Бабочка в изумруде (гет)

Мирабель действительно вдоволь наплясалась в этот вечер. Первый танец был с Освальдо, на правах кузена, а потом, к ее удивлению, ее пригласил Агустин — оглянувшись, Мирабель увидела, что Хульета ей подмигнула с улыбкой. Танцевать со своим будущим отцом было весело — Мирабель точно помнила, на каких фигурах он чаще всего спотыкался, и ноги у нее не пострадали. А потом и еще-пока-не-дядя Феликс вытянул ее в круг… А после него потянулись уже остальные молодые мужчины, убедившиеся, что «кузина Ортиса» умеет танцевать и не отдавит ноги.

Уже немного запыхавшуюся Мирабель Освальдо отвел к кухне, выпить лимонад и слегка перевести дух.

— Хорошо хоть этого сегодня не видно, — заметил Освальдо, и Мирабель мигом ожила.

— Ты говоришь о Бруно? — сердито уточнила она, и Освальдо кивнул. Касита чуть скрипнула, и Мирабель протестующее вскинула руку. — Да почему же ты так к нему относишься?! Ты ведь понимаешь, что Бруно не виноват в том, что предсказывает?

— Не виноват, как же, — проворчал Освальдо, непримиримо скрестив руки. — Мог бы промолчать.

— Так вы бы его обвиняли в том, что он не предупредил?!

— Да толку с его предупреждений! — Освальдо надулся еще сильнее. — Только настроение портят. А то еще как предскажет какую-то чушь, так вообще… Представляешь, он как-то ляпнул, что в будущем людей засунут в ящики, чтобы у каждого в доме был своей театр! Ну Хосе и спрашивает, это ж какой ящик нужен, чтобы туда столько народу поместилось, а этот ему в ответ: «Они будут маленькими, как крысы!». Ну ерунда же!

Мирабель невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. Бруно говорил о телевизорах — тех, про которые рассказывали горожане, те, которые падре Себастьян Флорес в будущем планировал использовать в школе чтобы показывать поучительные фильмы… Но сейчас, в этом времени, это предсказание и правда могло казаться странным. Касита снова скрипнула и еле слышно щелкнула черепицей.

— То, что вы… мы не понимаем, о чем говорит Бруно, не делает его предсказания чушью, — свистящим шепотом произнесла она. — Если я тебе скажу, что однажды козы станут огромными и металлическими, ты тоже скажешь, что я несу чушь?

— Разумеется. Как это, огромная металлическая коза? Если статуя, то еще ладно, а чтоб живая — траву там жевала, молоко давала, такого быть не может, — с твердой убежденностью произнес Освальдо.

— А это уже есть! — Мирабель гордо выпрямилась. — В Антьокии уже есть первый автобус, который зовется «Чива»⁽¹⁾, потому что он едет по горам, как коза, преодолевая все препятствия!

Освальдо вытаращился на нее, разинув рот, и потряс головой.

— Быть не может, — пробормотал он. — Ты меня разыгрываешь.

— Я говорю правду. И Бруно тоже говорит правду, просто сейчас мы не можем этого понять! — Мирабель, выдохнув, снова привалилась к стене.

— Что-то больно рьяно ты его защищаешь, — пробурчал Освальдо, все еще дуясь. — Только не мечтай — сеньора Альма за него сеньориту Озму хочет выдать, их семья панелу готовит.

Мирабель сердито дернула плечом, действительно злясь на Освальдо — искренне, от всего сердца, именно из-за этих слов. Она и так знала, что ей не суждено быть с Бруно, он ведь так и не женился в ее времени, но в очередной раз, и из чужих уст, слышать это напоминание было очень больно.

