А если подумать?.. (джен)

«Он был признанным экспертом во всём. Кроме геометрии. И дизайна интерьера. И элементарной логики», — вновь вспомнила Гермиона цитату любимого автора спустя пять минут после прибытия в кабинет директора⁽¹⁾.

«Мне, конечно, не раз приходилось бывать в кабинетах директоров. Но раньше меня сопровождали родители, все было официально и понятно. А тут декан привела, сдала с рук на руки… и всё. Хотела бы я сказать, что мне нечего волноваться, не съест же он меня. Но правда заключается в том, что у меня потеют руки и я чувствую, что с удовольствием воспользовалась бы туалетом. Но вместо этого я сижу в очень странном кабинете, а его владелец, могущественный маг, разливает по чашкам чаёк, и... что-что он говорит?»

— ...не находишь? Хотя третья лестница справа от башни Гриффиндора сегодня утром снова решила устроить себе каникулы и теперь ведёт прямиком в тупик с доспехами. Я предложил ей по чётным четвергам притворяться пандусом и катать доспехи, чтобы не потерять квалификацию, но, увы, доспехи настроены крайне консервативно и отказываются кататься. Магия замка — явление тонкое и сложное, девочка моя. Почти как характер профессора Снейпа...

— Как скажете, профессор, сэр, — теряя фокусировку взгляда, ответила Гермиона.

— Так ты, девочка моя, говоришь, не стала готовить зелье?

— Не стала, сэр.

— И ничего в этой ситуации не кажется тебе странным?

— Кажется, сэр.

— Я рад, что ты со мной согласна.

— Нет, сэр. Я ни с чем пока не согласна. Просто я тоже считаю, что в классе зельеварения сложилась странная ситуация. Сэр.

— Что, прости?

— В классе зельеварения — странно, сэр. Я согласна с этим.

— В каком-то смысле Хогвартс вообще — довольно странное место, но не могла бы ты рассказать конкретнее, что было страннее всего?

— Кроме вопросов в трёх экземплярах, сэр? Вы ведь о них знаете?

— В общих чертах, да, — сверкая очками-половинками, благодушно подтвердил Дамблдор.

— М-м-м... Могу ли я говорить откровенно и с отступлениями от темы, сэр?

— Конечно, девочка моя. Можешь даже опустить «сэр». Это позволит нам закончить разговор до ужина.

— Спасибо, с... хм-м-м... Понимаете, у меня с детства такая особенность. Я люблю точность. Поэтому и сказки не люблю. Когда я впервые прочитала «кузнечику по колено»⁽²⁾ — мне пришлось идти в сад, ловить кузнечика... ну, вы понимаете... А кузнечики, к тому же, оказались разных размеров... Я тогда ещё поняла, что значит "среднее арифметическое". Но я отвлеклась, простите. С логикой и риторикой у меня та же проблема. Когда я замечаю нестыковку, логическую неточность или ещё какую-нибудь несуразность, не могу пройти мимо. Как говорил мой учитель, никто не обязан догадываться, что я имела в виду или хотела сказать. Хочешь, чтоб тебя поняли — старайся изъясняться точнее. И я применяю это правило безукоснительно! И к себе, и к окружающим... Наверное, именно поэтому мистер Кривенс потом часто говорил, что во всём надо знать меру, — сконфуженно вздохнула Гермиона, — но с этим у меня тоже... чаще всего... особенность...

— Неужели? Кхм-м-м… — спросил Дамблдор, стараясь за кашлем спрятать смех. Ему, в отличие от Снейпа, дети очень нравились. Их непосредственность, чистота...

— Простите за некоторый сумбур объяснений. Я уже подхожу к сути, — тем временем продолжило непосредственное чадо. — Первое занятие. Знакомство с предметом и преподавателем. Первая часть прошла на ура, такого воодушевления я не чувствовала с тех пор, как меня приняли в НАОД⁽³⁾. Но вот потом… Вы ведь преподаватель со стажем, скажите, я не вполне понимаю, насколько целесообразно устраивать опрос на первом в жизни уроке?

— Ну…

— Хотя, ладно, опустим этот момент. Насколько безопасно давать детям практическое задание до объяснения техник безопасности?

— Эм-м-м…

— Ну да ладно, может быть, это не настолько опасно, как мне показалось, но у школы нескончаемый бюджет? Мы за одно занятие истратили довольно серьёзное количество ингредиентов. С тем же успехом мы могли их просто выкинуть. А чего ещё ожидать, если большинство из нас с разделочной доской познакомились впервые в жизни?

— Э-э-э...

