↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Осада горы Небеспокойсь / The Siege of Mt. Nevermind (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Общий
Размер:
Миди | 192 812 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Упоминание наркотиков
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
Опустив взгляд, Иннова глупо моргнул, ослеплённый ярким сиянием. И тут он увидел — на миг красно‑чёрная бурлящая поверхность сменилась чем‑то, что поднималось, ныряло и исчезало под магмой.
Тоже чёрно‑красное, но плотное и живое…
Показался покрытый чешуёй хребет — чудовищное создание на мгновение всплыло на поверхность.
У Инновы перехватило дыхание. Он услышал собственный крик.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 5

Иннове снились бури.

Он качался в темноте, взад и вперёд, в каком-то зыбком равновесии. Где-то на краю слуха грохотал звук — возможно, море, хотя во сне не разберёшь, — и этот грохот нарушал ровное течение его сна.

Вот звук стал громче. Он очнулся в тускло освещённой комнате, подвешенный на верёвках под старым акведуком. Далеко наверху, вне пределов досягаемости, из дыры в потолке свисала верёвочная лестница. Руки и ноги тоже были задраны вверх и связаны. Вода, просачивавшаяся сквозь гнилое дерево жёлоба, капала на него, словно какой-то древний драконий способ пытки.

Это было как попасть в паутину. А паутина означала…

— Пауки! — прошептал Иннова. Он зажмурился, молясь, чтобы и это оказалось частью сна.

Потому что пауки были его худшим кошмаром.

С самого раннего детства его воображение кишело этими мерзкими тварями. Пауки выползали из кладки его снов, швыряли тонкие, но прочные нити из угла в угол, чтобы опутать его, притянуть к своим щёлкающим ядовитым жвалам…

Гром и буря грохотали внизу. Он открыл глаза и посмотрел вниз…

В кузов паровой тележки — добрых двадцать футов падения до каменного пола пещеры, — ржавые клапаны открыты на полную, хотя машина стояла на месте.

В тележке возилась странная, неуклюжая фигура, окутанная искрами и клубами пара: приземистая, с тонкими, как веретено, конечностями, вся какая-то дёрганая и энергичная.

Иннова моргнул. Это был не паук.

— Где… — попытался спросить он. — Кто…

— В самых нижних ярусах! — заорало существо внизу. — И Лукреций Клименол!

— Прошу прощения?

Пар, казалось, рассеялся, закручиваясь по восходящему потоку и уходя в вентиляционное отверстие в потолке, и фигура выступила из облака, оказавшись гномом — самым старым и самым растрёпанным гномом, каких Иннова когда-либо видел.

— Я знал, что этот воздуховод пригодится! — завопил старик торжествующе и куда громче, чем нужно. — Чуть шею себе не свернул, пока его устанавливал, но ради такого пара стоит рискнуть, верно?

На старике было десятка два слоёв рваной одежды, и он переливался всеми цветами. Слои проглядывали сквозь дыры в других слоях, слабо светились там, где ткань истончилась. Заплаты на заплатах мерцали в зелёном свете фосфорных фонарей, а искры от тележки тлели на изодранном пурпурном плаще. Гном отошёл от огня, отряхнулся, и обрывки горящей ткани, обратившись в пепел, поплыли с паром сквозь влажный воздух комнаты.

— Итак, что касается ваших «где» и «кто», — объявил он, — то, дабы ответить на ваши вопросы, мы сперва должны определить термины. Обсуждение не может продолжаться, пока не определены термины, если только вы не политик. Вы спрашивали, полагаю, — или, скажем так, собирались спросить, — где вы находитесь и кто я такой. Вопросы это весомые, абстрактное топливо философии, но подозреваю, что ответы, которые вы ищете, скорее арифметические, нежели геометрические. Так что, покуда мои труды над этой проклятой машиной не завершены…

Он наклонился, поднял молоток и с грохотом обрушил его на один из клапанов тележки, ни на миг не прерывая лекцию — ни ради вдоха, ни ради упора.

— …я скажу вам попросту, что вы находитесь на Четвёртом ярусе Горы Небеспокойсь, а я — Лукреций Клименол.

Лукреций Клименол? Иннова заворочался в путах.

Лукреций Клименол. Это имя ему ещё вспомнится. А пока…

— Что я здесь делаю? — прохрипел он.

Лукреций Клименол вытянул шею, прищурился на Иннову. — Извиваетесь и тем самым ещё сильнее запутываетесь. Это скользящие узлы, и ваш вес на неверной стороне скольжения.

— Я не то имел в виду! Я требую, чтобы вы…

Но старый гном уже вернулся к своим делам. Сперва он взобрался по верёвочной лестнице под самый потолок, где возился с каким-то вентиляционным воздуховодом.

Иннову передёрнуло. Всё это карабканье и снование напоминало ему пауков — на сей раз пёстрого паука с длинной бородой, разящего десятилетием без купания и ругающегося, когда гаечный ключ с грохотом падает на каменный пол.

Благополучно вернувшись на землю и пыхтя от натуги, Лукреций упёр в бок тележки огромный сапог и с силой вырвал одну из труб. Комната заволоклась и заискрилась горячим паром. Старый гном выругался и отскочил от тележки, вспыхнувшей синим электрическим пламенем. Затем, когда пар хлынул на оголённый провод, вся конструкция зачихала, задрожала и затихла.

— Хвала великому Реорксу, — воскликнул Лукреций, — за Второй закон умозрительной динамики!