— Я просто не хочу, чтобы ты его называл «этим» и так кривился, — бросила она, возвращаясь в патио, где гремела музыка. Настроение испортилось, и она хотела вернуться домой… то есть, к тете Розауре. Сеньоре Розауре. Мирабель устало зажмурилась и потерла лоб: все так перемешалось! Касита ее знала, но не была ее домом в этом времени, сеньора Розаура не была ей кровной родственницей, но стала тетей… Осталось только кому-то получить амнезию — и будет готовый сюжет крысиной теленовеллы. Которых, правда, тоже еще не существовало в этом времени, потому что Бруно еще не ушел в стены, еще не подружился с крысами, еще не…

В патио прошла сеньора Альма в своем строгом черном платье, и это был деликатный намек, что пора расходится. Поблагодарив «сеньору Мадригаль» за гостеприимство, все потянулись к выходу, но Мирабель успела заметить задумчивый долгий взгляд, которым ее проводила абуэла.

И снова потянулись будние дни, сливаясь в одну бесконечную полосу. Мирабель не хотела, но все время сравнивала прошлое… то есть, будущее и настоящее: в доме Мадригаль было много людей, и вся работа по дому и хозяйству аккуратно распределялась между ними всеми. Тетя Пепа могла взяться за готовку обеда (и самым главным было ее не тревожить в эти дни, чтобы не получить прожаренное молнией мясо или разбавленный ливнем суп), Камило, после долгих уговоров, угроз и шантажа, брался за уборку вместе с ее папой и дядей Феликсом, а Бруно… Бруно просто приходил и помогал ей с работой, абсолютно любой: лущила ли Мирабель фасоль, мыла посуду, протирала пыль, стирала белье. Он всегда был рядом, пересказывал очередной сюжет для теленовеллы, делился идеями или вполголоса рассказывал политические анекдоты из будущего, от которых Мирабель очень скоро начинала икать от смеха. А здесь за домом следили только она и тетя Розаура, хотя на Освальдо, помимо коз, была обязанность следить за дровами, наполнять бак с водой для купальни и присмотр за их участком на полях.

Впрочем, трудно было не только ей, как признавала Мирабель. Теперь она понимала, как важны были дары ее сестер, ее кузины и кузена, и как много для Энканто значила семья Мадригаль. Закрытый, спрятанный в горах, город мог полагаться только сам на себя, и каждый здесь работал в полную силу.

Самым удивительным для Мирабель стал день, когда она сама сварила сыр. Она даже не обратила внимание, что абсолютно всё делала сама, а тетя Розаура только следила с одобрительными кивками — и только когда Мирабель накрыла сыр тяжелым плоским камнем, до нее дошло.

— У тебя настоящий талант к сыроделию! — гордо произнесла сеньора Розаура, крепко стиснув ее в объятиях. — Деточка, мы к Рождеству поставим зреть сыр с орегано и ачиоте⁽²⁾, я тебя всему научу! Хоть не пропадут мои секреты, есть кому передать, раз уж мой Освальдито о свадьбе все не задумывается…

Мирабель растерянно кивнула, все еще не веря в свой успех, и только чуть погодя сообразила, что в ее время (которое уже все больше казалось не будущим, а прошлым) сеньора Озма делала самый обычный сыр, без пряностей… Она снова изменила то, что будет? Или все идет своим чередом?..

Не подозревая о ее мыслях, сеньора Розаура попросила отнести обед Освальдо — он сегодня повел коз на дальнее пастбище, и предупредил, что вернется только к вечеру. Кроме того, он так и не оставил попыток найти ту несуществующую дикую козу, которая сбила его кузину, и Мирабель мучилась угрызениями совести.

Выйдя из дома с корзинкой, прикрытой полотняной салфеткой, Мирабель бодро зашагала по улице, здороваясь с соседями. Она снова стала «своей» в Энканто, только фамилия у нее была не та, но никто об этом не догадывался. Через несколько метров она заметила, как люди начали торопливо расходиться, словно пытаясь сбежать от чего-то… Мирабель вскинула голову, разглядывая безоблачное небо — ну да, было бы странно, если бы тетя Пепа устроила ураган на второй неделе брака. Значит, не от непогоды все прятались, а от чего тогда… Она оглянулась и нахмурилась — по улице шел Бруно, надвинув капюшон руаны себе на лицо.

Черт возьми, они что, от Бруно так разбегались?!

Мирабель остановилась, поудобнее перехватив корзинку, чтобы не резала ладони, и неодобрительно покосилась на сеньора Переса, который круто развернулся на пятках и нырнул за угол дома с прытью молодого жеребенка.

Подойдя ближе, Бруно слегка откашлялся, и Мирабель заметила, как он теребил край руаны.

— Мирабель. Привет. Я… у меня было видение, — произнес он, не снимая капюшона, и Мирабель поощрительно угукнула. — В общем, у вас одна коза скоро… того. Умрет.

— Ох, — Мирабель словно снег за шиворот бросили. Смерть одной козы, конечно, не трагедия, но это меньше молока, меньше сыра… и тетя Розаура расстроится! — Это Принцесса?

— Наверное, — Бруно поднял голову, настороженно глядя на нее. — Я ваших коз в лицо не знаю.

— Если Принцесса, то это ладно, а если Бланка или Мельда… — Мирабель потерла лоб костяшками пальцев. — Спасибо, что предупредил.

Бруно продолжал на нее смотреть из-под капюшона.

— И все? — осторожно уточнил он, и Мирабель спохватилась — она не знала, нужно ли что-то отдавать Бруно за предсказания в этом времени.

— Извини, тут обед для Освальдо, а потом тебе… сыр передам? — предложила она, и Бруно даже капюшон сдвинул:

— Зачем?! Нет, я не… за предсказания ничего не надо. Просто… что? Ты не собираешься меня проклинать?

— Ну, только если не ты эту несчастную козу придушишь, — отозвалась Мирабель, машинально взяв его за руку и снова зашагав к дальнему выпасу. Мысли у нее крутились только вокруг стада, молока и сыра, и тело действовало само. Все встречные люди странно смотрели на нее, переглядывались друг с другом, и только поравнявшись с последними домиками Мирабель поняла, что идет под руку с Бруно, как привыкла в своем времени. И сам Бруно молча шагает рядом, даже не делая попыток вырваться.

Торопливо выпустив его ладонь, Мирабель неловко кашлянула:

— Я просто… решила, что мы дойдем до пастбища… и ты покажешь, какую именно козу ты видел. Чтобы я знала.

— Ага. Конечно, — покладисто согласился Бруно, косясь на нее с легкой опаской и на всякий случай отступая на пару шагов.

Освальдо, конечно, не обрадовался — это было видно по его кислому лицу, но Мирабель грозно качнула корзинкой, и он промолчал. Пока ее «кузен» раскладывал обед на салфетке, она оглянулась на Бруно, вопросительно приподняв брови. Он, нахмурившись, оглядел стадо и кивнул подбородком, указывая на Бланку.

Мирабель прикусила язык, чтобы не чертыхнуться — в Энканто 1925 года к такому относились куда суровее, чем в ее времени. Пожелав Освальдо приятного аппетита, она зашагала назад, идя бок о бок с Бруно.

— Боже, я пешком дойду до соседнего города и притащу сюда эту дурацкую козу, — вырвалось у нее, и Мирабель сердито стукнула себя по бедру кулаком.

— Не советую. Знаешь, горы вокруг Энканто очень… высокие, — осторожно произнес Бруно, и на душе стало одновременно горько и тепло.

— Знаю, — вздохнула Мирабель. — Но у Бланки лучшие удои… Так, погоди, от чего она умрет?

— Не знаю точно, — Бруно остановился, снова теребя краешек руаны. — Она вроде как куда-то забралась… и откуда-то сорвалась.

— И когда это должно произойти? — Мирабель почувствовала легкое, звенящее напряжение внутри. — Завтра? Послезавтра?

— Я не знаю. На моих пророчествах нет святцев, чтобы точно сказать, когда это произойдет, — резко ответил Бруно и осекся. — Извини.

— Забудем, — Мирабель махнула рукой, размышляя над пророчеством. — Если, к примеру, завтра ее никуда не вести, а оставить в корреле... Траву надо будет нарвать заранее…

— А если это случится через месяц? — возразил Бруно. — Будешь ее целый месяц держать взаперти?

— Привяжу к колышку и буду следить! — Мирабель тряхнула головой. — Ну или скажу Освальдо, чтобы привязывал…

— А потом он будет утверждать, что я сглазил вашу козу и она стала давать меньше молока, — мрачно продолжил Бруно, и Мирабель фыркнула:

— Ты же не колдун, чтоб от тебя молоко пропадало.

Бруно промолчал, и только когда они подошли к домам, задумчиво произнес:

— Ты очень… странная.

— Да. Я в нашей семье чудачка, — согласилась Мирабель, пытаясь не рассмеяться — говорит сковорода кастрюле, не подходи, испачкаешь.⁽³⁾ Бруно, помедлив, снова натянул капюшон на голову, отходя от нее, и Мирабель заметила, как все живо разбежались по сторонам.

Естественно, тете Розауре уже рассказали обо всем (а то и приукрасили, как это всегда бывает), и Мирабель она встретила с пунцовыми щеками.

— Деточка, скажи мне правду, Бруно Мадригаль за тобой ухаживает?! — громким шепотом спросила тетя Розаура, и Мирабель, остановившись у двери, еле подавила порыв удрать куда подальше.

— Нет, тетя. Он просто… видел кое-что.

— Что-то случится с Освальдо? С тобой? — сеньора Розаура испуганно прижала руки к сердцу, и Мирабель быстро ее обняла:

— Нет, честное слово, он… сказал что у нас может одна коза умереть. Бланка. Но я думаю, что мы ее спасем! Бруно сказал, что она откуда-то упадет, и если ее привязать к колышку…

— Деточка, — сеньора Розаура, выдохнув, покачала головой. — Его пророчества нельзя изменить.

— Но я могу попытаться! — Мирабель даже ногой притопнула, заметив этот знакомый взгляд — о да, именно так на нее смотрел дядя Феликс, когда она спрашивала про найденное пророчество о разрушении Каситы.

— Конечно, mijita, конечно… Ох, бедная Бланка, — сеньора Розаура тяжело вздохнула. — Такая славная козочка была…

Мирабель пришлось зажмуриться — ну вот, она уже смирилась с тем, что лишится Бланки. Освальдо, вернувшийся вечером, попенял Мирабель, что та привела «этого Бруно» к козам, а значит, и молока они теперь дадут меньше из-за его «дурного глаза», и совершенно не обрадовался предложению привязывать Бланку, чтобы она никуда не убежала.

— Ну вот теперь-то ты видишь, почему Бруно — ужасный человек? — в конце концов спросил Освальдо. — Из-за него мы потеряем нашу козу…

— Да не из-за него! — Мирабель окончательно вышла из себя. — То, что он предсказывает что-то плохое, не означает, что Бруно виноват в этом!

— А если бы не сказал, то и не сбылось бы! — упрямо возразил Освальдо, и Мирабель чуть ли не зарычала, как никогда прочувствовав одну из проповедей падре Флореса: «Истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве».

— Оно может не сбыться, если ты будешь привязывать Бланку. Или я сама буду пасти овец, а ты будешь мыть полы, готовить, и… — сердито предложила Мирабель, и Освальдо мигом пошел на попятную:

— Хорошо, хорошо. Ладно. Я завтра буду держать Бланку на привязи. И послезавтра тоже. Она, конечно, будет давать меньше молока…

— Но будет живой, — перебила его Мирабель. Сеньора Розаура жалобно попросила «деточек» не ссорится, и спор утих сам собой.

1) И это абсолютная правда, первый автобус Чива был создан в 1908 году в Антьокии, инженером Лучано Рестрепо и механиком Роберто Тиснесом

Вернуться к тексту

2) Bixa orellana, Achiote — кустарниковое растение, источник натуральной приправы (которую так же называют аннато) красно-коричневого цвета и пикантного пряного вкуса.

Вернуться к тексту

3) Dijo la sartén a la caldera: quítate allá que me tiznas — испаноязычная поговорка, аналогичная нашей "Уж чья бы корова мычала"

Вернуться к тексту