— Я решила не переводить продукты, в смысле, ингредиенты. И не рисковать собой. Но вы правы, главное — не это. Директор, объясните, я не понимаю, почему декан и преподаватель со стажем считает нормальным «учебным процессом» со входа травить ребёнка на двадцать лет младше него?

— Травить?!

— Фигура речи. Цеплять, подначивать, интеллектуально унижать, провоцировать. У меня тоже были такие учителя, кто выбирал любимчиков и гнобил остальных, но то, с чем сталкивалась я, было... не так очевидно и грубо. К примеру, с Поттера сняли баллы за дерзость, когда он признался, что не читал перед школой учебник и надеялся узнать всё, что спрашивал учитель, на его уроках. В то же время четыре мальчика и две девочки со Слизерина довольно громко переговаривались и комментировали действия профессора Снейпа и Гарри Поттера. И не получили даже строгого взгляда. Вы просто представьте себе на секунду, как это выглядело со стороны! Именитый профессор словами избивает мальчика под аккомпанемент хорового хихиканья.

— Это уж…

— Какие выводы мы, как ученики, должны сделать из этой ситуации, директор? На уроках мы ведь не только учимся варить зелья или накладывать чары. Мы учимся общаться и взаимодействовать. Мы учимся отношениям: с облечёнными властью учителями и между собой. И мне кажется, что урок был не очень, если части студентов показалось нормальным нападать стаей на одного, а другие научились сжимать зубы и терпеть, притворяясь, что им всё равно. Только чтобы им самим не попало.

Дамблдор тяжело сглотнул ставшую непомерно вязкой слюну. Перед глазами старого мага вставали другие картинки. Как много он не смог предотвратить...

— Я понимаю ваше замешательство…

— Это не замешательство, профессор. Я не чувствую себя растерянной или сконфуженной. Я чувствую возмущение.

— Традиции Хогвартса…

— Одобряют вышеперечисленное?

— Да не перебивайте же меня, юная леди! — не сдержался дестабилизированный директор, пряча за раздражением досаду и то самое замешательство, которое попытался приписать не в меру умненькой, чтоб её, девочке.

— О, прошу меня простить. Субординация, — Гермиона села ещё ровнее, хотя, казалось бы, это было невозможно. — Такого больше не повторится. Прошу вас.

А Дамблдор смотрел в эти заледеневшие карие глаза и понимал, что ему абсолютно нечего сказать. Мог бы придумать. Но не хотелось. Строгие правила? Так он прекрасно знал, что Снейп воспринимает школьный устав как необязательные к исполнению пожелания. Минерва на каждом педсовете всё темечко этим продалбливает. Но то декан факультета соперника. А тут совершенно непредвзятый взгляд со стороны. Хотелось бы отмахнуться, но грязно это как-то. Некрасиво. Тяжёлая жизнь Северуса? Так за такие откровения зельевар его сам не поблагодарит. Да и девочка не выглядит сострадательной ланью. Этой хватит наглости спросить: «А мы тут при чём?»… И вот что ей говорить? «Не знаешь, что сказать? Говори правду», — пришёл ответ от подсознания.

— Боюсь, просить прощения стоит мне, юная леди. Непривычно в моём возрасте получать нотации. Отвык, — обезоруживающе улыбнулся Дамблдор и с удовольствием заметил, как подтаял лёд в глазах ребёнка.

— Нет, вы всё-таки были правы, сэр. Тон был выбран некорректно, а перебивать собеседника — признак неуважения, — пошла на попятную Гермиона.

— А правда заключается в том, что я не знаю, что вам ответить, юная леди. Всё перечисленное вами, судя по всему, имело место. От и до. Но, как я и говорил, у Хогвартса есть свои традиции. У профессоров — своя методика и характеры. И, к моему величайшему сожалению, изменить их в одночасье не удастся.

— Мой преподаватель философии часто говорил мне, что у меня максималистский взгляд на отношения, но не могу не задать вам один мучающий меня вопрос. Почему люди за тысячи лет так и не научились говорить прямо, что им надо? Половина драм этого мира происходит потому, что один ждёт, что второй догадается, что нужно первому. А второму и в голову не приходит, что от него вообще чего-то ожидали. А в нашем случае ещё проще. Почему профессора не могут по пунктам рассказать, чего ожидают от нас, их студентов? Если к первому же занятию зельеварения надо было прочитать половину учебника за первый курс — об этом можно было просто предупредить. Как и о том, что практика начнётся с первого занятия: «Будьте любезны ознакомиться с правилами проведения практических работ, методичка прилагается».

— Но каникулы…

— А вот это уже студентам решать. Профессор предупредил? Предупредил. А опрос он же всё равно проведёт… так хоть у кого-нибудь будут шансы.

— Ну допустим, — задумчиво протянул Дамблдор. Хорошее настроение возвращалось к нему постепенно. Всё-таки он был учителем. От Бога. Или Мерлина. Кому как удобнее. Отвык, обленился, потерял хватку. Да и давно уже Хогвартс как школа, где должны учиться и расти дети, потерял для Альбуса своё значение. Не без этого. Но канализировать и слышать детей он не разучился. И пусть ему, творческой личности, квадратно-гнездовая логика Грейнджер и не нравилась, её прелесть он, безусловно, оценил.

— Знаешь, — лукаво блеснул очками директор, — ещё минут десять назад не подумал бы, что захочу тебя поблагодарить. Ты дала мне и пищу для размышлений, и даже идеи решения вскрытых тобой проблем. А в награду… Давай так, я отвечу честно на любой твой вопрос!

— О! Что же. Спасибо, это большая честь. Постараюсь оправдать ваше доверие. Есть один вопрос, на который у меня не получается ответить и некому раньше было его задать. Директор, почему школы учат куче того, что в жизни может никогда не пригодиться, но пускают на самотёк то, без чего жизнь немыслима? Я про психологию человеческих отношений и критическое мышление. Сколько раз я от родителей слышала «Ты должна научиться разрешать конфликты, вовремя замечать, когда стоит промолчать, что для тебя важно в дружбе...». Да мало ли. А где учиться? У кого? Как? Ну и критическое мышление. Согласитесь, сколько непоправимых глупостей не было бы совершено, если бы люди умели не только потреблять информацию, но и анализировать услышанное и действительно понимать….

Она всё говорила и говорила. Умные и правильные вещи. А Дамблдор сидел с приклеенной улыбкой на губах, расфокусированным взглядом и думал: «Мерлиновы панталоны, ну вот кто меня за язык тянул?… О, горе мне, горе...»

* * *

Филч ждал проштрафившуюся студентку с двоякими чувствами. С одной стороны, Снейп отрекомендовал девчонку как нахальную особу, которая слишком много о себе мнит. С другой, о той же малявке ходили интересные слухи. И с Дамблдором-то она чаёвничала часа три подряд и вышла бодрая да улыбчивая. А старик, как гостью спровадил, домовика за успокоительным, антимигреневым и укрепляющим послал. А это вам не Мерлина по батюшке вспомнить. Да, история.

— Добрый вечер, мистер Филч, — колокольчиком из-за спины донёсся голос.

— А, провинившаяся.

— Наказанная. Так будет точнее, — серьезно отозвалась девочка.

— Ну, пойдём. Награды будешь чистить от входа и до отбоя, — обвёл собственническим жестом Филч зал наград.

— От входа влево, вправо или на мой выбор? Протирать бархоткой, мыть водой или только смахивать пыль? В среднем, какой результат вам нужен? Два шкафа я осилю, если мыть скрупулёзно. Если надо больше — пострадает качество, — по-деловому засучивая рукава, уточнила Гермиона.

— Э-э-э-э...

«Ну его, пусть сами девчонку воспитывают. А умный сквиб в сторонке постоит, — решил Филч, нейтрально выдавая инструкции своей помощнице на добровольно-принудительной основе. — А то придумали, многомудрые: что делать с ребёнком, не знают, а всё мне присылают, чтобы уму через труд прописал. А у меня дел будто по замку больше нет, кроме как сторожить этих рукож... умельцев. Да розгами пугать. А чего то́ "пуганье" стоит, если они знают, что всыпать им никто не даст? Тьфу. Надоело. Ну хоть ребёнок, вроде бы вменяемый. Хотя те, которые кажутся вменяемыми, часто хуже явных бедокурников. Охо-хо...»

1) Одна из лучших книг Великого и Прекрасного Пратчетта — «Пирамиды».

Вернуться к тексту

2) Knee-high to a grasshopper — аналог «пешком под стол ходит»

Вернуться к тексту

3) НАОД — Национальная Ассоциация Одарённых Детей. Реально существующая благотворительная организация, призванная выявлять юных вундеркиндов и помогать им адаптироваться в обществе. На практике — легализованный рай для малолетних душнил, где детей с IQ сильно выше среднего собирают в одном помещении исключительно ради того, чтобы они не доводили до нервного тика учителей в обычных общеобразовательных школах. Для Гермионы НАОД было единственным местом, где её поведение считалось не симптомом тяжёлого расстройства, а «высоким интеллектуальным потенциалом». Впрочем, даже там её периодически просили «сбавить обороты и пойти поиграть в мяч».

Вернуться к тексту