— Хвала великому Реорксу! — машинально отозвался Иннова. — Нельзя ли меня отсюда снять?

— Не в ваших интересах! — гаркнул Лукреций. — Это временное вытяжение, парень. При вашем сломанном копчике недуг требует подвешивания или постельного режима на подушке в форме пончика, а такое лечебное приспособление в лавовых полях не сыщешь.

— На чём? Копчике?

— На хвостовой кости, болван! На седалище вашей мудрости, точке соприкосновения с лавкой или табуретом! На самой основе! На том, что мы видим от вас последним! Нужно ли выражаться яснее и сказать попросту, что задница у вас сломана?


* * *


— Месяц? Месяц, прежде чем я отсюда слезу?

Иннова не верил своим ушам. Вот уже час старый Лукреций трещал без умолку, игнорируя вопросы своего опутанного пациента, возился с тележкой, приколачивал к ней новые клапаны и насадки, пока она не стала походить на духовой орган на колёсах.

Лукреций разглагольствовал о законах умозрительной динамики на языке одновременно метафизическом и древнем. Похоже, то был какой-то до-Катаклизменный диалект — так, полагал Иннова, говорили его пра- и прапрадеды, прежде чем этот старый хрыч осел здесь, у подножия горы. Лукреций читал эти законы почти как молитву, дивясь тому, что его пленённая аудитория не знает ни одного из них.

— Первый закон, первое следствие: «Материя и энергия неразрушимы». Второе следствие: «но если у вас нет энергии, это уже неважно».

— Второй закон, первое следствие: «Все машины в конце концов изнашиваются». Второе следствие: «если только не изнашиваются».

Лукреций помолчал, настороженно посмотрел на своего пленника.

— Вы уверены, что наверху вас этим законам не учили? Чему вас там учат? Психологии? Подражанию животным?

Иннова тупо покачал головой.

— А ещё есть Третий закон, — продолжал Лукреций. — Первое следствие: «Меньше — значит больше». Второе следствие: «кроме тех случаев, когда речь о выпивке, сне и о том, как далеко ты падаешь».

Иннова пытался перебить его, вернуть разговор к своей подвешенности, но старый гном снова ушёл в сторону, перескакивая с предмета на предмет — от вещей едва вообразимых до вещей, которые лучше вовсе не воображать.

О том, как на головокружительной высоте, в двадцати футах над полом, всё, что он говорит, должно сознательно отбрасываться, ибо слова набирают вес по мере падения. О том, как число шесть повторяется во всех природных формах — от числа листьев на двух трилистниках до числа времён года в полутора годах, от точного числа пальцев на левой ноге двоюродного деда Продиджиуса Клименола до ровно трёх четвертей ног паука.

При упоминании пауков Иннова тревожно огляделся, но старый Лукреций уже перескочил на другой предмет.

О том, как, если перевести Песнь Хумы на гномий и учесть каждый шестой знак в каждой шестой строке, можно получить анаграмму овражно-гномьей фразы «Хума — это сыр».

Все эти теории всплывали к подвешенному Иннове вместе с потоком раздражающих рифмованных пословиц, которые старый дурак, по-видимому, сочинил сам. Ничего из этого не имело для Инновы смысла, но ведь путы на его руках изрядно ослабли, и он болтался вверх ногами. Кровь приливала к голове, порождая всевозможную философскую путаницу.

Лукреций Клименол. Наконец-то он вспомнил.

Клименолы были самым исчезнувшим из исчезнувших семейств духовенства.


* * *


Долгая история Горы Небеспокойсь следовала собственной версии Второго закона умозрительной динамики. Гильдии изнашивались так же часто, как машины, и семейства, посвятившие жизнь одному делу, были вынуждены искать себе другое занятие. Гильдия Духовенства была тому ярким примером: она утратила свою энергию и больше не имела значения в замысловатом гномьем обществе.

Во время Катаклизма, когда жреческое волшебство исчезло с лица Кринна, исчезли и жреческие семейства Горы Небеспокойсь. Пять из них — от склонных к богословию Лапутанов до Сардониканов, чьей специальностью было врачевание, — растворились обычными гномьими путями: породнились с другими семействами и вступили в другие гильдии. Нынче вы можете встретить созерцательных Лагадо среди Математиков, пророческих Малонадо среди Инженеров-механиков или Метеорологов. Все эти семейства были почти неотличимы от тех, чьё происхождение было более мирским, кроме разве что склонности засыпать над работой и видеть тревожные сны.

Обязанностью Клименолов было «заземлять» прочее духовенство — задавать Лапутанам простые вопросы и следить за заклинаниями Сардониканов. Малонадо они заземляли буквально, когда это досточтимое семейство становилось посреди грозы, дабы пророчествовать. Смысл этого заземления был прост: сделать тех, кто принадлежал к духовенству, понятными для тех, кто к нему не принадлежал.

Когда Катаклизм потряс основы Горы Небеспокойсь, некоторые говорили, что он вытряс созерцательность из Гильдии Духовенства. Клименолам не осталось дела. В течение года они собрали пожитки и ушли — кто на континент, кто на запад, в очередные безумные поиски Серого Самоцвета.

Некоторые, как теперь стало ясно, просто спустились вниз, в недра Горы Небеспокойсь.

Но вся эта история мало что значила для Инновы. Он был привязан к акведуку здесь и сейчас, качаясь взад и вперёд, как маятник, над сланцевым полом, чихающей тележкой и последним наследником великих гномьих жреческих родов.

Глава опубликована: 17.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх