить новое зелье… я не сплю уже вторую ночь…

Ещё немного, и она заплачет, понял Снейп.

— Хватит! — резко вставая, сказал Невилл. — Вы же видите, она и правда пытается.

Сейчас в нём было намешано всего понемного — и бесстрашного гриффиндорца, готового встать на защиту своей возлюбленной, и наивного пуффендуйца, не желающего смотреть правде в глаза.

— Что вы делаете в Хогвартсе на самом деле, Дафна? — повторил свой вопрос Северус. — И причём здесь Отдел Тайн? Если вы не заговорите сами, Филиус наложит на вас заклинание болтливого языка, и вы начнёте говорить без остановки даже о том, о чём вам следует молчать. Например, о Невилле.

— Я сказал, хватит, профессор! — Невилл сделал решительный шаг к висевшему на стене портрету, и его большие, привыкшие работать с землей руки с отчаянной силой сжались в кулаки.

— Уймитесь, Лонгботтом, — жестко осадил его Снейп. — Вы всё равно не сможете меня ударить. Я чёртов портрет. Просто очистите наконец свой затуманенный любовью разум и начните думать. Мисс Гринграсс оказалась здесь не случайно — она заключила сделку с Отделом Тайн. И я хочу знать, какую именно, пока в Хогвартсе не начали умирать дети.

Невилл посмотрел на Дафну растерянно и вдруг побледнел. Гринграсс плакала, и в её слезах — горьких, отчаянных, полных стыда — было и признание вины, и желание оправдаться, и надежда на искупление.

— Моя младшая сестра Астория проклята, — стараясь сдержать слёзы, сказала она. — Если ничего не предпринять, она умрёт через несколько лет. Я всегда хотела попасть в Отдел Тайн, чтобы суметь её вылечить. Я двенадцать раз подавала заявку — и всё безрезультатно, пока однажды из Хогвартса не привезли портрет. Я не знаю, чей это был за портрет — Великой Кассандры или ещё какого-то монстра. Никто не посчитал возможным мне его показать. Но вместо этого мне предложили сделку: если я попаду в Хогвартс и смогу вырастить кристаллы желаний, у меня будет лекарство для моей сестры.

Лонгботтом сдавленно выдохнул и снова сел за парту. Наверное, его не держали ноги.

— И где этот портрет? — спросил Снейп. — Он в Восточном крыле.

— Я не знаю, — хрипло ответила Дафна.

И Северус, посмотрев на неё внимательно, со всей очевидностью понял, что она не врёт.

* * *

Спустя четверть часа Снейп отыскал Ровену на её портрете.

— Вы должны нам помочь, — сказал он, заходя на её картину. — В Хогвартсе беда, дети в опасности, да вы и сами наверняка всё знаете. Если портрет директора находится в Восточном крыле, нам туда не попасть. Замок не пускает в восточную часть замка ни учеников, ни преподавателей, ни портреты. И только вы как архитектор этого волшебного места сможете нам помочь. Проведите нас в запертую часть замка, а дальше мы всё сделаем сами.

Ровена поднялась из кресла, и Снейп увидел, как в ней снова проступают уже ставшие знакомыми черты — спина выпрямляется, лицо делается жёстким и решительным.

— Идёмте, — сказала она.

Филиус и Невилл ждали их у перехода на восьмом этаже. Оба собранные, оба с палочками в руках.

— Я открою вам проход, — сказала Ровена, — но помните, то, что ожидает вас по ту сторону, может оказаться мне неподвластным.

Она взмахнула палочкой, и они каким-то чудом оказались в Восточном крыле.

Стоя рядом с Ровеной на совершенно незнакомом портрете, Северус огляделся по сторонам — в коридоре царил полумрак, все окна казались мутными, словно их затянула невидимая матовая вуаль, было холодно, и везде…

Везде были кристаллы…

Яркие, ядовито-зелёные, с острыми гранями — беспощадная отрава, пожирающая Хогвартс изнутри.

— И где нам искать? — дрогнувшим от волнения голосом спросил Невилл.

— Я не знаю, — ответила Ровена, но это где-то там, со стороны теплиц. Думаю, кристаллы укажут нам верное направление.

Они двинулись вперёд: Флитвик и Лонгботтом по коридору, а Снейп и Ровена — по развешанным на стенах портретам. И пока они приближались к теплицам, встречавшихся им на пути кристаллов становилось всё больше и больше. Наконец они спустились куда-то вниз, по винтовой лестнице, ведущей в ту часть подземелий о которой Северус даже не догадывался.

— Это последний портрет, в который мы можем попасть, — останавливая его едва заметным мягким прикосновением, сказала Ровена, — дальше портретов нет.

— Я вас понесу, — произнёс Невилл, снимая со стены картину.

Они прошли еще несколько пролётов и оказались в полной темноте.

— «Люмос Максима!» — произнёс Филиус, поднимая волшебную палочку.

Они стояли в каменном мешке — ни окон, ни дверей, и всё здесь было усыпано кристаллами. Зеленые кристаллы были везде: на стенах, на полу и даже на потолке, и Невиллу пришлось при помощи магии расчистить всем дорогу, чтобы они могли выйти на середину комнаты.

— Это здесь, — сказала Ровена и словно разом съёжилась.

— Но ведь здесь ничего нет! — удивился Невилл.

— Нет, здесь что-то есть, только... — Снейп растерянно замер, оглядываясь по сторонам. Он словно чувствовал магию портрета и в тоже время не чувствовал, словно она была рядом и в то же время очень далеко.

— Это какая-то странная магия, — сказала Ровена. — Прежде мне никогда не встречавшаяся. Тут словно две комнаты, одна, в которой мы стоим, а вторая — невидимая. Кажется она есть и тут же её снова нет. Я не понимаю…

— А что если это как исчезательный шкаф? — вдруг спросил Невилл. — Одна комната отправляет, а другая принимает, и портрет словно перемещается между ними. Вот почему мы так ничего и не нашли.

— Возможно, это и правда две разные комнаты, наложенные друг на друга, — согласился Флитвик, — одна находится здесь, а вторая — в Отделе Тайн. Именно поэтому они так охотно забрали портрет у Миневры. Они уже тогда знали, что для их мерзких замыслов им не придётся возвращать портрет в Хогвартс.

— Я никогда не строила этого прохода, — призналась Ровена. — Отдел Тайн появился через много лет после моей смерти, и я не могу управлять этой комнатой.

— Что ж, — сказал Снейп, решительно сжимая в карманах кулаки. — Если мы не знаем, как попасть в фантомную комнату, я найду того, кто сможет это сделать за нас.

* * *

Они сидели друг напротив друга в министерском кабинете на первом этаже. Замминистра Кроули и портрет Северуса Снейпа.

— Странно, что мы раньше с вами ни разу не встречались, — сказал Кроули. — Я много о вас наслышан.

— И я, — заверил его Снейп. — Я хочу сделать вам предложение, очень выгодное предложение, и вы это знаете.

— Полноте. Я прочитал вашу записку, переданную мне с Уолсом.

Кроули указал на фигуру волшебника, терпеливо ожидавшего на портрете, за спиной Снейпа.

— И мне не кажется, что ваше предложение выгодное. Портреты, кристаллы, перемещающиеся комнаты — и ни одного настоящего доказательства. Вы хотите, чтобы я разбил свой лоб об Отдел Тайн?

— Сейчас вы выглядите собакой, которая всё время кусает хромую утку, — сказал Северус. — Вы нападаете на беспомощных стариков, пытающихся управлять школой, которая то и дело сходит с ума. Это не делает вам чести и вряд ли создаёт отличное реноме в глазах общественности, а выборы на должность министра не за горами.

— А нападая на Отдел Тайн без всяких доказательств, я буду выглядеть бойцовским петухом? — на всякий случай уточнил Кроули.

— Вы будете выглядеть смелым политиком, единственным чиновником начиная с 1841 года, не наложившим в штаны при их упоминании. Это ли не лучший повод оказаться на передовице газет?

Кроули посмотрел на Снейпа внимательно и, сложив руки домиком, спросил:

— И что мне с этого будет, кроме обещанной славы и взлетевшей до небес репутации?

— Вы спасёте десятки детей, и только ради этого Минерва вас поддержит во всех ваших начинаниях, во всех ваших реформах, и даже уволится, если вы захотите.

— Ну уж нет! — возмутился Кроули. — Если она уволится, кто будет разбираться со всем этим балаганом?

Он встал, прошёлся по комнатке и наконец сказал:

— Я сделаю это не из-за обещанных передовиц и не для того, чтобы наконец утереть нос Минерве. Я сделаю это, потому что не люблю, когда кто-то без спроса залезает в мой курятник. И посмотрим, что из этого получится.

* * *

Северус не знал, как прошёл визит Кроули в Отдел Тайн, но уже через сутки новые кристаллы перестали появляться в Хогвартсе. Дети поправлялись, и эта пугающая магическая зависимость постепенно сходила на нет.

— Вы же понимаете, что она просто дура? — спросил Снейп, сидя на берегу ручья, нарисованного на картине. — Просто недальновидная дура, не подумавшая о последствиях. Она вас не использовала.

— Я знаю, — немного грустно сказал сидящий на полу Невилл. — Она меня и правда не использовала, она просто запуталась и хотела спасти сестру. Я бы тоже хотел спасти своих родителей, если бы мне представилась такая возможность, — он какое-то время помолчал, разглядывая свои большие ладони, а потом поднял на Снейпа глаза. — Дафна хочет остаться в Хогвартсе? Вы же ей это позволите?

— Я не директор, — сказал Снейп. — Но, думаю, Минерва, сама в какой-то мере побывавшая в её шкуре, сможет на многое закрыть глаза.

— Как вы думаете, зачем они нам всё это устроили? Я имею в виду Отдел Тайн?

— Это же очевидно, — ответил Снейп, — они пытались превратить портрет Минервы в огромный кристалл, по-прежнему подпитывающийся за счёт Хогвартса. Представьте, какая это возможность — огромный кристалл, способный исполнить любое ваше желание. Любое! Подчинить мир маглов или устроить государственный переворот. Какая тайная организация способна отказаться от такой возможности? А ведь это ещё и невероятный шанс для изучения магии.

— И что же теперь будет с портретом Минервы? Его наконец уничтожат?

— Я не знаю, — честно признался Северус, — но я очень надеюсь, что Кроули хватит пороху в пороховницах, чтобы довести дело до конца.